В отражении твоих глаз

      Чимин крутит головой из стороны в сторону, смотря каждый раз на себя под новым углом. Он втягивает щёки и убирает челку, открывая вид на небольшой лоб, но неважно, что парень делает, он все равно продолжает быть уродливым. Чимин придвигается ближе к зеркалу, рассматривая тонкие ресницы, маленькие глаза и какой-то странной формы нос. В его случае даже тонны косметики не спасут ситуацию. Но парень упорно игнорирует свои мысли, нанося основу, потом тоналку, закрепляя все это пудрой. И опять рассматривает себя в отражении.       — Все ещё ужасно.       — Милый, ты опять там застрял? — парень вздрагивает от громкого голоса матери, сразу суетливо убирая косметику в тумбу, и, в последний раз осматривая себя в отражении, поджимает губы.       Он выходит, неловко улыбаясь своей маме, что немного недовольно смотрит на него.       На улице перед школой его встречает знакомый кактотамегопоимени, что увлеченно рассказывает о преимуществах этой старшей школы, сравнивая её с остальными. Чимин пытается внимательно слушать, даже нумерует пункты, но все мысли только и крутятся вокруг первого дня. Все, просто все, начиная первогодками и заканчивая выпускными классами, пытаются в этот день выглядеть лучше всего, и Чимин на их фоне.. нелепое недоразумение, хрен пойми как попавшее сюда.       Он всегда умел привлекать к себе внимание, в плохом значении этой фразы.       Типа-друг неловко толкает его в плечо, привлекая внимание к себе.       — Не переживай ты так, все здесь довольно дружны и милы, — он говорит весело, закидывая руки за голову, и улыбается. Как Чимин вообще мог познакомится с этим человеком?       — Да, я знаю.       Слова звучат не очень убедительно, но на это не обращают внимания. Хоть не сам идет в школу, уже плюс, думает Чимин, пока они не доходят до ворот, и его новоиспеченный друг тут же куда-то сваливает, оставляя растерянного Пака позади себя. Забудьте всё, просто всё, что он говорил. Это точно самое худшее, что могло случиться.       Чимин натянуто улыбается людям, которые пристально его разглядывают, и от неловкости смотрит в землю, пока пытается добраться до нужного кабинета.       Что ж, его класс не такой плохой и страшный, как ожидалось. Он общается с некоторыми людьми, имён которых даже не запомнил, неловко отвечая на вопросы о себе и сразу переводя тему в другое русло.       — Ты такой милый, — говорит одноклассница, наклоняясь ниже, чтобы заглянуть ему в глаза.       — Обычный, — Чимин инстинктивно отворачивается до окна, разглядывая вид в нём, словно это интересней.       Следующие уроки и перемены проходят тихо и мирно, его больше никто не дергает, понимая, что на особый диалог он не настроен. И когда приходит время обеда, все окончательно разбиваются на кучки, а Чимин неловко плетется следом за ними, пытаясь хоть как-то влиться в «общество». Но несмотря на все свои старания, садится он все равно один, даже с учетом того, что рядом с его одноклассниками есть ещё несколько свободных мест.       Этот день мог быть хуже, этот день мог быть просто невыносимым. Чимин пытается успокоить себя этими мыслями, но ни что не спасет его от одиночества.       Проходит несколько дней, пока к нему наконец не подсаживается группа парней. Они мирно, если так можно назвать громкие разговоры на всю столовую, обедают, полностью игнорируя его присутствие.       Один из парней, что сидит справа от него, любит случайно задевать его локтем, но даже не обращает на это внимание, словно Чимин пустое место. Он терпит это ровно два дня, пока выше локтя не появляется синяк — больше за тот столик Чимин не намерен садиться.       На следующий день парень заходит в столовую немного позже, чем обычно; все столики уже заняты учениками, но его место, среди той компании, всё ещё свободно. Ровно посередине, будто специально выделено для него. Чимин замечает как один из парней смотрит прямо ему в глаза, и сразу же отворачивается, закусывая губу и уходя из столовой, так не поев.       Он ненавидит себя за это.       Ненавидит, что зацикливается на мыслях других о нём, на слухах, что ходят вокруг, и этот список можно продолжать до вечера. Жить с этим просто невыносимо, но и избавится от этого кажется нереальным.       Чимин возвращается в класс голодным и несмелым для того, чтобы вернуться купить хотя бы булочку.       — Ты слишком отрешенный, тебе не кажется? — на его стол приземляется сок и вишнёвая булочка, а человек, который купил для него эти дары, уходит из класса, не дожидаясь ответа.       Чимин смотрит на еду, и впервые думает, что эта компания не такая уж и плохая. Конечно, эта мысль сразу исчезает, когда он вновь оказывается зажатым между двумя парнями, и один из них больно задевает его локтем. Дежа вю.       — Эй, — его грубо толкают, выводя из собственных мыслей, в которых он все-таки обрел уверенность, чтобы встать и, под удивленные взгляды, уйти из этого цирка в романтический закат, — к тебе обращаются, ты что, совсем глухой?       Что ж, очевидно, этот парень не знает, что такое толерантность и как ею пользоваться. Чимин на короткое мгновение думает, что однажды научит этого придурка манерам, но сегодня он просто сдавленно мямлит извинения и переспрашивает.       — Тебе понравилась та булочка?       Когда он слышит этот вопрос, Чимин, несмотря на свое смущение смотреть людям прямо в глаза и море стараний каждый раз умело избегать этого, поднимает голову, удивленно смотря на человека напротив.       «Точно, — думает Чимин, — это тот парень».       Он несколько секунд молчит, не решаясь ответить ехидное: «ты её сам испек, что интересуешься, или она была просрочена?». Он не слишком уверенный для этого дерьма человек. И только кивает, не зная, стоит что либо говорить в таких ситуациях. Парень напротив неожиданно улыбается.       И Чимин до ужаса смущается, тупя взгляд в салат, слыша смешки вокруг него и веселое: «ты смутил парня, о чем вообще думаешь, дурак?». Они продолжают с этого смеяться, пока Чимин медленно закипает внутри от смущения, и когда смех не стихает ни на секунду, а Пак ощущает, как влага подступает к глазам, он неловко встает из-за стола, немного путаясь в собственных ногах, и под такой же громкий шум уходит из столовой.       Искать какое-то тихое место в школе — бесполезное занятие. Ученики словно тараканы: в каждой дырке напиханы, просишь ты этого или нет, поэтому Чимин суетливо собирает свои вещи и уходит домой, желая побыстрее убежать из этого ада. Он всё ещё слышит смех позади себя, смех, который медленно рушит его жизнь, скатывает его мирные будни на дно. И когда он наконец оказывается дома, облегчение не приходит. Наоборот, липкий страх перед завтрашним днём заполняет все его мысли. Он разбит.        «Такое маленькое происшествие», — думает он. Это не должно что либо значить, это не должно как либо повлиять на него. Тогда почему так тошно?       Он просыпается утром с опухшими от слез глазами и помятым лицом, это кажется самым отвратительным днем. Идти в школу совсем не хочется, и Пак еле заставляет себя мыслями: «ты видишь их только в столовой, просто не суй свой нос туда». Чимин предусмотрительно делает себе обед, чтобы не ходить голодным, и с ужасающим волнением, что только нарастает с каждым шагом, приближающим его к школе, идет на личную казнь. Он трясущимися руками открывает двери класса и расставляет свои принадлежности на парте. Только после второго урока приходит понимание, и парень медленно выдыхает всё напряжение. Всем действительно плевать на то, что произошло. Никто даже не заметил.       Его мирные будни проходят довольно... мирно, ровно до обеда. Когда класс полностью пустеет, Чимин довольно откидывается на спинку стула, принимаясь за еду. Он чувствует себя ужасно: ему приходиться есть здесь в одиночестве, прятаться от кого-то, а он им даже ничего не должен. Так почему бы просто не пересесть за другой стол? На мгновение у Чимина даже появляется решимость сделать это, но она тут же испаряется, стоит ему только подняться, и парень измучено садится обратно. Как сложно быть им.       И всё становится на круги своя. Учеба, что давалась немного трудно, всё же продвигалась, но только в рамках школы, дома, как бы Чимин не старался, учиться не особо хотелось. Его одноклассники всё так же не замечали его, а обеды, что он готовил себе по-утрам, были с каждым разом всё лучше и лучше. Может, ему в кухарки заделаться?       Всё было в меру спокойно, несмотря на то, что было значительно одиноко, ровно до следующего перерыва на обед. Как обычно. Чимин думает, что скоро привыкнет к этому. Упаси его интернет.       — Привет, — он вздрагивает, когда слышит голос над собой, и поднимает неуверенно голову, сталкиваясь с тем блондином из столовой.       Итак, первой мыслью был мат, второй тоже, но третья подсказала, что не просто так же он сюда приперся.       — Ты обиделся из-за того случая в столовой?       Чимин поднимает недоуменно брови, прикидываясь дурачком.       «Какой случай? О чем ты вообще?»       — Извини, им не стоило смеяться над твоим смущением, им жаль.       Чимин поджимает губы, тупя взгляд в пол. «Им», видите ли, жаль, так какого черта этот парень здесь один? Они держат его за дурака? Если раньше ему было стыдно перед ними за себя, за свое смущения, то сейчас это все переросло в обиду и злость.       — Всё нормально, — говорит Чимин, — забей, — да, это всего лишь его чувства, ничего важного. Ничего особенного, с ними можно легко играться, его можно без проблем растоптать, а потом левого чувака отправить извинятся. НИ-ЧЕ-ГО особенного нет в тебе, Пак Чимин.       — Ты уверен? — парень все ещё стоит неловко над его головой, возвышаясь, словно скала. — Ты перестал обедать в столовой и вообще туда заходить.       —Да, спасибо, что заметил, можешь идти.       — Я подумал, — он немного помялся, подбирая нужные слова, — для тебя это было очень обидно.       Что ж, кажется, мы нашли победителя, тащите ему утешительный приз, пока он ещё сильнее не почувствовал себя виноватым.       — И что с того? — Чимина начинала уже раздражать сложившаяся ситуация. — Я не обижаюсь на вас, можешь отстать от меня.       Парень смотрит на него недоверчиво. Пак чувствует этот проницательный взгляд самой макушкой и чуть ли не дергается от напряжения.       — Меня зовут Ким Сокджин, — ему протягивают большую ладонь для пожатия, — но можно просто Джин.       Чимин смотрит на раскрытую ладонь и ежится. Она больше его руки раза так в два точно. Он не собирается показывать эту разницу, пряча ладони под рукавами рубашки. Но Джин словно не понимает, что его старательно игнорируют, и продолжает ждать, неуверенно улыбаясь.       В конце концов, Чимин пожимает протянутую ладонь, с отвращением смотря на их разницу в размерах под довольное хихиканье Джина.       — Пойдем, я тебя со всеми познакомлю, — его чуть ли не волочат за руку на выход, но Пак успевает вовремя отдернуть руку.       — Н-нет, я не хочу знакомиться с вами, — Чимин не хочет таких друзей, не хочет этих пристальных взглядов, которые будут изучать каждый сантиметр его тела, а потом за спиной обсуждать внешность.       — Ну, — Джин немного мнётся в дверях, пока его не озаряет другая мысль, — тогда я приведу их сюда, жди.       Чимин мучительно стонет, закидывая голову к потолку. За что ему это? Он же сказал, что не хочет, так почему до этого парня так медленно доходит? Конечно, ждать их Пак не будет. Он собирает по-быстрому свои вещи и убегает из школы домой.       Опять.       Всё возвращается на круги своя.