Roundabout Destiny

Шестой год обучения Гермионы снова характеризовался отвлеченным вниманием в классе, как обычно. Это стало чуть ли не игрой для Макгонагалл, которая пыталась подловить витающую в облаках мисс Поттер. К сожалению, в этой жизни у профессора Макгонагалл было очень мало терпения для студентки, которая никогда не проявляла своего истинного потенциала в полной мере. В то же время Гермиона вела усиленную работу. Война приближалась. Это уже происходит и происходит сейчас. Страх за Джеймса и немного в меньшей степени за Лили толкал ее к действию больше, чем что-либо еще. Каждую ночь, закрывая глаза, она видела безжизненное тело Джеймса, лежащего на полу его коттеджа. Она заметила, что ей бывает тяжело заснуть и, когда ей не спалось, она принимала анимагическую форму и бежала по Запретному лесу. Во время полнолуния она не могла выйти из замка, потому что избегала мародеров, и тогда бродила по замку, все чаще разочаровываясь в защите. Беллатриса Лестрейндж закончила обучение пару лет назад, но, как показала атака в прошлом году, преданные псы Волдеморта были готовы показать свое неудовольствие так называемым предателям крови. Гермиона читала "Ежедневный Пророк" с постоянным чувством страха из-за исчезновений и нападений. Она замечала, что даже Джеймс и Сириус читали газету, как только она передавала её им, при том обмениваясь такими взглядами, которые, по мнению Гермионы, не имели ничего общего с шалостями. Ремус и Сириус говорили о новостях в Пророке в прошлом Гермионы, но сейчас это происходило на самом деле, чем немало беспокоило ее. Сегодня была ночь перед полнолунием, и Гермиона шла в сторону самого тихого, по её мнению, и скрытного места в замке, когда Северус нашел ее. Без ведома Гермионы мародеры тайком крались через замок, пытаясь провернуть шалость достаточной доблести, чтобы заслужить похвалы сверстников. Да, они были обеспокоены тем, что происходило за пределами Хогвартса, но у них была репутация, которую нужно было поддерживать. — Ой! — прошипел Питер. Мародеры повернулись, чтобы посмотреть на него. Он указал на боковой зал. — Разве это не твоя сестра? — Да, она, — сказал Джеймс, слегка нахмурившись. Они подошли ближе к боковому залу, некоторое время наблюдая за тем, как она расхаживала вперед-назад, и уже собирались оставить ее, но вдруг с другой стороны увидели приближающегося к ней Снейпа, который выглядел в возвышенном настроении. — Гермиона! — прошипел он. Она остановилась и обернулась к нему. — Что не так? — девушка слегка нахмурилась. Северус выглядел явно разъяренным. — Я искал тебя повсюду, — категорично сказал Северус. Он мрачно нахмурился, а затем глубоко вдохнул, словно успокаиваясь. — Северус, что тебя беспокоит? — спросила Гермиона, смутившись. — Ты знаешь, кто… что… с кем твой брат связался? — холодно спросил Северус. Гермиона молчала. Она поняла, что его ярость была маской для его страха… За нее. Однако он только что пересек черту. Единственную, которая гарантировала объединение прошлой и нынешней Гермионы в рычание, шипящую львицу в гневе. Ей рычание звучало почти как рычание ее альтер-эго; она толкнула Северуса в грудь, ярость вибрировала в каждой клетке ее тела. — Лучше тебе сказать, что ты не имеешь в виду Ремуса, Северус Снейп, — прорычала она на него, гнев искажал ее черты, а глаза были холодными и твердыми. Он был удивлен глубиной этого гнева и попытался поспорить с ней. — Он опасен! — Северус огрызнулся в праведной ярости. Гермиона рассмеялась над ним, но это был холодный и грубый смех. — А твой дом наполнен приятными пушистыми кроликами? — ее голос сочился сарказмом. — Он опасен только один раз в месяц, что намного реже и безопаснее, чем некоторые личности. Он предпринимает все усилия, чтобы ограничить эту опасность. Какие бы разногласия у вас не были, не смей говорить о нем такого. — Но Гермиона, — снова попытался Северус, и она вновь резко оборвала его. — Ремус Люпин — самый добрый, самый нежный, самый благочестивый человек, которого я когда-либо имела честь знать. Он хороший, порядочный, честный человек, и я отказываюсь слушать, как ты обвиняешь его, — буркнула Гермиона, толкая Северуса в грудь в порывах эмоций. Северус уставился на нее. — Боже мой, Гермиона, ты влюблена в Люпина? — спросил Северус, казалось, он был шокирован. Гермиона топнула ногой. — Ты на самом деле считаешь, что единственная причина, по которой я могла бы увидеть эти качества в Ремусе — это то, что я должна быть ослеплена любовью к нему? Или ты имеешь в виду, что я сошла с ума от страсти, потому что я хочу видеть в нём только лучшее, обманывая себя? Клянусь, иногда ты почти такой же, как Джейми. Нет и нет. Я забочусь о Ремусе, я надеюсь, что он может назвать меня другом, но я не люблю его. Кроме того, я думаю, что у его жены могут быть несколько ласковых слов для браконьеров, которые посягнут на ее территорию, — сердито рявкнула Гермиона, не сразу осознавая, что выдала момент из воспоминаний прошлой Гермионы. — Его жены? — резко спросил Северус. — Какой жены? — Забудь, — мрачно пробормотала Гермиона. Мародеры, наблюдавшие за этим спором с каким-то благоговением, повернулись, чтобы взглянуть на Ремуса, который выглядел совершенно смущенным. — Ты Видела это? –требовательно спросил Северус. Гермиона снова топнула ногой. — Северус, я не в настроении и я не вижу причин волноваться о любви в жизни Ремуса, — холодно сказала Гермиона. Она взглянула на него на мгновение, прежде чем уйти. — Я была о тебе лучшего мнения, Сев. Не могу поверить, что ты поступишь так. — Я разберусь с этим, — пробормотал Джеймс Сириусу, который кивнул. Затем они повернулись к Ремусу, который теперь смотрел на пустой боковой зал с изумлением на лице. — Ремус? — мягко позвал Сириус. Ремус моргнул, а затем посмотрел на него. — Она уже знает, — прошептал он. Джеймс пожал плечами. — Видимо так, а еще она думает, что ты — лучший после Мерлина, — сказал Джеймс с нахальной усмешкой. — Не думаю, что даже я был бы оценен так же высоко. Кажется, я ревную. — Но, она знает, — повторил Ремус, широко раскрыв глаза. Сириус и Джеймс нахмурились. — Ты проигнорировал остальную часть разговора? — резко спросил Джеймс. — Совершенно блестящий отпор, который она дала Снейпу? — хмуро взглянул Сириус. Ремус уставился на них, а затем снова посмотрел в коридор, но Гермиона уже исчезла. Его разум словно метался во всех направлениях, и он думал о том, как Гермиона всегда относилась к нему. Всегда была к нему добра… Она была мягкой по отношению к нему, никогда не давила на него — на самом деле, он понял, что с ним обращалась так с первого дня, когда они встретились. Она всегда знала. Он подумал еще немного и нахмурился. Северус спросил ее, не видела ли она что-то, но он мог иметь в виду… Кровь отлила от его лица, и он повернулся к Джеймсу. — Гермиона… она не… это она? — прошептал он сквозь онемевшие губы. Джеймс нахмурился. — Что, оборотень? Я бы наверняка заметил маленького пушистого друга, я уверен, — сухо сказал Джеймс. Ремус покачал головой. — Нет, Джеймс. Она… она не… Провидец… она? — прошептал Ремус, оглядываясь по залам. Джеймс фыркнул. — Конечно, нет, с чего ты это взял? — ответил он твердо. Ремус вздохнул, пробормотав: — О, это… ничего. В течение следующих нескольких дней Ремус с трудом разговаривал или гулял с Гермионой. Он обнаружил, что наблюдает за ней и внимательно слушает то, что она рассказывает и о чем умалчивает. Он пришел к поразительному осознанию. Гермиона не была такой, какой он помнит ее при знакомстве. Она все еще была той заботливой девушкой, которую он знал годами, но теперь замечал ее скрытый слой. Он знал, что она невероятно умна. Он делал домашнее задание с ней и с Лили в течение прошедших лет, и многие из их домашних занятий переходили в интенсивные дискуссии о разных точках теории магии или её практическом применении. Гермионе также удавалось скрываться вместе с Лили, и никто никогда не знал, чем они заняты. У Гермионы был пламенный характер, и она часто поддавалась этому нраву, особенно когда брат подстрекал её, но иногда он замечал, как её глаза становились безмолвными и твердыми, и тогда она тоже превращалась в холодную и расчетливую. Ремус всегда знал, лгут ли люди: их сердечный ритм ускоряется, они потеют, проявляют себя через множество физических факторов, которые они не контролируют. Он видел, как Гермиона тщательно взвешивает каждое слово, которое собирается произнести, когда она была рядом с ними. Рядом с ним. Почему? Он не был уверен, что хочет знать. HP / HG / HP Наступил первый уик-энд в Хогсмиде в этом году. Лили, с плутовской, несколько злорадной улыбкой умоляла ее надеть магловскую одежду. Гермиона тяжело вздохнула и надела плотные облегающие джинсы, которые Лили вручила ей, и свитер цвета бургунди с V-образным вырезом, облегающий все изгибы её тела. Она свыклась с джинсами, но все еще не могла понять, почему прошлая Гермиона думала, что они такие удобные. Гермиона посмотрела на себя в зеркало и взглянула на Лили. — В чем смысл делать это снова? — сухо спросила Гермиона. Лили засмеялась. — Это будет очень забавлять меня в течение нескольких дней, — заверила ее Лили. Гермиона тяжело вздохнула и последовала за подругой по лестнице в общую гостиную. Мародеры сидели на «своем месте» за столом Гриффиндора, завтракая. Они были взволнованы, потому что это были выходные в Хогсмиде и большинство с прошлой ночи планировали свой план на это утро. Звучали энергичные дебаты о том, куда стоит пойти в первую очередь — Сладкое Королевство или Зонко, и Зонко выиграл с небольшим перевесом. Внезапно Большой Зал стал совершенно безмолвным, и мальчики поднялись, чтобы посмотреть, что происходит. Глаза Сириуса расширились от шока. Гермиона была в магловской одежде, и та выделяла каждый ее изгиб, но не это заставило его дыхание сбиться, нет. Её походка. Ее бедра приковали его взгляд, когда она шла к ним, выглядя как какой-то кот из джунглей с нежной, дикой грацией. Она была воплощением сексуальности: ее пышные изгибы, раскачивание бедер, полные губы. Глаза Сириуса потемнели до стального серого цвета, и Ремус ухмыльнулся ему. Он посмотрел на своего друга, а затем снова обратил внимание на темноволосую богиню, которая приближалась к ним. — Утро, Гермиона, — весело сказал Джеймс, спокойно поглощая завтрак. Гермиона улыбнулась своему брату. — Доброе утро, Джейми, — сказала она сладко и схватила кувшин тыквенного сока. Она чувствовала, что люди смотрят на нее, и это заставляло ее слегка нервничать, но ни один из них не прожигал ее таким жаром взглядом, как Сириус. Он наблюдал за ней, но вместо скрытых, завуалированных взглядов, к которым она привыкла, его глаза пылали… Чем-то неизвестным. Что бы это ни было… Это было опасно. Ее желудок сжался, и она почувствовала, как ее тело горело под таким взглядом. Она пыталась игнорировать его, заставляла себя держать контроль, но это была заранее проигранная битва. — Итак, Гермиона, я думала, что мы можем пойти в Сладкое Королевство и после этого заглянуть в тот книжный магазин. Как считаешь? — спросила Лили подругу. Гермиона слегка нахмурилась и прикусила нижнюю губу. Ей показалось, что она услышала приглушенный стон со стороны, где сидел Сириус, но она не осмеливалась посмотреть туда. — Думаю, — медленно начала Гермиона, — мне нужны еще несколько перьев и один пергамент. — Отлично, — весело сказала Лили. — Гермиона, ты все еще с нами, верно? — мягко напомнил ей Джеймс. Гермиона взглянула на брата. Она знала, что его все еще беспокоит ее летняя болезнь и нападение в конце предыдущего учебного года. Она вздохнула. — Да, Джейми, — в этот момент ей нужно было тщательно следить за своими действиями. Лили посмотрела на подругу через стол, но она знала, что у Гермионы не было выбора. Сириус решил, что смотреть, как Гермиона идет к нему в своей облегающей одежде было не так болезненно, как смотреть, как она уходит. Легкое покачивание ее облегаемых джинсами бедер, когда она отошла от него, было почти гипнотическим. Его губы пересохли, а язык буквально прилип к нёбу. Он сделал быстрый глоток тыквенного сока и проигнорировал забавный взгляд, которым наградил его Ремус. Прогулка через Хогсмид с Гермионой и Лили была экспериментом над контролем… Или по-настоящему порочной формой пыток. Сириус еще не был уверен. Она была достаточно близко к нему, и каждый раз, когда она отбрасывала свои дикие кудри, он чувствовал ее запах. Раньше он, возможно, не мог, но Бродяга помог усилить его чувства, и тонкий намек на жасмин доносился до него, когда она бросила волосы через плечо. Смешанный, пряный и сладкий, с оттенком жасмина — принадлежал только Гермионе. После пары странных взглядов от Ремуса он понял, что он обнюхивает воздух возле Гермионы, и он покраснел. Из-за знакомства прошлой Гермионы с Лунатиком и Бродягой Гермиона Поттер не нашла ничего странного в том, что Сириус глубоко вдыхал воздух рядом с ней. Заметив, что Лили странно смотрит на нее, она повернула голову в её сторону. — Что такое? — с любопытством спросила Гермиона. Лили попыталась скрыть улыбку. — Сириус нюхает тебя, — пробормотала Лили достаточно громко, чтобы Ремус услышал. Глубокий, хриплый смех Гермионы почти заставил Сириуса потупить взгляд. Она улыбнулась ему через плечо, затем повернулась к Лили. — Мальчики те еще ищейки, — прошептала она подруге с намеком на улыбку. Брови Ремуса взмыли вверх. Он знал, что маглы иногда сравнивают парней вроде Сириуса с собаками, но разве Гермиона это знала? Или она знала что-то еще? Лили засмеялась. Да. Может быть, она только подразумевала первый смысл. Конечно, Лили не могла этого знать… Нет, это было невозможно. — Мы собираемся в книжный магазин, ребята, встретимся позже? — спросила Лили, не глядя на Джеймса. — Да, конечно, Эванс, — сказал Сириус, пожав плечами, ему нужно было уйти от опьяняющего запаха Гермионы Поттер или он окончательно потерял бы голову, и мальчики направились в Зонко. «Подержанные книги Вортигера» был крошечным, скромным магазином с полными книжными полками. К сожалению, у Мефистофеля Вортигера было гораздо больше книг, чем полок, и высокие стопки книг громоздились небольшими островками по всему магазину. Гермиона и Лили любили приходить сюда и могли наслаждаться часами. Девочки быстро разошлись, каждая отправилась в свою любимую секцию и с нетерпением просматривала впечатляющие товары мистера Вортигера. Запах книг, аромат древесины полок и слабый оттенок смолы затянули их, и Гермиона быстро потерялась в своем собственном мире. Она с головой окунулась в увлекательную рукопись о Глосвинде Гриффиндор, которая, согласно семейной легенде, являлась её предком, когда она почувствовала, что кто-то наблюдает за ней. Она резко подняла голову и увидела, как Нарцисса Блэк наблюдает за ней холодными, голубыми глазами. Рядом с ней были ее друзья и товарищи-слизеринцы, Мнемосина Нотт и Антигона Флинт. Девочки знали друг друга из бесконечного количества чаепитий, на которых все молодые дамы были вынуждены присутствовать с того момента, когда им исполнялось одиннадцать. — Нарцисса, Мнемосина, Антигона, — вежливо сказала Гермиона и кивнула каждой. Мнемосина и Антигона кивнули в ответ также холодно, каждая девушка была предельно вежлива. Глаза Нарциссы сузились, и она приблизилась к Гермионе. — Ты не собираешься меня поздравить? — холодно спросила она. Гермиона взглянула на нее, ломая голову и пытаясь понять, о чем она говорит. — Боюсь, что мать еще ничего мне не писала, — осторожно сказала Гермиона, смущаясь. — Люциус официально попросил моей руки, — сказала Нарцисса с некоторым удовольствием. Она продолжала играть с кольцом на указательном пальце. Гермиона Поттер признала в нем официальный помолвочный подарок, который молодой волшебник преподнес бы, чтобы показать, что его намерения были серьезными. Глаза Гермионы расширились от удивления. Люциус сказал, что он планировал сделать это после школы, и она знала, что предложение будет сделано Нарциссе, а переговоры об обручении и брачном контракте могут занять годы. — Поздравляю, Нарцисса, — честно сказала Гермиона. — Надеюсь, ты будешь счастлива. — Держись подальше от Люциуса, — предупредила Нарцисса низким, опасным голосом, ее холодные глаза сузились, метнувшись к лицу Гермионы. Та удивленно моргнула. — Нарцисса, я тебе обещаю… — начала Гермиона, но Нарцисса оборвала ее. — Я не глупая, Гермиона, и я не слепая. Держись подальше от него, он мой, — угрожающе сказала Нарцисса. Она двигалась к Гермионе, пока ее спина не оказалась прижатой к книжным полкам. — Я играю на удержание, помни об этом. — Я не хочу его, — холодно сказала Гермиона, позволяя себе усмехнуться. — И он, разумеется, не хочет меня. Я предательница крови, помнишь? Абраксас Малфой никогда не позволил бы мне приблизиться к его сыну. — Было бы прискорбно, если бы тебя снова атаковали. Это, несомненно, подорвало бы устои, которые Дамблдор разрешает продолжать в Хогвартсе в эти дни, — холодно сказала Нарцисса. Затем она повернулась на каблуках и ушла. Мнемосина и Антигона смотрели на нее лишь мгновение, пока их взгляды не пересеклись, и Гермиона внезапно осознала, что это их братья, Карактак Нотт и Гай Флинт, были среди мальчиков, которые напали на нее в прошлом году. Родители забрали их из школы, не дожидаясь исключения, хотя Сев поделился слухом о том, что они действовали сами по себе, а не по приказу. Гермиона выпрямила спину и подняла подбородок, хладнокровно глядя на девочек, пока каждая из них не попрощалась еще одним пугающе правильным кивком, а затем обе последовали за Нарциссой. Гермиона не могла унять дрожь, которая пробежала по ее позвоночнику. Вся семья Блэков была абсолютно безумной. Регулус и Андромеда были единственными здравомыслящими из семьи. Сириус тоже был нормальным, но у него было больше разногласий. Ах, радости инбридинга. Безумие со смесью социопатии и возможностью бесплодия. Превосходно, полная задница. Да, спасибо. О, верно. Я забыла. Как получилось, что вы не такие безумные, как Блэки? Мы не женились на двоюродных братьях и сестрах. Я имею в виду, что сегодня все чистокровные семьи связаны, но Блэки на протяжении многих лет выходили замуж за других Блэков. Toujours Pur (чистота крови навек — прим.пер.) и все такое. Э-э, фу! Именно так. Разве твоя мать не была Блэк? Ты знаешь, искусство вежливого разговора настаивает на том, что не стоит постоянно оскорблять человека, с которым ведете разговор. Правильно, извини. Я замолкаю. Да, моя мать была Блэк, но на самом деле приходится очень дальним родственником Сириуса и Регулуса, я не имею прямого отношения ни к одному из них. Ты много думала об этом, не так ли? Знаешь, иногда мне очень хочется выбросить тебя из головы. HP / HG / HP — Эй, Гермиона, я могу поговорить с тобой минутку? — неуверенно спросил ее Джеймс. Гермиона выпрямила спину и повернула голову в сторону брата. Она внимательно взглянула на него на мгновение. Было что-то… Джеймс, казалось, нервничал. Ее брат был уверен в себе, даже чересчур, и такое состояние было крайне редким для Джеймса. — Конечно, — пробормотала Гермиона, слегка нахмурившись. Она последовала за Джеймсом в тихий уголок гостиной, где они могли спокойно говорить. — Мне нужно поговорить с тобой кое о чем важном, можем сделать это за пределами замка, — сказал он торжественно, все еще нервничая. Глаза Гермионы расширились от шока. Ей не верилось, что они расскажут ей об их анимагических формах, но о чем еще им нужно говорить так скрытно? — Снаружи? Я полагаю, мы можем поговорить завтра между занятиями, чтоб нас не подслушали, — сказала Гермиона с ложной задумчивостью. Джеймс покачал головой. — Нет, сегодня ночью, — тихо сказал он. Гермиона нахмурилась. — Ты, Джеймс Поттер, хочешь, чтобы твоя сестра вышла из замка ночью, чтобы посидеть на берегу озера? Кто ты и что ты сделал с моим братом? — сухо спросила Гермиона. Джеймс закатил ей глаза. — О, ха-ха. Очень смешно. Это… важно, — медленно сказал Джеймс. Гермиона смотрела на него еще минуту. — Могу я взять Лили? — с любопытством спросила Гермиона. Щеки Джеймса стали розовыми. — Э-э, я спрашивал не о ней, только ты, — пробормотал он. Гермиона прикусила нижнюю губу. — Хорошо, тогда идем сейчас, — твердо сказала Гермиона. Джеймс улыбнулся ей. — Отлично, — он хлопнул ее по плечу, а затем остановился. Гермиона тяжело села на пустой стул. Что ей делать? Если бы они показали ей свои анимагические формы, должна ли она показать им свою? Сохранят ли они ее тайну? Что еще более важно… Питер сохранил бы ее тайну? Это было потенциально опасно. Ее альтер-эго должно было стать главой ее тайно завербованных Пожирателей Смерти. Поэтому это была угроза не только ее безопасности, но и безопасности всех тех шпионов, которые доверились ей. О черт. Она не могла говорить ни с кем об этом, потому что никто не знал о них. Просто сделай это. Что, ты с ума сошла? Нет. Просто сделай это, покажи им свою анимагическую форму. Мы собираемся выяснить, как позаботиться о Питере и нейтрализовать его, прежде чем он сможет причинить кому-либо боль. Так что нет никакого вреда в том, чтоб показать им свою симпатичную маленькую кошечку. Фу, ты говоришь так, что звучит грязно и пошло. Эй, это выдает твой разум. Я даже не заглядывала туда. Ты всегда туда заглядываешь. Это тревожит, честно. Как я могу нейтрализовать Питера? Я не могу забыть о нем, хотя идея действительно соблазнительна. Знаешь, я постоянно думаю о Питере Петтигрю, и мне кажется, что твое присутствие здесь немного изменило условия. Раньше Джеймс был надменной задницей. Питер поклонялся ему до тошноты, но высокомерие Джеймса и предательство Питера в конечном итоге обратились к нему самым худшим образом. Ты снизила высокомерие Джеймса до минимума. Ему удалось относиться к Питеру так же, как Гарри относился к Невиллу. Мне интересно, не увидим ли мы в этом молодом Питере Невилла из старых воспоминаний? Но разве Августа Лонгботтом не была большой частью воспитания Невилла? Я не уверена, что у Питера есть такая бабушка, как она. Знаешь… Я не знаю. Как я уже сказала, Гарри держал свои карты очень близко. Может быть, ты можешь стать для него своеобразной Августой Лонгботтом? Бьюсь об заклад, ты бы смогла помочь ему. Почему мне кажется, что ты просто оскорбила меня? Я думала, тебе понравилась Августа Лонгботтом. О, да. Она очень сильная и воодушевляющая ведьма. И ты такая же. Подожди, ты говоришь, что я должна воспитывать Питера? Мне очень трудно находиться рядом с ним, не задушив его. Открой свою внутреннюю Августу. Пусть она поможет с Питером. Я должна подумать об этом. Просто… Прямо сейчас я не могу закрыть глаза, не видя, что Джейми лежит там мертвым. Я едва могу стоять в комнате с ним. Я знаю, поверь, я знаю. Просто… Ты могла бы это изменить. Он, возможно, никогда не будет таким. Я подумаю об этом Хорошо, это всё, о чем я прошу В ту ночь Гермиона собиралась выскочить из замка, используя невербальные дезиллюминационные чары, и она двигалась через замок к тому месту, которое Джеймс указал ей для встречи, когда услышала приглушенный шум. Она подошла ближе, и увиденное заставило её побледнеть. Два слизеринца седьмого курса, ей подумалось, что это может быть Крэбб и Пьюси, но она не могла быть уверена, расхаживали вокруг другого ученика. Он был младше — может быть, четвертый курс. Она с ужасом поняла, что это Рабастан Лестрейндж. Один или два раза он разговаривал с Регулусом, и она знала, что они друзья. Ну, настолько близкие, насколько это возможно для слизеринцев. Рабастан изо всех сил старался не кричать, но тяжело дышал, когда они остановились. — Просто помни, Рабастан, твой брат ожидает, что ты будешь действовать как истинный чистокровный. Это было просто дружеское напоминание. Наблюдай за компанией, с которой ты общаешься, — выпалил Крэбб, а затем оба старшекурсника ушли. Гермиона поспешила вперед. — С тобой все в порядке? — прошептала Гермиона, коснувшись его руки кончиками пальцев. Он вздрогнул от последствия проклятия круциатус. — Отлично, — прохрипел он. — Вот как я провожу каждый вечер среды. Весьма однообразно, не находишь? — Очень хорошо, глупый вопрос: ты сможешь сам вернуться в подземелья? — Наверное, я вроде привык к этому, — пробормотал он. Глаза Гермионы расширились от ужаса. — Тебе всего четырнадцать! — прошептала Гермиона. Рабастан уставился на нее. — Я не уверен, как дела обстоят в твоей семье, — усмехнулся он. — Но Лестрейнджи ожидают послушания и совершенства. Если мы настолько глупы, чтобы забыть об этом, то получаем напоминания. — Хорошо, — сказала она хладнокровно. — Извини за то, что я остановила их. Гермиона быстро ушла. Её уколола гордость, но это была ее ошибка. Кроме того, она знала, что, поскольку являлась «предателем крови», большинство учеников Слизерина чувствовали, что она по-настоящему не понимает того невероятного давления, которое они испытывают в своих семьях. Семья давила на нее тоже — просто ее отец никогда не использовал проклятие Круциатус, чтобы обеспечить хорошее поведение. Она предположила, что ей следует быть благодарной за эту в некотором роде удачу. Луна была всего лишь полумесяцем в небе. Гермиона осторожно двигалась к месту у озера, где Джеймс попросил ее встретиться. Её окружали звуки ночи, нежный шелест деревьев и жужжание ночных насекомых. Зрение, которое было намного острее благодаря анимагии, легко зацепило четырех нервных мальчиков-подростков, скрывающихся за деревьями. Она двинулась к ним тайком, гораздо лучше скрываясь в темноте, чем они, и несколько секунд стояла позади них, ее губы дернулись в лукавой улыбке. — Итак, что может быть такой тайной, которую можно обсуждать только так далеко от замка? — весело спросила Гермиона. Мальчики отпрыгнули и удивленно повернулись к ней. — Не делай так, Гермиона! — Джеймс глубоко дышал, положив руку на грудь и широко раскрыв глаза. На губах Ремуса появилась полуулыбка. Она отпрянула от дуновения ветра. Вероятно, он почувствовал ее запах, проклятые оборотни и их повышенная чувствительность. — Мы долго работаем над кое-чем, — подхватил Питер, осторожно наблюдая за ней. Глаза Гермионы сузились. — В самом деле? — холодно спросила она своим самым лучшим голосом в стиле «Августа Лонгботтом». Питер неуверенно посмотрел на Ремуса, слегка покачавшего головой. Оба мальчика посмотрели на Джеймса. Он вздохнул. — Да, это было… в каком-то роде… проектом… и потребовалось пару лет, — медленно сказал Джеймс. — Долгосрочный проект? Почему вы четверо тратите свое время на это? Я не говорю, что не уважаю вашу работу, но вы не самые терпеливые люди, с которыми я когда-либо сталкивалась, — сказала Гермиона, быстро взглянув на парней. Ремус был самым терпеливым в их компании, и даже он, как правило, очень быстро поддавался своему нетерпению. — Только трое из нас, — сказал Сириус, быстро взглянув на Ремуса. — И мы решили начать… долгосрочный проект для четвертого из нас. Гермиона сразу посмотрела на Ремуса, который нервно наблюдал за ней. Последствия укуса оборотня уже изменяли его, проявлялся тот усталый человек, которого она знала в другой жизни. На его лице мелькали шрамы, которые невозможно было увидеть в темноте, но она их видела. В шестнадцать лет у него уже были прядки серого цвета в его песчаных коричневых волосах. Все знаки были на лицо, и их видели те, у кого были глаза. Она нежно улыбнулась ему, той же улыбкой, которую она всегда дарила ему, и он почувствовал, что его утешает сила и искренность ее взгляда. Возможно, именно поэтому он так защищал Гермиону. Она нравилась ему как человек, и в его жизни было очень мало таких людей. — Что ж, это замечательный поступок для друга, — тихо сказала она, все еще глядя на Ремуса. Затем она повернулась к Джеймсу и подняла голову. — Какова была цель проекта? — она спросила с любопытством. Джеймс смотрел на нее широко раскрытыми глазами, как будто никогда прежде не видел. Он нервно облизнул губы и посмотрел на Сириуса. — Немного необычная компания, чтобы облегчить страдания нашего друга, — медленно произнес Сириус, снова наблюдая за ней тем же завуалированным взглядом. Она кивнула. — Опять же, очень замечательная вещь для друга, — тихо сказала она. — Возможно, было бы лучше, если бы ты показал ей, — наконец вымолвил Ремус, проявлялось его нетерпение. Гермиона спрятала улыбку и попыталась проявить вежливость. — Хорошо, — сказал Питер, и он внезапно превратился в крысу. Гермиона сдержала желание задавить его своим каблуком и прикончить здесь и сейчас. — Питер, — пробормотал Джеймс и закатил глаза. Он сдержанно улыбнулся ей, пожав плечами, и превратился в оленя. Она искренне улыбнулась, счастливо, полная гордости и любви к брату. — Кажется, он выглядит таким красивым, правда? — она тихо спросила Ремуса, потирая бархатный нос. — Ммм, я не могу прокомментировать его красоту, но точно могу сказать, что ему было бы очень сложно играть в квиддич, — мягко сказал Ремус. — Ты совсем не удивляешься, не так ли? — Удивляться? — эхом отозвалась Гермиона, взглянув на Ремуса. — Тому, что друзья любят тебя настолько сильно, что готовы сделать это для тебя? Нет, совсем нет. Итак, Сириус, кем становишься ты? — Угадай, — сказал Сириус с игривой улыбкой. Гермиона подняла голову. — Ну, Питер — крыса, а Джеймс — олень. Ты жаба? — спросила она с любопытством, карие глаза сверкали смехом. — Нет! — оскорбленно воскликнул Сириус. Гермиона спрятала улыбку и задумчиво нахмурилась. — Возможно, кролик? — спросила она. Ремус фыркнул, и глаза Сириуса вспыхнули. — Нет, — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. — Хм, я, кажется, ужасный игрок в «Угадай-ка». — грустно сказала она. — Может, тебе лучше просто показать мне? Бродяга стоял перед ней во всей красе. Он видел, что немного напугал ее, и властно поднял голову. Гермиона не смогла сдержать ухмылку. Сириус облизнул ее руку и помахал хвостом. Она подняла глаза на Ремуса. — Ничего не изменилось, не так ли? — сухо спросила Гермиона. Ремус слегка улыбнулся. — Это не изменится, — согласился он. Она посмотрела на трех анимагов, а затем повернулась к Ремусу. — Это помогает? Их присутствие? — Ремус по-настоящему улыбнулся, и все его лицо засветилось. — О да, — твердо сказал он. — Понятно, — задумчиво пробормотала она. — Гермиона, могу я спросить, почему ты совсем не удивлена этому, — осторожно сказал Ремус, потирая затылок. Гермиона прикусила губу. — Не удивлена? — она спросила. Ремус покачал головой. — Э, нет, ты как будто этого ожидала, — он посмотрел на своих друзей, а затем слегка нахмурился, когда его взгляд вернулся к Гермионе, которая, казалось, серьезно задумалась. — Да, я, полагаю, ожидала этого, — наконец согласилась Гермиона. — Но почему? — спросил Ремус. Она улыбнулась ему, но ее глаза были полны секретов. — Вот почему, — тихо сказала Гермиона, а затем на ее месте появилась львица. Она сидела, обхватив лапы хвостом, ее взгляд был направлен на лицо Ремуса. Он раскрыл рот от удивления, и его глаза расширились. — И ты! — он ахнул. Джеймс, Сириус и Питер приняли привычный вид. — Борода Мерлина! — Джеймс смотрел на нее. Она тяжело вздохнула и тоже преобразилась. — Но… Но ты стала обращаться в львицу прежде, чем мы стали анимагами, — удивился Питер. Глаза Гермионы сузились. — Ты так удивлен, потому что девушка смогла превзойти вас? — проворно произнесла Гермиона, ее голос стал холодным. — Нет, потому что это потрясающе, мы сделали это такими молодыми… Получается, ты была еще младше! — продолжал Питер. Гермиона крепко улыбнулась ему. — Что я могу сказать? Я потрясающая, — холодно сказала она. — Я уже говорил тебе об этом, — пробормотал Сириус слева от нее. Она резко взглянула на него, и он снова смотрел на нее этим завуалированным взглядом. — Моё сокровище, — сказал Джеймс с удивлением в голосе. — Ты удивительная, но почему ты ничего не сказала? — Ты тоже молчал, — пожала плечами Гермиона. — Я решила, что вы хотите, чтобы это было секретом, поэтому я уважала вашу конфиденциальность. — Как ты узнала? Обо мне, я имею в виду, — внезапно спросил Ремус. Она повернулась и посмотрела на него. — Любой идиот с глазами, который действительно видит, знал бы, кто ты, — резко сказала Гермиона. — Я не идиотка. — Нет, ты определенно не идиотка, — тихо сказал Ремус, нахмурившись. — Они тоже поняли это сами, не так ли? — Гермиона указала на друзей. Он кивнул. — Да, — он признался. — Так почему же вы считали, что я не могу сделать то же самое? — задумчиво спросила Гермиона. Ремус снова нахмурился. — Ты никогда ничего не говорила, — сказал он тихо. Гермиона тяжело вздохнула. — Просто потому, что я знаю что-то, не значит, что мне нужно кричать об этом на каждом углу. Я уважаю тебя и твои тайны. Почему я должна делать что-то, что может навредить тебе? — заметила Гермиона. Ремус медленно кивнул. — Это… Это имеет смысл, я думаю, — сказал он медленно. Он был не совсем уверен, что это действительно была правда, но это имело смысл. Поэтому он принял это объяснение. — Ты не собираешься говорить Снейпу, правда? — спросил Питер. Взгляд, с которым повернулась к нему Гермиона, был абсолютно язвительным. Ее губы скривились. — В отличие от некоторых, я знаю ценность лояльности, — она практически ухмыльнулась ему. — Я не изменю уверенности людей во мне. — Это так, — сказал Джеймс, положив руку на локоть сестры. — Это все, что мы хотели рассказать. Подожди… Когда ты исчезаешь из замка, ты выходишь сюда, чтобы уйти в Запретный лес? — Да, и я продолжу это делать, — твердо сказала она, невольно взглянув в глаза брата. — Но… Ты можешь пострадать! — сказал Джеймс, чувствуя ее взгляд. Гермиона закатила глаза. — Я — львица, для меня это гораздо безопаснее, чем для хорошего, сочного оленя, поверь мне, — сухо сказала она. Сириус фыркнул. — Она права, приятель, — сказал Ремус с усмешкой. Джеймс посмотрел на них. — Спасибо за вашу поддержку, — пробормотал он. Затем он повернулся к Гермионе. — Нет, — сказала она категорически. — Но… — попробовал он. — Нет, Джеймс, — твердо сказала она. Он зарычал в отчаянии. — Гермиона, я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, — сказал он наконец. — Ты мог бы запереть меня в красивой стеклянной коробке и держать там всегда, но я была бы несчастна и я возненавидела бы тебя. — Я никогда этого не сделаю! — воскликнул ошеломленный ее словами Джеймс. — Тогда доверься мне настолько, чтобы позволить мне быть собой, — сказала она с мольбой. — Львица — хищник, охотник. Зубы и когти — это не просто украшение. Джеймс кивнул, но его глаза выдавали внутренний спор. Гермиона наконец выдохнула. Джеймсу нужно было понять, что она выросла. Видел Мерлин, что в половине случаев он был более строг, чем их родители. Отец и мать, по крайней мере, действовали, понимая, что она была достаточно умна, чтобы принимать решения. Ей нужно быть твердой с ним, это очевидно. Она вздохнула. — Возможно, нам достаточно веселья на одну ночь, — тихо сказал Сириус, глядя на лицо Джеймса, но затем взглянул на нее. В глазах парня не было ни малейшего беспокойства. Вместо этого было уважение и что-то еще, что уже скрывалось в его глазах всякий раз, когда он смотрел ей вслед. Она сглотнула и кивнула. — Да, давайте вернемся, — пробормотала она и позволила Сириусу взять её под руку, направляясь к замку.