Золушок

Александр Олегович недовольно глянул на часы и укорил: – Ну что вы так долго? Нам еще нужно проехать по магазинам и купить вам одежду на первое время. Мы быстро забрались на заднее сиденье. Я оказался между мамой и тем бледным парнем. Он равнодушно глянул на меня своими рыбьими глазами, медленно моргнул, продемонстрировав длинные, но неприятно белесые ресницы, и отвернулся к окну. Большая черная иномарка мягко взяла с места и покатила, быстро набирая скорость. Ехать в ней оказалось ужасно приятно, и я бы даже был рад покататься, если бы не постоянные напряженные мамины взгляды, призывавшие меня вести себя хорошо. Но ведь я и так вел себя хорошо! Вроде бы… Тогда я еще не знал, что с ощущением, что я сделал что-то не так, мне придется сродниться на ближайшие годы. Ощущение это было неприятным вдвойне оттого, что я никак не мог понять, что, собственно, не так… Очень скоро мы прибыли в огромный торговый центр, красивый как дворец из диснеевских мультиков. Огромные сверкающие люстры, подсвеченный разноцветными лампами фонтан высотой в три этажа, лифты с кабинками, сделанными полностью из стекла… Я залюбовался и едва не пропустил мимо ушей слова Александра Олеговича – «Мариночка, мы с тобой пройдемся по магазинам, а одежду Михаилу купит Вениамин. Вы слышали, мальчики?» Я слегка прифигел – это чучело еще и «Вениамином» зовут? Ооо… Впрочем, белесый парень равнодушно кивнул, развернулся и куда-то потопал, не обращая на меня внимания. Мама, видя, что я не тронулся с места, легонько подтолкнула меня вслед за ним, а сама, как-то заискивающе улыбаясь, пошла за мужчиной, который, совсем как тот парень, равнодушно двинулся уже в другую сторону. Я бросился вдогонку за блондином. Догнал и постарался идти рядом. Получалось плохо – хоть он и шел вроде бы не спеша, но, благодаря длинным ногам, перемещался в пространстве куда быстрее. В результате мне пришлось трусить за ним словно маленькая собачонка. Мне это совсем не нравилось – я привык, что взрослые приноравливаются к моему шагу. А еще мне было страшновато – в этом огромном здании полном людей я оказался – еще и впервые – с незнакомым человеком. А раньше всегда со мной были родные – мама, бабушки, дед или… папка… Мне вдруг стало до ужаса одиноко. Впервые. И этот магазин совсем уже не казался мне сказочным дворцом. Впрочем, особо поразмышлять на эту тему я не успел – мы свернули в отдел детской одежды. Здесь Вениамин, наконец, раскрыл рот собственно для того, чтобы заявить продавщице, сразу принявшей боевую стойку, что «мальчика нужно одеть и еще пижаму». Впрочем, голос у него оказался на удивление приятным – мягким и низким, пожалуй, даже слишком низким для субтильного подростка. «Одели» меня буквально за десять-пятнадцать минут. Причем полностью от белья до брючного ремня. Именно что ремня – теперь на мне красовался полноценный мужской костюм-тройка, дополненный персиковой рубашкой, сдобренный галстуком и подчеркнутый стильными туфлями. А в фирменных пакетах были сложены пара джинсов, несколько футболок, кофта, сильно похожая на ту, что носит мама, легкая курточка и полосатая красно-желтая пижама. Я смотрел на себя в зеркало и откровенно себе не нравился. Но меня никто не спрашивал. А еще мне очень было жаль своей старой одежды, что сейчас комом валялась в мусорном ведре. Но меня и тут никто не спрашивал, а сам попросить, чтобы мне оставили хотя бы футболку, подаренную папой, я не решился. Когда мы уходили из отдела, я еще раз глянул на мусорную корзину и, наверное, в моих глазах стояли слезы. Честно, мне очень-очень хотелось разреветься и потребовать вернуть меня домой. Но почему-то я уже понимал, что так делать нельзя, да и бесполезно. Видимо, у меня был совсем жалкий вид, так как в глазах блондина, обернувшегося ко мне в дверях, на мгновение промелькнуло какое-то выражение – то ли соболезнования, то ли понимания, а может быть, печали… Но лишь на мгновение. И он снова равнодушно пошагал впереди меня, не говоря ни слова. У фонтана мы встретились с Александром Олеговичем и буквально сиявшей от счастья мамой. Она была в новом красивом костюме цвета синего фломастера, туфлях на ужасно высоком каблуке и то и дело поглядывала на руку, где появилось колечко с прозрачным ярко сверкавшим камешком. А я вдруг почему-то подумал, что зато куда-то пропало простое желтое колечко, которое она всегда носила. Наверное, оно тоже лежало сейчас где-то в мусорке.