Будь только моим

Пощечина Судьбы – ты не узнаешь о наличии соулмейта, пока он с кем-нибудь не переспит. Но и после еще поди догадайся, кто это. И реши, а нужно ли оно вообще и не проще ли продолжать жить своей жизнью без соулмейта?.. Вот только здесь сработал закон подлости, и Такао с ненавистью смотрел на имя, которое прекрасно знал. А все так хорошо начиналось... Выпускной третьегодок средней школы; Казу оживленно общался с друзьями и подумывал о том, чтобы перейти к чему-то более серьезному, чем несколько взаимных дрочек, со своим так называемым парнем. Хотя они с Сакамото были скорее секс-друзьями, заранее договорившись, что это только до окончания средней школы. И полноценный секс был бы прекрасным завершением их отношений. Да и просто хотелось, в конце концов. Они же парни с бушующими подростковыми гормонами и непреходящими мыслями о сексе... Но как раз в тот момент, когда Такао уже подбирался к Сакамото, его живот словно обварило кипятком и припекло, будто раскаленным железом прижгли. Скрючившийся Такао отдышался, утер испарину, проглотил подкативший к горлу ужин и поспешил в туалет. Запершись в кабинке, приспустил штаны с трусами... и уставился на появившееся имя, изумрудным цветом переливающееся прямо над линией роста паховых волос. – Хоть не на яйцах, и то ладно, – пробормотал Казунари. Действительно клеймо... И тут его словно током прошибло. Во-первых, его соулмейт сейчас переспал с кем-то, а во-вторых... Абсолютно необычный зеленый цвет татуировки, тогда как у большинства людей черные либо светлые, напрямую указывал на цвет волос родственной души (почему так, никто не знает, и даже ученые ни на миллиметр не приблизились к разгадке). А Казу знал лишь одного зеленоволосого человека, у которого есть знакомый с именем Акаши Сейджуро... – Мидорима Шинтаро... Значит, ты мой соулмейт и решил потрахаться со своим капитаном, – криво усмехнулся Такао, продолжая пялиться на выписанные мелким, каллиграфическим почерком имя и фамилию этого самого капитана. – Вот не зря вы оба мне сразу не понравились. Что ж, желаю вам обоим провалиться. Он сплюнул, поправил одежду и вышел из кабинки. Все желание хорошо провести время улетучилось, хотя в глубине сознания билась мстительная мысль ответить соулмейту тем же, чтобы и он насладился "приятными" ощущениями. Но нет, пожалуй, он не будет спать с кем-то просто из мести, а, как и хотел, найдет себе хорошего парня и, возможно, даже заведет отношения. А Мидорима со своим Акаши пусть катятся лесом. Такао и без соулмейта хорошо... Неделя свободного времени до старшей школы пролетела мгновенно, и вот уже Такао стоял на линейке во дворе школы и пораженно смотрел на... Мидориму-мать-его-Шинтаро, своего гребанного соулмейта. Тот взглядов не замечал или попросту не обращал внимания, равнодушно слушая речь директора. Казу долго думал, подойти к нему или нет, пока до него не дошло, что тот вообще-то баскетболист, как и сам Такао, а значит... им обоим дорога к одному клубу и одной команде. В таком случае, пора познакомиться, раз лелеемые мечты о реванше рассыпались прахом. Представившись и поржав над одержимостью Мидоримы гороскопами, Казу с чувством выполненного долга отвалил, продумывая дальнейшие ходы. Черт, да с этим чудиком реально живот от смеха надорвать можно. Живот, на котором до сих пор виднеется имя его любовника... Тут Такао задумался. Имя так и не пропало и даже не потускнело, а это уже напрямую сигнализирует о том, что в дело вмешались чувства. Значит, Мидорима еще и неравнодушен к этому Акаши. Что ж... пожалуй, для Такао делом чести будет "наставить соулмейта на путь истинный". Хихикнув и совершенно не подумав, что, вообще-то, Мидорима ему как соулмейт и даром не сдался, Казу направился в спортзал, пробиваться в стартовый состав. "Раз не удастся сыграть в старшей школе против тебя и отомстить, сделаю так, что ты без меня не сможешь", – поклялся он. Довольно быстро Такао вошел в основу благодаря глазам, расчетливому уму и скорости. И, конечно же, начал оставаться в спортзале допоздна, каждый раз поражаясь захватывающими дух трехочковыми. И в один из вечеров Мидорима его все-таки заметил... – Шин-чан... почему именно так? – бормотал Казу себе под нос, возвращаясь домой. – Мы же никто друг другу, точнее просто сокомандники. А я уже как близкого друга его зову... Впору заподозрить какую-нибудь тягу, но нет, на самом деле у родственных душ ничего такого нет. Если все-таки встретились, решайте сами, хотите попробовать построить отношения или нет. Конечно, соулмейтам комфортнее всего будет именно друг с другом, но и только. Если же у человека уже есть пара или ориентация не подходит, можно лишь подружиться с соулмейтом. А большинство вообще преспокойно живут без них. Но в их с Мидоримой случае подозрения не на пустом месте возникли. А как иначе объяснить то, что именно с ним Такао лучше всего сработался в связке, именно ему хотелось отдавать пасы, именно с ним хотелось проводить время... – Шин-ча-а-ан... – протянул Казунари, снимая пропотевшую футболку. – Перестань так меня называть, вот что, – машинально буркнул Мидорима, тоже раздеваясь и искоса поглядывая на напарника. Его интриговал этот парень, против воли интриговал. Да, Шин его не помнил (попробуй запомнить всех, кто проигрывал Тейко!), но сейчас-то они в одной команде. И почему-то именно к нему прицепился, как клещ, этот Такао. В общем, это протяжное "Шин-чан", прищуренный взгляд хитрых глаз, в которых иногда мелькало что-то странное, постоянный ржач над очередным талисманом, точные пасы, которых хотелось получать все больше и только от него, болтовня ни о чем, велорикша, непонятно откуда взятая, не оставляли практически ни на минуту и отвоевывали все больше места в мыслях Шина, почему-то вытесняя того, кто был небезразличен. Сперва Шинтаро думал, что просто со Скорпионом ему, как Раку, комфортнее всего, но Мияджи (тоже Скорпион) быстро оспорил эту мысль, старательно обкидывая ананасами. Значит, дело не в любимых гороскопах. То, что могла зародиться дружба, он отмел, как ересь. А зря, наверное... – Нэ, Шин-чан, ну мы же друзья, как еще тебя называть-то? – Мы не друзья, Такао. – Конечно, друзья, – отмахнулся Казунари, слегка отворачиваясь и обматывая вокруг бедер полотенце, таким образом прикрывая тату. – Так я что хотел спросить... Ты отпросился с тренировки, чтобы посмотреть матч Кайджо-Сейрин, да? – Да, – Шин даже не стал спрашивать, откуда Такао об этом знает. Тот вообще вездесущ, походу. Вместо этого Мидорима по возможности незаметно осматривал худощавое, но достаточно мускулистое тело напарника. Хм, а он ведь не менее привлекателен, чем... Шин помрачнел и отвернулся. Казу прищурился, улыбка исчезла, словно и не было. О да, он заметил его взгляд. Только непонятно, ему что, Акаши мало, раз заглядывается на других? Вроде там даже чувства какие-то есть, тату как была яркой, так и осталась. Ну, или они встречаются периодически и занимаются сексом. Это же только в первое появление чужого имени больно, а потом любовники могут хоть вообще из постели не вылезать, их соулмейтам от этого будет ни жарко ни холодно. Казу тряхнул головой. Нет, надо прекращать, иначе он хрен знает, до чего так додумается, вплоть до того, что Мидорима ему начинает нравиться... Он едва не застонал. Ну вот, уже про "нравится" заговорил... Нет, срочно, срочно надо найти себе парня! А ледышка Шин-чан пусть живет, как хочет, и пофиг, что соулмейт. – Короче, Шин-чан, я с тобой. – Нет. – Чего? Не будь таким вредным, мне тоже интересно! – Тогда повезешь меня на рикше. – Почему ты всегда так заранее уверен, что водителем буду я? – надулся Такао. Мидорима хмыкнул: – Потому что удача всегда со мной и я никогда не проигрываю в камень-ножницы-бумагу. – А если я выиграю? – Этого не будет, Такао, вот что. – Посмотрим, – оставив последнее слово за собой, Казу пошлепал в душ. Все-таки с Шин-чаном весело... Естественно, Казу проиграл, и ему пришлось вести рикшу с восседающим в ней Шином. – Эй, мы же договорились, что поменяемся, – пропыхтел он недовольно. Мидорима пропустил это мимо ушей. – Давай быстрее, Такао, иначе не успеем. И накаркал. Потому как вскоре они встряли в пробке, и дальше Шинтаро попросту отправился пешком, оставив остолбеневшего Такао на дороге. Нет, в конце концов Казу добрался до Кайджо и первым делом обматерил несносного напарника, но с матчем пролетел по полной. Зато познакомился с бывшим сокомандником Мидоримы. – Привет, я Кисе Рёта, – просиял симпатичный блондин. Бросив цепкий взгляд на кислую рожу Шинтаро, Казу просиял не менее ярко. – Привет, я Такао Казунари, напарник Шин-чана. – О, неужели Мидорима-чи подружился с кем-то? – медовые глаза смешно округлились. – Чушь, мы не друзья, вот что, – поправил Мидорима очки. Казу панибратски хлопнул его по плечу. – Конечно, друзья, Шин-чан. Слушай, Кисе... – и на целых десять минут двое болтунов были потеряны для мира. Шин даже не стал вслушиваться в их тарахтенье, потихоньку теряя терпение. Наконец те наговорились и, довольные друг другом, обменялись номерами телефонов. – Ладно, поехали, Шин-чан. – Давно пора, вот что, – недовольно ответил Мидорима. – Нэ, Шин-чан, ты чего вечно вымороженный такой? – спросил Казу, выезжая на дорогу, и поддел: – Недотрах замучил, что ли? – Не твое дело. От ледяного голоса у Казу аж мурашки по позвоночнику пробежали, а в спине словно образовалась дыра от прожигающего взгляда. И почему-то стало... как-то совестно. – Ладно, извини, Шин-чан. Это... не мое дело, ты прав, – он едва успел проглотить слова "но это как раз таки мое дело". Чертов Шин-чан, какого хрена он так быстро въелся в подкорку? После этого Казу целую неделю старался выдержать между ними хоть какое-то расстояние, что уже тянуло на подвиг, но окончился он бесславно. Казу не выдержал, вновь прилипая к Шину и вызывая его незаметный облегченный вздох. А еще он заметил, что его соулмейт ни разу не созвонился и не написал полюбовничку. Не то, чтобы Такао лазил в его телефоне, вовсе нет... Ему лишь достаточно было во время пиликанья сотового Мидоримы задействовать соколиный глаз и увидеть имя звонившего или написавшего. И ни разу это не оказался Акаши. Значит, они больше не встречаются... Но тогда все еще хуже, Шин однозначно влюблен, ведь тату по-прежнему красовалась на животе Такао и исчезать явно не собиралась. И в последнее время это почему-то все больше злило и действовало на нервы. – Такао! Ох, не вовремя он задумался об этом – матч в самом разгаре, хорошо хоть всего лишь товарищеский. Обманув соперника, он привычным жестом отправил мяч себе за спину, прямо в руки Мидоримы. – Идем, Такао. В защиту... – только сейчас они оба обратили внимание на то, что каждый раз в защиту Шин зовет именно Такао. Мидорима нервно поправил очки, а Казу кисло улыбнулся, понимая, что, кажется, начинает тонуть в омуте под именем Шин-чан... Когда он задумывал стать незаменимым для Мидоримы, то совсем не рассчитывал попасться на собственную удочку. Но как же так вышло, что в играх он постоянно норовил отдать пас только Мидориме, что его сумка забита тейпами для обмотки длинных сильных пальцев, что он на автомате по утрам начал смотреть Оха-Асу, что по собственной воле заезжал по утрам за Мидоримой на рикше, что тонул в холодных изумрудных глазах, ловил призрачные улыбки, скользившие по тонким губам?.. Он влип, окончательно и бесповоротно вляпался... На носу был матч с Сейрин, когда Казу рискнул спросить кое-что. – Шин-чан, – позвал он во время ежевечерней совместной тренировки. Мидорима кинул очередную трешку и приподнял бровь. Такао счел это разрешением. – Шин-чан, а ты хотел бы встретить своего соулмейта? БАМ! Мяч с грохотом ударился о кольцо, покрутился на ободке и нехотя провалился внутрь. – Это не твое де... – Да ладно тебе, Шин-чан. Это же просто, я ведь не спрашиваю, есть ли у тебя тату. Шин помолчал и холодно ответил: – Нет, не хотел бы. – Почему? – больно, неожиданно больно было это услышать... – Он мне не нужен, вот что. Казу сглотнул, отвернулся за мячом. – Знаешь, согласен с тобой, – он кинул Мидориме мяч и неприятно усмехнулся. – Нафиг они нужны, эти соулмейты? Если только просто для дружбы... А вот в отношениях я предпочитаю свободу выбора. Шин слегка нахмурился. Почему-то в груди кольнуло от этих слов, и назойливая мысль о напарнике, стонущем в чужих объятиях, заставляла скрипеть зубами от злости. Совсем дубом Шин не был и понимал, что это уже не совсем похоже даже на дружбу, о коей не уставал напоминать Такао. Он привычно вызвал в памяти образ Акаши, чтобы избавиться от странных мыслей об одном брюнете, и продолжил броски. Казу перевел тему и, болтая, присоединился. Но про себя твердо решил в ближайшее же время найти себе парня и забыть наконец о вечно всем недовольной глыбе льда Мидориме... После проигрыша Сейрин Казу даже не был особо расстроен, полностью погруженный в мысли о Шине. Их "не-дружба" крепла с каждым днем и уже заставляла волноваться даже самого Такао. Он чувствовал, что еще чуть-чуть и станет поздно, что потом Мидориму из сердца будет не выжечь уже ничем. Но, как распоследний мазохист, продолжал сокращать дистанцию между ними. Помимо совместных вечерних тренировок и поездок в школу и обратно на рикше, он начал вместе с ним ездить за талисманами для Раков, а в выходные иногда даже вытаскивал его на прогулку или по магазинам. Что еще более странно, сам Шинтаро соглашался и изредка покупал талисманы не только для себя, но и для Такао. И теперь, стоя под дождем и смотря издалека, как плакал Шинтаро, Казу мрачно размышлял о собственной тупости. Хотел стать незаменимым для него, как же... Кто кому стал... Идиот, не надо было даже приближаться к нему, посылал ведь соулмейта с его любовничком лесом, нахрена сам же начал это? – Такао? – Мидорима удивленно смотрел на напарника, который, оказывается, поджидал его и тоже мок под дождем. – Идем, Шин-чан, тут рядом закусочная, – постарался улыбнуться Казунари. – Закинемся немного, и станет легче, вот увидишь. А в окономиячной их ожидал сюрприз: целая компашка сейриновцев и два отдельно взятых кайджовца. И одним из них оказался Касамацу, к великой радости Такао. Вот уж кем он восхищался, как отличным игроком, так это Касамацу Юкио. – С удовольствием бы с тобой пообщался, – и утащил его за соседний столик, попутно здороваясь с Кисе и оставляя Мидориму на компанию бывших сокомандников. Шин холодно проследил за воодушевленным напарником, проигнорировал укол ревности (чушь, какая еще ревность?..) и, что поделать, подсел к Кисе, Кагами и Куроко. Вот только случайно услышанное "Акаши Сейджуро" уничтожило весь настрой. Лицо Казу на мгновенье исказилось, но и этого хватило, чтобы Касамацу заметил. – Все в порядке? – прошептал он на ухо. Казу вздрогнул – уши были эрогенной зоной, и шепот прокатился искрами возбуждения по телу. Юкио вздернул брови, заметив реакцию, улыбнулся уголком губ. – Ну, как сказать... – Такао потер шею, вспомнил слова Мидоримы, сказанные непривычным тоном, и признался: – Хочется напиться... – Из-за проигрыша? – удивился Касамацу. Что-то Такао не выглядел поначалу особо расстроенным. И впрямь, тот махнул рукой: – Не-а... это так, личное. Юкио приблизился, чтобы никто не услышал: – Из-за Мидоримы? Секунду Казу пристально разглядывал его, Касамацу на миг даже показалось, будто его с ног до головы перетряхнули, прочитав все мысли. А потом тот хмыкнул: – Слушай, а ты завтра свободен? – Да, у нас выходной. – У нас тоже, и я все еще хочу напиться. Составишь компанию, Касамацу-сан? – он лукаво улыбнулся. Юкио бросил мимолетный взгляд на Кисе, оживленно вещавшего об Аомине-чи, и неожиданно для самого себя кивнул. Они обменялись номерами и договорились встретиться ближе к вечеру неподалеку от дома Такао. – Слушай, а тебе родители ничего не сделают, если напьешься? – вообще-то, Касамацу был против алкоголя, но Такао ему не лучший друг и даже не сокомандник, чтобы учить его жизни, и если тот хочет напиться, это уже его дело. А Юкио просто составит ему компанию. – Не, они в командировке, – подмигнул Казу и подкинул окономияки. Интересно, у него получится так же классно, как у семпая из Сейрин? Упс, не получилось... Казу посмотрел на лепешку, похожую на какую-нибудь восточную шапочку, на зеленых волосах и кусал губы, разъезжающиеся в улыбке. – Прости-прости, Шин-чан, это случайно, – придушенно выдавил Такао, силясь не заржать. Рядом хрюкнул от смеха кто-то из сейриновцев. Но Шин, естественно, заметил его потуги, выволок за дверь и отвесил смачного леща. Мало того, что Такао опозорил самого Шина, так еще и оживленно болтал о чем-то с этим Касамацу! Мидорима предпочел не думать, почему последний пункт так его задел. – Злой Шин-чан, – проныл Такао, потирая голову. – Поехали, Такао, – Мидорима проигнорировал его нытье, отряхнул волосы и зашел обратно в окономиячную за сумками. Он даже сам не заметил, как совершенно естественно заплатил за них обоих, словно они всегда обедают вот так – как парочка... – Нэ, Шин-чан, что завтра делать собрался? – Казу лениво крутил педали. – Сперва за талисманом, если дома нет, а потом займусь уроками, вот что. – Скукотища... Давай лучше прогуляемся. – Нет, не вижу смысла тратить выходной на бессмысленные прогулки, – Шин тоже чувствовал опасное сближение, но не хотел этого, решив ограничить их контакт. – Знаешь, Шин-чан, если так и будешь постоянно сидеть дома, мхом обрастешь и станешь совсем зеленым, – Казу прыснул и приподнялся, чтобы удобнее было взбираться в гору. Взгляд Шина, в этот раз севшего лицом вперед, невольно остановился на упругих, обтянутых брюками ягодицах, и он сглотнул. Это еще что... стояк?! Поерзав, он с усилием отвел глаза, вспоминая, о какой чепухе говорил Такао. – Ты несешь ерунду, Такао. – Да ладно тебе, Шин-чан, серьезно... – Я же сказал, у меня нет никакого желания видеть тебя еще и в выходной, – слишком резко отрезал Мидорима. Казу стиснул зубы. Вот это было действительно жестоко, Шин-чан... – Ясно. Ладно, Шин-чан, так и быть, оставлю тебя киснуть дома в гордом одиночестве, – он едко выделил последнее слово. Дальше беседа не ладилась, оба были задеты за живое. А дома Казу мысленно пообещал Мидориме, что уж завтра-то он точно оттянется по полной. – Привет, Касамацу-сан, – махнул рукой Такао, лавируя среди людей. Юкио кивнул. – Ну что, пойдем куда-нибудь? – Почему бы и нет? Но дойти они успели только до следующего перекрестка. Над головой громыхнуло, сверкнуло и обрушило столько воды, что парни моментально вымокли до нитки. – Тогда по-другому, – мигом сориентировался Казу, схватил Касамацу за руку и ломанулся обратно. Они добежали до какого-то малоприметного магазинчика и нырнули внутрь. На вопросительный взгляд Казу пояснил: – Здесь не спрашивают возраст. Они купили пива. А вот дальше... – Куда теперь? – Юкио многозначительно посмотрел на не собирающийся утихать ливень. – Ко мне. Тут буквально пару минут бегом. Еще одна пробежка, и вот они уже оставляют лужи на полу в доме Такао. Казу показал Касамацу, где душ, и вручил запасную одежду вместо насквозь промокшей. – Маловата, конечно, будет, но налезть должна, – усмехнулся он. – Ты в хорошей форме, да и разница в росте у нас небольшая, так что должно быть как раз, – заметил Юкио, оценивающе проходя взглядом по подтянутой фигуре. Казу аж пробрало. Пока Касамацу принимал душ, он решил позвонить Мидориме. Не то, чтобы после вчерашнего очень уж хотелось разговаривать с ним, обида так и не прошла, но не хотелось даже тень подозрений вызывать. Старое решение послать соулмейта далеко и навсегда окрепло, так что... – Але-але, Шин-чан! – Не ори, Такао, – отрезал Мидорима. – Да ладно тебе... Лучше скажи, чем занимаешься. – Зачем тебе? – Ну, погодка дикая, по телику ничего путного, и мне скучно, Шин-ча-ан... – Займись уроками, вот что. – А, уроки никуда не денутся, попозже займусь, а пока можно и поболтать, – насмешливо протянул Казунари. – Давай, развлеки меня, Шин-чан. – Делать мне больше нечего. Я тебе что, клоун? Хватит, Такао, я занимаюсь, так что перестань меня отвлекать. – Эх, опять в сотый раз в приставку играть... Из трубки донесли быстрые гудки – Мидориме явно надоели жалобы напарника. Казу криво усмехнулся. Ну что ж, теперь этот вечер в его полном распоряжении... – Кампай! – они чокнулись. Юкио все-таки сдался после десяти минут беспрерывной речи Такао о том, что в одиночку пить неинтересно. И после того, как они оприходовали почти всю выпивку, речь зашла-таки о соулмейтах. – Мидорима, да? – Ага, – Казу надулся. – Нет, ты прикинь, какой шок увидеть зеленую татушку... – А если это не Мидорима? Мало ли сколько зеленоволосых в мире... После нескольких секунд молчания Такао признался: – Это Акаши. Он с ним... был... А в окружении Акаши только один с зелеными волосами. – Не повезло, – покачал головой Касамацу и в свою очередь признался: – Аомине. Желтая татуировка с именем Аомине Дайки. Казу подавился последним глотком пива. – Так Кисе с ним спал? – И до сих пор спит, только и слышишь: Аомине-чи то, Аомине-чи се... – у Юкио аж венка на виске запульсировала от ярости. – Задолбал до печенок, и ведь выбить это дерьмо из него не удается. – А ты что? Ответил ему тем же? Юкио смутился: – Нет... Облизнув губы, Казу приблизился к нему: – Хочешь, вместе отомстим? Касамацу вздернул брови, но эта идея уже захватила пьяный мозг и подкидывала соблазнительные картинки. Он опустил глаза на тонкие губы, растянутые в искушающей ухмылке. – Почему бы и нет... – Юкио решительно притянул к себе парня, впиваясь не очень умелым, но активным поцелуем. Градус возрастал, руки хаотично блуждали по телам, возбуждение срывало тормоза... – Без засосов... И не здесь... Пошли в спальню, – Казунари едва вспомнил, что смазка и презервативы, которые он купил на всякий случай, в его комнате. Они даже не поняли, как оказались в спальне, миг, и уже два обнаженных тела тяжело опустились на постель. Казу легко отдал инициативу партнеру и выгибался, потираясь членом, искал губы Юкио, терзая требовательными поцелуями. Хрипло зарычав, Касамацу вдавил его в кровать, спустился немного вниз, прикусывая сосок и выбивая гортанный вскрик. Обхватил рукой истекающий смазкой член, двинул вверх-вниз... Вскрики перешли в скулеж и несвязное бормотание. – Ну же, Юкио-чан, давай... скорее... Юкио заменил руку ртом, давясь неловким, но энергичным минетом, пальцами спустился ниже и коснулся кончиками сжатого входа. Казу постарался расслабиться, хотя и стараться-то особо не пришлось. Алкоголь и так туманил мозг, а обволакивающий жар раскаленного рта вообще сносил крышу. Он даже практически не заметил, как в анус протиснулись сразу два смазанных пальца, лишь застонал и насадился на них посильнее. Двигая рукой, раздвигая пальцы ножницами в тесной глубине, скользя ртом по стволу и сглатывая скопившуюся слюну, Юкио сдерживался как мог. У самого член ныл от недостатка внимания, но подготовить партнера было важнее. Третий палец заставил Такао слегка напрячься, но боли не было, и он лишь с криком изогнулся, когда Юкио надавил на нужную точку внутри. – Хватит, давай, Юкио-чан... С пошлым влажным чмоком выпустив член изо рта, Касамацу передвинулся вверх, поцеловал, давая почувствовать собственный вкус. Приставил головку к входу и осторожно, но не останавливаясь, вошел до упора. Все-таки это больно... Казу сжался, судорожно задышал, до крови впиваясь ногтями в широкие плечи Юкио. Тот обхватил слегка обмякший член рукой и принялся надрачивать, приводя в прежнее "боевое" положение. Наконец Казу качнулся навстречу, скрещивая лодыжки на его пояснице, и Юкио отпустил себя, принимаясь двигаться, сразу наращивая темп. Пошло хлюпала смазка, комнату заполняли влажные шлепки голых тел друг о друга, стоны, крики, неуемное бормотание Такао, рык Касамацу, когда ногти партнера оставляли очередные кровавые полосы на спине... Чувствуя приближение оргазма, Юкио впился в приоткрытый рот Такао, обрывая возбужденные стоны "еще", снова обхватил его член рукой, сжимая ладонь. Прервав поцелуй, Казу вцепился зубами в его ключицу, оставляя сильный укус, и, услышав рычащее "кончай" на ухо, изогнулся дугой, выплескиваясь в горячую ладонь. Сделав еще пару толчков, содрогнулся и Касамацу. Немало времени им понадобилось, чтобы прийти в себя, расцепиться и привести в порядок. И сразу после этого они провалились в сон. *** Мидорима уже собирался ложиться спать, когда поясницу и копчик прострелило так, словно по ним со всей дури кувалдой шарахнули, а вдогонку еще и облили кислотой. Выронив книгу и скрутившись в немыслимой позе, Шин старательно боролся с накатившей тошнотой и головокружением. А потом, когда ощущения поутихли, до него дошло. Его соулмейт с кем-то... с кем-то сейчас переспал... Мелькнула отстраненная мысль, а было ли тому так же больно получить свою татуировку, но быстро исчезла, спугнутая озарением. Шин метнулся к зеркалу и повернулся спиной, приспуская штаны. Прямо меж ямочек над ягодицами мелко чернели слова на латинице, но задом наоборот прочитать их никак не удавалось. Шин досадливо скривил губы, но глаза удачно остановились на телефоне. Пара щелчков, и Шин в немом шоке уставился на сфотографированную надпись. Касамацу Юкио... В памяти моментально мелькнуло оживленное "Касамацу Юкио, разыгрывающий из Кайджо? С удовольствием бы с тобой пообщался...", но такого просто не может быть. Во-первых, у Такао нет татуировки, которая должна быть, если учитывать факт секса и чувства Шинтаро, а во-вторых, он сейчас дома один, мается бездельем. И почему-то от этой мысли легче, хотя ему должно быть все равно, как проводит время Такао... Но что теперь делать с татуировкой? Стоит ли узнавать, с кем переспал Касамацу? Хочет ли Мидорима вообще знать, кто его соулмейт? Нет, он уже давно все решил, рядом с его чувствами к Акаши нет места никому, так что наплевать. Воображаемый Такао многозначительно хмыкнул и насмешливо заулыбался. Кое-как изгнав его из головы, Шинтаро поправил пижамную куртку и лег спать.