Roundabout Destiny

Летние каникулы, 1976

— Не могу поверить, что твои родители позволили остаться у меня на лето, — возбужденно взвизгнула Лили. Гермиона широко улыбнулась. — Я знаю, это вообще реально? Я так взволнована. Мы сможем каждый день проводить с Севом. О, я чуть не забыла! У меня есть билеты, чтобы увидеть Рамонес в Лондоне в июле! — Гермиона вздрогнула от волнения. — Эм, кстати, еще кое-что, Гермиона, — осторожно сказала Лили, глядя на свою подругу. Улыбка Гермионы слегка потухла. — О чем ты? — тихо спросила она. — Ты не можешь так одеваться в моем доме. Моя сестра будет над тобой посмеиваться. У тебя есть магловская одежда? — смущенно объяснила Лили. Она уже успела привыкнуть к красивым шелковым платьям Гермионы — это было её частью. Подруга посмотрела вниз на свою одежду, а затем уставилась на Лили. На ее лице отразилось самое забавное выражение, какое Лили доводилось видеть у вечно уверенной в своем внешнем виде Гермионы. — Знаешь, я забыла, — прошептала Гермиона, и ее щеки покраснели. — Не могу поверить, что забыла об этом. То есть, я знала, но я так привыкла… черт возьми. — Мальчики поглядывают на тебя, — сказала Лили с хихиканьем. После попытки нападения на Гермиону мародеры проводили все свое время, охраняя её. Было истерически смешно смотреть на то, что Гермиона саркастично окрестила «сменой стражи». Они не могли быть с ней в каждом классе в течение дня, а в их отсутствие рядом находился Северус. Мародеры не разговаривали с ним, и он никогда не заводил беседы с мародерами; вели себя, как странные сторожевые собаки, крутящиеся друг возле друга, но только вне класса. Лили заметила, что Люциус Малфой и Регулус Блэк всегда были в коридорах около Северуса, когда Гермиона переходила в следующую классную комнату. Она даже увидела, как Сириус почти незаметно кивнул Регулусу. Никто больше не заметил, но Лили как раз смотрела на братьев. Знание того, что Северус и Джеймс смогли прийти к перемирию ради Гермионы, заставило её почувствовать себя лучше. — У меня есть магловские деньги, мы с отцом заглянули в Гринготтс. Мы точно не знали, сколько может понадобиться, но я уверена, что этого хватит, чтобы купить какую-то магловскую одежду, — твердо сказала Гермиона. — Думаю, нам лучше сделать это, прежде чем отправиться к тебе, верно? Выбор одежды для Гермионы стал одной из самых забавных вещей, которые Лили сделала этим летом. Когда девушка вошла в магазин, то ожидала, что продавцы перейдут к ней, потому что именно так происходило в магазинах волшебников. В конце концов, она была Гермиона Поттер. Эта уверенность, полученная благодаря воспитанию и привилегиям, притягивала людей. Гермиона задумчиво хмурилась, когда одежда не изменялась магическим образом. Она мрачно оглядывала в зеркале джинсы, которые казались ей слишком тугими. Гермиона была в замешательстве. У нее были воспоминания прошлой Гермионы, но, как ни странно, она не считала покупку одежды приоритетной, даже эти воспоминания были несколько размытыми и нечеткими. Ей вспомнилось, что она носила джинсы и предпочитала их чему-то еще, но теперь ткань казалась неудобной и грубой для ее кожи. Она знала, что Джеймс и Сириус отправились в город в джинсах и майках, но мальчикам разрешали всевозможные шокирующие свободы, которые она, как девочка, не могла себе позволить. Вздохнув, девушка примерила еще пару джинсов. В них было уютно, и прошлая Гермиона могла найти их прекрасными, но Гермиона Поттер была в ужасе. На ее ноги мог пялиться любой, кто способен видеть. Ее задница выгодно выделялась, и джинсы аккуратно подчеркивали ее соблазнительные бедра. Тебе нужно расслабиться, малышка. Пусть тетя Гермиона покажет тебе, как это делается. Она нашла несколько нарядов, которые прошлая Гермиона от всей души одобряла и приобретала. В конце концов, она собиралась остаться с Лили на все лето, и ей нужна была сменная одежда. В итоге её образ составили джинсы, сандалии и темно-синий верх. Гермиона обнаружила пару солнцезащитных очков и примерила их. После того, как они заплатили за все и покинули магазин, Гермиона спустилась по улице, пытаясь привыкнуть к ощущению джинс, облегающих ее ноги. Это было странное чувство, заставлявшее испытывать легкий дискомфорт. — Гермиона? — нерешительно позвала Лили. Девушка остановилась и взглянула на подругу. — Что такое, Лилс? — Как ты это делаешь? — Гермиона нахмурилась. — Делаю что? — Это… Продолжаешь привлекать внимание своей походкой, она слишком выверена, — поспешно ответила Лили. Гермиона моргнула за солнцезащитными очками, а ее щеки порозовели. — Я просто иду, — пробормотала она, — как я всегда это делаю. — Ты всегда так ходишь? — Лили удивилась. — В своих платьях. — Вероятно, это из-за того, как меня учили ходить, — наконец сказала Гермиона. Она продолжила, подражая своей матери: — «Леди скользит, Гермиона, она не топает и она не грубит». — Кажется, я помню, как твоя мать говорила что-то подобное, — задумчиво произнесла Лили. — Ну, я не могу по-другому, — голос Гермионы отдавал отчаянием. — Я ведь не специально, я просто иду. Когда я ношу платья, это не выделяется так сильно. — Готова поспорить, в достаточно облегающем платье мы могли бы это заметить, — пробормотала Лили. — Женские мантии никогда не бывают такими узкими, — сухо ответила Гермиона. — Ну, нам просто придется с этим справиться, — твердо сказала Лили. — Может быть, нам поможет Сев, если притворится твоим бойфрендом, и отпугнет ребят. — Разве это проблема? — неуверенно начала Гермиона. — Ни один джентльмен не подойдет к даме, с которой его официально не представили. Это было бы неправильно. — Это не чистокровные волшебники, — категорично заявила Лили. — Они маглы, и ты выглядишь для них, как огромная миска с шоколадными конфетками. — Я как что? — Гермиона искренне удивилась. Лили на мгновение закрыла глаза, и Гермиона поняла, что она обдумывает слова. Затем взгляд ее изумрудно-зеленых глаз вновь был направлен на Гермиону. — Ты серьезно? Нет, конечно же ты серьезно. Гермиона, моя самая любимая сестра, ты выросла. Ты настоящий ураган. Мальчики в Хогвартсе еще не до конца понимают, что их поразило. Хвала Мерлину, что ты бросила Диггори в конце прошлого года, — добавила Лили. — Лили, не будь глупой, — сказала Гермиона с хриплым хихиканьем, которое вызвало восхищенные взгляды. Лили схватила ее за руку и поспешила по улице. — И это я ещё глупая, — пробормотала Лили. HP / HG / HP — Это была самая невероятная вещь, которую я когда-либо видела! — прокричала Гермиона, подпрыгивая на ходу. — Это было довольно интересно, — заметил Северус, пожав плечами. Гермиона рассмеялась ему в лицо. — Это было невероятно, — настаивала она. — Гермиона, ты что-нибудь пила? — обеспокоенно спросила Лили. Гермиона хихикнула. — Да, но это был просто ром с кока-колой, — сказала Гермиона с злой ухмылкой. Рамонес. Лондон. Июль 1976 года. Это было той вещью, которой прошлая Гермиона тайно завидует, — она родилась слишком поздно и упустила возможность посетить концерт одной из самых невероятных, влиятельных групп. Сегодня она действительно их видела. Лично. Гермиона украла три удостоверения личности и замаскировала себя и друзей, чтобы они выглядели как на фотографиях. Сейчас Гермиона похожа на панк-рокера, но она и одновременно восхитительна. Короткие волосы с едва различимыми в них пепельными прядками, плотные джинсы, конверсы и футболка Рамонес. У Северуса были шипы свободы.* Она не была уверена, что они будут выглядеть хорошо на Севе, но они выглядели хорошо на том, внешность кого он сейчас принял. — Гермиона! — голос Лили был довольно возмущенным. Гермиона фыркнула и начала смеяться. — Чшш, всё хорошо. Тише, чшш! — она снова начала хихикать. — Почему ты шипишь на меня? — требовательно спросила Лили, ее голос стал немного громче. Гермиона легко хлопнула ее по щеке и вновь хихикнула. Она остановилась перед двумя мужчинами, которые курили возле ресторана. Это были Джеймс и Сириус. — Вот почему, — громко прошептала Гермиона, продолжая хихикать. — Э, дамам нужна помощь? — осторожно поинтересовался Джеймс, внимательно глядя на смеющуюся девушку перед собой. Другая отчаянно покачала головой, широко раскрыв глаза. — Знаешь, — сказала Гермиона, делая шаг к нему. — Курение — отвратительная привычка. — Так что, лучше появляться в нетрезвом виде, дорогуша? — холодно заметил Сириус. Она снова начала хихикать. — Что смешного? — Ты, проповедующий о нетрезвом виде в общественном месте, — Гермиона упала бы на землю, если бы Северус не поймал ее за локоть. Она нахмурилась. — Нет, я в порядке, перестань обращаться со мной так, как будто я сломаюсь. — Почему это смешно? — хмуро взглянул Сириус. Гермиона снова выпрямилась и ткнула его пальцем в грудь. — Ты… Ты становишься причиной самого большого публичного опьянения, которое я когда-либо видела. Я видела тебя в отключке, одетым, голым, полуголым, грязным, чистым, однажды в ванне с желе, с женщинами, с женщиной, и однажды… Один раз с Ремусом, что было совершенно тревожным, — ответила она ему, слегка заплетаясь. Сириус зашипел и неистово покраснел. Он не знал, кто эта девушка, о чем именно она говорила, но сейчас становилось невероятно беспокойно. — Ремус? — удивился Джеймс, повернувшись к Сириусу. — В самом деле? — Не в том смысле! — Гермиона ударила рукой Джеймса. — Нет, я думаю, что это была… Черт возьми. Ее глаза стали странными, совершенно черными, не было ни зрачка, ни радужки. Она, казалось, уставилась на то, что никто другой не мог видеть. Гермиона тихонько захныкала, и ее руки сжались и разжались по бокам. — Дорогая, что ты видишь? — мягко спросил Северус, обхватив лицо Гермионы руками. В глазах читалась паника, грудь высоко вздымалась от тяжёлого дыхания. — Джеймс, — выдохнула она, и слезы текли по ее щекам. — О, боже, Джеймс. — Извините? — смущенно вмешался Джеймс, глядя на трех странных людей перед собой. — Не Джеймс, — женщина задыхалась и плакала, ее голос был густым от боли. — Пожалуйста, не Джеймс. — Нет, — успокаивающе прошептал мужчина. — Нет, мы не допустим, чтобы с Джеймсом что-то случилось. — Обещай мне, — прозвучал голос женщины. — Обещай мне. — Обещаю, — пробормотал он, оглядываясь на другую девушку, которая широко раскрыла глаза. Ее лицо выражало удивление и шок. — Что происходит? — спросила она, явно беспокоясь. — Это видение, — пробормотал мужчина. — Черт, это плохо. Если он узнает, черт возьми, если он узнает, что она Провидец, он захочет получить ее, ты никому об этом не скажешь. Никому. Они взглянули на Джеймса и Сириуса, а затем посмотрели друг на друга. Девушка судорожно сглотнула и потянулась к руке мужчины. — Он? — её голос будто скрипел, а глаза были полны ужаса. — Кто он? — Кто, черт возьми, ты думаешь? Мы должны идти. Сейчас, — пробормотал он, приподнимая девушку на руки. Другая выглядела так, словно пребывала в полной панике. — Что значит, что он захочет ее? — спросила она тихим голосом. Мужчина повернулся и просто посмотрел на нее. — Он не захочет её в смысле желания яростных поцелуев, он… Он… Кажется, меня сейчас стошнит, — пробормотал он про себя. — Пойдем, нам нужно идти. — Ладно, я иду, — спешно сказала она, чтобы успевать за его шагом. — Эй подождите! — позвал их Джеймс. Другая девушка посмотрела через плечо на него, ее глаза были охвачены страхом, и друзья, похоже, ускорили шаг. — Какого черта? — сказал Сириус, его сигарета лежала на тротуаре. Джеймс хмурился, глядя вслед быстро движущимся фигурам. — Я не знаю… Но мне это не нравится, — наконец сказал он. — Полагаешь, она имела в виду меня? — Ты про «пожалуйста, не Джеймс»? Я не знаю. Тот парень сказал, что она провидец, это… Это редкость, Джеймс, ты это знаешь. Сейчас еще и опасно, — мрачно отметил Сириус, думая о своей семье. — Да, — согласился Джеймс. — Я думаю, что этот парень имел в виду «ты-знаешь-кто», когда он сказал «он». Не похоже, чтобы они знали, что их подруга Провидец, и теперь они напуганы. — Похоже, — медленно сказал Сириус. Группа странных друзей исчезла. — Хвала Мерлину, что Гермиона не Провидец. Мне не хотелось бы думать о том, что он пытается ее получить, — пробормотал, дернув плечами, Джеймс. Сириус нахмурился. — Разве Гермиона может быть Провидцем? Джеймс посмотрел на него и вспыхнул. — Разве ты не знал, что в нашей семье бывают провидцы? Нечасто, конечно. Не было ни одного за пару столетий, — добавил Джеймс, пожав плечами. Сириус почувствовал холод в этих словах и не мог с ним не согласиться. — Да, тогда хвала Мерлину, что это не так, — пробормотал Сириус. HP / HG / HP — Полнейшее дерьмо, — пробормотал Северус, продвигаясь по улицам в сторону Паучьего Тупика. — Не держи в себе, Сев, — отрезала Лили, — расскажи мне, как ты себя чувствуешь. — Это не смешно, Лили, — крикнул Северус. Лили нахмурилась, но старалась не отставать от его длинного шага. — Я не понимаю, что происходит. Я в полном замешательстве, и ты ещё выглядишь так, будто в трех секундах от полной неудачи, — бросила Лили. Он не останавливался, просто продолжал двигаться, крепко удерживая Гермиону. — Мне нужен Люциус, — наконец изрек Северус. — Я не могу помочь ей сам. У вашего дома же есть подвал? — Да, есть, — неуверенно подтвердила Лили. — Как ты думаешь, ты могла бы прокрасться к нам, если бы я мог позвать Люциуса? Он окончил школу, поэтому он может колдовать, и он мог бы наложить дезиллюминационные чары на нас обоих, — тихо предложил Северус. — Тем более, нет ни малейшего шанса, что мы можем обеспечить её безопасность, будучи не в состоянии колдовать. — Да, конечно, я могу отправить к нему Элеонору, — прошептала Лили, говоря о своей сове. — Что я должна передать? — Domina pericula est, — отчеканил Северус. Лили кивнула и поспешила домой, пока Северус внимательно провожал её взглядом. Лили услышала мягкий треск трансгрессии Люциуса, а затем он и Северус спешили к ней, прячась на заднем дворе Лили. Люциус выглядел взбешенным, и он, казалось, пытался контролировать себя. — Что, черт возьми, происходит? — он прошипел им обоим. — У меня был разгар обручального ужина с моей проклятой семьей и древним и самым благородным домом Блэков. У тебя должна быть чертовски важная причина вызвать меня, Северус, иначе я надеру тебе задницу. — Гермиона Провидец, — вымолвила Лили. С этими словами все изменилось. Люциус опустился на колени с ужасом и агонией на лице. — Нет, — прошептал он, глядя на бессознательное тело Гермионы. — Да, — пробормотал Северус, нервно озираясь. — И сейчас, в доме некому будет даже за ней присмотреть. — Что, черт возьми, не так с семьей Поттера? Они сумасшедшие? — Люциус разразился. — Думаю, ни они, ни Гермиона не знали наверняка, — предположил Северус. — Я… я думаю, может, и знала, — кротко произнесла Лили, неуверенно переместившись с ноги на ногу. Оба мужчины повернулись, чтобы взглянуть на нее. — Что ты имеешь в виду? — спросил Люциус шелковым, опасным голосом. Лили нервно сглотнула и повернулась, чтобы посмотреть на Северуса. — Во-первых, скажите мне, что это значит? Я маглорожденная, помните? — попросила Лили. Северус провел рукой по волосам и посмотрел на Люциуса, который тайком вытирал слезу. Лили удивленно моргнула. Люциус прочистил горло и встал, возвышаясь над ней. — Что ж, ты можешь этого не осознавать, но ведьмы и волшебники довольно редки, — начал он медленно, нахмурившись. — Большинство по-прежнему исходит из чистокровных семей, но процент маглорожденных и полукровок, по-видимому, неуклонно растет. Я бы рискнул предположить, что у всех так называемых маглорожденных фактически есть отрешенный сквиб или два, усеивающие родословную. — Почему ты так решил? — удивилась Лили. — Магия не может появляться из ниоткуда, она следует определенным законам и правилам. Для рождения ребенка-волшебника нужна волшебная кровь, точка. В любом случае, по сравнению с человеческим населением, мы — крошечная группа людей, понимаешь, да? — Люциус продолжал раздражаться. — Конечно, это было в Истории Хогвартса, — сказала Лили. Люциус закатил глаза, и ей показалось, будто Северус что-то пробормотал о Нимуэ. — Да, хорошо. В этой книге не так много искажений. Во всяком случае, так же редко, как мы, среди людей, так редко бывает среди нас провидец. Может быть, только один или два в одном поколении. Или, по крайней мере, обычно это так, за исключением того, что провидцы так ценны, что они обычно находятся в невероятной опасности. Поттеры часто получали этот дар, но у них не было провидцев, по крайней мере, столетие, а может, и того дольше, — объяснил Люциус. — Почему она в опасности, если она такая драгоценная? — в замешательстве спросила Лили. — Это из-за темной стороны, которая хочет их; стороны, которая хочет их использовать, — прорычал Северус. — Он не первый темный волшебник, который охотится за ними ради своих целей. — Но… Разве он не будет хорошо относиться к ней? — медленно сказала Лили, не понимая. — Она охотно пойдет к нему? — сухо спросил Северус. Лили обернулась к нему, ее зеленые глаза щелкнули. — Нет, она предпочла бы… Я поняла, — в ее глазах появилось осознание. — Теперь, что ты имела в виду, когда говорила, что она, возможно, знает? — потребовал Северус, его черные глаза тлели от нее. — Э-э-эм, об этом. Разве ты не помнишь тот день, когда она отказалась от Гадания? Это обязательный курс, она взбунтовалась, и мистер и миссис Поттер поговорили с директором, и она никогда не брала Гадания. Ни один класс, — немедленно ответила Северусу Лили. Люциус поднял брови. Обычно семья Поттеров поощряла своих потомков, если они вращались в обществе. Они были довольно уравновешенными и всегда держали себя в руках. — Откуда ты это знаешь? — Северус спросил с любопытством. Лили смутилась и сгорбилась. — Это была единственная ссора, которая произошла у нас с Гермионой, — призналась Лили, разведя руками. — Я… Я сказала несколько грубых слов… Ну, я обвинила ее, и она рассмеялась надо мной. Я до сих пор помню ее слова той ночью: «В тот день, когда в классе прорицаний мне сообщат что-то, чего я не знаю, кентавры согласятся служить волшебникам». Я не понимала, что это значит, мне пришлось изучить отношения между волшебниками и кентаврами, но это было не то, о чем она говорила… Ее взгляд… Был очень пронзительным. — Значит, мистер и миссис Поттер тоже не знают? — Северус спросил, нахмурившись. Лили покачала головой. — Нет, я не думаю, что она скрывала бы это от них, я думаю, что это было из-за меня. Гермиона, вероятно, боялась, что это произойдет в классе, — объяснила Лили. — Глаза Провидца, — прошептал Люциус, дрожащий в относительно теплом воздухе июльского вечера в Лондоне. — Черт возьми, Северус, как мы сможем защитить ее? — Во-первых, мы сделаем всё, чтобы здесь с ней ничего не случилось. Мы не можем сделать это место непригодным для жизни, потому что семья Лили должна иметь возможность приходить и уходить в любое время. Она пробудет здесь недолго, но ей нужно быть в безопасности. Тогда мы с тобой будем учить ее семейным охранным заклинаниям Малфоев и Принцев, чтобы она могла наложить их на свой дом, — твердо сказал Северус. Люциус, казалось, задумался на минуту, а затем он неохотно кивнул. — Отлично, давайте сделаем это, — пробормотал он себе под нос. HP / HG / HP В комнате Лили было темно, все огни погасли, и Гермиона лежала неподвижно в постели. Она смотрела вперед, но ее взгляд словно остекленел. Все, что она могла видеть, это ужасные образы, играющие снова и снова в ее голове. Небольшой уютный коттедж, который она знала, принадлежал Джеймсу и Лили Поттер. Джеймс стоял внизу, нервный, напряженный. Он шагал взад-вперед. Он неделями не спал хорошо. Вы-знаете-кто искал его. Сначала это было почти что-то вроде больного, искривленного предложения. Он попытался дать Джеймсу то, что, как он думал, ему нужно. Джеймс вздрогнул. Родители Лили были предупреждением. Лили сказала, знаете ли, что он может сам себя обмануть. Его родители стали следующим предупреждением. Естественная смерть, мать вашу! Им было только шестьдесят. Дамблдору сто тридцать, и он все еще силен. Однако это была угроза. Посмотрите, как легко мне убить и сделать все похожим на несчастный случай! Джеймс сжал кулаки и шумно выдохнул. Теперь Сириус и Ремус сомневались друг в друге, кружили вокруг да около, как подозрительные собаки. Он пытался отнять все у Джеймса, чтоб не осталось ничего. Он мог бы остановить это, если бы он присоединился к нему. Он мог спасти людей от смерти, если бы он просто сдался. Это была коварная ложь, которую вы-знаете-кто пытался распространить. Хвала Мерлину, что Лили была намного умнее этого. — Он никогда не остановится, Джеймс, он будет убивать, убивать и убивать. Если ты сдашься, он выиграет тебя, как приз на ярмарке, но он все равно убьет людей. Он убьет Ремуса, потому что он оборотень. Убьет меня, потому что я маглорожденная. Сдавшись, ты ничего не изменишь, — сказала Лили, обняв его за талию. — Я знаю, — ответил Джеймс, глядя в окно. Лили осторожно наблюдала за ним. — Значит, мы не сдаемся? — осторожно спросила она. Джеймс покачал головой. — Черт, нет, — сказал он твердо. Лили так крепко обняла его, и он подумал, что она сможет сломать ребро. — Я люблю тебя, Джеймс Поттер, — пронзительно прошептала она, уткнувшись лицом в его грудь. — Я тоже тебя люблю, цветочек, — пробормотал он ей в волосы. Теперь действие изменилось — почему-то она знала, что это другой день. Может быть, через несколько недель, она не была уверена. Сириус выглядел почти таким же изможденным как Джеймс, и они с яростью спорили в углу. Лили проигнорировала их и покачивала Гарри на колене. — Кто самый умный, самый смелый, самый красивый волшебник на земле? — Лили ворчала ему на ухо. Он рассмеялся и помахал своими пухлыми кулаками. — Это верно, ты. Моя сладкая, милая любовь. — Лили, поговори немного с своим идиотом, — прорычал Сириус со своего угла. Лили закатила глаза на них обоих. — Раньше это работало, но не понимаю, почему он начнет меня слушать сейчас, — сухо сказала она. — Послушай, Лилс, я польщён и горд, хорошо? Для меня большая честь, что Джеймс отказал Дамблдору и хочет, чтобы я был хранителем, но все ждут этого. Что, если мы будем использовать кого-то другого, кого никто не будет подозревать в роли хранителя тайны? Я мог бы притворяться, что скрываюсь, и они преследовали меня, но настоящий хранитель тайны был бы в безопасности. Ведь это сработает? — Сириус умолял, и Лили беспокоилась больше, чем показывала. Он всегда был красивым, надменным, ровным. Сириус излучал уверенность каждой клеточкой тела. Этот отчаявшийся человек не был их Бродягой. — А как насчет Ремуса? — сказала Лили. Она любила Ремуса так же сильно, как любила Сириуса, и отчуждение между ними причиняло ей боль, так же как и Джеймсу. — Нет, — категорично сказал Сириус, прикрывая серые глаза. — Я думал, что Питер может быть лучше. — Питер? — удивленно спросила Лили. Сириус резко рассмеялся, что еще больше раздражало Лили. — Видишь? — обратился он к Джеймсу. — Даже Лили не брала его в расчет. — Я не знаю, Бродяга, — Джеймс провел рукой по волосам. — Пожалуйста, подумайте об этом, — просил Сириус своего кровного брата. — Хорошо, хорошо. Мы подумаем об этом, — наконец пробормотал Джеймс. Теперь была ночь… И это были дни или, может быть, недели спустя. Это был Хэллоуин. Она видела горящие фонари Джека на крыльцах людей. Он снова расхаживал, ее Джеймс. Его лицо исказилось от беспокойства и страха за всех людей, которых он любил. Лили стояла рядом, наблюдая за ним. Ее глаза следили за каждым его движением, а лицо было бледным и напряженным. Треск и громкое шипение заставили их обоих повернуться к двери. Джеймс обратился к Лили. — Беги! — голос сорвался на крик. — Беги, Лили! — Я люблю тебя, — бросила она через плечо, поднимаясь по лестнице так быстро, как могла. Он стоял там, лицом к двери, перед смертью. Он знал, что происходит, он знал заранее и он не боялся смерти. У него была кровь Певерелла, ради Мерлина. Когда защита была уничтожена, они нанесли удар и он потерял равновесие на минуту, опустившись на колени. Боль, которую он ощутил, заставила его перевести дыхание, но после этого он поднялся на ноги. Он и Лили говорили об этом, она не понимала многого из того, о чем говорил Дамблдор, но он и Сириус знали, и они подробно объяснили ей все. Дверь распахнулась, и Питер пошел за Волдемортом. Питер. Боль в груди Джеймса была ошеломляющей. На мгновение ненависть и гнев чуть не захватили контроль. Почти. Он боролся за драгоценные секунды, освободив ненависть, отказавшись от гнева. Лили. Гарри. Я люблю тебя. Он отпустил все, ради них. Он посмотрел на Питера, полностью игнорируя Волдеморта. — Я прощаю тебя, — сказал он. Была вспышка зеленого огня, а затем ничего. Теперь снова был день, и Джеймс лежал там, его глаза были стеклянными, его очки на его лице, его дом в руинах вокруг него. Гермиона не могла больше плакать, у нее больше не осталось слез. В прошлой жизни она слышала рассказы от Гарри, от Сириуса, от Ремуса, но у нее никогда не было прямой связи со смертью Джеймса и Лили. Все рассказы, которые она слышала, были сосредоточены на Лили, защищающей ее сына в спальне наверху. Очень немногие из них говорили о человеке, который ждал внизу, пытаясь действовать как преграда между своей семьей и злом. Любовь Лили спасла Гарри. Она слышала это снова и снова, но теперь она задавалась вопросом. Гермиона Поттер считала, что эти воспоминания показали, что оба родителя сыграли определенную роль в защите своего сына. Большая часть действительно старой магии требовала баланса мужской и женской магии. Было только разумно, что Лили и Джеймс объединили свои силы, чтобы спасти своего сына. Зачем? Почему это происходит со мной? Почему я вижу это? Почему сейчас? Я думаю, это моя вина. Твоя вина? Ты не была Провидцем. Да, но я, мы, вы, кто бы то ни было, вернулись, чтобы восстановить равновесие. Я была здесь. Я — ты, или ты — я, черт возьми. Во всяком случае, тебе нужно это, чтобы восстановить равновесие. Я никогда не знала и половины того, что знал Гарри. Он всегда держал свои карты очень близко к груди. Думаю, он беспокоился из-за этого. Если это часть дерьма, который он видел, я могу понять его. Я думаю, что эти видения — важная часть, она даст тебе информацию, которая поможет. Я имею в виду, мы не дадим Джеймсу умереть на этот раз, верно? НЕТ! Не Джеймс! Правильно, ты не дашь этому случиться. Итак, ты, Провидица, поможешь спасти его жизнь. Конечно, если Волдеморт сначала не использует меня, как игрушку. О чем ты говоришь? Провидцы невероятно редки, невероятно ценны и часто недолго живут, если приходит темный волшебник. Я подозревала это, но у меня были только странные вспышки здесь и там, которые, как я думала, были твоими воспоминаниями, но в последнее время… Ты не помнишь ничего из моих видений. <i>Нет, нет. Нет. Неудивительно, что у Гарри и Сириуса были кошмары. Мне плохо, что я все время кричала на Сириуса из-за алкоголя. Черт, да я сама бы сейчас выпила. Разве это не кажется тебе немного банальным? Я провидец? Бум! Новая магическая сила? На самом деле, нет. Ты должна понять, что прямо сейчас у тебя есть сорокалетний опыт, сосредоточенный в шестнадцатилетнем теле. Ты считаешь это странным, ведь мы говорим о сорокалетней ведьме? Возможно, нет. Ну, кроме способностей Провидца. Это обычно проявляется довольно рано. Я помню, как я сомневалась по поводу Гадания и мои родители почти сразу же сдались, потому что я никогда ничего не просила. Я не помню, почему я не хотела брать гадания, я просто знала, что это пустая трата времени. Я просто не помню каких-либо видений… Пока только в последнее время. Почему сейчас? Хорошо. Кажется, я знаю ответ на этот вопрос. Так? Может поделишься? Это начинается сейчас. Теперь все начинается. Отныне это война. Гермиону пробрала дрожь, и она не могла остановиться. Больше не было слез, но ее тело дрожало от сухих всхлипываний. Лили поднялась по лестнице и уставилась на свою сестру по крови, своего лучшего друга. — Гермиона? — прошептала она. Ее рука подрагивала, но Гермиона, казалось, заперлась внутри. Почти как судороги. Кажется, это очень плохо. Хорошо, тогда… Время раскрыть некоторые из тех секретов, что они пытались скрывать из любви к своей сестре. Ей было все равно, нарушает ли она закон. Гермиона тщательно научила и Северуса, и Лили, как невербально передать сообщение с помощью Патронуса. Она объяснила, что в битве нужно делать все быстро и эффективно. — Мистер и миссис Поттер, Гермиона больна, и я не знаю, что делать. Я боюсь ее бросить, я не могу аппарировать, и я беспокоюсь, что сова займет слишком много времени. И, эм, дом вроде бы защищен, так что вам придется подождать, чтоб я встретила вас, — Лили сказала ясно и быстро, а затем ее лань устремилась к усадьбе Поттеров. Поттеры и Сириус обедали, когда серебристая лань появилась в столовой. Она изящно подошла к той стороне стола, где сидели мистер и миссис Поттер. Джеймс бросил вилку и уставился на посланника-покровителя. Его глаза расширились, когда беспокойный голос Лили наполнил столовую. — Папа, ты знал, что это действительно возможно сделать? — спросил Джеймс, как только патронус исчез. Мистер Поттер взглянул на сына. — Э… нет. Э-э, я обсуждал идею с Дамблдором, на самом деле, но это была просто идея, — медленно сказал мистер Поттер. Он выглядел ошеломленным. — Кого волнует магическая теория? Гермиона больна! — Дореа Поттер вскочила из-за стола, и трое мужчин последовали за ней. Они аппарировали в дом Лили, и все четверо людей взглянули на него на мгновение. — Дом вроде бы защищен? — Сириус фыркнул. — Серьезно? По сравнению с этим Гринготтс пустышка. Лили открыла дверь и поспешила навстречу. Лицо ее было бледным, и страх скрывался в глубине ее глаз. Они увидели, что ее палочка была в ее руке, спрятанная рукавом. Она посмотрела на Джеймса и, казалось, сама задумалась. — Что случилось в доме твоих родителей в последнее Рождество? — холодно спросила она. Он побледнел и взглянул на своих родителей. — Нам обязательно говорить об этом сейчас? — сказал он слабо. Она отбросила свои волосы. — Стандартная процедура, — пробормотала она. — Ответь на вопрос или, я полагаю, ты не тот, за кого себя выдаешь. — Хорошо, мы поцеловались под омелой. Счастлива? — Джеймс прошипел ей. — Да, на самом деле, но только ты войдешь в дом, — холодно сказала она. — Давай. — Мне она нравится, — нежно заметил Чарльз. Дореа и Сириус уставились на него, думая, что с ним что-то случилось. — Гм, мистер Поттер, вы не заметили, что она кажется немного одержимой паранойей? — осторожно обратился к нему Сириус. — Вот почему она мне нравится. Она серьезно относится к защите Гермионы, — заметил Чарльз. Джеймс вышел из дома, бледный и мрачный, Гермиона ухватилась за него. Казалось, она дрожала, ее глаза были широко открыты. В глазах Лили так же мерцал страх. Дорея сделала шаг вперед. — Ты знаешь, что с ней не так? — спросила она. Лили прикусила костяшки и отчаянно покачала головой, слезы поблескивали на ее бледных щеках. — Тогда в святой Мунго, Чарльз. Джеймс, пусть твой отец возьмет ее. — Спасибо, Лили, — серьезно сказал Чарльз. — Позже я хотел бы поговорить с тобой о твоем патронусе. — Конечно, сэр, но это всего лишь обычный посланник-Патронус. Гермиона научила Северуса и меня, как это сделать, — невинно сказала Лили, смутившись. — Обычный? Как твой «вроде» охраняемый дом? — Сириус не мог с собой ничего поделать. — О, ну, я ничего не знаю о защите дома, Северус позаботился об этом, — Лили ответила, опустив взгляд. Она не могла говорить о Люциусе. Это не должно было стать общеизвестным. — Зачем ты все это делаешь? — смущенно спросил Чарльз. Лили странно посмотрела на него. — Чтобы защитить тех, кого я люблю, сэр, — сказала она с достоинством. Она отступила в дом и закрыла дверь. Четверо из них стояли, уставившись друг на друга на минуту, прежде чем отправились в Мунго. HP / HG / HP — Джейми, черт возьми, я не пострадаю! Давай! — визг Гермионы можно было услышать по всей усадьбе. Дорея и Чарльз Поттер просто взглянули друг на друга и вздохнули. — Твоя очередь, — спокойно заметила Дорея. Чарльз закатил глаза. — Хорошо, но если мне придется обездвижить одного из наших детей, это не моя вина, — пробормотал он, поднимаясь по лестнице к комнате Гермионы. — Было бы лучше, если бы ты просто обездвижил обоих, дорогой, — крикнула ему вслед Дорея, и улыбка играла на ее губах. — Итак, — твердо произнес Чарльз, облокотившись о дверной косяк. — Что, собственно, происходит здесь? — Отец, я не инвалид и я не схожу с ума, — горячо начала Гермиона, покраснев. — Моё сокровище, ты была в Святом Мунго в течение недели! Тебе нужно быть осторожной, — рассуждал Джеймс. Гермиона вскрикнула от гнева и вытащила палочку. — Принцесса, — предупредил Чарльз. Гермиона явно попыталась успокоиться. — Теперь, Джеймс, в то время как я уважаю твою заботу о своей сестре, я не могу не согласиться с ней в том, что ты слишком осторожничаешь. — Но, отец! — Он пытался уговорить меня вернуться в Мунго. Снова! — голос Гермионы снова стал более резким, выдав ее раздражение из-за разногласий с братом. — Джеймс, мы говорили об этом. Хватит, сынок, — твердо сказал Чарльз. Джеймс покраснел. — Что, если они ошибаются? — голос Джеймса выдавал его отчаяние, и он отвернулся от Чарльза и Гермионы. Сириус двинулся к Джеймсу и коснулся его руки. — Если кто ошибается? — спросил Чальз. — Целители, — ответила Гермиона, вздергивая подбородок, словно готовилась сражаться. — Ах, — вздохнул Чарльз. — Джеймс, Гермиона в порядке. — Джейми, — Гермиона тяжело вздохнула и двинулась к Джеймсу и Сириусу. Она обняла брата, и к ее удивлению, Сириус тоже стал частью объятия. Она могла поклясться, что чувствует, как его лицо утопает в ее волосах, но она проигнорировала это мгновение. — Все будет хорошо, Сохатый, — услышала она бормотание Сириуса. — Наверное, не будет, но я собираюсь изменить это. HP / HG / HP — Они ведут себя странно, ты заметил? — Джеймс тихо спросил Сириуса в их купе в Хогвартс-Экспрессе. — Кто? — Сириус поднял глаза от своей нынешней подруги и посмотрел на Джеймса замутненным взглядом. — Лили, Северус и Гермиона, — сказал Джеймс. — О, они. Нет, не совсем. Может быть, при встрече они были напряжены, да и только, — Сириус прошептал что-то на ухо девушки, из-за чего она захихикала, что раздражало Джеймса. — Они пахли страхом, — тихо прошептал Ремус Джеймсу, слегка нахмурившись. — Кто именно? — спросил Джеймс так же спокойно. — Лили и Северус страдали от страха, я чувствовал их запах, прежде чем я их увидел, но как только они увидели Гермиону и смогли прикоснуться к ней… Я не знаю, это было странно. Как только они обняли ее, то стали спокойней, — Ремус попытался объяснить сложные запахи и эмоции, которые он наблюдал ранее на платформе. — Почему они боятся? — пробормотал Джеймс вслух. — Из-за ее болезни? — Ремус пожал плечами. Он не был уверен и ненавидел догадки. — Хм, может быть, — задумчиво произнес Джеймс. — Ты когда-нибудь расскажешь своей сестре? Знаешь, обо всем, — срочно спросил Ремус. — Ты в порядке? — нахмурился Джеймс. Благополучие Ремуса было для него очень важным. — Да. Гермиона должна знать. Она всегда была моим другом, всегда поддерживала меня, — тихо сказал Ремус. Джеймс нахмурился. — Возможно, нам следует это сделать, — осторожно сказал он. — Она, вероятно, не рада будет узнать, что мы хранили этот секрет от нее почти год. — Мы можем поговорить об этом, когда будем в башне Гриффиндора, — пробормотал Ремус, глядя на девушку с отвращением. Он не был девственником, тем более ханжой, но некоторые из девушек, которых Сириус выбирал, заставляли все его чувства дрожать от отвращения. Джеймс кивнул, поймав его раздраженный взгляд.