В отражении твоих глаз

      — Я, скорее всего, завтра буду занят, прости.       Они так мало знакомы — всего две случайных встречи, но Мину кажется, он знает запах лжи Чимина, её соленный привкус на кончике языка и липкое чувство внутри. Пак не создает ощущение парня, который всё время вешает лапшу на уши другим, и Юнги верит в это, но мерзкое чувство всё ещё таиться в нём. Чимин не уверен в себе, это настолько заметно, словно он машет красной тканью перед носом Мина и проводит жирную линию «за неё не заходить», но Чимин кажется красивым и милым, и Юнги готов хоть трижды шагнуть за черту, чтобы узнать Пака получше.       Вопрос оставался открытым: воспримет его приглашение за должное или посчитает, как дружескую встречу? Юнги согласен на любой исход, всё-таки увидеть, как пухлые губы Чимина расплываются в сладкой улыбке, а не жалкой пародии на неё, — было самым желанным, как и прикоснутся к этим губам хотя бы кончиком пальца. Только Юнги точно знал, что просто прикоснуться для него будет мало — в конце концов, он славится не особо сильной выдержкой.        — Окей, чем тогда будешь занят, если не секрет?       — А, маме нужно будет помочь с уборкой, так что д-да.       — Вот как, жаль, очень жаль, — Юнги отчего-то сладко улыбается: то ли от понимая, что младший настолько рядом с ним нервничает, что даже стесняется оставаться наедине, то ли от того, что дурак; в любом случае, оба варианты будут правдивы. Он делает несколько шагов вперед, пытаясь сократить между ними расстояние, быть ближе к Чимину, почувствовать его запах, словить неуверенный взгляд на себе, — может как-нибудь в следующий раз? Погуляем, познакомимся по-ближе, что думаешь, милашка-Чимми?        — Ох, что ты имеешь ввиду? — Пак инстинктивно отступает, желая сохранить своё личное пространство.       — Определенно не то, что ты подумал.       — Я ещё ни о чём не п-подумал.       — Как скажешь, — легко соглашается Юнги, не пытаясь оспорить очевидное.       — Я подумаю, — Чимин растеряно обводит зал взглядом — он чувствует себя неуютно; впервые это ощущение, вместо обычного смущения, приходит к нему рядом с Юнги.       — Не спеши, времени у нас сполна, — Юнги подмигивает.       Чимин на автомате кивает, не особо задумываясь о только что сказанных словах. Он всё ещё пытается понять, что не так с его чувствами и желаниями, но сейчас яро хочется только одного — уйти подальше от Юнги.       Убежать.

***

      Волнение пожирает его, терзая душу, и остальные уроки Чимин проводит на иголках, не вслушиваясь в происходящее вокруг. Полностью концентрироваться на себе у него получалось отменно, даже в таком шумном месте, как школа.       Юнги он не видел, да и не искал особо, предпочитая отсиживаться на одном месте, но вот Джин, который вовсе не приставучий, заглядывал частенько, и Чимин не знал бесит это его или супер бесит.       — Жаль, что ты с нами больше не ходишь в столовку, вчера Чонгук там такое вытворил... — красноречивый взгляд «ты знаешь почему я не хожу туда» Джин смело вытерпел, продолжая трещать о Чонгуке, который всегда куда-то сует свой член или в кого-то. — Не суть, но зарядила она ему знатно, я аж на себе почувствовал.       Чимин не знал, почему продолжает эту дичь слушать, чужие разборки ему сейчас не особо интересны, особенно, когда все мысли только об одном человеке, но скоротать так время, кажется, разумным, и он покорно кивает, пока Джин только и рад поведать о всех похождениях своих друзей, и о собственных, конечно, тоже.       Это было странно, что рядом с Джином он ощущал себя иначе, не так как с Юнги. Чимину иногда хотелось встать и заткнуть его какой-нибудь колкой фразой, самое страшное — он был готов в любую минуту это сделать, сорваться с места и знатно бомбануть. Но Юнги был другой. Он, словно домашний уют, только с ним Чимин ощущал себя так радостно и волнительно, что все слова с трудом вырывались из губ.       Больше сидеть на месте и ждать непонятно чего Пак не мог.       Скомкано с ним попрощавшись и некоторыми одноклассниками, Чимин, сдерживая всю смелость в кулаке, направился к классу Юнги.       — Всё ещё есть планы? — Мин хитро улыбается, пристально всматриваясь в лицо напротив. Они наткнулись друг на друга в коридоре, недалеко от класса Чимина, и он действительно пытается не думать о Юнги, который шёл встретить его с уроков.       — Вчера всё сделал, — Чимин обещает себе, что не будет жалеть о принятом решении, чем бы всё это не закончилось.       — Это хорошо, — Юнги довольно кивает, обходя Чимина, — тогда пойдем?       — Да, пойдем.        Вопросы застревают в глотке, и Чимин не решается их озвучить, немного по глупому-доверчиво ступая за Юнги по пятам, практически дыша ему в спину. Мин оборачивается пару раз, и на встревоженный взгляд сладко улыбается.       Чимин вздыхает. Паника овладевает им, а с ней приходит сладкое напряжение, ожидание чего-то нового, возможно, даже запретного, будоражит. С каждым шагом толпа редеет, пока они не оказываются среди пустых переулков. Парень разглядывает обшарпанные временем стены, пытаясь найти хоть один знакомый дом, но только сильнее напрягается.       — Ещё немного, ты не устал? — Юнги кидает быстрый взгляд за спину, немного сбавляя темп.       — Нет, всё нормально.       Чимин немного устал, но смотря на идущего впереди Юнги, которому всё нипочем, становится неловко. Это всё из-за его лишнего веса.       Пак старается больше не голодать, но придерживается строгой диеты, не смотря на маму, которая всё пронюхала, и теперь пытается поставить сына путь истинны. Парень внимательно её послушал, покивал в нужных местах, и на другие подобные же слова, заверил, что всё будет в порядке, он знает, что делает, и хочет иметь худое тело. То, что он и так «худышка», Чимин пропустил мимо ушей. Все мамы так говорят, а на самом деле ситуация совсем иная.       — Мы почти на месте, — повторяет Юнги, оглядываясь вокруг. Он останавливается на развилке, вспоминая куда идти дальше, и уверенно ведет Чимина за собой в нужный поворот.       Оказавшись на месте, Чимин неловко оглядывается, понимая, что в голове нет ни одной приличной мысли, которой можно поделиться.       — Юнги, — он ловит взгляд парня, тут же смущаясь, — ты уверен, что это именно то, что нам нужно?       Заброшенное здание пугает своей величиной и опасностью, которая в нем таиться. Обвалившиеся стены не вызывают доверия, а ржавая вывеска, держащаяся на одном тонком проводе, сообщает о торговом центре. Чимин пытался прочитать название, но многие буквы отсутствовали, так что получалась какая-то каша. Парень ещё раз нервно оглядывается, непонятно на что надеясь. Он ожидал намного большего, к примеру, какое-нибудь секретное место, в которое Юнги никого не водит, и это было бы даже мило. Чимин почувствовал себя особенным, а сейчас он чувствует себя растерянным. Совсем не то. Только разноцветные граффити намекали, что они не единственные люди, которые набрели на это место.       — Не возмущайся, — Юнги улыбается на недоверчивый вид парня, преодолевая кучу мусора по пути к входу.       Чимин мысленно кивает, следуя за старшим, и пораженно застывает, когда они спустя несколько поворотов, оказываются на парковке. Она ошеломляла своей просторностью и, к счастью, отсутствием мусора, а в дальнем уголке, напротив разбитого окна, он натыкается взглядом на старое пианино. Приплыли. Чимин восхищённо выдыхает, понимая, что это и есть секретная пещера Юнги, с которой он поделился с Паком. Уверенно ступая, парень чуть ли не бежит к музыкальному инструменту, обгоняя Мина. Оно потрепанное жизнью и всё в царапинах, а отсутствие пыли говорит только о том, что Юнги чаще здесь бывает, чем кажется. И не смотря на такой отвратительный вид, Чимину оно нравиться всей душой.       Белые клавиши с легкостью прогибаются под весом его пальцем и тихая музыка разносится по зданию эхом. Это будоражило, Чимин ещё не испытывал такого восхищения и адреналина, как сейчас, словно они делают что-то запретное.       — Нашел его случайно год назад, кто-то выкинул на улицу, а мы с парнями притащили сюда.       Юнги с гордостью в глазах поглаживает пианино, прикасаясь к клавишам и высвобождая музыку на волю. Пак наблюдает за умелой игрой парня, как тот перебирает не спеша пальцами, а в голове громкая тишина и только ноты льются сквозь него, гипнотизируя своими чарами. Чимин слышал этот мотив, но никак не удается вспомнить где, особенно сейчас, когда всё внимание забирает себе Мин.       — Вау, не знал, что ты и в этом хорош, — поражённо выдыхает Чимин, когда перестаёт играть. Молчать сейчас казалось глупостью.       — Что значит «и в этом»? — хитрая улыбка расцветает на бледном лице, заставляя Чимина смутиться и отвести взгляд в другую сторону.       Юнги хорош в спорте, парень знает об этом не понаслышке, но никак не предполагал, что будет так искусен в музыке. Возможно, Пак преувеличивает, сложно что-то сказать по нескольким секундам, на кажется, старший и не такое способен.       Видя, что Чимин не хочет отвечать, Юнги достаёт небольшой стул, садясь сразу на него, забив болт на пыль. Нескольких секунд достаточно, чтобы решить, какую мелодию сыграть Чимину. Для Чимина.       — Знаешь, я не особо хорош в этом, — Юнги смотрит на Чимина, который неловко стоит возле него, и видимо, даже не знает куда деть свои руки, то складывая их в замок, то ставя по швам. Миленько.       — Я уверен, что намного лучше, чем думаешь, — комплименты Паку даются сложно, но он говорит, что думает. Юнги особенный для него, он первый друг, который не пытается унизить его, чтобы на фоне Чимина выглядеть более лучше, и не сравнивает характер парня с женским. Поэтому ему стоит быть более откровенным с ним, даже если это тяжело.       Мин тщетно пытается подавить улыбку в себе, так что озорной блеск в глазах выдает его с поличным, но Чимин слишком занят изучением пианино, чтобы заметить как на него смотрят.       Юнги вновь припадает к инструменту, вкладывая всего себя в мелодию, пытаясь показать насколько Чимин для него интересен и какие чувства умудряется вызвать просто стоя здесь рядом. Пак посыл не поймет, Юнги знает, но однажды он расскажет глупому парню, как был от него без ума в этот день, и сколько раз он сдерживал себя, чтобы не припасть к пухлым губам в нелепом поцелуе, надеясь на такой же пылкий ответ.       Чимин всё ещё зачаровано смотрит на Юнги, не зная какие слова нужно подобрать, чтобы выразить все те мурашки, что табунами бегали по его телу, словами. И когда Мин ловит его восхищенный взгляд на себе, он победно улыбается, да, это именно то, чего он пытался добиться.       — Это «Надежда», меня заставили её выучить к спектаклю, — Юнги говорит не особо заинтересовано, словно учить подобное ему приходится так же часто, как и дышать.       — К спектаклю? — Чимин заинтересовано придвигается ближе, ожидая более откровенные подробности. Это чувство буквально разрывает его, и он готов слушать любые истории, что вылетят из уст Юнги, потому что хочет узнать об этом всё. Или проблема в самом Юнги.       — Ты вообще в нашей школе учишься или как?       — Я не особо интересуюсь, — этим всем, хочет закончить Чимин, но он проглатывает слова. Так смущает.       Юнги его понимает.       — Наша школа ставит спектакль, а меня с музыкальным клубом заставили играть фоновую музыку, так что, ты обязан на это посмотреть.       — Конечно, я приду, — Чимин пару раз кивает, подтверждая свои слова, и неловко осматривается вокруг. Вот так всегда происходит, словно у них больше нет тем для разговоров, кроме школы.       — Хочешь полазить здесь? — неожиданно предложение выбивает все мысли из головы, и Чимин отвечает быстрее, чем доходит смысл.       — Это безопасно?       — Пф, больница не далеко, — Юнги встает, весело улыбаясь, и, от такого ребяческого отношения к своему телу, Чимин чуть ли не стонет. Он недоверчиво следует за парнем, пока тот увлеченно рассказывает, что и как здесь устроенно. — В этого здания свои законы, — начинает Юнги.       Чимин сравнивает это с экскурсией, словно он маленький ребенок, не видавшей всех прелестей жизни.       Когда они заканчивают бродить по зданию туда-сюда, и Юнги еле уговаривает Чимина подняться на крышу, а потом как-то спуститься с неё (серьёзно, Чимин ненавидит высоту, а особенно высокие лестницы, которые так и грозят обвалится в любую минуту), Мин смотрит на наручные часы, и разочаровано выдыхает.       — Думаю, нам уже пора возвращаться.       — Мы все в грязи, — замечает Чимин, когда они выходят на улицу, и пытается хоть как-то отрясти пятна. Рядом шагает Юнги, беззаботно оглядывая себя — грязь его не особо волнует, а потом умилительно наблюдает за Паком, решая ему помощь. Эта мелочь до утра будет себя чухать.       К дому Чимина они возвращаются поздно: улицу давно освещают фонари, а розовые лучи солнца растворяются в ночном небе. Пак останавливается возле своей калитки, неуверенно заглядывая в глаза Юнги.       Сегодня они сблизились намного больше, чем приходилось мечтать, пусть Чимин ещё не знает о увлечениях Мина, его вкусовых предпочтениях и какие тот имеет странные привычки, но теперь он мог более открыто говорить с ним, без привычного мешающегося смущения, что заставляло все фразы бурчать себе под нос, а потом ещё сильнее краснеть.       Они неловко мнутся, точнее Чимин, не зная, что сказать друг другу. Как обычно прощаются друзья, стоит ли пожать ему руку или будет достаточно только махнуть на прощание, без лишних слов. Любой вариант ему казался слишком.. Просто слишком. Если он уйдет без слов, правильно ли поймет Юнги или если попрощается, не будет ли выглядит всё слишком странным?       — Нужно будет повторить, — Юнги первым нарушил тишину, делая шаг ближе. В внутри приятно заныло от осознания, что Пак не отошёл, как делал это обычно.       — Да, нужно, — Чимин неловко кивает, буравя взглядом свои ботинки. Он хочет побыстрее оказаться дома, но, в тоже время, как можно дольше постоять здесь, возле своего дома с Юнги, чтобы слушать его хрипловатый голос, и делится впечатлениями о сегодняшнем дне. И эти несовместимые ощущения пугают его, и в тоже время приносят сладкую истому.       У меня впервые появился настоящий друг.       Это мысль заставляет Чимина глупо улыбаться, откровенно пялясь на Юнги с красным лицом.       Взгляд Юнги темнеет, становясь до жути странным, абсолютно не читаемым для Чимина, который не может понять, что сделал не так. И когда парень хочет поинтересоваться внезапной сменой настроения, Юнги резко притягивает его к себе за локти.       Чимин чувствует чужое дыхание на лице, как пальцы Мина сжимают его кожу, а после легкое касание губ к щеке, и всё в миг прекращается. Юнги отступает на пару шагов назад, ловя обескураженный взгляд Чимина, который стоит с приоткрытым ртом, еле хватая губами воздух.       — Это, — Юнги заминается, впервые он не знает как правильно выразить собственные мысли и ощущения. Шаг, который он сделал, был слишком необдуманным. Мин хотел всё сделать не так быстро и скомкано. — Это на прощание.       Мин подмигивает ему, машет рукой и уходит, стараясь не оборачивается. Крутые парни не смотрят назад, а он точно был крут, прям как парень из мелодрамы. Юнги действительно надеется, что Чимину нравятся всякие романтические штучки, и он не налажал.       Чимин смотрит в спину парню, и кивает мысленно себе, пытаясь отойти от шока. Да, точно, некоторые люди ведь целуют друг друга в щеки на прощанья, даже в какой-то там стране это принято делать. Значит ли это, что Юнги принял его, как друга?       Он проходит в свою комнату, отвечая на вопросы мамы дежурными словами, и когда та, не выдержав, чуть ли не срывается, не охотно признает, что гулял с другом. Услышав о таинственном друге, мама тут же меняется, успокаиваясь, и дальше идут наставления о еде, которые с успехом идут мимо ушей Чимина.       Он ложится на постель, беря в руки телефон, и в поисковую строку вводит новый запрос.       Как вести себя с друзьями?

***

      Должен Чимин поцеловать его при встречи?       Столовая встречает его привычным шумом и запахом еды. Он стоит уже несколько минут в очереди, размышляя о вчерашнем дне. Чимина терзали сомнения и он никак не знал, что с ними делать и куда себя девать, а главное — как поступить с Юнги. Что ему сказать, когда они встретятся, просто поприветствовать и пройти мимо или постоять-поговорить — все эти мысли кружили ему голову и не давали нормально вдохнуть.       — Чимин! — звонкий голос заставляет его вынырнуть из океана мыслей, и посмотреть в сторону Джина, что уверенно направлялся к нему с подносом еды, маневрируя между учениками. — Какая встреча, мы так давно с тобой не виделись!       «Возможно, потому что я избегал тебя».       — Недавно встречались ведь, буквально вчера — бурчит под нос парень, ища глазами не занятый столик.       — О, пойдем к нам, — парень свободной рукой хватает Чимина под локоть, волоча за собой.       Чимин хочет отказаться, видит Бог, он очень хочет, но всего пару слов, которые прекратят этот цирк застревают у него в глотке, душа. Он забывает, кто он есть. Он забывает — он ничтожество.       Когда они практически подходят к нужному столику и Чимину приходится смирится со своей жизнью, перед ними появляется Юнги.       — Мы должны пообедать вместе? — он спрашивает, глядя на Чимина; тебе нужна помощь или нет — читается в глазах. И Чимин чуть ли не кричит в голос «да-да, чёрт тебя дери».       — О, точно, — слишком активно кивает Пак, незаметно выпутывая свой локоть из цепких пальцев, — я и забыл, что обещал.       Юнги пристально смотрит на Джина некоторые секунды, а потом поворачивается, зазывая Пака следовать за ним. И только когда они садятся и приступают к еде, неспешно её пережевывая, Юнги задает интересующий его вопрос.       — Вы близки? — парень пытается сделать голос нейтральным, не выдавая насколько эта информация для него важна. Чимин выглядит, словно ничего такого в тоне не заметил, он не особо наблюдательный, как понял Юнги, но члены его команды по баскетболу, что сидели рядом, еле давили в себе смешки.       — Не особо, он сам прицепился, — Чимин не хотел говорить о Джине в таком ключе. «Прицепился» звучит ужасно, неуважительно к парню как личности, в конце концов, Джин не какой-нибудь лист, или тому подобное. Но как по другому высказать эту раздражительную ситуацию, что между ними повисла грузом, — он не знал.       — Ничего не обычного, — хмыкает Юнги, мельком кинув взгляд на компанию парней, что окружала Сокджина, — кстати, что за обед кроля?       Чимин неуверенно застыл, не зная, что ответить. Сначала он не понял, о чём говорит Юнги, но посмотрев на свою еду, догадался. Да, говорить о диете ему было стыдно, и не нужно Мина грузить такой информацией, она не для его ушей.       — Да так, — отмахивается Чимин, надеясь, что прокатит и от него отстанут.       — Парень должен питаться как положено, а это оставь для девчонок и их вечных диет, — Юнги ловко подхватывает куриную грудку, перекидывая её всю в миску Чимина и довольно глядя на него. Давай, ешь — читалось в глазах.       Проглатывая подступавшую тошноту, Чимин отправляет еду в свой желудок, понимая, что потом будет очень сильно жалеть об этом, но отказать он не мог. И ни туда, ни сюда.       — Мамочка-Юнги, — поддергивает Намджун как-то странно косясь на Юнги, — покормишь и меня?       — Иди в задницу, — Юнги толкает локтем Намджуна в бок, отпихивая его от себя, и недовольно скалится на улюлюкивание других парней.       Чимин тупит взгляд в свою тарелку и больше ни пророняет ни слова. Он чувствует себя чужим, лучше подойдет — лишний. Но лучше сидеть здесь и молча есть, чем рядом с Джином и давить из глотки слова через силу.

***

      — Слушай, — Юнги останавливает его на выходе, когда Чимин намеревается убежать. Он всё испортил. — У нас тренировка после уроков, заглянешь? — и Мин так смотрит обнадежено, что у Пака нет сил сказать ему «нет», поэтому он кивает.       Интересно, когда наступит тот момент, когда Чимин будет ощущать себя свободно в его присутствии. Он заметит его или просто осознает в один прекрасный день, что теперь доверяет Юнги все свои секреты, и может смеяться так же громко, как некоторые говорят.       Чимин, как и обещал, приходит после уроков в спортзал, и садится на свободное место в зале, с восторгом наблюдая за игрой. Он немного опоздал из-за учителя, что никак не хотел отпускать класс до последнего, поэтому пропустил начало игры и не особо знал какой счет сейчас, но был уверен, что команда Юнги ведет.       Юнги, довольно ловкий и быстрый, что никто не скажет, если встретит его случайно в метро, двигался рывками, не давая противнику предугадать собственные шаги и целился в кольцо так же метко, как и всегда. Чимину никогда не надоест наблюдать за этим и восхищаться парнем. Неудивительно, что за ним бегает столько девушек.       Чимин хотел быть таким же. Чтобы хоть один человек им восхищался, чтобы хоть одна девушка в него влюбился. Пак был бы рад и этому, ему много не нужно.       — Что думаешь? — Юнги подходит к нему весь потный и со сбитым дыханием, но до безумия довольный одержанной победой.       — Это было шикарно, и ты был очень крут, — Чимин поднимается, не в состоянии усидеть на месте от эмоций. Теперь слишком часто он не может держать всё в себе.       — Не перехваливай его, — кричит Намджун, привлекая к себе внимание Юнги, но не Чимина, что внимательно изучает Мина, и всё ещё удивляется как можно оставаться таким же красивым будучи настолько потным. — Лови.       Намджун бросает в них мяч, отдавая в бросок всю свою мощь, и Юнги, задорно смеясь, уклоняется от мяча, позволяя ему со всей силы ударится о лицо Чимина.       — Ой бля, — Юнги моментально приседает возле согнувшегося Пака, который держался руками за место ушиба, и еле сдерживал болезненный стон. Ему тоже хотелось перед Юнги показаться сильным. — Ей, ты как? — слишком ласково.       Чимин что-то бурит себе под нос, всё ещё прикусывая губы от боли, которая от переносицы носа расходилась по всему лицу.       — Давай в медпункт на всякий, — его поднимают за плечи, помогая добраться до нужного кабинета, и Юнги забыл обо всем, даже о Намджуне, который пару раз помолился о сохранности собственной жизни. В Бога он не верил, но всякий случай.       — Жить будет, — вынесла вердикт медсестра, — всего лишь ушиб, никакого сотрясения, как вы думали, — она смотрит на Юнги, явно имея ввиду исключительно его. — Я сейчас пойду к директору, пусть напишет твоим родителям записку о том, что случилось, а вы до моего прихода сидите здесь.       Чимин неловко кивает, всё ещё не решаясь заговорить, и только когда женщина уходит, он смотрит с благодарностью на Юнги, приподнимая уголки рта в неуверенной улыбке.       — Со мной всё в порядке, — уверяет Пак дрожащим голосом. Он впервые получил мячом по лицу, по своему носу, и место удара все еще болит, раздражающе ноя.       — Ты где витал? — голос Юнги строгий, но выглядел он более мягче, чем планировал.       — Извини.       Юнги вздыхает, понимая, что ничего с этим уже не поделаешь. В следующий раз он будет более внимательный к Чимину и всяким летающим в его сторону предметам. Не только летающим, Пак выглядит так, словно всю жизнь за что-то случайно цепляется.       — Сильно болит? — парень отрицательно кивает. — Дай посмотрю.       Переноса немного опухла, как и нос, синяка пока нет, но точно скоро будет. Юнги вздыхает, понимая, что если будет ушиб сверлить взглядом, тот не пройдет, и переводит взгляд на глаза Чимина, который слишком доверчиво приподнял голову, позволяя рукам Мина удерживать его лицо. Губы парня немного приоткрыты, а взгляд такой невинный, что у Юнги нет сил держать себя в руках.       — Я знаю один способ снять боль, — лжет Мин, продолжая пялится на чужие губы. Кажется, Чимин шепчет «какой», но Юнги слишком залип, чтобы дать внятный ответ.       Вместо этого он наклоняется к чужому лбу и оставляет лёгкий поцелуй на переносице, стараясь не причинить боль, а потом заглядывает в чужие глаза. В ним море непонимания, детской наивности и что-то ещё, слишком нежное и непонятное для Юнги. Преданность или покорность?       Следующий поцелуй приходится на губы. Такие сладкие и мягкие, как и представлял себе Юнги, словно персики. Он аккуратно их сминает, не решаясь провести по ним языком, не хотелось такую нежность, бурлящую в нём, испортить пошлостями. Чимин не отвечает, но и не отталкивает, и для Мина это зелёный свет. Он садится на постель, придвигаясь к телу Пака ближе, чтобы чувствовать его всего: как он дышит, как дрожит и как его маленькие пальцы сжимают футболку Юнги.       Чимин отстраняется первым, нервно бегая глазами по кабинету. Облизывает губы, даже не догадываясь, что этим только сильнее дразнит Юнги.       — Разве друзья целуются так? — голос дрожит, как и сам парень. От возбуждения или страха — непонятно.       Юнги ошарашенно застыл, не зная, что ответить. Они не друзья, он ухаживает за ним, но, похоже, Пак не в курсе.       — Лучшие друзья — да, — глаза Чимина восхищённо блестят, и он первый поддается на встречу Юнги, стукаясь с ним зубами, смущенно улыбаясь и вновь целуя.