Золушок

Мне снилась темнота. И узкие коридоры, которых я не видел, но чувствовал, что они очень-очень длинные. А потом снилась мама в алом коротком платье, которое вдруг превратилось в бабочек, разлетевшихся в этой темноте. Под платьем не оказалось тела, поэтому голова, руки и ноги просто упали на пол. Непонятно откуда взявшиеся Александр Олегович и Вениамин стали ловить бабочек руками и прикалывать их серебристыми палочками для бутербродов обратно к ногам мамы, постепенно собирая их снова в алое платье. Но голову они не нашли, потому что Хрюня укатила ее в темное ночное окно со светящейся рамой. Прямо через стекло. Куда-то очень далеко, постепенно растворяясь в бархатном ночном небе. А я поднял мамину руку и подумал, что это, наверное, та самая рука, на которую не было желающих. На ее пальце сверкало новое колечко, и я попытался его снять. Вдруг рука ожила, вывернулась у меня и дотронулась до моего плеча. Я ужасно испугался. Но рука не унималась – она потихоньку трясла меня за плечо… Я вскрикнул и проснулся, выдергивая плечо из пальцев… Из пальцев дяди Саши. - Доброе утро, Михаил, – строго, но не страшно сказал он. – Пора вставать. Умывайся, надевай обычную одежду и выходи в коридор. Мы поедем в твой новый детский сад. И он быстро ушел. Спать хотелось просто ужасно. Да и чувствовал я себя каким-то разбитым и больным. Дома бы я наверняка начал ныть и жаловаться. Бабушки бы бросились мерить мне температуру и охать. И даже убедившись, что я здоров, оставили бы дома – «на всякий случай». Но здесь не было бабушек. В комнате не было вообще никого, кому бы можно было пожаловаться. Поэтому я слез с кровати и потопал в ванную. Когда я чистил зубы, мне вспомнился вчерашний вечер и ее вкус показался мне просто гадким. Поэтому кое-как повозив щеткой по зубам, я быстро прополоскал рот. Тюбик пасты я выкинул в мусорное ведро около унитаза и пошел одеваться. Открыв шкаф, я подумал, что зря не спросил, что это «обычная одежда» в понимании моей новой семьи. Может, как раз этот дурацкий костюм-тройка, что все еще лежит на кресле. Впрочем, Вениамин вчера приехал к нам в джинсах. Так что, наверное, их и нужно надеть. Я натянул джинсы и непонятную мягкую коричневую кофту и вышел, как было велено, в коридор. Там уже стоял мой новый брат. Тоже в джинсах и светлой кофте, перекинув через плечо сумку на одном очень длинном ремне. Его белесая физиономия демонстрировала кисло-недовольное выражение. Но мне он вполне равнодушно пожелал доброго утра и больше ничего не сказал. Мы простояли в коридоре еще минут десять, прежде чем из своей комнаты более чем неторопливо выплыла Светка. Она была одета в белую кофточку, такую прозрачную, что ее черный лифчик не то что просвечивал, он просто был виден до самых мельчайших деталей кружевных цветов на груди, и очень короткую узкую черную юбку. При виде этого лицо Вениамина приобрело совсем уж брезгливый вид. - И что из всего этого, – спросил он, неконкретно махнув рукой в ее направлении, – потребовало столько времени на одевание? Светка хмыкнула, нарывисто передернув плечами, и пошла по коридору, задрав вверх подбородок и нисколько не интересуясь тем, что, по-видимому, именно ее мы так долго и ждали. Вениамин что-то тихо прошипел, подцепил меня за плечо и пошел следом за ней. Я старался успевать за его быстрым шагом, но все равно путался у него под ногами, и в конце концов он споткнулся о задник моей кроссовки. Брат снова шипнул что-то и чувствительно встряхнул меня. - Ты можешь идти нормально? – раздраженно рявкнул он на меня. - Могу, – ответил я себе под нос. Вряд ли меня слышали. Но мне это и не было нужно – я не собирался оправдываться. Ведь я не виноват, что не успеваю так быстро идти, когда он пинает меня перед собой. Вениамин отпустил, наконец, мое плечо и пошагал за Светкой. Я потрусил следом, чувствуя себя мелкой никому не нужной собачонкой. Но почему-то не было даже обидно. Только спокойная уверенность – я привыкну. Я буду хорошим. Тем временем мы спустились на первый этаж, но не пошли в зал, а свернули вбок. Там, за красивой дверью с цветным стеклом обнаружилась комната с большим столом, накрытым на троих человек. Брат сел по его узкой стороне, Света сбоку от него. Мне осталось место напротив нее, по другую сторону от Вениамина. В комнату вошла высокая румяная тетенька в белом фартуке и чем-то вроде белой шапочки на кудрявых шоколадного цвета волосах. Она толкала впереди себя тележку с четырьмя чайниками и тремя тарелками с кашей на нижней полочке. Добродушно пожелав нам доброго утра, она расставила перед нами тарелки с овсянкой. - Меня зовут Елена, малыш, – сказала она и, заметив мой тоскливый взгляд на ненавистную кашу, погладила по волосам и, улыбаясь, добавила: - Это очень полезно. Ты попробуй, Мишенька. Я готовлю кашку по-особенному. Можно добавить немного джема, хочешь? Я кивнул, стесняясь отказаться. Если честно, эта тетенька с низким, почти мужским голосом мне понравилась. Елена положила немного абрикосового джема в мою тарелку, слегка перемешала у края, зачерпнула ложкой немного каши и вложила ее в мою руку. - Ты еще с ложечки его покорми - недомерка! – ядовито хихикнула Светка. - Михаилу нужно время, чтобы освоиться, - спокойно ответила женщина. – И он Ваш брат, Светлана. Вам стоило бы быть к нему поласковей. - Что?! – взвилась девушка. – Какая-то кухарка будет учить меня, что делать?!!! Не хочу я есть! Она вскочила со стула, подхватила свою сумку со стула у окна и выскочила из помещения. - Как пожелаете, – совершенно спокойно отозвалась ей в спину Елена и повернулась к своей тележке. – Тебе чай с молоком, малыш? Я даже не сразу понял, что вопрос был обращен ко мне – слишком был поражен поведением Светы, тети Елены и, самое главное, легкой и как ни странно необыкновенной приятной улыбкой, вдруг коснувшейся тонких губ Вениамина. С этой улыбкой он стал на мгновение необычайно красивым. Но через миг она исчезла. Я встрепенулся и ляпнул не думая: - Ага. На самом деле я совсем не любил чай с молоком. Но раз уж согласился… Женщина налила мне чаю с молоком и подвинула ближе сахарницу с кусочками необычного коричневого цвета и серебристыми щипчиками. Потом подошла к Вениамину и, подняв другой чайничек, молча посмотрела на него. Он так же молча кивнул, и она налила в его чашку, судя по запаху, кофе. Потом мы ели в тишине. Видя, что брат ест быстро, я тоже постарался не отстать. Как ни странно, каша и впрямь оказалась не такой уж противной, особенно с джемом. И я успешно ее проглотил. Запил чаем. И встал из-за стола почти сразу же за Вениамином. Он взял свою сумку со стула у окна, оглянулся через плечо и, кажется, остался удовлетворен тем, что меня не надо ждать. И мы вышли из комнаты, а потом и из дома.