Судный День

Купались минут сорок, не меньше, и за все это время Юра ни разу сексуально не пристал к Адисо, гонялись ли подростки друг за другом, брызгались ли, плавали или просто, улегшись на спину, качались на волнах. Блондин не пытался обнять эфиопа, как-то зажать или поцеловать, вел себя по-дружески, но неизменно держался поблизости. Он раздражал своим присутствием. И — согревал. Безумие. Исчезни вдруг ашкеназ, Адисо и сам не знал, что бы сделал тогда. Сначала — выдохнул бы с облегчением, потом — расстроился и побежал его искать. Оббегал бы пешком весь Тэль Авив и окрестности в поисках. Блядь, сука, пидарас. Запасть на парня… Накупавшись до усталости и проголодавшись, компания выбралась на берег. Расселись на песке группками, распотрошили рюкзаки, достав сэндвичи, бутылки с разными напитками по вкусу и фрукты, и принялись полуночничать. Естественно, Юра опять оказался возле Адисо, сунул эфиопу вторую поллитровку бренди. — Спою тебя сегодня, — парнишка веселился. — В честь Судного Дня. Когда уже расслабишься, а? Дергаешься, дергаешься… «Никогда, пока ты рядом!» — хотел выкрикнуть Адисо в улыбающееся лицо гея, но сдержался, смолчал и поллитровку взял. Свернул бутылочке пробку и принялся покорно спаиваться в целях успокоения. Без закуски. Бренди — отличное лекарство для нервов за неимением половины ящика пива. Так отец говорит, а отцу юный темнокожий верил вполне. Прикончив, на пару с Юрой, поллитровку на выпитое час назад и изрядно захмелев, Адисо зазевал. Юра, не спрашивая разрешения, придвинулся вплотную, обнял клюющего носом парнишку за талию и уткнулся ему в ухо губами. Не целовал, жарко дышал и тихо-тихо шептал что-то, у эфиопа спьяну не получалось разобрать слов. — А? — переспросил Адисо, вяло отпихнув будоражащий похоть соблазн локтем. Понявший намек Юра послушно отстранился, давя горький вздох. — Пора по домам, — ашкеназ показал на часы на запястье. — Второй час. Споласкиваемся от песка, одеваемся и я тебя отвезу. Как — по домам?! Адисо вовсе не хотелось ни по домам, ни расставаться с друзьями. И с Юрой, да! С Юрой — больше всего не хотелось! Но надо, ибо и правда пора, а он, Адисо — по девушкам. Блондинистым. Широкоплечим. Без грудей и с хуями. Окунувшись в море, эфиоп смыл с тела песок, — в паху снова революционно торчало колом, поджавшаяся, отекшая от беспрерывного возбуждения мошонка ныла, — нашел среди кучи одежды свои майку и шорты и замер, задумавшись. Как, не оголяясь, поменять мокрые плавки на шорты? Раздевалок вокруг не наблюдалось, плюс девушки… Буквально в пяти шагах от парнишки, никого и ничего не стесняясь, переодевался Юра. Блондин обмотал бедра влажным полотенцем, стянул плавки, бросил их на песок и замер, придерживая углы импровизированной ширмы рукой на талии. В упор смотрел на Адисо, не мигал, беззвучно шевелил губами. В районе паха полотенце у ашкеназа топорщилось бугром. Гей чего-то напряженно, чуть ли не трепетно ждал от Адисо. Но вот чего? Положение спас Авиэль. Подтолкнул «зависшего» в недоумении приятеля в спину и хмыкнул. — Иди уже к нему, иди, не упусти последний шанс, — парень откровенно ржал. Не злобно, не издеваясь — понимающе. — Что? — крутанулся на месте Адисо. — Ничего, ровным счетом ничего, — Авиель ткнул пальцем по направлению Юры. — Я не слепой. Кончайте переглядываться уже, стесняшки. Просто иди и помоги человеку с полотенцем. Потом — едь с ним, куда повезет. Утром, после совместного завтрака, не забудьте обменяться телефонами. Неспокойной ночи тебе, бро, от души и сердца. Иди, — парень, блестя в темноте кривоватым оскалом, подтолкнул продолжавшего мучиться сомнениями приятеля в спину. Адисо застонал, пытаясь упереться, поразмыслил еще несколько мгновений и покорился неизбежности. Отпустил себя, позволив ногам нести тело туда, куда оно столь пламенно рвалось. Чудовищно смущаясь, подковылял к Юре, перехватил у него норовящее соскользнуть полотенце и, запинаясь, горя щеками, попросил: — Давай подержу? И не шарахнулся, когда ашкеназ, счастливо просияв, потянулся с поцелуем. Наоборот, прянул навстречу, жадно ловя предложенные геем приоткрывшиеся губы гейскими, тоже приоткрывшимися губами. Познал дзен в Судный День, ага. Для этого, собственно, Судные Дни и существуют — дзены познавать. Самые разные, каждому — свой.