Свет и Тень

– Привет, – кивнул Кагами, пристально рассматривая свою Тень, Куроко. Шин же не отрывался от изучения Такао. – Привет, Кагами-кун, – поздоровался Куроко. Такао закатил глаза. – Давайте лучше прогуляемся по берегу. Я так давно не был на море... Услышав какие-то тоскливые нотки в его голосе, Мидорима вскинулся. Но Такао снова не дал ему задать вопрос. –Да, Шин-чан, я раньше был на море, но поговорим об этом попозже, ладно? Тут дошло и до Кагами. Куроко кивнул на его вопросительный взгляд: – Да, Кагами-кун, мы можем читать мысли, но обычно, – он покосился на беззаботно насвистывающего Такао, – стараемся этого не делать. Шин и Тайга подошли к ним и, отчаянно пытаясь удержаться от ощупывания своих Теней, направились к берегу. Там никого в это время нет, так что можно поговорить откровенно... – Скажи, что значили твои слова, что так и должно было быть, Такао? – спросил Шин, обдумывая слова Такао. Тот переглянулся с Куроко и угрюмо хмыкнул. – Мы с тобой должны были оба поступить в одну школу, Шин-чан – в Шутоку. Вступили бы в один клуб, и я стал бы разыгрывающим, кстати, гораздо лучше этого Мияджи, – фыркнул он. Шин приподнял бровь, не особо поверив, но даже Куроко согласно кивнул. – Это правда, Мидорима-кун. Такао-кун гораздо лучше играет, чем Мияджи-кун. Я незаметен, но и мне практически невозможно спрятаться от глаз Такао-куна. На площадке он был бы намного лучше. – Ну, хорошо, вот что, – Шин поправил очки, пытаясь собраться с мыслями и не думать о том, что кто угодно лучше младшего Мияджи. Такао прыснул, явно прочитав его мысли, и подмигнул слегка покрасневшему Мидориме. – Стал бы играть вместе с тобой, – продолжил он, закинув руки за голову и уставившись в небо. – И нас назвали бы, кстати, Свет и Тень Шутоку... Мы б отлично сыгрались... – А это возможно? – Кагами удивленно посмотрел на него. – Было бы... если бы я не умер, – шокировал их ответ. Только Куроко печально вздохнул. – Мы стали Тенями после смерти, Кагами-кун. Умерли, но отказались идти дальше, за Грань, и остались на земле. Но неприкаянными души бродить не могут и становятся чьими-нибудь тенями. – А как же ты стал моей тенью, если был у Аомине? – Аомине-кун отрекся от меня, сказав, что победить его может он сам и ему не нужен никто для победы. Так я и моя помощь стали ему не нужны. И тогда я покинул его, а после выбрал тебя. Шин помассировал переносицу, чувствуя, как начинает трещать голова от обилия разрозненной информации. – Давайте по порядку, вот что. – Ну, Куроко раньше меня стал Тенью, так что он первый, – пожал плечами Такао. – Я был в третьем составе баскетбольного клуба Тейко, когда попал в автокатастрофу. Отказался уходить за Грань и очнулся тенью Аомине-куна... – Очнулся тенью? – Да, стал тенью, помогал всем, чем мог. Вы, Мидорима-кун, заметили мои действия, но тут я ничего не мог поделать. Рано или поздно, если Тень активна, владельцы замечают это и обычно списывают на разыгравшееся воображение или галлюцинации... – Вот как ты, Шин-чан, – хохотнул Казунари. Шин цыкнул, недовольно посмотрев на ничуть не раскаивающегося Такао. – А потом Аомине-кун отказался от всякой помощи, и я стал ему не нужен, – продолжил, будто его и не перебивали, Куроко. – При жизни я тоже поступил бы в Сейрин и стал напарником Кагами-куна, но теперь я мог помочь только в виде Тени. Что я и сделал. – А ты, Такао? – Я стал тенью практически перед поступлением в Шутоку. Обидно, знаешь, – надулся Казунари. – Готовился, экзамены сдавал... И все обломали какие-то обдолбанные нарики, решившие поживиться баблом именно в том магазине, куда пришел я за продуктами. Меня застрелили прямо у входа, а дальше я очнулся уже после того матча Шутоку с Сейрин в виде твоей Тени. – Сожалею... – Не стоит, Шин-чан, для нас это словно прошлая жизнь, мы ничего по этому поводу не чувствуем. – Что такое эти Тени? – задал Кагами куда более волнующий его вопрос, хотя и он сочувствовал парням. – Хм, как бы вам сказать... – задумался Такао. – У каждого есть тень, но только у некоторых она может стать личностью. Точнее, не совсем личностью, а отражением, скажем так. – Отражением? – не понял Мидорима. – Ну, знаешь, Шин-чан – Свет и Тень, две стороны одной медали, человек и его зеркальное отражение, Инь и Ян... Короче, мы, по сути, уже даже не души тех, кто когда-то погиб, мы становимся полностью вашим отражением. Мы уже не помним, какими были раньше, кроме внешностей, да и те становятся контрастом владельцев Теней. Отныне мы это полный комплект ваших противоположностей. Тени, одним словом... – Как это? – озадачился Кагами. – Вы высокие и мощные, мы низкие и... не такие сильные, – пояснил Куроко, слегка замявшись, чтобы не сказать слабые. Слабыми он их с Такао не считал. – Даже внешне мы полностью различимы. А характеры... – Наши характеры состоят из тех черт, которые в вас подавлены или слабо выражены, – подхватил Такао. – Кагами вспыльчив, напорист, но может и легко поржать, Куроко же, наоборот, спокоен, расчетлив и улыбку из него выбить... вот как из тебя, Шин-чан. – Такао! – А что, я серьезно. Да и тебя взять, ты цундере, Шин-чан, эй, драться-то не надо!.. Я же правду говорю! Я твоя полная противоположность, сочетание всего того, что в тебе спит или вовсе отсутствует. – И зрение... – подсказал Куроко. На него недоуменно уставились все, кроме Такао. – В смысле? – нахмурился Шин, снова поправляя очки. – У меня соколиный глаз, – ответил Казунари, – даже в этом противовес твоему плохому, извини, Шин-чан. – О, у Изуки-сана орлиный глаз, – встрепенулся Тайга. Куроко покачал головой. – Нет, у Такао-куна лучше. Больше охватывает. – Ясно... Так как ты смог сменить... эм, перейти от Аомине ко мне? Тецуя вздохнул: – Он же отказался от меня, а когда от Тени отказываются, она может сменить владельца, но только с условием, что следующий будет максимально похож на предыдущего. Вы с Аомине-куном действительно очень похожи, и я решил, что стану твоей Тенью. – Почему именно мы, а не Акаши или остальные? – поинтересовался Мидорима. – И откуда вы друг друга знаете? – Никто не знает, почему именно вы, Шин-чан, – разочаровал его Такао. – У остальных самые обычные тени. А мы, как очнулись, уже знали и друг о друге, и об остальных Тенях, набирались сил и довольно быстро смогли взаимодействовать с этим миром. – Говори за себя, Такао-кун, мне понадобилось полгода, чтобы суметь хотя бы поменять траекторию мяча, – буркнул Куроко. – Это ты практически сразу набрался сил и вступил в контакт с Мидоримой-куном, что, вообще-то, не приветствуется. – Есть какие-то запреты? – Да нет, Шин-чан, просто велика вероятность, что психика владельца не справится и он окажется в дурдоме. Да уж, если бы не история с Аомине, то Шин вполне вероятно посчитал бы, что действительно сходит с ума. Такао снова хохотнул, сверкнув глазами в его сторону, и это напомнило Шину... – Что насчет чтения мыслей? – Ну, мы же ваши отражения, как бы, – все ваши знания, мысли, все это нам доступно. Только мы обычно стараемся не вслушиваться, все же личное пространство, все дела... Кстати, – Такао неожиданно сменил тему, – не пора ли закругляться? А то Мияджи-сан снова начнет кидаться ананасами, а это больно, между прочим... – Разве Тени могут испытывать боль? – удивился Кагами. Тецуя кивнул. – Если больно вам – больно и нам. – Ясно, вот что. Тогда действительно пора заканчивать на сегодня. Они развернулись обратно и побежали неспешной трусцой, все четверо. Кагами и Мидорима заинтересованно поглядывали на расслабленных парней рядом, совершенно не обеспокоенных тем, что разоблачили себя. В доме, распрощавшись и выслушав недовольные вопли Рико и Мияджи, Тайга с Шином улеглись спать, периодически посматривая на свои тени и обдумывая услышанное. Стоило только лечь, как тут же рядом с Шином материализовался Такао. Пользуясь тем, что все уже вовсю храпели, Шинтаро прошипел: – Ты что тут делаешь? – Спать собрался, – ухмыльнулся Казунари. – Разве вы... – Не нуждаемся, но можем. И есть, и спать, и трах... – последнее слово Казу договаривал уже в прохладную ладонь Мидоримы, благодарящего темноту за то, что румянца не видно. И еще не хотелось даже думать о том, что от этих слов и близости привлекательного парня захотелось... нет, не думать!.. Вот только Такао все же то ли прочитал его мысли, то ли даже в темноте увидел выражение лица... И, убрав руку Мидоримы, подкатился ближе, оказываясь нос к носу. – Знаешь, Шин-чан... Я рад, что стал именно твоей Тенью. Он улыбнулся, дотронулся до щеки смущенного Шина пальцами и перевернулся на другой бок, прижимаясь спиной к его груди. Выдохнувший наконец Шинтаро посверлил чужой затылок взглядом и все-таки обнял за талию. Последней его осознанной мыслью было, что, кажется, ему нравится Такао... Проснулся он один, естественно, но зато от шепота Такао. Если бы не он, то Шин запросто бы проспал, так как забыл накануне поставить будильник из-за неожиданных событий. – Шин-чан, – нежный выдох в ухо, – проснись. Горячее дыхание, ожегшее ухо и растекшееся возбуждением по телу, заставило проснуться моментально. А заодно образоваться стояку. Благо, Шин на боку лежал, незаметно было. Вот только Такао едва слышно хихикнул, поганец, явно в курсе, какую реакцию вызвал. Дожили, Мидорима, у тебя стоит на мистического парня-Тени... И пофиг, что Шин гей, все равно такая реакция на этого Такао ненормальна. Хотя поганец обаятельный, этого не отнять... Поняв, что спросонья думает явно не о том, Шин, отогнав возбуждение, нехотя поднялся. Остальных уже не было, и он спокойно переоделся. В ванной он наткнулся на Кагами, сонно чистившего зубы, и присоединился. – Нэ, Куроко, сыграем сегодня? – от голоса Такао Мидорима и Кагами подскочили, едва не подавившись пастой. – Почему бы и нет, Такао-кун? – отозвался Куроко. Его голос уже не был таким равнодушным, он явно тоже предвкушал игру. Тайга загорелся, воодушевленный поддержкой своей Тени, и бросил на Мидориму вызывающий взгляд. Тот закатил глаза. Тени в сегодняшней игре шутокувцев и сейриновцев были в ударе. Мяч то и дело менял траекторию, иногда даже дважды за раз, когда в игру вступал не только Куроко, но и Такао. Он действительно был бы отличным разыгрывающим, его поправки оказались невероятно точны. Но что было удивительнее всего, так это то, что никто так ничего и не заметил и не понял. Словно им глаза отводили. Хотя кто знает, может, набравшиеся сил Тени и такое могли... Только Изуки периодически всматривался в пространство рядом с Кагами и Мидоримой. Вечером Тайга и Шин снова удалились на берег, и Тени нетерпеливо появились рядом. – Ух, как давно я не играл! – Такао возбужденно сверкал глазами. – Блин, так и хочется по-настоящему сыграть. Куроко, а тебе? – Да, согласен, Такао-кун, – Тецуя был поспокойнее, но и он тоже хотел вспомнить настоящую игру. – А давайте два-на-два, – предложил Кагами. – Кагами-кун, все в итоге сведется к противостоянию Теней, – покачал головой Куроко. – Вот еще по одному человеку бы... – О, а я хотел бы посоревноваться с этим Изуки, – прищурился хищно Такао. Шин аж засмотрелся, настолько притягательно и опасно он выглядел в этот момент. – Тогда давайте позовем его и еще кого-нибудь. – Кагами-кун, как ты объяснишь наше появление в этом лагере? – терпеливо спросил Тецуя. – Да ладно тебе, Куроко, можем просто сказать, что живем тут неподалеку или тоже с клубом каким приехали и познакомились на берегу, – предложил Казу и усмехнулся. – Я бы еще за команду сыграл, хочу показать этому Мияджи, что такое настоящий разыгрывающий. – Ну, почему бы и нет? – исподтишка рассматривая его, пожал плечами Мидорима. – Ладно, – сдался Куроко. Он опасался показываться другим людям на глаза, слишком свыкся со своей сущностью и нелюдимостью, но раз владелец так загорелся... Так что после еще одной неловкой ночи, где и Мидорима, и Кагами снова спали в обнимку со своими Тенями, в спортзал вошли не только они сами, но и Такао с Куроко, тщательно скрывая отсутствие теней что у себя, что у своих владельцев, благо, они уже научились это делать. – Это еще что такое? – нахмурилась Рико. – Кагами, что посторонние тут делают? – Не сердись, пожалуйста, – к ней подскочил Такао и скроил обаятельную извиняющуюся моську. – Мы просто тут неподалеку с нашим клубом остановились, а во время пробежки познакомились с Кагами и Шин-чаном... – Шин-чаном? – поразился Мияджи, переводя взгляд на смутившегося Мидориму. – Вы только познакомились и уже по имени? И он тебя не затыкает и не посылает сдохнуть?! – Ну да, а что такого? – Казу хмыкнул и стрельнул глазами в своего "хозяина". – Наверное, я просто ему нравлюсь. – Такао! Все расхохотались, даже Куроко не удержался, а Такао подскочил к Мидориме, рискуя нарваться на подзатыльник, и повис на его плече. – Ладно тебе, Шин-чан, ты тоже мне нравишься, – тихо сказал он и улыбнулся. Не расслышав этих слов, от которых Шин смутился еще сильнее, но почему-то в глубине души обрадовался, Рико подошла поближе. – Так все же, что вы тут делаете, эм-м-м... – О, точно! Такао Казунари, приятно познакомиться. А это Куроко Тецуя. – Здравствуйте, – вежливо отозвался Куроко, немало напугав Рико, уже забывшую его присутствии. – А вообще, мы разговорились и узнали, что Шин-чан и Кагами играют в баскетбол, а мы ведь тоже любим его, но в нашей школе нет баскетбольного клуба, и приходится нам с Куроко играть друг с другом... – на одном дыхании протараторил Такао. "Врет, как дышит", – не то возмутился, не то восхитился Шинтаро. Они познакомились всего пару дней как, а он поразительно легко привык к этому Такао, хотя обычно чужих людей вообще не терпит, особенно таких болтливых. Но с Такао было так, словно они всю жизнь вместе... – А тут такая возможность поиграть с сильными командами! Разрешите нам сыграть с вами разочек? – Нет клуба? – попыталась собраться с мыслями Рико, ошеломленная таким напором. – С каким же вы тогда?.. – А, нам пришлось выбрать волейбольный клуб, чтобы совсем форму не потерять, но мы каждый выходной друг с другом играем, так что балластом не станем, гарантирую. В средних школах мы хорошо играли... Куроко, освобожденный от необходимости выдумывать, молча восхитился. Сам он точно не смог бы так убедительно и вдохновенно соврать. А Такао как знал, что на словах о волейболе баскетболисты успокоятся и поскучнеют, а значит, проверять его слова не будут. – Почему бы и нет? – Накатани, внимательно слушавший, смерил внимательным взглядом обоих парней. – Думаю, вы вполне впишетесь. – Тогда могу я с вашей командой? – энтузиазм Такао зашкаливал, и Накатани, тихо хмыкнув, кивнул. – Ура, Шин-чан, я с тобой! О, только я ведь на позиции разыгрывающего защитника... Мияджи Юя скривился, мрачно зыркнув на усмехнувшегося Такао, но послушно отошел после приказа тренера. Митобе же как обычно молча, но нисколько не обидевшись последовал его примеру, уступая место Куроко. Поддернув шорты и снова заставив Мидориму задуматься, откуда они берут разную одежду, парни быстро перезнакомились с остальными игроками и заняли свои позиции. Такао пристально следил за Изуки, недоумевавшим, отчего такое внимание, а Тецуя не менее пристально за самим Такао. И вот мяч в воздухе и игра началась... Первым же точным пасом Такао передал мяч Мидориме, моментально забросившему трешку. И сразу же признавшего, что да, Такао точно лучше Мияджи. Дальнейшая игра только подтвердила этот вердикт... Как только Такао не передавал пасы – и глядя, и не глядя на него, не забывал он и об остальных игроках, частенько кидая себе за спину, но неизменно точно в руки сокомандникам. Куроко тоже не отставал, но, к сожалению, его незаметность была бесполезна против Такао. Хотя он тоже немало помог своей команде. И все же Сейрин проиграли... На Тецую, впрочем, никто не грешил, наоборот, все хвалили его и советовали не бросать баскет. Шутокувцы же напряженно что-то обдумывали после того, как тренер показательно смерил взглядом сперва Мияджи-младшего, а потом Такао. – Слушайте, а вы не думали перевестись из вашей школы в другие? – не утерпел Теппей. – Да нет, наша школа рядом с домом, вот мы и поступили туда, – сделал вид, что вытер пот, Такао. Они Тени и не потели, но демонстрировать это глупо. – А другие школы... как-то мы и не задумывались. – А зря, – Мияджи бескомпромиссно покачал головой. – Такие игроки запросто в стартовый состав бы попали. Горькую улыбку Такао и опустившиеся уголки губ Куроко заметили только Кагами с Мидоримой. Действительно, если бы не те происшествия, распасовщики сейчас были бы полноценными игроками их команд. Они умело отвлекли от Теней внимание, но определенные мысли не давали покоя весь оставшийся день. И вечером на пляже Кагами не сдержался: – Вы уже можете быть обычными, вы не думали о том, чтобы все-таки пойти в школу?