Золушок

Потом мы снова ехали в машине. Только теперь долго. Так долго, что от скуки я задремал. А когда проснулся оттого, что машина остановилась, увидел перед собой огромный кирпичный дом с высокими окнами и двумя башенками, как у замка. Мы вошли в дом и остановились в большом холле, из которого внутрь дома вели огромные массивные двери и две деревянные загнутые лестницы по ее сторонам. - Михаил, - обратился ко мне Александр Олегович, – Вениамин теперь твой сводный старший брат и, если тебе что-то нужно или хочешь что-нибудь спросить, обращайся, пожалуйста, к нему. Ваши комнаты рядом. Он сейчас покажет тебе, где ты будешь жить. Не бегай по дому без толку. Когда будет нужно, тебя позовут. И он сделал какой-то неопределенный жест юноше. Тот снова молча развернулся и пошел в сторону одной из лестниц. Видимо, мне следовало идти за ним. Что я послушно и сделал, честно недоумевая, зачем мне обращаться с вопросами к нему, если есть мама. Тогда я еще ох как многого не понимал… Мы с новоявленным братом поднялись по деревянной лестнице на второй этаж и прошли по длинному коридору. В самом его конце мы остановились у двух дверей расположенных друг напротив друга. - Это, - Вениамин распахнул одну из них, - твоя комната. Там – кивок назад, - моя. Располагайся. Блондин подтолкнул меня в комнату, а сам быстро скрылся за другой дверью. Я осторожно вошел. Комната была огромной! Куда больше всей нашей квартиры. Высокие окна с широкими подоконниками, устланными подушками для сидения, выходили в желто-красный осенний парк с прудом. Пол был частично просто деревянным, хотя и с очень красиво – узором – выложенными дощечками, частично покрытым короткошерстным ковром. Был тут спортивный уголок, яркие коробки с игрушками и даже маленький бильярдный стол! Дверь в левой стене комнаты привела меня в небольшое помещение с компьютером, письменным столом и стеллажами с книгами – видимо, здесь предполагалось делать уроки. Дверь напротив – в спальню. Вот тут мне понравилось! Кровать была сделана в виде машины! Ноги утопали в светлом длинном-предлинном мягчайшем ворсе ковра. А на стене красовался огромный телевизор! Еще мне понравилось в ванной комнате – раковина, унитаз, душевая кабинка и просто неимоверных размеров ванна, больше похожая на маленький бассейн, – все было желто-коричневым, украшенным объемными ракушками и очень уютным. А теплый на ощупь пол покрывали мягкие с высоким ворсом коврики. Я вернулся в спальню и плюхнулся на кровать, разглядывая потолок, украшенный звездочками, планетами и кометами. Через пять минут мне стало скучно. Правда, один раз зашел незнакомый мужчина с пакетами из магазина, но он быстро молча разложил их содержимое по полочкам шкафа и ушел. Я поскучал еще какое-то время. Ничего не менялось. Игрушки казались чужими, а трогать телевизор я побоялся. Наконец мне стало так одиноко, что я решил пойти к маме. Я вышел в коридор и остановился в нерешительности. Я совершенно не знал, где ее искать. Впрочем, коридор здесь был всего один, и я потихоньку потопал вперед в надежде встретить кого-нибудь и узнать, где мама. - Куда это? – Я чуть не вскрикнул, когда за спиной раздался звонкий девчоночий голос и мне на плечо легла легкая рука, тут же жестко сжавшая его тонкими, но сильными пальцами. Я обернулся. Передо мной, подперев свободной рукой бок, стояла девчонка с ярко-белыми волосами, голубыми глазами и пухлыми губами. Явно старше меня, но младше Вениамина. - Я маму ищу, – я робко попытался высвободить плечо из цепких пальцев. - А нефиг ее искать! Ты ей теперь до фени, нахер не нужен! Вот! Понял! – девчонка улыбалась так радостно, словно сообщала мне самые приятные вести или получала от сообщаемого огромное удовольствие. Причем сказано это было очень уверенно и твердо. Так что я сразу поверил, и на глаза снова навернулись слезы. - Нет! Я ей нужен! Нужен! Она меня лююююбит… - последнее слово сопровождалось потоками слез, поскольку я и сам перестал в это верить. Девчонка громко расхохоталась, явно довольная произведенным эффектом. Но тут из своей комнаты, видимо, привлеченный шумом вышел Вениамин, и ее подвижную мордашку посетила наикислейшая мина. - Заткнись, идиотка! – буркнул парень. Легко скинул с моего плеча вдруг потерявшие хватку девчоночьи пальцы и накрыл своей ладонью, подталкивая к моей комнате. Мы вернулись ко мне вдвоем. Вениамин подождал пока я, все еще хлюпая носом, заберусь с ногами на подоконник, сам одним бедром присел на соседнюю подушку и медленно, словно с трудом выталкивая из себя слова, проговорил: - Не надо никуда ходить, Миша. Когда будет нужно – позовут. Светку не слушай – она злая. - Тут все злые! – вдруг взвился я. – Все! Все-все злые! И твой отец злой! И ты! Ты тоже злой! Злой! Злой! Я соскочил с подоконника и сжал кулаки, едва не бросаясь на новоявленного брата. А он просто молча пожал плечами, развернулся и вышел из комнаты. Я упал на пол и разразился рыданиями. Мне было ужасно и одиноко, и очень, очень страшно. Этот дом казался мне заколдованным замком, охранники в одинаковых черных костюмах чудовищами, лишь прикидывающимися людьми, а Александр Олегович злым волшебником, который вместе с учеником-призраком Вениамином, наверное, уже превратили мою маму во что-нибудь ужасное. И теперь хотят что-нибудь сделать со мной. И это они, конечно, они, похитили моего папу, подменив его странным чужим телом, которое я видел в гробу. Нет, я, разумеется, не верил в эти фантазии. Но так было легче. Потому что иначе делалось еще страшнее. Потому что иначе нужно было признать, что Светка права, и я совсем не нужен маме, и она меня бросила.