Свет и Тень

На рассказы Аомине о том, что он будто бы иногда слышит чей-то шепот или ему словно кто-то подсказывает и даже помогает во время игр, Мидорима только насмешливо и неверяще фыркал. Что за глупости? – Ничего не глупости, Мидорима! – вскипал Дайки. – Сам-то чем лучше со своими талисманами? – Не путай астрологию со всякой мистической ерундой, вот что, – негодующе отвечал Шинтаро. – Да я вам серьезно говорю, – Аомине настойчиво посмотрел на Акаши и Кисе, – во время игр иногда кто-то шепчет мне, в какую сторону лучше сделать финт, а иногда мяч будто меняет траекторию и сам летит мне в руки! – Да ладно тебе, Аомине-чи... – Кисе неверяще свел брови. Но Акаши задумался. – Иногда я тоже это замечал, – признался он под потрясенными взглядами сокомандников. – Порой мяч бывал кинут небрежно и летел неточно, но потом... будто кто-то сдвигал его и он попадал прямо в руки Аомине. – Вот! Я же говорил! А ты не верил, Мидорима! – тут Дайки замер. – Стоп, а вы что, никогда не получали таких... эм, своеобразных пасов? – Нет, Аомине, – покачал головой Акаши. – Каждый такой пас предназначался именно тебе. – А еще у тебя странная тень, – послышался флегматичный голос Мурасакибары. Кисе непонимающе уставился на него: – В смысле, странная тень? – Ты о чем, Мурасакибара? – Мидорима нервно поправил очки. Кажется, это уже выходит за пределы разумного... – Иногда твоя тень неправильно отображается, – пожал плечами Ацуши. Даже Ака-чин этого не мог увидеть, он же всегда смотрел прямо или вверх, а вот Ацуши с высоты своего роста было заметно многое. – Как это, неправильно? – оторопел Аомине. Ребята замерли, даже Ниджимура. – Поясни, – скомандовал он. – Ты вытягиваешь руки, чтобы принять пас, а твоя тень нет или не сразу. Потрясенная тишина... – Да не... быть того не может, Мурасакибара-чи, – дрожащим голосом произнес Кисе. – Тебе показалось, наверное. Может, свет так упал... – Нет, так каждый раз, когда Мине-чин получал эти свои странные пасы, – покачал головой Ацуши. Парни довольно испуганно переглянулись... После они часто наблюдали за Аомине больше, чем играли, что, впрочем, нисколько не сказалось на результатах матчей. И действительно, периодически то одному, то другому казалось, будто тень Аомине искривляется, становится не такой, какой должна быть при его телосложении и позе. Но каждый раз это видели поодиночке, а не несколько человек, и в итоге списали на причуды освещения. Даже несмотря на то, что пасы продолжали менять свою траекторию и попадать прямиком в руки Дайки, немало напуганного этим. Но вскоре все эти странности отъехали на второй и далее план, когда Ниджимура передал капитанство и улетел в Америку. Акаши обзавелся еще одной личностью, стремившейся к победе любой ценой, и развалил команду окончательно. Нет, они по-прежнему побеждали, их пятерка – Акаши, Мидорима, Мурасакибара, Аомине и Кисе – была названа Поколением Чудес, но о командной игре речи уже не шло. Каждого охватила гордыня и высокомерие, играли они каждый сам за себя, Аомине вообще начал талдычить, что его победить сможет только он сам... И где-то как раз в это время окончательно прекратилась "теневая" помощь. Изредка кто-нибудь вспоминал об этом и наблюдал за Аомине, но больше ничего не было, словно этой фразой Дайки отсек невидимого помощника. Так они и разошлись потом по разным старшим школам. Мидорима выбрал Шутоку из-за довольно сильного баскетбольного клуба, хотя там попались два сильно бесящих его семпая – братья Мияджи, игроки основного состава. Особенно злил Мияджи Юя. Шин уже замучился высказывать ему о необходимости подтянуть передачи. С такими-то кривыми пасами как он вообще попал в основу? Или это потому, что остальные разыгрывающие еще хуже? Но деваться некуда, пришлось Мидориме придерживаться хотя бы видимого нейтралитета в отношениях с этим Мияджи. А вскоре они встретились с командой Сейрин, которой... проиграли. Не в последнюю очередь из-за плохих пасов и недостаточной скорости просчитывания ситуации на поле Мияджи. Зато после матча Шинтаро на удивление разговорился с этим Кагами из Сейрин и Кисе в окономиячной, куда зашел переждать дождь. Вот там-то они с Рётой и услышали то, что вызвало непроизвольную дрожь. – Да просто иногда мне кажется, будто кто-то подталкивает ко мне мяч, – признался Кагами. Кисе и Мидорима пораженно переглянулись. Касамацу, сидевший рядом, нахмурился. – Кисе, что такое? – Понимаешь, семпай... Аомине-чи в Тейко говорил то же самое, – взволновался Рёта. – Словно кто-то нашептывает ему, какой лучше финт провернуть, и будто мяч меняет траекторию, если пас был неточный. – Да ладно... – Серьезно, Касамацу-семпай! Мидорима-чи не даст соврать! – Действительно, – кивнул Шинтаро. – Даже Акаши это замечал, вот что. И не только это... Кисе, захлебываясь словами, пересказал тот их разговор о тенях. И как только вспомнил, сам Шин уже половину забыл, выбросил из головы, как невозможную в реале ерунду. – Изуки-сан... – задумчиво пробормотал Кагами, отложив палочки. – Что Изуки-сан? – нервно переспросил Кисе. – Изуки-сан как-то сказал, будто замечает, что рядом иногда мелькает чей-то силуэт. Но только тогда, когда он использует орлиный глаз. – Что-то в это мало верится, – покачал головой ничуть не убежденный Касамацу. В дальнейший спор Мидорима уже не вслушивался, задумавшись. Столько людей это замечали, неужели правда? И что это за тени такие? Екаи? Но тени помогают, а не вредят, значит, не екаи. Тогда кто или что?.. И почему только Аомине и Кагами? Не Акаши, например, или остальные из Тейко... А Кагами и вовсе в Тейко не был, однако у него тоже "неправильная" тень. Потому что они сильнее? Опять же, Акаши нельзя назвать слабым, впрочем, как и остальных. Вопросы множились, а ответов не находилось... А вскоре произошло то, что перевернуло жизнь Шина и заставило усомниться в собственной адекватности. Все началось со смешка... Нет, все бы ничего, что такого в смехе, вот только раздался он, когда Шин упорно отрабатывал трешки после тренировки. Прокатилось тихое, на грани слышимости эхо, разносящее по залу смешок. – Что смешного? – нахмурился Шин, оглядываясь и замирая в шоке, осознав, что зал... пуст. Вокруг не было никого. Ни единой души, двери прикрыты и с улицы донестись смех не мог. Сам Шин еще в своем уме, чтобы знать наверняка, что рот он не открывал и над собой не смеялся. Но кто тогда?.. О трехочковых речи больше не шло. Шин быстро прибрал в зале, переоделся, похватал вещи и спешно покинул школу. Может, ему просто показалось? Нет, не показалось... На следующий день, будучи в крайне мрачном расположении духа, он таки довел Мияджи-старшего и был вынужден бегать по залу, уворачиваясь от метко пущенных ананасов. Первые два попали куда-то в корпус, а вот третий... внезапно пролетел мимо. – Больно же, – Шин застыл на месте от практически неслышного обиженного шепота из ниоткуда и едва услышал недоуменный возглас Мияджи. – Какого хрена?! Я же точно прицелился, обязан был попасть! – Мияджи, ты уверен? – Оцубо удивленно посмотрел на обоих. – Хотя даже с моего места было видно, что ты действительно метко прицелился. Может, крученый подал? А то ананас траекторию неожиданно сменил... Вот после этих слов Шин перестал дышать. Не может быть... Еще какое-то время он совершенно по-идиотски присматривался к собственной тени, но так ничего и не заметил. Ну, ерунда это все... А на следующем товарищеском матче Мияджи опять криво отдал пас. Мяч совершенно точно, со стороны Шина это было отчетливо видно, летел в руки соперника вместо его рук. Заскрипев зубами и твердо решив высказать все младшему Мияджи о его рукожопости, Шин уже приготовился блокировать этого игрока. Но... внезапно мяч сменил направление, словно кто-то толкнул его в нужную сторону. Поймав мяч и машинально закинув трешку, Мидорима направился в защиту. Вот только мысли были уже не о матче... Вот теперь и он увидел это, как мяч под чьей-то невидимой рукой поменял траекторию. Но матч еще продолжался, и отвлекаться было некогда. На сей раз его сдерживали трое, но Мияджи, тупой баран, как выругался про себя Шин, все равно отпасовал ему. И как он должен кидать?.. – Шагни назад... – выдохнул кто-то в ухо. Совершенно неожиданно для самого себя Мидорима послушался, резко делая шаг назад и подпрыгивая. Его соперники словно споткнулись обо что-то, притормозили и дали ему возможность спокойно забросить трехочковый. После этого он не мог уже отрицать, что и у него появилась "неправильная" тень. Дома он, погруженный в свои мысли, машинально прошел мимо зеркала в прихожей, дошел до лестницы и замер, занеся ногу над ступенькой. А потом быстро метнулся обратно к зеркалу. Фух, нет, там только он... Ему просто показалось... Ага, просто показалось, что вместе с ним мимо прошел еще кто-то низкий и черноволосый, как же. Это уже слишком натуральные глюки получаются. В комнате Шин долго шагал из угла в угол, пока со вздохом не достал телефон, мельком покосившись на собственную тень на полу. И снова замер. Да нет, не мог же он увидеть, что та гораздо меньше по телосложению и с более растрепанными волосами. И уж тем более тень не могла показать ему "виктори"... – Я схожу с ума... – пробормотал он и затряс головой, услышав ехидный смешок. Быстро набрал номер. – Аомине, привет. – О, какие люди... Что-то случилось, Мидорима? – лениво протянул Дайки. – С чего ты взял, что что-то случилось? – Ха, да чтобы ты первый позвонил, должен был настать конец света, не иначе. – Нет, я... – Шин прикрыл глаза, чтобы не смотреть на уже свою, нормальную тень. – Я хотел спросить у тебя кое-что. – М-м-м? – Помнишь, в Тейко у тебя... тебе прилетали пасы... с исправленной траекторией... – Помню, – удивился Аомине. – А чего это ты вспомнил? – Еще ты говорил, что иногда слышал чьи-то подсказки, – проигнорировал вопрос Шин. – А смех или что-то в этом роде... – Не, смеха не было. Только иногда скептическое хмыканье раздавалось по залу, стремно так было. А подсказки... Словно кто-то на ухо шепчет. – Ясно, вот что... – Эй, а что такое, Мидорима? Ты же не верил в это, почему сейчас... Стой, не говори, что и ты теперь это слышишь! Чё, серьезно? – Да, – нехотя ответил Шинтаро. – Ого, надо у остальных, что ли, спросить, может, тоже такое происходит... В дальнейшее бормотание Аса Тоо Шин не вслушивался, попрощался и скинул звонок. Значит, то же самое... Кто-то прыснул, Мидорима вздрогнул и решительно засел за уроки. Нет, надо больше внимания уделять более важным вещам, а не каким-то там мистическим фокусам. Поначалу сосредоточиться на химии не получалось, но вскоре он втянулся и думать забыл о всяких там странностях. Это вполне удачно получалось у него до тех пор, пока ночью он не проснулся. Перевернувшись на другой бок, он подгреб к себе невысокого паренька, уткнулся в черноволосую макушку и задремал. И моментально подскочил... На кровати никого не было, кроме него самого. Но ведь Шин совершено точно помнил, что рядом кто-то лежал. Пальцы все еще чувствовали тепло и упругость полуголого поджарого тела, в носу до сих пор ощущался легкий цитрусовый аромат, исходивший от растрепанных черных волос... Но разве тени могут быть людьми? Выглядеть как люди, пахнуть?.. Эти вопросы не оставляли его еще долго. Впервые Шинтаро был рассеян на уроках, хорошо хоть не забывал о талисманах. Что, кстати, послужило очередным поводом для смеха его тени. И, что напугало Шина больше всего почему-то, услышал это не только он. После не очень удачного прогноза для Раков кто-то прыснул и захихикал. Шин закаменел, а его мама заглянула в гостиную. Смех моментально стих. – Шинтаро, что-то забавное? – Ты о чем, мам? – Ты смеялся над чем-то... Там что-то забавное? – повторила его мама. Шин рассеянно кивнул. Значит, она тоже услышала это... Пытаясь понять, что это значит, Мидорима прослушал все уроки и направился в спортзал. Там уже царил полный ажиотаж. – Завтра уезжаем в летний лагерь, – пояснил Оцубо на вопросительный взгляд Шина. Надо же, за всеми этими метаниями он и забыл о лагере... А в лагере его ждал сюрприз в лице Кагами. И тот сам подошел поговорить, когда они встретились вечером на небольшой площадке с кольцом. – Слушай, Мидорима, помнишь, вы с Кисе говорили о тенях, – почесал Тайга в затылке, опасливо косясь на собственную тень у ног. – А они, ну, разговаривали? Шин похолодел. – Нет. Кроме пасов никто ничего больше не замечал, вот что. Хотя я... – Что? – У меня... я слышал смех... – Так твоя тень тоже? – пораженно выдохнул Кагами, округлив глаза. Шин кивнул. – Я иногда слышал короткие подсказки во время игр, а вчера... вчера она... он... короче, сказал: "Кагами-кун слишком много ест". Шин только открыл было рот, чтобы что-то ответить, как его перебил пространный безразличный голос: – Но это же правда... Парни замерли, не в силах даже пошевелиться. – Пф-ф-ф, прям как Аомине, – второй голос, насмешливый и тягучий, раздался уже рядом с Мидоримой. – Не повезло тебе, Куроко, что один Свет, что второй... – Ми-мидорима, ты это слышал? – выдавил Кагами, панически обшаривая глазами пространство вокруг них. – Слышал, – выдохнул Шин, следуя его примеру. Естественно, ничего и никого они не увидели, пока Шин не догадался посмотреть вниз, на асфальт. Кагами тоже опустил голову и едва не подпрыгнул. Их тени уже не были их отражением, они были силуэтами не очень высоких и не таких мощных парней. И стояли, если можно так сказать про тени на земле, совершенно не в таких позах, как их "хозяева". Мидоримовская тень, заметив их внимание, показала "виктори" и прыснула. Смех разнесся по площадке. Вторая тень тихо вздохнула. Тут Кагами, тупо пялившийся в землю, кое-что вспомнил. – Куроко? – нерешительно повторил он. Шин же быстро обдумал услышанные от тени (боже, бред-то какой...) слова. – Аомине? Не повезло? Бывшая... тень Аомине? – Такао-кун, ты слишком разговорчив, – заметил прохладный голос с легким укором. Второй хмыкнул. – Да ладно тебе... рано или поздно они все равно бы узнали. – Такао? – Шин определенно чувствовал себя будущим посетителем психушки, повторяя за бесплотным голосом имя собственной, подумать только, тени. Но этот второй голос весело пропел: – Да-да, Шин-чан? Я тебя внимательно слушаю. Впервые в жизни Шин не знал, что сказать, но внезапно вспомнилось ночное происшествие. – Вы можете показаться? Я помню, что ночью ты... я тебя видел. – Ночью? – Кагами ухмыльнулся, отойдя от шока. Или он просто решил не задумываться об этом слишком сильно. Ну да, так ведь и крышей поехать недолго... Шин скептически смерил его взглядом. При условии, конечно, что там есть чему ехать... – Ха, Шин-чан еще помнит об этом? Тебе понравилось спать в обнимку? – голос явно насмехался над ним. Шин покраснел, когда Кагами расхохотался и даже послышался смешок этого Куроко. Вот еще тени над ним не смеялись!.. – Заткнись, Такао! – рявкнул он и задумался, почему это прозвучало так... привычно. Словно так и должно было быть в реальности, но почему-то не стало... – А так действительно должно было быть, Шин-чан, – посерьезнел голос Такао. – Вы о чем? – Кагами недоуменно нахмурил брови. Куроко снова тихо вздохнул. И только Шин почувствовал, как сползает по виску капля пота. Только не говорите, что они еще и мысли читают... – Ну да, есть такое, – согласился Такао, – но только если сами захотим. – Да о чем речь-то? – Такао-кун, думаю, что все-таки стоит показаться, так разговаривать будет проще, – Куроко поддержал идею Мидоримы. Тень Такао пожала плечами, отделилась от ног Мидоримы и остановилась в паре метров от них. Куроко последовал его примеру. Шин и Тайга во все глаза смотрели, как в воздухе появляются и уплотняются два парня. Сперва как призраки, прозрачные, едва заметные, с каждой секундой они становились все более осязаемыми, пока перед "хозяевами" не проявились двое – низкий голубоглазый и голубоволосый паренек с равнодушным выражением лица, покерфейсом иначе, и чуть повыше ростом черноволосый, с прядками на серо-голубых, если Шин правильно рассмотрел, хитрых глазах. Губы его кривились в веселой улыбке. Навалившись на Куроко и перекинув руку через его плечо, Такао подмигнул уставившимся на них парням: – Ну привет, Шин-чан, Кагами. Я Такао Казунари, а он – Куроко Тецуя. Приятно увидеться!