За ошибки всегда приходится платить

Артур, наконец-то придя в себя, мучительно покраснел: - Я… я… Франциск одним взмахом руки оборвал все попытки оправдаться со стороны Англии. - Тихо. Не говори ничего, у меня хотя бы останется иллюзия, что ты это сделал не для того, чтобы доказать что-то Америке, - спокойным и немного бездушным голосом произнес Франциск, буквально выдавливая из себя слова. - Ты идиот!.. – Англия чуть не взвыл от досады, - это вовсе не потому, что этот придурок что-то сказал!.. - Неужели? – не веря, покачал головой француз. - Уже ли!!! – раздраженно прикрикнул Артур, но заметив полный надежды взгляд Франции, смутился и что-то тихо забурчал, оправдываясь. Бурчание англичанина было таким тихим, что до Франциска по-прежнему долетали только отдельные слова и фразы… - …это вовсе не потому, что ты мне нравишься... все совсем не так… просто… объяснить, - Артур наконец замолчал, покраснев еще больше, хотя это казалось уже невозможным, и опустил голову. Франциск потрясенно заморгал глазами и облегченно рассмеялся, с любовью смотря на англичанина, и, аккуратно приподняв кончиками пальцев его подбородок, с нежностью накрыл губы Артура своими. Тот что-то протестующе замычал и уперся руками в грудь Франции, пытаясь оттолкнуть его от себя, однако руки француза держали крепко, не желая отпускать любимого англичанина, по крайней мере, до тех пор, пока тот не подарит Франциску еще один поцелуй. При таких условиях битва заранее была проиграна. Наконец, Артур сдался и, прекратив сопротивление, расслабился, слегка приоткрывая губы. Однако, даже этого незначительного действия французу хватило и, зарывшись пальцами в растрепанные волосы Англии, он притянул того к себе ближе, осторожно проникая языком в полураскрытый рот Артура, лаская небо англичанина. Щеки Керкланда чуть побледнели и последние остатки сопротивления сошли на нет, фактически, только руки француза удерживали его от падения. Зеленые глаза затуманились, выдавая смятение своего хозяина. Бледность достигла своего пика, не оставляя от красноты и следа, и Франциск с сожалением констатировал, что пора заканчивать. В последний раз, сплетая свой язык с языком Артура, француз вдруг отчетливо осознал, что Англия действительно отвечает на поцелуй, пусть не очень умело, пусть совсем осторожно, но ведь это неважно!.. Главное, он отвечает, а все остальное уже второстепенное. Франциск отстранился, продолжая придерживать англичанина одной рукой за талию и, осторожно выпутывая свои пальцы из волос Керкланда, напоследок ласково провел кончиком языка по его губам. Англия часто-часто задышал и обессиленно вцепился в рубашку Франциска. Тот, заметив этот жест, слегка усмехнулся и обнял Артура второй рукой, не давая ему свалиться в кучу разноцветной листвы. Несколько минут потребовалось Англии, чтобы отдышаться, после чего тот резко рванулся из объятий Франциска и, совершенно неожиданно сняв с себя куртку француза, накинул ее ему на плечи. - Холодно… Будешь так стоять – точно простудишься… - избегая смотреть на Францию, Артур опустил глаза вниз. - И это все, что тебя волнует, mon amour?.. – лукаво произнес Франциск, приподнимая подбородок англичанина, заставляя того смотреть ему в глаза, с усмешкой ловля в них растерянность и даже искру нежности. - Этот поцелуй ничего не значит… - Артур снова предпринял попытку оправдаться. - Конечно не значит, - подозрительно легко согласился француз, ловко подсекая Англию и поднимая его на руки, - пойдем в дом?.. Ты еле стоишь. Керкланд промолчал, невольно уткнувшись носом в грудь Франциска. - А знаешь я вот тут подумал… может мне сменить прическу… Как думаешь, мне пойдет хвостик?.. – подобной ничего не значащей и не требующей ответа болтовней француз занимал Англию всю дорогу до дома, слегка укачивая и еще крепче прижимая к груди, словно боясь, что англичанин вот-вот исчезнет, раствориться в воздухе, просочится сквозь пальцы, и самое главное в жизни – его удержать. Наконец, взобравшись на крыльцо, француз, прикрыв за собой дверь, буквально ввалился в гостиную, бережно сгружая англичанина на диван, сам садясь рядом. Артура ощутимо знобило, щеки полыхали то ли от смущения, то ли от резко поднявшейся температуры, что не могло пройти мимо внимания Франции, который озабоченно потрогал лоб англичанина и не нашел ничего лучше, кроме как заключить его в объятия и крепко прижать к себе, отогревая своим теплом, впрочем даже против такого самоуправства Англия возражать не стал, что не на шутку встревожило француза: - Артур… С тобой все в порядке?.. - Да, в полном… - ответ прозвучал слегка хрипло и суховато. Франциск молча приподнял бровь, выжидая продолжение фразы, однако его не последовало. Англия замолчал и, прикрыв глаза, расслабился в объятиях Франции, не замечая, что его тело продолжает сотрясать мелкая дрожь, которая невольно передавалась и французу. Но, благодаря этому, Артуру наконец-то удалось согреться, и тот почувствовал, что его глаза начинают слипаться, а сильные объятия и умиротворенная атмосфера погружают англичанина в сон, жизненно необходимый для того, чтобы, наконец, привести в порядок мысли и успокоить нервы. - Франциск… - уже засыпая, тихо позвал Артур. - Дa, mon cher?.. - Твои губы… У них вкус кофе…