Хотел бы я растаять пеной на побережье...

День девятый — Девушка, можно, пожалуйста, воды? Стюардесса улыбается, услужливо приносит стакан и ставит его на салфетку на откидной столик передо мной. — Могу я еще чем-нибудь помочь, сэр? — спрашивает, положив руку на спинку моего кресла. Ее красный пояс с небольшим бантом — часть форменного костюма — останавливается напротив моего лица. — Нет, спасибо, — мотаю головой, после чего провожаю взглядом стройные ноги, обтянутые черными полупрозрачными колготками. Провожаю взглядом, но мыслями я уже снова в другом месте. Пара часов на автобусе, полтора — в аэропорту, минут двадцать — пока взлетали, а я только и думаю, что о прошедшей ночи. Вспоминаю, как мы ушли с набережной на пляж: почти холодный песок под ногами и его горячие пальцы в моей руке. Мы говорили до самого утра, гуляя вдоль моря и сидя на оставленном пластиковом лежаке. Кажется, я рассказал о себе все, что смог вспомнить. Эрик тоже говорил: про детство, про школу, про то, как выращивают виноград, про дядю, который принял его таким, какой он есть. Скрипя зубами, я слушал про того самого парня. Он оказался никаким не старикашкой, ему было двадцать девять, он приехал на стажировку и позарился на неопытного симпатичного ботаника с грустными глазами и печальной судьбой. Эрик рассказал и о том, что поступил в медицинский колледж в Марселе. Он решил сделать это в память об отце, который так мечтал, что сын продолжит его дело. Тогда, сидя на шезлонге, я спросил, видит ли он сам себя врачом. Мой вопрос так и остался без ответа… Перед самым рассветом, когда первые лучи окрасили горизонт в нежно-желтый, розовый и оранжевый цвета, Эрик вдруг потянул меня к воде. Держась за руки, мы подошли к самой кромке. Волна едва слышно шуршала по песку, захватывая не больше двадцати сантиметров идеально гладкого влажного берега. Эрик стоял и смотрел на дно через прозрачную гладь, не решаясь сделать последний шаг, и тогда я сделал это сам. Зашел в воду и остановился к нему лицом. От так и не отпустил моих пальцев, а я не тянул его к себе. Мы стояли молча, пока он не преодолел свою темноту. Возможно, все это лишь мое бурное воображение, но сейчас мне кажется, что как только он ступил в воду, его лицо прояснилось. «Блядь, холодная!», — сказал он, улыбаясь, и я не смог не улыбнуться в ответ. Потом мы вместе смотрели на то, как солнечные лучи прокладывают себе дорогу к самому берегу, как все вокруг выходит из тени, как воздух буквально наполняется жизнью. Эрик спиной прижимался к моей груди, стоя уже почти по колено в море. Со стороны мы наверняка смахивали на влюбленную парочку из слюнявой мелодрамы, но нам было все равно. Каждый думал о чем-то своем и о нашем общем. И когда Эрик откинул голову мне на плечо и задал вопрос, я, не задумываясь, дал ответ. — Чего бы хотел ты? — спросил он, делая ударение на последнем слове. — Чтобы это утро никогда не заканчивалось… *** Из аэропорта нас забрала мама Стефана. Она предложила пообедать у них, и мне было неловко отказываться, но я хотел побыть один. Другу я все рассказал еще в аэропорту, когда Моника с девчонками отправилась в отдел парфюмерии в Duty Free. Он не удивился. Я понял, что он знает, еще когда утром он отпустил гостиничный лифт вместе со мной и Эриком, давая нам возможность попрощаться в последний раз без лишних глаз. За пару минут до этого мы зашли в номер, чтобы я мог побросать вещи и позавтракать перед отъездом автобуса в аэропорт. Эрика же дядя должен был забрать прямо из отеля на своей машине. У них было запланировано маленькое семейное путешествие с посещением родственников в западной части Франции. Они собирались вернуться в Марсель только к началу учебного года. Дядя поручил заботы на винограднике своему помощнику, чтобы морально подготовить племянника к переезду в отчий дом. Эрик спустился в холл, чтобы проводить нас. Ребята жали ему руку, девчонки лезли обниматься или даже кокетливо чмокали в щечку. Я дожидался у самых дверей, ловя его двусмысленные взгляды. Собираясь уходить, я вложил в его ладонь маленький брелок — маска, которую он так усердно пытался сохранить, слетела в один миг. Он явно не ожидал увидеть в своей руке маленький волейбольный мячик в желто-синюю полоску, точь-в-точь как тот, которым мы играли на пляже. Я увидел его в палатке недалеко от отеля в один из дней, купил просто потому, что он мне понравился, но после разговоров о будущей карьере Эрика (планируемой и желаемой) я решил, что эта вещь будет иметь для него особое значение. — Когда вернешься в номер — загляни в свою книгу, — шепнул ему на ухо в тот самый момент, когда на улице зашумел двигатель автобуса. Я в последний раз стиснул его в объятьях и вышел, не оглядываясь. По дороге в аэропорт я пытался представить, как Эрик откроет книгу и найдет еще одну салфетку, на которой я схематично нарисовал тот самый дом Мила, который мы вместе ходили смотреть в Барселоне. Под рисунком я оставил номер своего телефона, на тот случай, если Эрик вдруг захочет продолжить общаться со мной. Я ждал его звонка или сообщения всю дорогу домой, но он так и не объявился. Ни сегодня, ни в последующие двадцать восемь дней. День тридцать седьмой — Вы снова собираетесь ехать туда на следующих выходных? — Моника сидит на левой ноге Стефана, а он придерживает ее рукой за талию. У нее сегодня тоже был первый учебный день, но занятия закончились раньше. Когда мы со Стефаном вышли во внутренний двор университета, где мы оба учимся, она уже сидела на скамейке с наушниками в ушах. Она была одета в многослойную бирюзовую юбку и светлый пиджак. За этот месяц я видел ее множество раз, в самой разной одежде, поэтому для меня она перестала быть девушкой в лимонной юбке. Она стала девушкой, которую мой лучший друг представил своей маме. Я, кстати, присутствовал на этом ужине: до сих пор не уверен, кто кому хотел больше понравиться. В итоге, все прошло отлично, а Стефан был просто счастлив. — Да… Мы должны были съездить на прошлых, еще до начала учебного года, но отец в последний момент зажал мне машину, — вспоминая об этом, неосознанно злюсь и легонько пинаю ножку скамейки, на которой сидят ребята. — Хочешь с нами? — зову Монику в Марсель вместе со мной и Стефаном, потому что надеюсь все-таки встретиться там с Эриком. Если у меня будет возможность поговорить с ним, Стеф не будет скучать в одиночестве. До сих пор не знаю, на что именно я рассчитываю… Минимальная цель — посмотреть в глаза, взять за руку и услышать, что у него сейчас все хорошо. В прошлую поездку, которая была чуть меньше месяца назад, я всего лишь увидел дом, в котором Эрик жил с родителями. Еще в день возвращения из Испании я начал искать свой «курортный роман» в сети, потому что боялся, что он мне никогда не позвонит. Потому что одно дело — неделю трахаться, а потом на несколько часов ощутить единение, но совсем другое — отказаться от пробравшегося под кожу убеждения в том, что любовь — не для тебя. Из статей о трагедии в архивах марсельских газет я смог узнать фамилию мальчика, чьи родители погибли, но ни в одной социальной сети под реальным именем я его так и не нашел. Зато я смог выяснить их старый домашний адрес и подбил Стефана съездить туда. Я знал, что Эрика там не будет, мне просто хотелось увидеть это место, прикоснуться к чему-нибудь, что связано с этим парнем. С тем, кто вплавился в мой мозг и куда-то в область грудной клетки. Пока Стефан ходил за кофе и сэндвичами, я сделал набросок дома с заброшенной аптекой на первом этаже, а потом опустил рисунок в щель во входной двери. Именно тогда я подсел на этот мазохистский вид односторонней почты. Мне некуда было слать смс-ки, фотки и е-мейлы, поэтому я слал рисунки, запечатанные в обычные бумажные конверты. Я рисовал дома, которые было видно из окна моей маленькой съемной квартиры, площади, про которые мы с ним говорили, любимую кафешку недалеко от моего универа. Я никогда ничего не писал — не знал, какие подобрать слова. Да и я не был уверен в том, что мои слова ему вообще нужны. Я был уверен только в том, что он нужен мне. Он стал моим наваждением… Я даже всерьез думал о том, чтобы перевестись в Марсель с нового учебного года — настолько отчаянным было мое состояние. Моника говорит о том, как хотела бы, чтобы мы с Эриком наконец-то увиделись (она тоже очень меня поддержала, когда я ей все рассказал), а телефон в моем кармане пиликает новым оповещением. Вынимаю его, снимаю блок и несколько секунд тупо пялюсь в открывшуюся фотографию, прилетевшую на WhatsApp: маленький волейбольный мячик и запечатанное горлышко винной бутылки — на переднем плане, моя любимая кафешка — на заднем. Тот самый вид, что был на одном из моих рисунков. Пока рассматриваю фотку, прилетает сообщение: «Привез нормального вина» Следом еще два: «Можем отметить тот факт, что, я решил пока не становиться врачом в Марселе» «И да, ты обещал мне самый вкусный пудинг)»