Скучный ром с колой

Чимин ненавидел, когда его отправляли в архив. Там этот бестолковый Минхо, от которого вечно не допросишься нужных бумаг, а у Чимина аллергия на глупость и бесполезную трату времени. И на слащавые ухмылки. И на низкосортный флирт, особенно если он сразу дал понять, что его не интересуют отношения с мужчиной. Шагая широко и зло, словно годзилла, спешащий разрушить какой-нибудь город, он шёл в сторону ненавистного архива. «Интересно, он действительно тупой, как Джин, или прикидывается, как Чонгук? Ладно. Я просто заберу бумаги и уйду. Незачем тратить на него столько нервов». — Привет, Минхо, — начал Чимин, даже не смотря на красную макушку, возящуюся под высоким столом. — Я очень тороплюсь, поэтому, давай поскорее, мне нужны все изнасилования за последние полтора месяца. Отдел оставлял заявку, надеюсь ты… — на одном дыхании проговорил он, но на этом моменте запнулся. — А где Минхо? — Уволился, — с едва тронувшей пухлые губы улыбкой ответил совсем не Минхо. — Теперь тут я. Чон Хосок, — он протянул Чимину руку, и тот на автомате её пожал. — Нужные папки были готовы ещё утром, вы могли бы прийти и раньше, — он шагнул куда-то в бок, а потом вернулся с двумя коробками. — С Минхо я бы не получил их и сейчас, — цокнул языком Чимин, быстро теряя интерес к новому знакомству. — Надеюсь, ты будешь расторопнее, — пренебрежительно сказал он, забирая коробки и поворачиваясь спиной. Его совершенно не интересовал человек, который остался позади. — Надеюсь, однажды ты сможешь оценить мою расторопность в полной мере, — понизившись, проговорил голос, вызвавший в груди незнакомый трепет. Но Чимин проигнорировал эту неизвестную ему магию, именуемую качественным флиртом, покачал головой и поспешно вернулся в свой отдел. «Ещё один флиртующий придурок? Я мёдом намазан что ли?» Впрочем, этот случай вылетел из головы сразу, как он снова занялся работой. Совершенно непримечательный случай — зачем думать о нём дольше пары минут? Но, когда ему снова пришлось идти в архив, он вспомнил, что теперь там сидит не медленный Минхо, а какой-то Хосок, который смотрел на него так, словно хочет сожрать. «Или мне просто показалось. Никто не хочет тебя трахнуть, Пак Чимин. Твоя задница нужна только Намджуну — чтобы надирать её, когда мы не закроем очередное дело». — Привет, — осторожно начал Чимин. На этот раз Хосок сидел за столом и что-то увлечённо читал, но при виде Пака морщины задумчивости разгладились, и он захлопнул папку с делом. — Привет, — ответил Хосок. — Твои дела готовы. Он положил её в стоящую под столом коробку и отдал её Чимину. — Интересно? — сощурился тот, забирая коробку, но теперь не торопясь уходить. В отделе опять Чонгук со своими гейскими драмами, опять Юнги троллит Джина, а последний опять провонял всё своим рамёном. А тут, кажется, приятный собеседник, вкусно пахнет дорогим мужским парфюмом и чем-то сладким. — Да, — кивнул Хосок. — Ничего, что я почитал? Сначала думал, на новой работе буду читать книги, но тут иногда такие сюжеты — никакие книги не сравнятся. — Вычитал что-нибудь занимательное? — Чимин пробежался глазами по содержимому верхней папки. — Нет. Это же просто грабежи. Тут редко бывает что-то необычное. — Папка с изнасилованиями тебе бы понравилась, — мрачно усмехнулся Чимин, а потом его глаза вдруг встретились с глазами Хосока, и он сглотнул. «Нет, он точно не как Минхо. Не говорит ничего особенного, но как будто раздевает меня одним взглядом, я это чувствую». Хосок сдержанно посмеялся, но говорить больше ничего не стал. — Ладно, спасибо, — неловко попрощался Чимин, возвращаясь к рамёну, драмам и грабежам. Но теперь архив его не раздражал, скорее наоборот. «Есть люди с манящим шармом. Видимо, Хосок из таких. Это не флирт, это просто его сущность», — думал Чимин, идя в архив на следующий день. Ему хотелось проверить свою догадку, чтобы очистить Хосока от звания гея. «В сущности, в геях нет ничего плохого. Вон Чонгуку же нормально. Мне тоже нормально, пока это не касается меня. Минхо ушёл — больше не касается. А Хосок… он просто обаятельный. Думаю, это так называется». — Теперь было что-нибудь интересное? — вместо приветствия спросил он, со странным тёплым чувством в груди замечая, как при его появлении задумчивость на лице Хосока снова превращается в манящую таинственность. — Да, в этот раз немного лучше, — улыбнулся Хосок, отдавая коробку. — Не хочешь сходить куда-нибудь? «Ну вот. И этот туда же. Неужели все мужики одинаковые? Все геи, бл?» — Нет, — решительно отказался Чимин. — Меня это не интересует. — М? — Хосок посмотрел на него недоумевающе, Чимин стушевался. «Я понял его неправильно? Как ещё можно было это понять? Звучало, как приглашение на свидание». — Я бы послушал все эти истории из первых рук, — спокойно ответил Хосок, только солнечная улыбка исчезла с лица, и у Чимина ёкнуло сердце. «Чувствую себя злым взрослым, отобравшим у ребёнка игрушку. Лицо без улыбки ему не идёт». — В другой раз, — отмахнулся он, хватая коробку и убегая. «Это всё чонгуково влияние с его историями, где его всё время пытаются склеить», — негодовал Чимин про себя. И, хоть ничего особенного не произошло, осадочек всё равно остался, поэтому после работы он пошёл в бар — первый, который попался по пути домой. Может, чтобы кого-то «склеить», может, чтобы просто немного выпить и расслабиться. Он и сам не знал, но взглядом зачем-то всё время кого-то искал в толпе. Было бы сказочным везением, если бы Хосок пришёл в этот же бар в этот же вечер. Чимин не верил в везение, всегда полагаясь только на себя и на… пухлые губы, красные волосы и смеющиеся глаза. В этот раз везение было на их стороне. «Он-то тут что забыл?» — ради приличия возмутился он, а сам не смог не ответить улыбке, которая засияла на лице Хосока, едва он увидел Чимина. — Май Тай, — сказал он бармену, садясь рядом с Паком. — Тут не занято? — Нет, — сухо ответил Чимин, игнорируя участившийся пульс. «Я нервничаю? Бред. Это всё алкоголь». — Я часто тут бываю, — сказал Хосок, облокачиваясь на стойку и кладя голову на ладонь. — А ты выглядишь так, будто пришёл впервые. — Не люблю такие места. — Что же заставило тебя прийти сюда сегодня? — он коварно облизнулся, и Чимин машинально приложился к своему рому с колой. — Или кто? «Думаешь, я пришёл сюда из-за тебя, проклятый извращенец? Не дождёшься!» Он только открыл рот, когда Хосок, придвинувшись, добавил. — Переживаешь из-за какого-нибудь преступника, которого вы не можете поймать? «А вот это уже низко. Совсем не обязательно говорить этими двузначными фразами». — Просто захотелось выпить, — отрезал Чимин, а Хосок вдруг придвинулся ещё ближе, так близко, что его щека оказалась в паре сантиметров от паковских губ, и потянулся куда-то через него. — Мне нужно меню, — закусывая губу, проговорил Хосок, поворачивая лицо так, что теперь рядом с губами Чимина были уже его губы. «Что… Это… Почему… Он…» — мелькало в голове Чимина, скакало так, что он даже не заметил, как в паху специфически заныло. Хосок, увидев смятение на лице Чимина, удовлетворённо отстранился и стал листать добытое меню. Бармен поставил его стакан. — Ты мог бы попросить меня это сделать, а не тянуться вот так, — сложив руки на груди, сказал Чимин. — А мне захотелось прикоснуться к тебе и ощутить твой аромат, — безыскусно ответил Хосок, и Чимина бросило в жар. «Бл. Это перебор». — Меня это не интересует, — напомнил он, решительно вставая. — Конечно, — пожал плечами Хосок, делая глоток своего напитка и закрывая глаза. — Тут удивительные коктейли, тебе бы стоило попробовать, чтобы расслабиться. — Я расслаблен, — рыкнул Чимин, доставая кошелёк и бросая на барную стойку купюру, способную покрыть его скромный почти безалкогольный вечер. — Всего хорошего! И ушёл, потому что ему стало стыдно, что он не отпрянул, а подался вперёд. Ему было, чёрт подери, приятно ощутить чужое тепло, оказавшееся так близко, что он совершенно забыл о поле дарящего его человека. Мужчина, женщина — какая разница, когда по телу растекается удовольствие просто от того, что кто-то рядом? «Я просто пьян, это всё алкоголь. И его обаяние. И всё-таки это было странно». Но Пак Чимин был не из трусливых, и бегать от Хосока и вызываемых им эмоций он не собирался. Поэтому, когда отделу снова понадобились материалы из архива, он вызвался за ними сходить, провоцируя саркастический комментарий Юнги, который решил, что Чимин влюбился в новенького. — Ты реально зачастил, дружище. Смотри, ещё немного и присоединишься к голубой гвардии Чонгука, — сказал Юнги. — Это лучше, чем дрочить в одиночестве, как ты, — показывая средний палец, ответил Чимин и ушёл. Только сердце, кажется, подтверждая версию Юнги, начинало ускоряться по мере его приближения к архиву и к Хосоку. И, когда тот снова встретил его тёплой улыбкой, он почувствовал себя тающим в лучах яркого солнца снеговиком. «Теперь хотя бы разобрались, что это не просто обаяние. С другой стороны… Может, ему нравится нюхать людей? Нет, это, конечно, дико, но совсем не делает его геем. Зато делает меня, бл. Почему я думаю обо всём этом так много?» — Я за делами, — угрюмо сказал Чимин. — Конечно, — кивнул Хосок, придвигая к нему стоявшую на столе коробку. — Коробка ждала тебя. И не только она. — Давай без этого? — Чимин нахмурился так сильно, как только смог, и забрал её, но не уходил, ждал ответа. — Я же вижу, что тебе всё нравится, — подмигнул Хосок, утыкаясь в книгу и показывая, что разговор закончен. И, хоть Чимин и не привык, что разговор заканчивал кто-то другой, он ушёл молча, но мысленно посылал Хосоку безобидные проклятия, вроде «Что он о себе возомнил? Да чтобы тебе так дерзко в магазине отвечали!» В тот вечер Чимин снова пошёл в бар. Снова не понимал, зачем он это делает, снова пил ром с колой. Но на этот раз упрямо не смотрел по сторонам, придерживая место рядом и сгоняя острым словцом любого или любую, кто пытался его занять. Почти любого. — Опять пьёшь свой скучный ром с колой? — раздалось у самого уха, и Чимин резко обернулся, встречаясь лицом к лицу с Хосоком. — Пью то, что мне нравится. Это не твоё дело, — грубо ответил он, делая крупный глоток. Пока он был не достаточно пьян, чтобы ответить что-то другое. — А мне, — он наклонился к бармену и что-то шепнул. И от того, как гармонично смотрелось поджарое тело Хосока, освещённое скудным светом бара, вместе с другим мужчиной, Чимин недовольно фыркнул. «Он ведёт себя так со всеми. Это тактильная дружба. Есть люди, которые могут подойти вот так к любому. Подойти и присосаться, бл. Потрахайтесь тут ещё». Когда Хосок наклонился, чтобы услышать ответ бармена, и посмеялся, Чимин ревниво отвернулся и разом осушил свой бокал. «Шлюха. Просто шлюха и всё». — Расскажешь что-нибудь? — спросил Хосок, когда бармен отошёл от них. — Или будем молчать? Говорят, с умным человеком можно и помолчать, но ты смотришь так, будто хочешь меня прикончить. Это не слишком приятно, — сказал он с лукавой усмешкой, а потом неожиданно коснулся рукой щеки Чимина и аккуратно провёл большим пальцем по губам. — Притворись, что не боишься меня, — сев чуть ближе, попросил Хосок, и Чимин удивлённо приоткрыл рот, делая глубокие испуганные вдохи. Большой палец скользнул немного дальше, слегка коснувшись влажной части рта, и Хосок убрал руку. «Что.за.херня», — стучало в голове Чимина, пока он смотрел за тем, как чужой палец, чуть блестящий от его слюны, отправляется в рот Хосока, смотрящего так грязно, что он, Чимин, гроза женских сердец, почувствовал себя школьницей, пойманной в сети ловеласа, перетрахавшего всех его одноклассниц. И одноклассников. — Не делай так больше, — выдавил Чимин. Выдавил с трудом. Это было слишком. Слишком хорошо. Слишком интересно. Слишком хотелось знать, что может быть дальше, за этим призывным движением и этим взглядом, горящим дьявольским огоньком. — Как пожелаешь, — легко согласился Хосок, но почти сразу добавил: — Только точно ли ты этого хочешь? — и отглотнул от своего коктейля, так вовремя появившегося рядом. — Точно, — неуверенно ответил Чимин, с тоской смотря в свой пустой бокал. — Ещё рома с колой! — попросил он, даже не удостоверившись, что его услышали. — Ты так и не надумал попробовать какой-нибудь местный коктейль? — Не привык делать то, что мне говорят. — Это был всего лишь совет, — сказал Хосок, и его внимание переключилось на вернувшегося бармена. Чимин снова бросил на барную стойку денег и встал, но его резко остановила схватившая за запястье рука и негромкий — насколько позволяла музыка, — вкрадчивый голос: — Не сбегай, я хочу показать тебе кое-что. Но Чимин упрямо вырвал руку и ушёл. «Ещё чего: слушать какого-то чёртова извращенца», — крутилось в голове, пока он шёл домой, а потом слова заменяла картинка: горячее прикосновение, ощущение чужого пальца на своих губах, а потом чуть дальше, чуть глубже… В паху снова стало тянуть, и Чимин отгонял уже мысли о том, что палец мог бы, пожалуй, оказаться чуть более настойчивым. То ли к радости, то ли к огорчению Чимина следующие две недели отдел не нуждался в бумагах из архива. Он даже подумал над тем, чтобы форсировать встречу, которую зачем-то рисовал в деталях; иногда горячих, пошлых, грязных деталях, от которых хотелось пойти в туалет и дрочить с таким остервенением, с каким он не занимался этим даже в подростковом возрасте. Мысли с «нет, это не для меня» переползли на более нейтральное «один раз не пидорас», а потом и на уверенное «почему бы и нет, когда да?» Но Вселенная была на их стороне: спустя ещё два дня они встретились в лифте. Чимин заработался и уходил одним из последних, даже не думая, что привычку задерживаться так кстати имеет и Хосок. — Ты совсем забыл о моих услугах, — глумясь, проговорил Хосок. — Отдел больше в них не нуждается? — Да уж, — сдавленно согласился Чимин, опуская голову. Фантазий с лифтом у него пока не было, и это снова превращало его в мягкого и неуверенного в себе мальчишку, каким он был последний раз, кажется, лет в шесть. — Идёшь домой или…? — спросил Хосок, и по голосу Чимин понял, что он повернулся к нему. — Или… — выдохнул Чимин, хотя ещё секунду назад у него были совершенно другие планы. Его плеча коснулась рука Хосока, и Чимин поднял голову, смотря дерзко. Он готовился сказать что-нибудь злое, опять утверждать, что его это не интересует и так далее, но вторая рука, взявшая другое плечо, чуть толкнула его к стенке лифта и прижала к ней. Хосок навис над ним, замерев в паре сантиментов от губ Чимина, и он едва держался на ногах от того, каким безумным, невероятным был этот момент. — А я собирался домой. Не хочешь заглянуть в гости? — шепнул он, и Чимин уловил свежий аромат мятной жвачки. Одна из рук Хосока небрежно опустилась вниз, чуть коснувшись паха, и Чимин не смог сдержать стона. «Да, пожалуйста, ради бога, ради дьявола; мне нужно это так сильно, как ничто и никогда». — Не люблю расхаживать по гостям, — ненавидя себя всеми фибрами души, сказал Чимин. Хосок, бывший так близко, что ещё секунда — и они бы поцеловались, послушно отступил, а Чимин, как цветок, следующий за солнцем, потянулся к нему, не желая отпускать тепло ещё хоть немного. «Так, Пак Чимин. Ты либо дрочишь на этого придурка и не поддаёшься на его провокации, либо поддаёшься и… Дрочить мне придётся при любом раскладе». — Но у меня… — он кашлянул. — Моя квартира в пятнадцати минутах ходьбы отсюда. Хосок скромно улыбнулся и посмотрел в пол. — А я не умею ходить в гости. — Ты охренел? — вспыхнул Чимин, толкая Хосока к противоположной стене. Дверь лифта открылась. — Ты сам всё это… Едва не смеясь, Хосок подался вперёд и, остужая чиминивоское негодование, поцеловал его. Горячо, страстно, совершенно собственнически, будто ставил метку, клеймил, показывал всем (и Чимину в том числе), что он только его. С этой секунды и до конца жизни. «Я пропал», — мысленно признался себе Чимин, хватая поданную ему руку и уводя Хосока из здания NIA. Завтра все будут пускать слухи про то, что Чимин ушёл с работы не один — охранники в NIA всегда были болтунами, — завтра Чонгук будет смотреть одобрительно, а Юнги забрызгает его ядом. Но Чимин быстро заткнёт всем рты. Он умеет ответить так, чтобы все замолчали. Все, кроме Хосока. Его незачем затыкать. Пускай он говорит, пускай. Ведь от каждого слова, сказанного с лукавой улыбкой, блаженно подкашиваются ноги, а Чимин никогда в жизни не был так уютно слаб, чтобы хотелось оставаться в этом состоянии вечно.