Свет и Тень

– Как ты себе это представляешь, Кагами? – фыркнул Такао. – В смысле? – не понял Тайга. – Просто поступите, и все... – Кагами-кун, – закатил глаза Куроко, – мы мертвы, вообще-то. – Но вы же уже можете становиться, ну, телесными... Мидорима покачал головой, сетуя на тупизм Кагами, а Такао прыснул. – Пф-ф-ф, да уж... Слушай, Кагами, мы официально мертвы, понимаешь? Это значит, что, во-первых, необходимые инстанции осведомлены, что Такао Казунари и Куроко Тецуя умерли такого-то числа и бла-бла-бла, и никак не могут прийти в школу. Особенно я, потому что подавал документы, и Шутоку потом известили о моей смерти. А во-вторых, даже если подделать документы и скрываться под другим именем, то все равно мы не можем появиться... – Почему это? Идея неплохая. – Да, неплохая, но ты не учитываешь, что они погибли не так давно и их внешность наверняка многим известна, – вмешался Мидорима. – Кто-то может узнать их и тогда... не хочу даже думать, что начнется, вот что. Кстати, об этом... – Нет, Шин-чан, все норм, – улыбнулся Такао, – даже если Шутоку и Сейрин проговорятся кому-нибудь из тех, кто нас знал, им все равно не поверят. Нас же видели лишь две команды, а не целая школа. Хотя внешность... – Мы же говорили, что внешность у нас немного поменялась, – добавил Куроко и предвосхитил вопрос Кагами. – Только это все равно ничего не даст, Кагами-кун. Мы уже назвались нашими настоящими именами, и даже сделай мы, а точнее вы, поддельные документы, это только вызовет еще больше вопросов и увеличится риск разоблачения. – Почему это мы, а не вы? Шин задумался: – Вы не можете далеко отходить от нас? – Бинго, Шин-чан! Только в пределах видимости. И это еще одна загвоздка... Тайга нахмурился: – Жаль, такая возможность была бы постоянно вместе играть. – Ты баскетбольный маньяк, Кагами-кун. – Куроко! Парни расхохотались. Дальше они уже не касались этой темы, лишь Кагами периодически хмурил двойные брови и бубнил что-то об "упущенной возможности". Даже Куроко и Мидорима улыбались на это, а Такао и вовсе ржал всю дорогу. В последующие дни они вчетвером таки играли два-на-два. Как Куроко и предсказывал, все в итоге свелось к битве между Тенями, которым в первую очередь прилетал мяч. Без конца перехватываемый то одной, то второй Тенью мяч в итоге достигал уставших ждать напарников, и забивался данк или трехочковый. Но все-таки Такао был быстрее и ловчее, и они с Мидоримой выигрывали чаще. Особенно если учесть, что Такао видел Куроко, даже когда тот исчезал. – Эх, на такой случай тебе нужен какой-нибудь финт, Куроко, – заметил Кагами, искоса поглядывая на него. Они этой ночью снова проснулись в обнимку, и для Кагами стало шоком, что его тело отреагировало совершенно однозначно, и это если учесть, что пышногрудая голая Алекс в его постели оставляла абсолютно равнодушным. Стояк же на Куроко прямо указывал на причину этой незаинтересованности. "Я гей? И почему именно Куроко?" Тецуя, явно слыша его мысли, призрачно улыбался. Кагами тоже нравился ему, а после обжиманий с ним, горячим, сильным и мускулистым, еще и либидо оживилось. Пожалуй, стоит потом, по приезду домой, взять инициативу в свои руки... Такао с интересом и скрытым весельем смотрел на них. – Не думал я, что между ними будет так искрить, – прошептал он ночью, уютно вытянувшись рядом с напряженным Мидоримой и жадно ловя отголоски его возбуждения. Подумать только, а ведь когда-то он ненавидел Шина за свой проигрыш в средней школе... Но смерть и участь Тени перечеркнули все, что было "до", оставив в "после" привыкание, притяжение и, да, симпатию, подозрительно смахивающую на нечто большее. А уж про желание и говорить нечего, в конце концов он почти всегда спит в объятиях высокого и достаточно мощного Шина. Это кого угодно распалит, а если учесть утреннюю реакцию организма, которая не миновала и Мидориму, и мысли своего владельца... – Хочешь сказать, они нравятся друг другу? – удивился Шин, пытаясь незаметно отодвинуться, чтобы не упираться быстро наливающимся стояком в упругую задницу. – И не только, – ухмыльнулся Такао, нарочно придвигаясь ближе к нему и ерзая. – Такао, – прорычал Мидорима ему в ухо, вызывая дрожь возбуждения. – Прекрати... – Да ладно, Шин-чан, ты же тоже хочешь... Шин подавился гневной фразой, когда понял, что тот имел в виду. Значит, не только он мучается... – Не в лагере же, – пробормотал он. Казунари обернулся, ярко сверкая в темноте глазами: – Ловлю на слове, Шин-чан. Когда вернемся домой, тогда и... – Спи уже, вот что. Заснуть было неимоверно трудно, но они старались. До конца лагеря осталось всего два дня, когда Кагами привел на берег удивленных Изуки и Фурихату. Мидорима нахмурился, а Тени моментально отсоединились и уплыли подальше, пользуясь тем, что сокомандники Кагами не смотрели вниз. Пока баскетболисты разговаривали, Тени материализовались и быстренько приблизились к ним. – О, какие люди! – окликнул их Такао. – Приветик. – Такао, Куроко, – кивнул Изуки. – Привет, – робко поздоровался Фурихата. – Что за сбор? – Казу повернулся к Кагами. Тот почесал в затылке. – Ну, мы же говорили, что играть три-на-три интереснее. Вот... – Очень красноречиво, Кагами-кун, – Тецуя едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Такао прыснул: – Да уж... Но что скрывать, я действительно хотел бы сыграть против тебя, Изуки-сан. Изуки удивился, но тут же припомнил игру Такао и особенность его глаз. Действительно интересно, кто из них лучше. – С удовольствием, – улыбнулся он. Теперь загорелись и остальные. Определив Фурихату к шутокувцам, пусть Такао и не один из них, неважно, парни вернулись на небольшую площадку и начали игру. Теперь Казунари пришлось следить сразу за двумя особенными противниками, но Фурихата быстро втянулся и неплохо помогал. На сей раз команда Мидоримы выиграла с совсем небольшим отрывом. – У тебя глаза лучше моих, – признал запыхавшийся Изуки. – Если бы ты был в команде, не уверен, что я справился бы. – У тебя тоже хорошо получилось, – ответил польщенный Такао. Они мило улыбнулись друг другу, а Шин недовольно прищурился. Что-то ему совсем не нравится такое взаимопонимание этих двоих... Такао, уловив его мысли, хитро усмехнулся и весь остаток вечера уделял внимание Изуки, вызывая глухую ревность своего владельца. Ночью Шин едва сдержался, чтобы не придушить мелкого пакостника. – С чего это ты так увивался вокруг этого Изуки, Такао? – Шин-чан ревнует, – протянул Казунари. – Не говори глупос... – Шин осекся, вспомнив, что тот запросто может прочитать его мысли, в которых нет ни одного цензурного выражения и вообще они сводятся к тому, чтобы выпороть несносную Тень и присвоить себе. Ну, понятно, в каком смысле, конечно... – Ревнуешь-ревнуешь, Шин-чан. Не переживай так, я все равно твой, – шепнул Такао и отвернулся, не дав толком осознать смысл его слов. Мидорима только покачал головой. Этот Такао его с ума сведет. Оставшееся время лагеря они провели точно так же, а в последний день Куроко и Такао снова появились в спортзале, напросившись в команды. – Эх, все-таки жаль, что вы из другой школы, – вздохнул Теппей. – Да уж, нам не помешал бы такой разыгрывающий, – едко посмотрел на брата Мияджи. Тот скорчил зверскую рожу, но это старшему Мияджи было как слону дробина. – Может, все-таки подумаете о переводе? – предложил Хьюга. – Может, – уклончиво ответил Такао. До самого вечера они играли, и разошлись, когда сил уже совсем не осталось. А на следующий день разъехались. Тогда же, пользуясь тем, что мидоримины родители на работе, Такао попросту соблазнил Шина. Дождался, когда тот пойдет в душ и материализовался, полностью голый, рядом с ним. Сдержав вопль, Шин еще какое-то время сверлил его недовольным взглядом, а потом, вздрагивая от медленных, нежных касаний, сдался. Наклонившись, он страстно поцеловал Такао, проходя руками по мокрому трепещущему телу, оглаживая и лаская. Перешел на шею, слизывая капельки воды, заставляя вздрагивать и стонать. Он провел рукой по спине Такао, чувствуя каждый позвонок, дошел до ложбинки между ягодицами. Пальцы мягко надавили на вход, Такао напрягся, но сразу же попытался расслабиться. Шин качнул головой, взял с полочки первый попавшийся крем и смазал пальцы. Снова припав крепким поцелуем к тонким губам и пощипывая второй рукой заострившиеся соски выгибающегося Казунари, он протолкнул смазанный палец в сжавшуюся дырочку. – Нгх... – Такао впился ногтями в его спину. Было непривычно и дискомфортно... Правда, уже через несколько движений ему стало намного приятнее, и второй палец принял с удовольствием. Шин уверенно двигал рукой, растягивая его, раздвигая пальцы на манер ножниц. Еще один палец... Казу всхлипнул от кольнувшей боли. Шинтаро поспешил отвлечь его, опустив вторую руку с груди на член, поглаживая и лаская. Наконец Казу нетерпеливо насадился на его пальцы, и Шин, повернув его спиной к себе, заменил пальцы членом, осторожно протискиваясь внутрь. Подождав, пока Такао привыкнет к необычному чувству наполненности, он начал двигаться. Не забывал ласкать его соски и член, покусывал шею, наслаждался стонами и с каждой минутой толкался все быстрее и сильнее. Такао плавился под его руками и губами, подмахивал, извивался и выстанывал его имя. Последние толчки были невероятно мощными, Казунари с протяжным гортанным стоном выгнулся, забрызгивая спермой стенку душевой. В заднице запульсировал член Мидоримы, наполняя горячей вязкой жидкостью. – Черт, Шин-чан, это было охрененно, – протянул Такао, кое-как отлепляясь от стены. – Давай домоемся и повторим... – Хм, почему бы и нет, Такао?.. Потекли неспешные летние будни, наполненные сексом и тренировками. Периодически Мияджи-старший или Кимура вспоминали о распасовщике и сокрушались, что тот не в их команде. Юя после этого скрежетал зубами и налегал на тренировки сильнее. Вот только толку-то от этого... Мидорима все-таки не сдержался и высказал ему о его рукожопости, после чего их пришлось разнимать. Такао потом долго ругался, потирая ноющую челюсть. Несправедливо, залепили Мидориме, а болит у Такао. Еще несколько раз у них были товарищеские матчи, во время которых Такао все больше вмешивался в игру, регулярно подправляя траекторию мяча и ставя подножки противникам. Вот только... это стали замечать и остальные. Сперва Мияджи долго подозрительно выспрашивал, один он это видел или нет, потом и Оцубо задумчиво заметил, что у Мидоримы какая-то странная тень. И незадолго до Зимнего Кубка ситуация достигла своего апогея... Шутоку случайно встретились с Кагами и Куроко, которые после школы ходили домой вместе как обычные люди. Ну и разговорились. Мияджи поинтересовался, не собрались ли они с Такао все-таки перейти в другие школы, на что Куроко замялся и отрицательно покачал головой. Кагами открыл было рот, но Тецуя с силой наступил на его ногу, и тот промолчал. Шинтаро постарался не встречаться с ними глазами. Мало ли, вдруг кто чего не так подумает... В тот вечер они спокойно разошлись, а на следующий день Мидорима, как только вошел в спортзал, оказался окружен сокомандниками, хорошо хоть, только из основы, и тренером. – Мидорима... – едко протянул Мияджи, подкидывая на руке ананас. – Может, объяснишь нам, каким чудесным образом с нами играл Такао Казунари? Шин похолодел. Догадались... – А что не так? – Ты идиота тут не корчь! – рявкнул взбешенный Мияджи. – И не принимай нас за дебилов! – Действительно, Мидорима, – сурово сдвинул брови Оцубо, – мы не дураки. – Я этого и не говорил, вот что, – парировал Шин. – Вы сами что-то себе надумали. – Надумали? – Накатани подошел поближе. – Такао Казунари, ... года рождения, играющий в средней школе в баскетбол на позиции разыгрывающего защитника и обладающий соколиным глазом, успешно сдал экзамены в Шутоку, но был убит прямо перед началом учебного года. – Тот самый Такао Казунари, который играл с нами в летнем лагере, – добавил Кимура. – Которого привел с собой ты. И откуда же? – едко прошипел Юя. – Вполне вероятно, это просто его тезка, вот что, – невозмутимо поправил очки Шин, внутренне холодея. Черт, и что делать? – Ты опять нас за дураков держишь?! – Успокойся, Мияджи, – осадил того Накатани. – Нет, Мидорима, дело в том, что я видел его личное дело и фотографию в архиве. Я случайно услышал разговор преподавателей и узнал о Такао. И решил проверить. Все сошлось. Конечно, до гибели он выглядел несколько иначе, но характерные черты прослеживаются четко. Так что в летнем лагере с тобой был именно тот самый Такао. А еще... – Есть еще что-то, тренер? – недоуменно нахмурился Оцубо. – Куроко Тецуя... Учился в средней школе Тейко, входил в третий состав и... погиб на первом году учебы в автокатастрофе. – Ч-чего?! – вытаращил глаза Юя. Об этом тренер им еще не говорил. – Что же это получается? Они умерли, но... как же тогда могли играть с нами? – выдавил Кимура. Шин обреченно прикрыл глаза. Вот все и раскрылось... Как же теперь быть? – Ну? – требовательно окликнул его Мияджи-старший, как только переварил услышанное. – Все в порядке, Шин-чан, думаю, мы можем им доверять, – разнесся по залу знакомый голос. Вот только обладателя шутокувцы не увидели. – Это что за шутки, Мидорима? – напрягся Оцубо. – Это не шутки, вот что, – покачал головой Шин и указал на пол. – Следите за тенью. Ребята опустили глаза и со свистом втянули в себя воздух, когда увидели, что мидоримина тень, совершенно не похожая на его силуэт, тряхнула волосами и показала "виктори". Это при том, что сам Мидорима стоял спокойно без движения. Наконец тень плавно отделилась от ног Шина, проехала пару метров и медленно материализовалась в знакомого всем паренька. – Приветик! – Такао беззаботно махнул рукой, тем не менее цепко отслеживая ситуацию. – Ты... как ты... это же... – Юя ткнул в него дрожащим пальцем, хлопая глазами. – Ну, я просто Тень. – Что значит Тень? – Накатани быстрее всех взял себя в руки. – То и значит, – Такао пожал плечами. – Мы с Куроко умерли и стали Тенями. Как бы отражением определенных людей. Он был сперва у Аомине, а потом тот отказался от всяческой помощи и Куроко смог поменять владельца. И выбрал Кагами. Я же сразу оказался с Шин-чаном. – И что эти Тени... то есть вы можете делать? – напрягся Мияджи. – Помогать своему владельцу... – А... Не менее часа они терзали бедного Такао вопросами, но в конце концов даже у Накатани они закончились. Казу уже пожалел, что открылся им. Нет, это он лукавил... Практически не жалел, ведь ребята были на самом деле хорошие, а тренер понимающим и адекватным. По крайней мере, визгов, воплей и угроз вызова экзорцистов не было. – Слушай, – оживился Мияджи. – Раз мы теперь о тебе знаем, ты можешь тренироваться с нами. Глядишь, и Юя подтянется немного. – Эй, я нормально играю! – вскипел тот. – Ну да, конечно. А подрался ты с Мидоримой недавно совершенно случайно. Они сцепились, а Накатани задумался. – Почему бы и нет? Теперь ты можешь, не боясь разоблачения, изучать все свои способности, а у нас будет преимущество в играх. Разняв братьев Мияджи, Оцубо согласно кивнул: – Это нам не помешает. – Вот и ладненько, – обрадовался Такао. – Тогда идите переодеваться, – поторопил их тренер. Парни гурьбой направились в раздевалку, и только Мидорима с Такао отстали немного. – Вот видишь, Шин-чан, все хорошо. А ты переживал. Шин облегченно выдохнул. Он действительно больше переживал за Такао, хоть и знал, что тому ничего не грозит – он же Тень. Такао, уловив его мысли, ухмыльнулся и незаметно поцеловал в уголок губ. Шин слегка улыбнулся. – Да, теперь все будет хорошо, вот что.