Roundabout Destiny

Рождественские праздники, зима 1977 Château Dangereuse быстро стал надежным убежищем и одним из любимых мест Гермионы. После того, как первый всплеск паники и страха за жизнь дочери утих, Поттеры смирились с этим восстанием Гермионы. Дорея утверждала, что если это дарит ей чувство свободы, то они должны благодарить судьбу. И Чарльз, и Дорея знали, что если бы их упрямая дочь захотела показать свою свободу и независимость действий, то могла бы совершить все что угодно — от побега из дома до манипулирования целым городом. Поэтому они были счастливы, что она ограничилась такой мелочью. Для достижения нынешней цели дочери подходили семейные библиотеки, для быстрого ориентирования в которых она решила составить каталог, и это позволяло Дорее ненадолго освободиться от волнений. Жизнь Лили в родном доме становилась все более некомфортной — ее сестра, Петунья, была помолвлена с Верноном Дурслем, и часть рождественских праздников Лили решила провести с Поттерами, после того как получила приглашение с Элеонорой, совой Гермионы. Чарльз и Джеймс сразу отправились к Эвансам, чтоб помочь девушке доставить вещи и поговорить с ее родителями. В некоторые дни она помогала Гермионе в библиотеке, исследуя их истинную цель — уничтожение крестражей. Свободное от поисков время Лили проводила с Джеймсом. Гермиона с удивлением наблюдала за тем, как меняется ее брат рядом с рыжеволосой ведьмой. Он старался все сделать правильно, и эта серьезность намерений каждый раз заставала Лили врасплох. У Гермионы был собственный нетерпеливый щенок, но он позволил ей заняться делом и уединиться в библиотеках семьи. И сейчас девушка вновь проводила время в библиотеке, просматривая древний разрушающийся том, в котором, кажется, была полезная информация. Гермиона нашла информацию о древнем заклинании очищения, которое может изгнать чрезвычайно темную магию, возможно, даже крестраж. Это может сработать. Возможно. Я не говорила тебе, как ревную из-за этих чистокровных библиотек? Может, я разработаю обширную библиотеку для маглорожденных. Тебе нравится идея? О да! Ты и правда сделаешь это? Это было бы невероятно! Конечно, я бы это сделала. Мерлин знает, как нам с Сириусом взбрело бы в голову распорядиться деньгами. А так мы сможем сделать что-то полезное. Но твой отец сказал, что приданое было обеспечением «будущего детей». Да, у папочки есть свое понимание того, на что нужно тратить деньги. Такие же разногласия у Сириуса и Альфарда. Но у нас есть миллионы галеонов, и мы сами решим, потратить их сейчас или оставить. Ой. Тогда сделайте это действительно большой библиотекой. — Madame? — домовой эльф нерешительно мялся в дверях, и это сразу привлекло внимание Гермионы. — Oui, Pepe? — ответила Гермиона. Он потянул себя за уши, а затем начал быстро говорить на ломаном французском языке. Гермиона внутренне поморщилась. — В пределах вашего поместья появилась женщина, и ей нужна помощь, — с беспокойством сказал Пепе. Гермиона вскочила на ноги и последовала за ним. Маленький эльф был прав, предположив, что женщина по неосторожности повредила ногу. Она была беременна, и если Гермиона не ошибалась, то у нее начались схватки. — M'aidez! — тяжело дыша, произнесла незнакомка. Гермиона принялась мягко успокаивать ее, незаметно наложив заклинание на поврежденную ногу, чтоб ослабить боль. — Vous êtes une sorcière? — Oui, Maintenez toujours s'il vous plait, — сказала Гермиона, пытаясь определить степень травм женщины. Она исцелила сломанную ногу и левитировала незнакомку в дом. — Нотти! — отчаянно позвала Гермиона. Нотти вошла, и ее глаза расширились от удивления. — У нее повреждена нога, и она рожает. Мне нужно, чтоб ты созвала других эльфиек, организуйте место, где ее будет удобно расположить, принеси чистые полотенца и воду. — Да, моя госпожа! — быстро ответила Нотти и выскочила, чтоб передать указания другим эльфам. — Ты говоришь на англесском? — пришла в себя незнакомка. Гермиона повернулась к ней. — Oui, mais je parle très bien français. N'ayez pas peur, nous allons prendre soin de vous et le bébé, — ответила она, успокаивая женщину, и та благодарно кивнула. — Да, я вижу, что ты очень добра. Пятнадцать часов спустя, эльфийки ухаживали за очаровательной девочкой, и Гермиона вновь накладывала исцеляющие заклинания на молодую мать. Затем она помогла ей привести себя в порядок, приготовила удобную одежду и помогла перейти в другую комнату, где была готова кровать для нее и младенца. Когда женщина расположилась, Нотти осторожно отдала ей ребенка. Мать приобняла девочку и с благодарностью обратилась к Гермионе. — Вы спасли нас обеих. Я думала, что замок пуст, если бы это было так, я не представляю, что было бы с нами, — сказала женщина с сильным английским акцентом. Гермиона собиралась возразить, но женщина остановила ее, подняв руку. — Нет, когда я упала, я не только повредила ногу, но и сломала палочку. Я бы умерла там вместе с младенцем. — Что ты там делала? — требовательно спросила Гермиона. Женщина покраснела и покачала головой. — Я искала омелу и остролистник, — объяснила она. — Это первое Рождество для нас с мужем в нашем доме, и я хотела, чтоб оно было особенным. — Понимаю, — осторожно ответила Гермиона. — Мы должны отправить сову вашему мужу. Он, вероятно, очень беспокоится. — Oui, — прошептала женщина. Гермиона улыбнулась ей. — Как его зовут? Мне нужно указать адрес для совы, — мягко спросила Гермиона. — Тьерри Делакур, — ответила женщина. — Je suis tellement désolé, я не представилась вам. Какая грубость, прошу извинить меня. Меня зовут Аполлин Делакур». Ты, должно быть, шутишь. Тсс. Это не ее вина. Шато находится во Франции, и в какой-то момент мы должны были столкнуться с некоторыми французами. Но Делакуры? В самом деле? Я не могу контролировать эти вещи. Жалобы на судьбу не дадут тебе ничего, кроме порции мигрени. — А я Гермиона Поттер, — вежливо ответила она. — Теперь давайте передадим это письмо вашему мужу. Тьерри Делакур действительно был в панике, когда не смог найти свою беременную жену. Он почти мгновенно аппарировал в поместье и был очень благодарен за спасение своей семьи. Он и Аполлин умоляли Гермиону быть крестной матерью своего младенца, которого они решили назвать Флер. Гермиона понимала, почему они так хотели этого. По магическим законам они теперь были перед ней в неоплатном долгу. Сделав Гермиону крестной матерью своей малышки, они облегчили бы свой магический долг и создали бы отношения, которые свяжут их семьи вместе. Наконец, Гермиона сдалась и согласилась стать крестной матерью Флер, несмотря на ворчание старой Гермионы. Домашние эльфы принесли немного остролистника, и Гермиона преобразила его в крошечный браслет, который легко надевался на запястье ребенка. Это было мелко свернутое серебро, а в центре был маленький выгравированный цветок. — Крестная должна дать младенцу подарок, если я не ошибаюсь? Он будет расти вместе с ней, поэтому вам не нужно беспокоиться, что он станет мал для ее руки, — сказала Гермиона с улыбкой. — Пусть этот ребенок узнает любовь семьи и слышит смех друзей. Пусть она вырастет храброй, сильной и честной. Пусть она станет маяком в пустыне, звездой в ночи, направляющим огнем в лесу. И пусть она всегда следует зову своего сердца, — с этими словами девушка надела браслет на тонкое запястье, и он на мгновение излучил вспышку мягкого белого света. — Merci, — Аполлин плакала, и Тьерри быстро сморгнул напрашивающиеся слезы. — Сейчас нам стоит вернуться домой, но мы обязательно пригласим вас к себе, когда Аполлин станет лучше, — твердо сказал Тьерри. Гермиона кивнула и обняла их обоих. Она поцеловала ребенка в лоб. — Au revoir, petite Fleur, — прошептала Гермиона спящему ребенку. HP / HG / HP — Ох! Мои глаза! — воскликнул Джеймс, резко накрыв глаза ладонью. Сириус вздохнул, и Гермиона пересела с его коленей в соседнее кресло. — Знаешь, я поймал тебя и Лили за более серьезным, и не визжал, как девчонка, — лениво протянул Сириус, глядя на своего друга. Джеймс фыркнул. — Лили не твоя сестра. Если бы я обжимался с Регулусом, я сомневаюсь, что ты был бы таким кавалером, — возмутился Джеймс. Гермиона сморщила нос от мысли о том, как Джеймс и Регулус целуются. Она не могла представить их вместе. Джеймс просто раздражал Регулуса, и они с трудом находились рядом. Регулусу нужен был кто-то серьезный, как и он. Кто-то, кто был дотошным и прилежным, заботился о тех вещах, о которых он заботился. — Милостивый Мерлин! — она ахнула и села в вертикальном положении. Ты думаешь о том же, о чем и я? Может быть… но их, возможно, даже не влечет друг к другу, они слишком серьезно отнеслись бы к этому. Но они были бы идеальны друг для друга. Хммм. Может быть. — Что такое, котенок? — спросил ее Сириус, в его серых глазах отражалось волнение. Она покачала головой. — Ничего, э-э, просто задумалась о рождественских подарках для всех вас, — сказала Гермиона со слабой улыбкой. — Может ли мой подарок появиться без упаковки? — с вызовом спросил Сириус. Гермиона засмеялась и закатила глаза. — Это совсем не забавно, — прорычал Джеймс. Гермиона легко разворошила шевелюру брата, усмехаясь. — О, Джейми, он просто шутит, — вздохнула она. — Я не хочу слышать подобные шутки. Мне все равно, даже если бы вы двое были женаты уже сто лет, — сказал с недовольством Джеймс. Гермиона вновь закатила глаза, взглянув на Сириуса, и он ухмыльнулся ей и подмигнул. — Ты все равно будешь самой красивой ведьмой в мире, даже в 117, — Гермиона встала с кресла и вернулась к нему на колени. Сириус тут же мягко обнял ее за талию и незамедлительно услышал хмыканье недовольного Джеймса, на что он только усмехнулся. Спустя мгновение Гермиона услышала мягкий шепот: «Я не шутил». Она повернулась, удивленно взглянув на него, и его темные серые глаза тлели от нее. Она прикусила пухлую нижнюю губу, и Сириус заметно сглотнул и слегка придвинулся, чтоб она почувствовала, как он крепнет под ней. — Возможно, — пробормотала она. С его губ сорвался тяжелый вздох, и она ухмыльнулась. — Ты играешь с огнем, ведьма, — прорычал Сириус ей на ухо. — Итак, что ты придумала для меня? — нетерпеливо спросил Джеймс. — Я думаю, что это будет сюрпризом, Джейми, — мягко сказала Гермиона. Джеймс надулся, и она закатила глаза. — Осталось ждать несколько дней, но клянусь, ты дуешься так, будто ждать еще годы, — сухо сказала Лили с порога. Гермиона хихикнула и следом взвизгнула, когда Сириус ущипнул ее. Она спрыгнула с его колен и посмотрела на него. — Может быть, для тебя не будет подарка, — недовольно пробормотала она и с улыбкой двинулась к Лили, протягивая ей руку. Казалось, что время замерло, и улыбка резко спала с лица девушки, когда та увидела взгляд Гермионы. — Гермиона? — она слышала, как Лили звала ее, но звучало это, как будто она невероятно далеко от нее. Это был магловский район, она могла с уверенностью утверждать это, видя аккуратные упорядоченные дома. На улице выстроились маленькие, словно пряничные, дома с аккуратными маленькими газонами. Гермиона оглядела улицу, пытаясь понять, куда ей нужно идти. Словно почувствовав притяжение, она направилась вниз по улице и уже скоро остановилась возле одного из домов, нахмурившись. Она знала этот дом. В панике она подумала, что это дом Лили. Но семья, которая здесь жила, не похожа на семью Эванс. Отец, мать, трое детей: мальчик и две девочки. Когда пришли Пожиратели Смерти, Гермиона знала, что одним из них был Питер. Она хотела, чтобы он был под Империо. Ей хотелось, чтобы он ненавидел то, что происходило, но словно повсюду раздавался его смех, и в глубине души она поняла, что ему это нравится. Она отвернулась, потому что не могла смотреть. Она плакала и плакала, понимая, что счастливая семья, которую она видела, умирает ради веселья Пожирателей. Наконец, она сосредоточила свое внимание на номере дома, а затем побежала посмотреть улицу. — Гермиона?! — голос Сириуса отчетливо пробивался сквозь видение. Она рыдала и задыхалась от слез. Она чувствовала, что ее лицо мокрое, чувствовала, как ее грудь дрожит от каждого вздоха. Руки сжались вокруг нее, и она почувствовала, что это Сириус. Джеймс всегда обнимал ее по-другому. Сириус притянул ее к себе и что-то неразборчиво бормотал ей на ухо, его руки гладили ее, успокаивая. Наконец, ее дыхание восстановилось, и она увидела Лили и Джеймса, который поддерживал ее, хотя сам выглядел испуганным. — Что я говорила? — спросила Гермиона, все еще заметно нервничая. — Не много, — прошептал Сириус. — Ты что-то пробормотала о магловской семье, которая никому ничего не сделала. — Ты… ты назвала имя Питера, и в этот момент ты выглядела… ты очень сильно кричала, — тихо сказала Лили, опуская взгляд. Гермиона вздрогнула, несмотря на теплые объятья Сириуса. — Он… ему нравится это делать, — прошептала она. — Я могу сказать, что он веселился. Руки Сириуса сжались вокруг нее, и лицо его искривилось от ярости. Он очень осторожно помог ей подняться и повел ее к Лили. Затем он принялся шагать по комнате, от одного угла к другому, словно беспокойный пес. Джеймс выглядел холодным, но яростным, наблюдая за Сириусом. Наконец они, ничего не говоря друг другу, переглянулись и вышли из комнаты. Лили осталась с Гермионой, волнение за подругу все еще не отпускало ее. — Куда они пошли? — тихо спросила Лили. Гермиона пожала плечами. — Я не уверена, возможно, они отправились к Ремусу. Возможно, они ушли, чтоб принять анимагическую форму. Так легче думать, остаются только главные мысли, не лезет ничего лишнего. Я не знаю, — печально закончила Гермиона, крепче обнимая подругу. — Гермиона… это уже случилось? С той магловской семьей? — осторожно спросила Лили. Гермиона на мгновение задумалась, а затем покачала головой. — Нет, еще нет. Но это скоро произойдет, — ответила она. — Что, если мы найдем способ?.. — начала Лили. — Что, если мы поедем в их дом и попытаемся спасти их? Ты знаешь, где они живут, верно? — Мы могли бы это сделать, — возбужденно сказала Гермиона. — Пойдем, Лилс! Район маглов выглядел так же, как и в видении Гермионы. Только сейчас была ночь. Никто не стал бы накладывать защитные заклинания средь бела дня, соседи легко заметили бы такую странность. Девушки не раз создавали совместные заклинания, и сейчас не без труда, но им удалось наложить защитные чары на дом. Они не защитили бы от всех возможных угроз, но остановили бы Пожирателей. Лили взглянула на подругу и улыбнулась. Гермиона обеспокоенно оглянулась, навязчивая мысль все не отпускала ее. — Лили, — пробормотала она. — Как ты думаешь, почему они выбрали эту семью? Почему бы не одну из других? — Я не знаю, Гермиона, — сказала Лили, нахмурившись. — Я просто… я думаю, может быть, мы должны обезопасить всю эту улицу. Что, если они разозлятся и атакуют другую семью? Если вся улица будет защищена… возможно, они сдадутся и уйдут, — объяснила Гермиона. Лили на мгновение задумалась и кивнула. — Ты совершенно права, давай сделаем это, — сказала Лили с решительным блеском в глазах. Время, затраченное на то, чтобы расширить защитные заклинания, было незначительным, но к тому времени, когда они обошли всю улицу, девушки были измотаны. Лили и Гермиона аппарировали обратно в поместье Поттеров. Сил совсем не осталось, и они сразу же устало поплелись к своим спальням. Гермиона переоделась в свою ночную рубашку и попыталась лечь, но каждый раз, когда она закрывала глаза, то видела, как бедная магловская семья боролась, и слышала смех Петтигрю. Гермиона ворочалась больше часа и, наконец, проскользнула в коридор, направляясь в комнату Сириуса. Некоторое время она стояла у его двери, с беспокойством переминаясь с ноги на ногу. Есть ли действительно веская причина, почему ты до сих пор не в этой постели? Хм, ну, я… Довольно весомый аргумент. Я беспокоюсь о тебе, ты это знаешь? У парня одно из самых невероятных тел, которые я когда-либо видела, а я видела немало, и он весь твой. Почему ты вечно намекаешь на секс? Дорогая, я просто люблю дразнить тебя. Объясни мне, что тебя беспокоит? Обычно, когда я расстроена, я иду к Джейми. Он обнимает меня, и он находит нужные мне слова. Иногда мы просто обнимаемся, и все снова в порядке. Мне просто нужно быть рядом с ним, и я начинаю чувствовать себя лучше. Мы можем пойти к Джейми. Я уверена, что он не прогонит тебя. Но я хочу к Сириусу. Поэтому мы можем пойти к нему. Но… Слушай, твой брат любит тебя, и он всегда будет любить тебя, но он понимает, что у тебя есть жених — Мерлинова борода — будущий муж. Я уверена, что он понимает, что с появлением в твоей жизни Сириуса в такой роли некоторые вещи изменятся. Но… Нет! Больше никаких танцев в коридоре, как будто ты нестерпимо хочешь в туалет. Иди к Сириусу. Я думаю, для него будет важным знать, что ты можешь обратиться к нему за утешением. Это показатель твоего доверия к нему. Гермиона глубоко вздохнула, распрямила плечи и тихо вошла в спальню Сириуса. Конечно, было темно, но ее анимагические рецепторы позволили ей безошибочно пробраться к его кровати. Он спал на спине. Она слышала его глубокое, устойчивое дыхание и улыбнулась про себя. Гермиона осторожно подняла одеяло и легла рядом с Сириусом, прижавшись к его груди. Сквозь сон Сириус повернулся к ней, обнимая за талию. — Гермиона? — Я не могла уснуть, — пробормотала она. — Я просто видела их… и слышала его смех. — Мерлиновы панталоны, — выругался Сириус, и его руки сжались крепче. — Мне жаль, что ты увидела это… увидела его. — Спасибо, Сириус, — прошептала она в темноте. — Я могу что-то сделать для тебя? — неуверенно спросил он. — Не отпускай, — прошептала она. Он притянул ее к груди и поцеловал в нос. — Никогда, — сказал он так тихо, что только она могла услышать этот шепот. Девушка улыбнулась, прижалась к нему и удовлетворенно вздохнула. HP / HG / HP — У кого-нибудь есть предположения, зачем нас так срочно собрали здесь? — скучающе протянул Люциус, бродя по гостиной замка. Северус и Регулус покачали головой. Гермиона не отреагировала на вопрос. Она оставалась совершенно спокойной, прекрасно собранной; Северус подумал об этом как о проявлении черт Слизерина. Всякий раз, когда они были вместе, собирая Орден Львицы или Рыцари Леди или еще под каким-нибудь глупым названием, которое придумал Люциус, Гермиона сбрасывала свою привычную маску и становилась холодным расчетливым воином и стратегом. Она никогда не показывала своего страха, как бы тревожно ей не было. — Вы еще ничего не слышали о крестражах? — холодно спросила Гермиона. Все трое покачали головами. — Ничего, — ответил Люциус. Она поджала губы, задумавшись. — Как Рабастан? — спросила она, обращаясь к Регулусу. — Скоро он будет готов, — осторожно ответил он. — Мы оба младшие братья, и он чувствует, что я его понимаю. Он безоговорочно подчиняется брату, но он еще не видел истинной природы зверя. Я думаю, что когда это произойдет, он придет ко мне. Он знает, что я взял на себя обязанности моей семьи, поэтому он чувствует, что со мной можно быть откровенным. — Это безопасно? — спросила Гермиона, прищурившись на Регула, который пожал плечами. — Я — Пожиратель Смерти, а это значит, что его брат одобрит наше общение, — пояснил Регулус. Гермиона слегка кивнула. — Как насчет тебя, Люциус? Есть подходящие варианты? — спросила Гермиона, повернувшись к нему. Он бесстрастно посмотрел на нее, его бледно-серебряные глаза были непостижимы. — А как насчет Петтигрю? — спросил он мягко, наблюдая за ее лицом, которое скривилось от отвращения. — Нет, — сказала она категорически. — Он получает от этого много удовольствия, он не может быть полезным для нас. — Но он в Гриффиндоре, — удивился Северус. — Факультет человека не диктует природу духа, — холодно сказала она. — Все ли в Слизерине Пожиратели Смерти? — Ну, нет, конечно, нет, — огрызнулся Люциус. — Есть не связанные с этим семьи, и есть те, кто не считается достойным. — Это Слизерин, — сухо сказала Гермиона. — Сколько из этих недостойных, как вы думаете, притворяются и не показывают всей силы, как и я? — Черт побери, — вздохнул Регулус, широко раскрыв глаза. — Хочешь, чтобы я шел к тем, кто не связан с Пожирателями? — Ты точно один из самых хитрых слизеринцев, которых я знаю, — мягко сказала Гермиона, ухмыльнувшись. — Я Блэк, — спокойно сказал Регулус. Губы Гермионы слегка дрогнули. — В самом деле, — протянула она, — но не позволяй этому сдерживать тебя. — Я все сделаю, Домина, — твердо сказал Регулус. Гермиона прищурилась. — Прекрасно, — сказала она наконец. — Попробуй, но будь осторожен, Регулус. — Если кто-то может быть смелым, — скучающе сказал Люциус, — у меня есть другие возможности. Я предложил Петтигрю, потому что знал, что он доверяет твоему брату. — Он больше не является доверенным лицом моего брата или его друзей, — холодно сказала Гермиона. — Кого еще можешь предложить? — Уилкис, — задумчиво сказал Люциус. — И, как мне кажется, Флинт, их семьи подвергались давлению или угрозам. Они кажутся несчастными, и я думаю, что они могут оказаться полезными. — Мы обсуждали некоторые меры, — продолжала Гермиона, и Люциус почти незаметно кивнул. — Используйте их. Никто, кроме вас, не может знать, кто я. Видения начинаются чаще, и это подвергает меня большему риску. Несколько месяцев до окончания Хогвартса, но мне все еще нужно быть очень острожной. После этого Регулусу нужно будет следить за событиями в замке и продолжать набирать верных людей. — Почему тебя так интересует Рабастан, — беспокойно спросил Северус. Гермиона встряхнула свои черные кудри. — Он станет ключевым звеном, — тихо сказала она. — Крестражи будут скрыты для сохранности. Волдеморт выберет из числа тех, кому он доверяет, но каждый Пожиратель Смерти должен быть чистокровным. Малфой получит дневник, Блэка используют, чтоб спрятать медальон, а Лестрейндж получит чашу. Он серьезно отнесется к этой задаче, чаша будет спрятана в хранилище Гринготтс. Рабастан будет единственным, с помощью кого мы сможем получить чашу, поэтому он нам нужен. Без него мы не сможем ничего сделать. — Тогда мы сделаем все, чтоб он был с нами, — ответил Люциус, глядя на Регулуса. — Как ты прикажешь, Домина, так и будет, — мягко сказал Регулус. Гермиона слегка поморщилась. — Должен ли ты делать все, что я говорю? — прорычала она. Регулус ухмыльнулся ей. — Я Блэк, — просто сказал он. Губы Гермионы слегка дернулись. — Действительно, — пробормотала она, глядя на Люциуса, который закатил глаза. — Мы скоро должны будем уйти, — тихо сказал Северус. Парни согласно кивнули и одновременно поднялись со своих мест. Гермиона спрятала мимолетную улыбку. Она обняла и поцеловала их всех. — Будьте осторожны, все вы, — прошептала она перед тем, как отпустить их. — Ты тоже, Домина, — тихо сказал Люциус, глядя в ее глаза. — Буду, — легкомысленно усмехнулась она. Северус прищурился, и она вздохнула. — Пожалуйста, Домина, — прошептал Северус, касаясь ее щеки пальцами. — Ты слишком дорога нам, чтобы рисковать тобой. — Gratias enim vestrum, mea milites. Credere quod ego secures, — сказала Гермиона с суровой грацией, которая сильно напоминала Минерву МакГонагалл. HP / HG / HP Лили и Гермиона лежали в библиотеке, исследуя спонтанные связи, или, как часто называлось это в книгах, естественную связь. Большая часть того, что читала Гермиона, беспокоила ее, потому что ничего из прочитанного не соответствовало ее ситуации. Лили читала, нахмурившись. Она делала заметки, на которые нужно было обратить внимание. Гермиона вздохнула и с облегчением увидела отца в дверях библиотеки. Девушка подошла к нему, улыбнувшись. — Принцесса, — тихо сказал он. — Да, папочка? — Ты не могла бы прогуляться со мной? — галантно спросил он, протягивая локоть. Она улыбнулась и приняла приглашение. Они тихо прошли к Большой галерее и оказались возле портретов своих предков. Гермиона терпеливо ждала, пока они приблизились к концу галереи, где находились самые ранние портреты. Чарльз Поттер остановился под большим портретом красивой женщины, которая осторожно наблюдала за ними. — Это Сапиентия Певерелл, — тихо сказал Чарльз. Гермиона посмотрела на женщину на портрете и кивнула ей. — На тебе кулон, — сказала Сапиентия через мгновение. — Значит, ты, должно быть, первенец в доме. — Это так, — призналась Гермиона. — Ты несешь и другой дар семьи, — осторожно спросила Сапиентия, внимательно наблюдая за ней. Гермиона оглянулась на Сапиентию и прикусила губу. — Возможно, — наконец сказала Гермиона. Сапиентия кивнула. — Прошло много времени с тех пор, как в нашей семье был Провидец, — отметила Сапиентия. — Да, мне рассказали об этом, — согласилась Гермиона. — Кулон был подарен моей матери, чтобы защитить ее, — тихо сказала ей Сапиентия. — Ты… ты дочь Глосвинды Гриффиндор? — тихо спросила Гермиона. Сапиентия медленно кивнула. — Да. Мать была Провидцем, никто не знает этого, это семейная тайна. Отец сам сделал кулон, чтобы защитить ее во время их помолвки. Он беспокоился, что ей могут причинить вред, пока его нет рядом, — объяснила Сапиентия. Гермиона уставилась на свой кулон. — Что он может делать? — с любопытством спросила Гермиона. Сапиентия посмотрела на нее на мгновение, а затем пожала плечами. — Я не совсем уверена. Кулон активирован только в том случае, если его владелец находится в смертельной опасности, а когда ты не являешься Провидцем, то у тебя практически нет шансов оказаться в такой опасности. Я бы посоветовала тебе никогда не снимать его, — твердо сказала Сапиентия. — Мама велела мне всегда надевать его, — вспоминала Гермиона. Сапиентия кивнула. Она посмотрела на Чарльза Поттера. — Можете ли вы оставить нас вдвоем на минутку, Чарльз? — мягко спросила его Сапиентия. Он слегка поклонился, и Гермиона повернулась, чтобы посмотреть, как он отходит к концу Большой галереи. Сапиентия повернулась к Гермионе. — Ты та, кто живет с двумя личностями, да? — быстро спросила Сапиентия. Гермиона удивленно кивнула. — Я… я, да, — ответила она. — Мать предвидела твое появление, — объяснила Сапиентия. — Сила взгляда нашей семьи всегда была привязана к самой семье. — Мы видим, что влияет на нашу семью, — прошептала Гермиона, сразу понимая. — Ты прежняя и ты настоящая очень важны для нашей семьи, — сказала Сапиентия с легкой улыбкой. — Это очень запутанно, — пробормотала Гермиона. — Верно, — призналась Сапиентия. Затем она приняла невероятно торжественный вид и уставилась на Гермиону. — У меня есть информация, которая тебе понадобится. Мама оставила тебе записи. Если ты зайдешь в библиотеку, то увидишь бра по обеим сторонам двери. Поверни левый на четверть оборота вправо. Это приведет к маленькой комнате, в которой хранятся записи матери. — Это все? — осторожно спросила Гермиона. Сапиентия закусила губу, точно так же, как делала Гермиона, и несколько долгих минут смотрела на своего потомка. — Есть еще кое-что, но это полная бессмыслица, — неуверенно сказала Сапиентия. Гермиона отбросила назад свои волосы. — Скажи мне, все равно, — приказала Гермиона. — Я пойму, что это значит. — Незадолго до смерти мама сказала передать двум Гермионам, что… она сказала, чтоб ты верила Собаке, он всегда был верен тебе… в обеих жизнях. Она сказала… она сказала доверять твоей магии. Она подскажет истинный путь, — неуверенно сказала Сапиентия. — Подожди, как он мог быть верным мне в обеих жизнях? — хмуро взглянула Гермиона. Сапиентия тоже нахмурилась. — Ты знаешь Собаку? — торопливо спросила Сапиентия. Гермиона кивнула. — Конечно, — сказала она с легкой улыбкой. — Это то, что сказала мать, я не знаю, что это значит, это твоя работа, — криво усмехнулась Сапиентия. Гермиона нахмурилась. — Но… как насчет доверия к моей магии? Я всегда прислушивалась к ней, — в замешательстве пробормотала Гермиона. — Возьми ее журнал и ее заметки. Там все, что тебе нужно знать, — твердо сказала Сапиентия. Гермиона кивнула. — Спасибо, — сказала она своему предку. Сапиентия улыбнулась. HP / HG / HP «Я не уверена, когда придут две Гермионы, видения того времени настолько странные и запутанные. В некоторых из них Гермиона и Собака одного возраста… а в некоторых он намного старше ее, и он не узнает ее. Интересно, если это какое-то странное проклятие, которое наложено на них обоих? В видениях, где они одного возраста, она не может понять их магию, и это причиняет невероятную боль им обоим. Хотела бы я изменить это, ради нее самой. Я вижу несколько возможных вариантов для нее. В будущем, если она не примет свою магию, то полностью отдалится от своей жизни и семьи. Она переезжает во Францию, где одна воспитывает двоих детей. Я всегда плачу после этих видений, потому что не могу видеть боль ее одиночества. Она пытается заполнить жизнь другими вещами, но ничего не может заменить ей то, что у нее было. В других видениях он намного старше ее, и он отказывается верить, что такая вещь возможна, и особенно не с человеком, которого он считает ребенком. Он становится безрассудным, совершенно не беспокоясь о своей безопасности, и он умирает за своего крестника. Эти видения заставляют меня плакать, потому что он так счастлив умереть. Он думает, что спасает ее от осквернения. Она остается одна, и это тоже печально. Гермиона… когда вы прочтете это, пожалуйста, поверьте… ради вас обоих». Гермиона нахмурилась над записями. Она верила в свою магию. Что Глосвинда пыталась ей сказать? Она нашла записи о всевозможных вещах — многие были с аккуратными заметками других Провидцев семьи, отмечавших, когда это видение произошло. Все записи Гермионы были без заметок. Руки Гермионы дрожали, когда она читала записи. Было так странно слышать о ее возможном будущем. «Гермиона никогда не должна снимать кулон. Каждый раз, когда она это делает, она отдает его Собаке, чтобы спасти его, — и все же она отрицает ее магию! Я видела, как она снимала кулон бесчисленное количество раз, и каждый раз, когда она умирает, это ужаснее, чем предыдущее видение ее смерти. В нескольких есть Темный Лорд, которому удается найти и поймать ее. Она либо убивает себя, либо он мучает ее, а затем убивает». Тогда Гермиона решила. Она никогда не снимет кулон. Даже ради спасения Сириуса. Эта мысль грызла ее изнутри, и она попыталась не думать о ситуациях, когда ей нужно будет спасти Сириуса. Что она имеет в виду, мне нужно доверять своей магии? И Сириус… его влекло к тебе даже тогда? Ты сказала, что любишь его. Твой патронус был… это Бродяга, да? Да, я любила его. Я не думаю… не думала… Я имею в виду, что иногда, когда он напивался, он говорил что-то… судорожно, злобно. Если Ремус был там, он мог обуздать Сириуса, он всегда говорил: «Это не ее вина, Бродяга. Ты не можешь винить ее за это». Я думала, он имел в виду жизнь на площади Гриммо. Или то, что ему пришлось пережить в Азкабане. Сколько тебе было лет, когда он умер? Пятнадцать. Прости. Я к этому привыкла. Я никогда не справлюсь с этим, но я смирилась. Разве это не странно? Нет. Это совсем не так. Поверить не могу, что он любил меня… Интересно, так или иначе… он как-то чувствовал связь с тем, что происходит сейчас здесь? Может быть. Гермиона не могла уснуть после прочтения того, что Глосвинда Гриффиндор сообщила о ее будущем и прошлом старой Гермионы. В итоге она прочитала книгу, которую нашла ранее с информацией о связях. Автор, Верити Селвин, настаивала на том, что спонтанные связи следует называть естественными, и утверждала, что ритуал бракосочетания является искусственной заменой естественной связи. Она сравнила это с невербальными заклинаниями или, точнее, неконтролируемыми всплесками магии, вызванными невероятно сильными эмоциями, обычно в любовных отношениях. Но это невозможно! Что невозможно? Природные узы вызваны любовью. Хорошо… почему это невозможно? Сириус меня не любит. Дорогая, я не знаю, было ли когда-то время, когда этот мальчик тебя не любил. Но он не может!.. Почему нет? Я-я… но… Гермиона. Сириус любит тебя. Он женится на тебе. Брак не имеет ничего общего с любовью. На какой планете? Вот этой. В моем мире среди чистокровных любовь даже не рассматривается. Нарцисса и Люциус Малфой будут любить друг друга. Прямо сейчас у них есть уважение, общение и забота. Это то, на что надеются и молятся большинство чистокровных девушек — встретить кого-то, кто будет к ним добр, и будет относиться к ним хорошо. Это печально, что ты рассматриваешь Малфоев как пример идеального брака. ОЙ! Вот оно! Ты делаешь это прямо сейчас? Я… что делаю? Ты отрицаешь то, что чувствуешь. Он любит тебя, а ты его. Если ты откажешься от этого, то… ты сама знаешь, что это ужасно закончится. Ты действительно хочешь уйти от всего, что любишь? От своей семьи, друзей? От него? Мне нравится Франция, но мне кажется, что ты будешь несчастна. Он любит меня? Ох, ради Мерлина. Я сдаюсь. Можешь отправляться во Францию и жить совершенно одинокой и несчастной. Только помни, что я всегда буду с тобой и каждый день буду напоминать тебе о том, как сильно ты облажалась на протяжении всей твоей жизни. Черт, да я готова делать это даже после нашей смерти. Гермиона поспешила наверх так быстро, как могла. В этот час все уже спали, и она легко пробралась в комнату Сириуса. Как только она оказалась в спальне, она наложила пару легких ограждаюших заклинаний. Сириус растянулся на кровати, но его рука лежала на ее стороне кровати и он повернулся в ту сторону, где обычно лежала она. Девушка легко сбросила одежду и легла рядом. Он мгновенно притянул ее к себе, что-то пробормотав во сне. — Сириус? — прошептала она, поглаживая кожу его обнаженной груди. Он проворчал во сне и крепче обнял ее. Одна рука скользнула ниже, как обычно, и когда она дошла до ее задницы, его глаза распахнулись. — Гермиона? — слабо сказал он. Она улыбнулась ему. — Да? — Гм, ты голая, — осторожно прошептал он. Она кивнула. — Я знаю. — Почему ты голая? — спросил он свирепым шепотом. Гермиона положила руки ему на грудь и закрыла глаза. Она сосредоточилась на том, как сильно она любит Сириуса, насколько он важен для нее и насколько она хотела его. — Что ты делаешь? Это ты? Гермиона, прекрати это прямо сейчас! — Зачем? — спросила она с любопытством. — Это заставляет меня хотеть взять тебя прямо здесь, прямо сейчас, — простонал он, прижимаясь к ней, чтобы она могла понять, что он имел в виду. — Что в этом плохого? — терпеливо спросила Гермиона. Он нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Ты любишь меня? — тихо спросила она. — Да, — просто сказал он. Теперь она знала, чувствовала, что верит в это. Словно она всегда знала это, но осознала только сейчас. Она притянула его к себе и прижалась губами к его губам. Паника нарастала. Гермиона была теплой, готовой и очень, очень голой. Сириус не был уверен, реально это или нет. Он отстранился и нахмурился. — Гермиона? — Я люблю тебя, — твердо сказала она. Она снова поцеловала его, и он нетерпеливо ответил на поцелуй. Она чувствовала, как ее магия обволакивает его, и она чувствовала, что он делает то же самое. Это было похоже на тонкие сплетения, легкие ласки магии. Она чувствовала его прикосновения повсюду. Она ответила на прикосновения, и он тяжело простонал. — Подожди, — задыхаясь, остановил ее Сириус. Он внимательно посмотрел на нее. — Почему прямо сейчас? — Я поняла, что люблю тебя, — тихо сказала она. — Я имею в виду, были моменты, когда я не понимала, что это действительно так и есть. — Понятно, — медленно сказал он, слегка нахмурившись. — Ты злишься? — сказала она в замешательстве. Его руки сжались. — Нет, — твердо сказал он. — Я не злюсь, я просто… как давно ты любишь меня? — Очень, очень долго, — сказала она тихо. — Я любила тебя с того дня, как я встретила тебя. Я никогда не прекращала любить тебя. — Но ты этого не осознавала, — медленно произнес он. — Да, — сказала она тихо. Он слегка нахмурился. — Думаю, сегодняшний вечер… не лучшее время, — медленно и осторожно сказал Сириус, как будто не мог поверить в то, что он говорил. — Ты отказываешь мне? — тихо спросила Гермиона. Руки снова сжались. — Нет, — бурно пробормотал он. — Я просто… мне нужно время. Не могу поверить, что я говорю это тебе. — Я тоже не могу этому поверить, — пробормотала она, нахмурившись. Он легко поцеловал ее. — Если бы я не заботился о тебе, я бы трахал тебя до тех пор, пока ты не потеряла бы способность ходить. Я взял бы тебя на каждой ровной поверхности, будь это стол или стена. Я бы посмеивался над твоей походкой как минимум неделю, — заявил он как ни в чем не бывало. Глаза Гермионы были огромными. Он снова поцеловал ее. — Я хочу, чтобы ты наслаждалась, я хочу, чтобы ты была особенной. — Но завтра мы должны вернуться в школу, — прошептала она. Он покачал головой. — Мы что-нибудь придумаем, — пробормотал он ей. — Теперь иди сюда, котенок. Даже если он не стал трахать ее так, чтоб она не смогла встать с кровати с утра, он был совершенно счастлив, просто позволяя рукам блуждать по ее телу. Гермиона чувствовала магию, скользящую сквозь них легкими спиралями удовольствия. — Как? — прошептал он. Гермиона улыбнулась в темноте. — Спонтанная связь, — прошептала она в ответ. Она чувствовала его удивление и удовольствие. — Обычно этого не происходит, — сказал он через мгновение. — Обычно — нет, — согласилась она. — Прямо сейчас мы с тобой очень, очень близки, и наша магия смешивается. Он благоговейно провел рукой вниз по ее спине, другой притягивая девушку ближе. Они вздрогнули от множества ощущений, которые становились все ярче. Это было сложно. Его ласки стали более мягкими, приглушенными, и Гермиона поняла, что ему нужна была та близость, которую она могла дать ему сейчас. Она чувствовала, что проваливается в сон вместе с ним. Сириус просто обнял ее, прижавшись как можно близко. Она положила голову к нему на грудь и почувствовала легкий поцелуй на виске. — Спокойной ночи, котенок. Уже поздно. — Спокойной ночи, — пробормотала она, а затем зевнула.