ты - моя фантомная боль

Но все хорошее рано или поздно заканчивается… Так случилось и с Чанелем, его снова стали мучать приступы. Но на этот раз они были более болезненные и долгие. Врачи перевели его обратно на цокольных этаж и заперли в палате, где ему приходилось мучиться в одиночестве. Бекхена к нему категорически не подпускали, объясняя это тем, что все проблемы Пака — это только его вина. Но никто не задумывался о том, что врачи, обрадовавшись положительному течению болезни, просто перестали его лечить. А Бекхен винил в этом только себя. Совесть сгрызала его изнутри, он не знал, как помочь Паку. Бен вспоминал слова Чанеля: «Не привязывайся ко мне, я не тот, кто тебе нужен…». Эта фраза болью отдавалась в его голове, Бек не мог перестать повторять её самому себе. Порой ему казалось, что это он сумасшедший, это его надо лечить. *** Эти вечером он попытался сесть за бумаги, потому что за неделю их накопилось очень много. Бекхен безраздумно подписывал какие-то договора, думая о Чанеле, о том, как он там сейчас. Из глаз полились слезы. Который раз за сегодня? Бен сбился с толку. Он смел со стола все бумаги, беспомощно падая на колени. Перед глазами встал Чанель, корчащийся от боли на полу. Бекхену никогда не было так больно, ему хотелось наглотаться таблеток, запить их алкоголем и уснуть. Уснуть навсегда… а через пару месяцев соседка бы спохватилась, что из квартиры долго никто не выходит. Она вызовет полицию, которая обнаружит его гниющий труп. *** Прошел месяц. Бекхен наконец-то вышел на свое рабочее место. Во время его отсутствия особо ничего не поменялось. Нескольких больных выписали, поздравив с выздоровлением. Бен узнал, что с цокольного этажа перевели трех больных в общие палаты, но среди их фамилий не было фамилии Чанеля. Проходя по коридору, он увидел главного психиатра клиники. Это был альфа средних лет, среднего роста и с русыми волосами. Увидев Бена, он быстрым шагом подошел к нему, одаряя его своей улыбкой.  — Доброе утро, господин Бен! — он поклонился в знак приветствия. Бекхен сделал тоже самое.  — Доброе… — все что смог ответить Бек. Дело в том, что этот психиатр лечил Чанеля. У Бекхена было дикое желание спросить о Чанеле. Но совесть ему не позволяла, ведь он все еще считал себя виноватым.  — Господин Бен, я хотел сказать вам о Пак Чанеле! — Бекхена ошарашила эта фраза, он замер, выпучив на доктора глаза. — Дело в том, что он уже пару дней находится в стабильном состоянии… Но доктор не успел договорить, потому что Бекхен рванул на цокольный этаж. Он бежал к своему Чанелю, по которому так соскучился, за которого так переживал. Сбивая всех на своем пути, запинаясь об собственные ноги, он бежал, бежал не останавливаясь. И вот он уже стоит у палаты, пытаясь отдышаться. Он медленно поворачивает ключ, медленно дергает ручку, открывая дверь. Бекхен зашел внутрь, сразу же ища глазами Чанеля. Пак, как и всегда, сидел в дальнем углу. Смотреть на него было невозможно: искусанные в кровь губы, впалые щеки, красные от слез глаза. Бен не мог сдерживать свои эмоции, он кинулся к Чанелю. Он обнял его за шею, целуя в щеки. Бекхен был так рад его видеть. Что нельзя было сказать о Чанеле… Пак толкнул Бена на холодный пол, хватая его за шею. Он сжал свои пальцы на тоненькой шее Бекхена. Кожа под пальцами Пака покраснела. Его лицо выражало такую злобу и ненависть на весь мир, в том числе и на Бека. Бекхен схватился за руки Чанеля, пытаясь их убрать со своей шеи, но, как и предполагалось, у него это не получилось. Воздуха уже не хватало, кожа на лице покраснела. Он открыл рот в немом крике. Почти потеряв сознание, он почувствовал, что снова получил доступ к кислороду. Пак отпустив его, сел обратно в угол, поджимая ноги под себя. В его глазах стояли слезы. Он опустил голову в колени, зажмурив глаза. Бекхен, откашлявшись, пододвинулся к нему, укладывая свою руку ему на затылок. Он подумал, что не имеет права злиться на Пака. Ему ведь было так плохо одному в этих четырех стенах.  — Ты пахнешь лавандой, — это было все, что вымолвил Чанель. Бен мягко улыбнулся, поглаживая его по волосам.  — А ты пахнешь лесным орехом… Они сидели молча, им не нужно было слов. Эту ночь они провели в объятиях друг друга. Бекхен обещал Чанелю, что у них все будет хорошо, а Пак молил о прощении, несмотря на то, что омега уже давно его простил.