ты - моя фантомная боль

Это была теплая летняя ночь. По-особенному мягкий воздух щекотал кожу. Было прохладно, но эта прохлада была настолько приятной и успокаивающей, что хотелось раствориться в ней. Люди нуждались в этой прохладе, особенно после затяжной знойной жары. В воздухе смешались приятные и легкие запахи молодых, еще никем не тронутых омег, которые ждали того самого дня, когда они смогут найти своего истинного. Но глупые альфы сидели дома, якобы заняты своими делами. Странные они какие-то… Как можно пропускать такую редкую ночь, которая настолько прекрасна? *** Утром началась привычная рутина. Все спешили на свои рабочие места. В метро и других общественных транспортах не было места, поэтому Бекхену пришлось идти пешком. Он медленно брел по улице, не боясь опоздать, потому что он являлся владельцем собственной компании. Она конечно была не очень большой и престижной, но приносила неплохой достаток и удовлетворенность от занятости благим делом. Если говорить коротко, то Бен создал свой благотворительный фонд, на базе клиники, для альф и омег с социальными и психическими проблемами. Целью компании является моральная, духовная и материальная поддержка «больных» людей. Но Бекхен не считал их таковыми, потому что, по его мнению, они просто потерялись в своей душе и им всего навсего нужно показать выход в реальный мир, который полон счастья. В их компании были строгие правила: 1.Нельзя контактировать с пациентами без разрешения психологов. Это правило было создано не просто так. В лечебной практике бывали случаи агрессивности со стороны пациентов. Дело доходило даже до физических увечий сотрудников. 2.Строго запрещается выводить пациентов из клиники. Это правило тоже было заведено не с пустого места. Пациенты пропадали, а ответственность перед их родственниками оставалась на сотрудниках клиники. Но ведь правила созданы для того, чтобы их нарушать? И Бекхен их нарушал. Но лишь по отношению к одному пациенту. И вот сейчас он направляется не в офис, а в само здание клиники. Пропускают его без проблем, ведь он начальник и может делать что душе угодно. Спускаясь на цокольный этаж, где лежали самые «трудные» пациенты, Бен думал о том человеке, что лежал в самой дальней палате. Этого человека звали Пак Чанёль, он был на год младше самого Бекхена, но на две головы выше. И несмотря на свой рост и крупную комплекцию, это был самый ранимый человек, которого только можно представить. Он лечился в клинике уже очень давно. Он не был одиноким или суицидником, нет… у него все было намного серьезнее. Его уже 4 года мучают фантомные боли. Почти каждую ночь он просыпается с приступами, которые сопровождаются криками и визгами от боли, которой не существует. Она всего лишь в его голове… И вот подходя к нужной палате, Бекхен, держа в руках любимые блинчики Чанеля, стучит в дверь. В ответ следует тишина, собственно, так всегда. Открывая дверь, Бен проходит внутрь и застает ужасную картину: Чанель весь в ссадинах и царапинах от собственных ногтей сидит в углу и нервно покачивается, что-то бубня себе под нос. Многих бы эта картина однозначно напугала, но Бекхен привык видеть «таких людей». — Чани, привет, это я, можно я пройду? — Бен старается говорить спокойно без резких интонаций, ведь в голове всплывает первое правило. Чанель как всегда не отвечает на сказанные ему слова. Но Бекхен не сдается и полностью заходит в палату, запирая за собой дверь и пряча ключ в карман. — Я принес тебе твои любимые блинчики! — он протягивает пластмассовую тарелочку Паку, но он ее не берет. Тогда Бекхен просто ставит ее рядом с Чанелем, отходя в другой угол комнаты. И лишь когда он отходит, Чанель медленно двигает к себе тарелку, начиная есть блинчики. Он запихивал их себе в рот так быстро, будто его всю неделю не кормили. — Как у тебя дела? — Бекхен все еще надеялся на диалог. Он сделал шаг в сторону Чанеля, а тот перестал есть, уставившись на Бена самым диким взглядом. Бекхен резко остановился. В его жилах застыла кровь, он на мгновение перестал дышать. — Ты боишься меня, зачем тебе знать… как у меня дела? — Пак говорит тихо, его голос охрип. А Бекхену нравится его голос, от него по всему телу проносится табун мурашек. — Чанель я не… — не успевает договорить Бекхен, как Чанель молча протягивает ему оставшийся блинчик. Бен на секунду впадает в ступор, но затем придя в себя, подходит к Паку и берет блинчик из его рук. — Где ты их покупаешь? — спрашивает Чанель, наблюдая за реакцией Бекхена. — Они такие вкусные. — Я сам их делаю…– Бен говорит это с нежной улыбкой на лице, будто готовит эти блинчики не пациенту психиатрической клиники, а своему мужу.  — Спасибо…– Чанель отодвигает тарелку, обхватывая свои колени и начиная машинально покачиваться. Между ними повисла тишина, каждый думал о своем: Бекхен думал, как же помочь Чанелю, а Чанель — о том, почему Бен каждый день делает ему блинчики, которые он так любит.