Roundabout Destiny

HG / HP / HB Лето, 1979 — Мистер Малфой, я должен сказать, что очень удивлен вашему визиту, — мягко сказал Альбус Дамблдор, глядя поверх очков на молодого человека, сидевшего напротив него. Люциус Малфой приподнял одну платиновую бровь и холодно посмотрел на него. — В самом деле, — высокомерно протянул Малфой, его губы слегка изогнулись в насмешке. Дамблдор слегка нахмурился. — Я был бы рад узнать, почему вы решили посетить меня сегодня, — сказал Дамблдор с еле заметным холодом в голосе. — Крестражи, — так же прохладно ответил Малфой. Дамблдор резко выпрямился в кресле. — Мой дорогой Люциус, — начал Дамблдор, явно расстроенный, — меня очень беспокоит, что вы знакомы с такой темной магией. — Я не говорил, что я с ней знаком, директор, — огрызнулся Малфой, его голос повеял холодом, и он уже не скрывал усмешки. — Вы спросили, почему я пришел к вам сегодня - вот почему. — Должен признаться, что я смущен, — наконец сказал Дамблдор, стягивая очки и потирая нос. Малфой замер в кресле и наклонился к директору. — Волдеморт, или Риддл, если хотите, сделал несколько таких, — сказал Малфой, его серебряные глаза были плоскими и нечитаемыми. У Дамблдора перехватило дыхание. О чем именно говорил Малфой? Если он знает что-то об этом, то это равносильно открытому признанию себя Пожирателем Смерти. Или юноша пытался вывести его на разговор, что узнать, что успел найти Дамблдор? Мог ли он доказать свои слова? — Если бы вы могли это доказать, — тихо сказал Дамблдор, позволяя себе оставить лишь намек на сомнение. Малфой бросил кожаный блокнот на стол директора и вновь поднял безупречную бровь, слегка ухмыляясь. Дамблдор уставился на дневник, не скрывая легкого отвращения. — Это один из них? — Да — твердо сказал Малфой. Дамблдор посмотрел на молодого человека и слегка нахмурился. — Почему ты здесь, Люциус? — тихо спросил Дамблдор. Люциус молча смотрел на него чуть меньше минуты. Затем он встал и снял свою мантию. Затем он расстегнул манжету рубашки и поднял рукав, чтобы директор увидел темную метку, которая резко выделялась на его бледной, словно алебастровой, коже. — Это делает меня Пожирателем Смерти, — сказал он ровным голосом. — Я присоединился, потому что от меня требовал этого отец. В случае отказа были бы осуществлены многочисленные угрозы, которые поступали ему, и это было единственным способом спасти мою семью. — И чего ты хочешь? — осторожно спросил Дамблдор. Малфой на мгновение нахмурился, но почти сразу на его лицо вернулась знакомая усмешка. Молодой человек начал расстегивать рубашку, обнажая бледную, но мускулистую грудь. Дамблдор подумал, может ли это стать самой странной встречей, которая была в этом кабинете. Когда рубашка Малфоя была расстегнута наполовину, он оттянул ее сверху, чтобы Дамблдор мог видеть отпечатки лап на его ключицах. — Я являюсь одним из милитов в Ордене Львицы, группе мятежников в составе Пожирателей Смерти. Мы заинтересованы в том, чтобы работать с Орденом Феникса, чтобы уничтожить Волдеморта. Нам пришлось подождать, пока у нас не будет всех его крестражей, чтобы мы могли доказать вам, что говорим правду, — объявил Малфой с оттенком гордости в голосе. Дамблдор уставился на молодого человека перед ним с благоговением. Он даже не подозревал, что такая группа существует. Были слухи о другой группе сопротивления, но они, похоже, были сосредоточены на защите семей, на которых нападали Пожиратели Смерти, а не на уничтожении Волдеморта. Честно говоря, Дамблдор даже не думал работать с какой-либо из этих групп, потому что он не был уверен, можно ли им доверять. Он даже не мог решить, насколько доверяет Малфою. — Мне нужно, чтобы вы пришли на собрание Ордена, чтобы обсудить это с моими людьми, — медленно сказал Дамблдор. — Я хотел бы прийти со своими милитами, — сказал Малфой, застегивая свою рубашку и надевая мантию. — Сколько человек? — осторожно спросил Дамблдор. — Я возьму всего двоих, — ответил Малфой. Дамблдор кивнул. — Думаю, это приемлемое число, — сказал наконец Дамблдор. — Мы готовы к тому, чтоб нас допросили под действием Сыворотки правды, но нам нужно утвердить список вопросов. Каждый из нас принес Непреложный обет для защиты целей и людей нашей группы, и я бы не хотел, чтоб все было разрушено из-за неправильно сформулированного вопроса. Составьте список того, что хотите знать, до встречи, — хладнокровно сказал Малфой. Дамблдор снова кивнул, по новому взглянув на человека перед собой. — Как я смогу связаться с вами? — спросил его Дамблдор. Малфой слегка фыркнул, вновь усмехнувшись. — На самом деле вы не можете, мой отец в Совете, будет слишком подозрительно, если вы пришлете мне сову, — заметил Малфой. — Как мне тогда связаться с вашей группой? Мы должны утвердить время и место встречи, не так ли? — спросил Дамблдор. Малфой поправил мантию и повернулся к директору. — Оставьте сообщение вашему брату. Никто не заподозрит, если я или кто-то из моих милитов зайдем к Аберфорту. Через три дня кто-нибудь из нас заглянет к нему. Если от вас ничего не будет, мы поймем, что Орден не согласился на встречу. В таком случае мне необходимо будет забрать у вас крестраж. Важно, чтобы все они были уничтожены одновременно, иначе Реддл поймет, что происходит. Мы не хотим, чтобы он узнал о том, что мы знаем, — объяснил профессору Малфой. — Вы действительно собираетесь его уничтожить? — с любопытством спросил Дамблдор. Серебристые глаза Малфоя вспыхнули. — Если бы вы знали, какие зверства он поощряет… вы бы так не говорили, — резко ответил Люциус. — А что бы я сказал? — старик не мог сдержать своего любопытства. Чем дальше, тем более любопытной становилась эта встреча. — Вам было бы интересно, почему мы так долго ждали, — холодно ответил Малфой. — Понятно, — слабо сказал Дамблдор. — Я благодарю вас за то, что вы пришли ко мне, мистер Малфой, и оставлю ответ через три дня. Люциус Малфой кивнул и быстро вышел из кабинета директора, еле слышно шурша мантией. Дамблдор сел на стул и посмотрел на… предмет на своем столе. Этого он не ожидал. Конечно, он знал о крестражах, но сама их идея была настолько отвратительной, что он не мог предположить, что Реддл решится на создание такого артефакта, не говоря уже о нескольких. Он вытащил свою палочку и проверил подлинность дневника. Когда старик закончил, он выглядел еще более бледным. На столе действительно был крестраж, и если верить Люциусу Малфою, он был не один. И среди Пожирателей смерти были те, кто хотел свергнуть Волан-де-Морта. Слишком много информации за одну встречу. Дамблдор взял один леденец и медленно развернул его. Ему нужно было как можно скорее поговорить с другими членами Ордена Феникса как можно скорее. HG / HP / HB Гризельда Марчбэнкс сидела за столом в окружении председателей комитетов Общества помощи. Сейчас все они были одеты в черные боевые мантии. Ни одно из лиц не выражало совершенно никаких эмоций. Гермиона Блэк сидела среди них, а за ее спиной возвышались трое милитов. — Вы знаете, что Общество было основано из-за информации, которой я обладала, — осторожно начала Гермиона, взглянув каждой на мгновение в глаза. Дамы дружно кивнули. Они знали, что благодаря Гермионе они смогли спасти столько семей, столько детей. Иногда они терпели неудачу, но количество успешных вылазок в разы превышало их число. — Информация, которую давала ты, была ключевым элементом, который позволил нам делать то, чем мы занимались, — решительно согласилась Гризельда. Гермиона вновь взглянула на всех женщин. — Сначала я не была уверена в том, что смогу помочь семьям, которые были под прицелом, но знала, что обязана предпринять хоть что-то. Вы, дамы, помогли мне воплотить мои цели, и я благодарна за это. В прошлом наше основное внимание уделялось защите магических семей, но сейчас я призываю вас принять участие в битве с Воландемортом, — прямо сказала Гермиона. Дамы вздрогнули, когда она произнесла имя мага. — Почему мы не пытались сделать этого раньше? Напасть на… Вы-знаете-кого? — с любопытством спросила миссис Фенвик. Лорел Багнольд слегка нахмурилась. — У него не было никаких ощутимых слабостей, — категорично сказала мисс Бангольд. — Нам нужен был какой-то фактор слабости, чтоб мы могли взять преимущество с первого раза. Мы не могли его определить. — А эти люди, они Пожиратели Смерти, да? — спросила миссис Боунс, не скрывая неприязнь на лице. Молодые люди, стоявшие за Гермионой, держались нейтральными и спокойными. — И да, и нет, — наконец сказала Гермиона. — Три человека позади меня — это милиты, солдаты или рыцари, как вы предпочтете их называть. Они состоят в группе, которая пытается свергнуть Волдеморта изнутри. Мы решили, что это лучший, если не единственный, способ найти брешь в его защите. — И ты обнаружила ее? — Лорел Багнольд беспокойно заерзала на стуле в нетерпении. Ее брат, его жена и их маленькие дети были убиты Пожирателями Смерти. Гермиона старалась не винить себя за каждую смерть, но это было сложно. Может ли она что-то сделать, что-то другое, чтобы все изменилось? Ее видения иногда были просто вспышкой, и у нее не было информации, которая спасла бы кого-то. Из всего окружения милиты понимали ее больше всех. Они тоже время от времени обвиняли себя в том, что от их рук погибали невинные ведьмы и волшебники, маглы, дети. Иногда они были вынуждены отступать и смотреть, как люди умирают. — Да, мы нашли его слабость, — мягко сказала Гермиона, снова окинув взглядом всех присутствующих в комнате. Когда она закончила рассказывать свой план, милиты вместе шагнули вперед и показали отпечатки на груди. — Все, кто присоединился к нам, отмечены таким образом. Они являются частью Ордена Львицы, и все они поклялись в верности и принесли Непреложный обет, чтобы уничтожить Воландеморта. — Орден Львицы? — сухо спросила Гризельда Марчбэнкс, строго глядя на троих молодых людей, каждый из которых был слизеринцем. — Разве Орден Змея не подошел бы больше? — Это было бы его идеей, веселой шуткой, — уверенно ответила Гермиона, указывая на Люциуса Малфоя. Он слегка ухмыльнулся, и Гермиона закатила глаза в ответ. — Вы не объясните? — строго спросила Августа Лонгботтом, нахмурившись. Гермиона кивнула. — Конечно, миссис Лонгботтом, я сказала, что они принесли присягу и обеты, но я не сказала, что они приносили их мне. Мистер Малфой считает забавным дразнить меня своим Орденом Львицы, — быстро объяснила Гермиона. — Значит, ты - Львица? — спросила миссис Джонс. Гермиона снова кивнула. — Да, мэм, я. — тихо сказала Гермиона. — Я слышала слухи о вас, но я думала, что это лишь россказни, — задумчиво сказала миссис Джонс. Будучи главой разведывательного комитета, Лобелия Джонс отвечала за отсеивание слухов от информации, которая могла пригодиться. — Нет, мэм, наша домина вполне реальна, — сказал Регулус Блэк с различимой гордостью в голосе. Глаза миссис Джонс расширились. — Домина и Львица - это один и тот же человек? — резко спросила она. Гермиона ничего не ответила, но это было необязательно. Глаза Лобелии остановились на девушке перед ней. — Он знает о тебе, и он сильно хочет получить тебя, я бы рекомендовал тебе не участвовать в битве. — Мы тоже порекомендовали бы это, — холодно согласился Люциус Малфой. Гермиона улыбнулась им с еле заметным прищуром. — Конечно, — сказала она. Миссис Джонс задержала свой взгляд на ней еще несколько секунд. — Я твердо уверена в этом, миссис Блэк, — жестко сказала Лобелия. — Я не хочу видеть вас во время этой операции. — Вы не увидите, миссис Джонс, — холодно ответила Гермиона. HG / HP / HB Пандемониум разразился в Ордене встречи Феникса, когда Дамблдор привел Люциуса Малфоя, Северуса Снейпа и Регулуса Блэка. Джеймс и Сириус не могли присутствовать на собрании, они отсутствовали из-за работы в ударном отряде аврората, что было даже на пользу. Ремус молча смотрел и молча слушал. Он был единственным человеком в комнате, у которого также были отпечатки лапы на ключицах, и многое из того, о чем они говорили, было ему известно. Он точно знал, откуда они получают информацию, и почему они сделали выбор в пользу такого пути, но он не собирался объявлять всем об этом посреди собрания Ордена. Хорошо, что Сириуса здесь не было. Он определенно не хотел бы видеть свою жену рядом с Люциусом Малфоем. Ремус все еще помнил, каким был Сириус, когда узнал, что Малфой был одним из приближенных… рыцарей, милитов? Когда Сириус наконец успокоился, он решил притвориться, что Малфоя в принципе не существует. Он доверял Гермионе, и все. Ремус спросил его об этом позже, когда Сириус выпил. Он объяснил, что их связь не позволяет им предать друг друга в любом смысле. Ремус тряхнул головой и снова прислушался к обсуждению. Все трое… милита… рассказывали правду, они даже не пытались что-то скрывать. Опять же, Дамблдор мог задать только некоторые вопросы. — Почему нам не разрешают задавать другие вопросы? — Грозный Глаз хотел знать. Милиты посмотрели друг на друга, и Люциус повернулся к старому аврору. — Мы присягнули на верность и принесли Нерушимый обет, чтобы защитить Орден Львицы, — холодно сказал Люциус. — Если вы зададите неправильный вопрос, пока мы находимся под сывороткой правды… ну, итог будет неприятен всем нам. — И цель вашего Ордена — уничтожение Волан-де-Морта и его Пожирателей Смерти? — мрачно нахмурилась Эммелина Вэнс. — Да, — просто ответил Люциус. — Почему ты пришел к нам сейчас? — с любопытством спросил Бенджи Фенвик. — Есть несколько причин, — сказал Люциус через несколько мгновений. — Я пришел к Дамблдору, потому что мы получили все крестражи Волан-де-Морта и готовы к нападению. В рамках нашего плана мы пришли к вам, а также к другой группе, которая прямо противодействует Волан-де-Морту, чтобы объединить усилия. Они уже готовы к тому, чтоб присоединиться к вам как можно скорее . — Кто эта другая группа? — резко спросил Грюм, по обыкновению нахмурившись. Люциус ухмыльнулся. — Женское общество помощи, — протянул он с нескрываемым удовольствием. Многие мужчины из семей, состоявших в обществе, сидели в этой комнате, и выражение шока и ужаса на их лицах были бесценны. — Мы пришли к ним раньше, потому что, помимо нас самих, они представляли наибольшую угрозу планам Волан-де-Морта. Он крайне недоволен тем, насколько активно они срывают его планы. — Вы пытаетесь сказать мне, что группа женщин, которые собираются вместе и возятся с одеялами для сирот, больше угрожает Волан-де-Морту, чем мы? — резко спросил Чарльз Поттер. Все трое милитов рассмеялись. — Что вас так развеселило? — прорычал Грюм. Люциус кашлянул и сразу же вернул контроль. — Вы, очевидно, никогда не видели их в действии. Они потрясающие - самые организованные, тщательно спланированные операции, которые я когда-либо видел. У них есть чары, благодаря которым они могут скрываться, из-за чего их трудно увидеть. Кроме того, они обычно используют тактику удара и отступления. Они не слишком растрачивают силы на долгие сражения, атакуют, забирают то, за чем пришли, и уходят. Это блестяще, они спасли сотни, если не тысячи маглорожденных и чистокровных семей, — твердо сказал Люциус, в голосе его звучало восхищение. — Эти дамы, — продолжил Регулус Блэк, его голос был спокойным и нейтральным, но его серые глаза словно пригвоздили старших джентльменов к их местам, — увидели, что происходит вокруг, и решили что-то сделать с этим: их детей, мужей, родителей, сестер и братьев убивали вокруг, и никто не мог с этим что-то сделать. Они решили, что это неправильно. Они могли делать то, что не могли себе позволить вы. — Моя мама, — горячо начал Фрэнк Лонгботтом, его лицо было розовым, но глубокий, шелковистый голос Северуса тут же остановил его. — Командир Лонгботтом - опытный тактик, — протянул он, в его полуночных черных глазах мерцал блеск восхищения. — Она и несколько старших дам безжалостно тренировали молодых дам. Люциус прав, я никогда не видел таких дисциплинированных бойцов. Хотя они решили не вступать в прямой бой, спасая магические и магловские семьи, сейчас они готовы вступить в бой наравне с нами. — Они готовы вам доверять? — нахмурился Фабиан Пруэтт. Люциус откинул назад свои длинные, платиново-светлые волосы. — Нет, — ответил он, и отодвинул воротник рубашки в сторону, указывая на четко видимый отпечаток. — Они доверяют этим знакам. Орден не был в восторге, это было очевидно к концу встречи. Ремус спрятал короткую улыбку. Он согласился с Регулусом, что большинство людей здесь были раздражены тем, что их жены, матери, сестры и дочери, которым было запрещено присоединиться к Ордену, потому что это было слишком «опасно», каким-то образом смогли обойти приказы членов их семей и сделать больше, чтобы помочь военным усилиям, чем они. У Дамблдора были лучшие намерения, но у него не было всей информации. К сожалению, это означало, что он принимал решения, не понимая, что действительно происходит, и поэтому не смог точно определить последствия своего выбора. Некоторые из решений Дамблдора были ужасно недальновидными. Ремус больше не рассматривал своего бывшего директора как неспособного к ошибкам, но он не чувствовал разочарования. Скорее, он наконец смог воспринимать пожилого человека как человека со всеми вытекающими из него недостатками. HG / HP / HB HG / HP / HB Таунхаус Блэков в Лондоне отличался отличной библиотекой, в которой Гермиона проводила много времени, изучая самые разные вопросы. Сейчас она пыталась найти зелье, которое имело бы эффект, который наблюдался сейчас у Ориона Блэка. «Сильнодействующие зелья» были практически бесполезны. Регулус сумел выкрасть для нее несколько редких темных книг из библиотеки Блэков на площади Гриммо. Одна из них была наполнена рецептами зелий, большинство которых были крайне неприятными по своей природе. Гермиона сидела за своим столом, осторожно глядя на нее, когда она почувствовала, как холодный, мокрый нос коснулся ее шеи. Она, вскрикнув, вскочила из своего кресла и быстро подняла свою палочку, после чего увидела удивленного и слегка смущенного Сириуса. — Прости, котенок, — пробормотал он. — Я должен был что-то сделать, кашлянуть, топнуть ногой. — О, Сириус! — Гермиона бросилась ему на руки, покрывая лицо поцелуями. Затем она отодвинулась и посмотрела на него. — Ты обещал писать чаще! Я так волновалась! — Я был… ммф… отлично, и… ммф ... Джеймс…, — Сириус пытался объясниться между поцелуями Гермионы. Его не было около шести недель, и страх Гермионы за брата и мужа рос с каждым днем. К тому же она ужасно скучала по ним. Аврорская мантия Сириуса мгновенно оказалась в ее руках. — Как ты это получил? — требовательно спросила Гермиона, указывая на грубый красный шрам на левой стороне его груди. Сириус вздохнул и аккуратно отвел ее руку, не показывая, что шрам еще болел, и поцеловал ее кончики пальцев. — Пожиратели смерти, — сказал Сириус. Казалось, что прошло много лет с их последней встречи, и ее поцелуи словно пробудили его. Он стянул ее платье и наклонил над столом быстрее, чем она могла представить. Нетерпеливый рывок, и клочок шёлка полетел через плечо Сириуса. Он скользнул в ее жар, и они оба громко застонали. Связь между ними широко открылась, и Сириус был почти ошеломлен ощущениями, которых не испытывал на протяжении шести недель. Ничто не могло сравниться с его близостью с женой, сейчас он смог осознать это в полной мере. Она задохнулась, вжимаясь щекой в стол, и сильнее вцепилась в край деревянной поверхности. — Я скучала по тебе, — выдохнула Гермиона, и Сириус наклонился вперед, чтоб прикусить ее плечо, не теряя ритм. Он крепко схватил ее бедра и яростно толкнулся в нее. Тяжелый стол скользнул вперед на пару дюймов. — Держись, любимая, — прорычал он, слегка приподнимая ее бедра. В этот момент Гермиона потеряла способность мыслить, и все, что она хотела, чтоб он никогда не останавливался. Они оба становились все ближе. Когда Гермиона достигла пика, ее пронзил крик удовольствия. Рука Сириуса была глубоко в ее волосах, и он потянул ее на себя. Ее громкий стон удивил их обоих. Как только Гермиона перевела дыхание, Сириус притянул ее в свои объятия и грубо поцеловал, его язык искал ее. В этом поцелуе чувствовалось расставание этих недель. Его руки скользнули по ее коже, поглаживая, дразня ее соски, и, наконец, сжимая ее сзади и притягивая ближе к нему. Он намотал ее волосы на кулак и крепко поцеловал ее, и она громко застонала в этот поцелуй. Когда он отстранился, на его губах появилась самодовольная ухмылка. — Ты всегда была такой леди, — тихо пробормотал он, покачав головой. —Как ты стала такой непослушной ведьмой? — Я виню тебя, — сказала она. — Это ты развратил меня. Сириус вздрогнул от смеха и наклонил голову, чтобы прикусить нежную кожу ее шеи. Ее пальцы скользнули в его волосы и потянули, словно в ответ, и он не сдержал стона удовольствия. Сириус легко поднял ее, и ее руки мгновенно обняли его шею, а ее ноги обернулись вокруг его талии. Он резко прижал ее к книжному шкафу, и Гермиона тихо зашипела от удара о полку. — Мы не можем сделать это прямо здесь, — захныкала она, когда запах пергамента и переплетов окутал ее. Сириус усмехнулся. — Ты знаешь, сколько раз я фантазировал о том, чтобы трахнуть тебя в библиотеке Хогвартса? Всякий раз, когда ты исследуешь что-то, твои глаза словно светятся… это своего рода приманка для меня, — признался Сириус. Гермиона хихикнула и резко вдохнула, когда он скользнул в нее. Затем она посмотрела на него, ее карие глаза невозможно было прочитать, а губа была закушена. — Раньше я фантазировала о том, что мы останемся вдвоем в Запретной секции, — прошептала она и смотрела, как его глаза становятся почти черными от желания. — Это была последняя неделя учебы, поэтому библиотека была переполнена, и я должна была быть очень тихой. — Ты… я не могу… наверное, это хорошо, что я никогда не знал об этом, — пробормотал он, глядя на нее, его глаза загорелись. — Мы бы никогда не вышли оттуда. — Нет, тебе нравится слышать меня, — поддразнила его Гермиона, насаживаясь на него глубже. Его глаза расширились, и он резко толкнулся в нее в ответ, и мгновенно услышал глубокий стон, ее шея выгнулась. Чувствовать себя прижатой к книжному шкафу, возможно, было одной из самых горячих, самых сексуальных вещей, которые когда-либо случались с Гермионой. Запах книг, все знания, которые окружали ее в библиотеке, в какой-то мере перевернули ее чувства. Ощущать сзади книги, чувствовать Сириуса между бедер, прикасаться к книжной полке, отчаянно цепляться за нее, пока он толкался в нее все сильнее, делали ее оргазм почти таким же интенсивным, как тот, который у нее только что был. Она пыталась успокоиться, потому что это действительно казалось безумной фантазией. Когда она захныкала, Сириус накрыл ладонью ее рот, и она полностью потеряла контроль. В глазах потемнело на мгновение, и она почувствовала, что он последовал за ней. Ты такая развратная… Я думаю, ты потрясла Сириуса. Я сомневаюсь в этом. В Хогвартсе я никогда не ходила в одиночку, и не заглядывала в чуланы для метел. Я никогда даже не заглядывала туда первой. Конечно, он был хорош. Я слышала, что после того, как девушки в школе поняли, что на самом деле мы еще вместе, они сделали ему мемориальный чулан. Там есть маленькая золотая доска, и из каждого факультета были пожертвования на ее покупку. Насколько я понимаю, больше этот чулан ни одна из них не использовала для чего-то подобного. Ты шутишь. Разве учителя не заметили бы? Это ведь магия, дорогая. Нужно знать, что она там есть. Итак, какие еще фантазии ты прятала от тети Гермионы? Бьюсь об заклад, Сириус поможет тебе воплотить их. Ох, есть ли там что-нибудь вроде того, где он одевается, как пират, и ты его добыча? Он связывает тебя в кают-компании и быстро расправляется с рубашкой? Нет? Только у меня? О, давай! Я хочу поделиться этим! HG / HP / HB — Если мои исследования верны, это то зелье, — мягко сказала Гермиона, толкая свои записки через стол Регулусу. Он посмотрел на них и нахмурился. Это, безусловно, объясняет присутствие в доме крыльев мумифицированных летучих мышей. Он почувствовал, как вскипала холодная ярость, и он хмуро взглянул на пергамент. — Как мы можем помочь отцу? — нерешительно спросил Регулус. Гермиона закусила губу. — Мы должны нейтрализовать вашу мать, — тихо сказала Гермиона. Регулус с недоверием взглянул на нее. — Ты предлагаешь нам убить ее? — спросил он резко. Гермиона покачала головой. — Нет, если мы сможем избежать этого, но Регулус… она давно использует вашего отца. Это зелье... Долгосрочное использование может нанести ущерб его здоровью и здравомыслию. Оно никогда не использовалось так долго, и кто знает, какие побочные эффекты могут проявиться у вашего отца... он... он этого не заслуживает... не так ли? — Гермиона спокойно говорила о своих страхах относительно состояния старшего Блэка, но когда она подошла к концу, ее голос слегка дрогнул. Она никогда не встречала Ориона Блэка, и она ничего не знала о нем. — Нет, — твердо согласился Регул. — Мой отец... тот, кого я помню, когда был ребенком... нет, он этого не заслуживает. — Правильно, так что ты думаешь, как нам справиться с вашей матерью? Что нам делать? — осторожно спросила Гермиона. Маска спокойствия Регулуса пропала на мгновение, и он выглядел таким уязвимым, таким потерянным, что это разбивало ей сердце. — Я... ты думаешь, что в Святом Мунго ей могут помочь? — мягко спросил Регулус. Гермиона беспомощно пожала плечами. — Может быть, — тихо предположила она. — Мы не знаем, почему она сделала то, что сделала. Если это просто безумие... ну... мы могли бы увидеть, есть ли способ помочь ей. — А если это не безумие? — жалобно спросил Регул. Гермиона сглотнула. — Мы могли бы узнать у вашего дяди Альфарда, как у главы дома, что нам делать, — предположила Гермиона. Регулус на мгновение нахмурился, но затем кивнул. — Это было бы правильно, — согласился он с твердой решимостью. В конце концов, оказалось, что за большую часть неуравновешенных поступков Вальбурги отвечало ее семейное безумие. Альфард оставил ее в Мунго, а Сириус и Регулус провели несколько дней на площади Гриммо, ожидая возвращения разума отца. Альфард занялся домом, некоторые из его эльфов помогали восстановить дом и вернуть разум Кикимеру. Орион Блэк часто метался по кровати, пока его организм избавлялся от остатков магии. Гермиона сидела рядом с ним и аккуратно вытирала пот с его лица. Он снова переместился, и вдруг его серые глаза открылись, и она словно смотрела на старшую версию Сириуса. — Кто ты? — Он нахмурился. Она осторожно подняла его голову и поднесла воду. — Что последнее вы помните, сэр? — осторожно спросила Гермиона. Орион нахмурился и слегка покачал головой. — Как я отвел Сириуса на Хогвартс-экспресс в первый раз, — сказал он медленно. — Что случилось со мной? Где Вальбурга? Она с Регулусом? — Э-э, думаю, мне нужно многое вам объяснить, — слабо сказала Гермиона, глядя на мужчину перед собой. — Гермиона, любимая? Регулус говорит, что он скоро придет, и мы можем вернуться домой, — крикнул Сириус, а затем заглянул в комнату. — Отец? — Кто он, черт возьми? — спросил Орион с мрачным хмурым взглядом. Гермиона попыталась похлопать его по плечу. — Итак, сэр, вам нужно успокоиться. Сириус, позови, пожалуйста, Альфарда! — крикнула Гермиона, бросая быстрый взгляд на мужа, который стоял в дверях, в шоке уставившись на отца. — Сириус! Быстрее, пожалуйста! — Вы назвали его Сириусом? — грубо спросил Орион, крепко схватив ее за запястье. Гермиона нервно дернулась. Страх и неуверенность мелькнули в его серых глазах, и его рука сжалась на ее запястье. Она прошипела от боли и попыталась освободиться от его хватки, что заставило его сильнее сжать руку. — Сэр, пожалуйста, мне больно, — слабо сказала Гермиона. Внезапно Сириус схватил отца за руку, что позволило ей освободиться. Регулус стоял плечом к плечу со своим братом, создавая единую стену защиты перед Гермионой. Альфард стоял рядом с кроватью Ориона. — Кузен, — мягко сказал Альфард, — нам есть что обсудить. HG / HP / HB Неверие быстро растопилось под влиянием потрясения, а затем и гнева. Орион безоговорочно доверял своему двоюродному брату Альфарду, и оба молодых человека, стоявших между ним и юной леди, могли быть только его сыновьями. Очевидно, он пропустил последние восемь или девять лет их жизни. Его жена, очевидно, воспользовалась зельями и магией, чтоб взять власть в семье в свои руки. Он знал, что Вальбурга довольно часто теряла контроль и поддавалась безумию. Он должен был что-то сделать, но он не хотел запирать свою жену в Святом Мунго. Он был ошеломлен, узнав, что его жена полностью поддержала Волдеморта, даже надавила на своих сыновей, чтобы они присоединились к нему. — Блэк никогда не преклонится! — сердито воскликнул Орион, бессильно вздрагивая. — Скажите, что никто из вас не позволил этому ублюдку заклеймить вас, как кровавый скот! — Простите, сэр? — молодая женщина, стоявшая перед его сыновьями, недовольно позвала его. Оба его сына посмотрели на нее, а затем вновь повернулись к нему. — Кто эта девушка? — сердито спросил Орион. — Почему она здесь и почему мои сыновья пытаются ее защитить? — Это жена Сириуса, — мягко сказал Альфард с легкой улыбкой. Глаза Ориона расширились. — Ты женат? — требовательно спросил Орион. Сириус взглянул на Регулуса, а затем посмотрел на отца и кивнул. — Да, сэр, — тихо сказал Сириус. — В августе будет год. — Год? Когда вы официально обручились? — удивился Орион. — Чуть больше года назад, — ответил Сириус. Лицо Ориона потемнело. — Почему ты так быстро женился? — прорычал Орион. Девушка тяжело и громко вздохнула. — Я ухаживал за ней с пятого курса, и из-за войны ее отец и дядя Альфард быстро протащили все контракты, — тихо сказал Сириус. Альфард положил руку на плечо племянника. — Вальбурга пыталась отговорить его, Орион, поэтому я сделал ему лучший свадебный контракт, учитывая его семейный статус. Чарльз Поттер был самым щедрым со своей единственной дочерью, — спокойно сказал Альфард. Глаза Ориона расширились, и он ухмыльнулся. — Ты выхватил девочку Поттера? — радостно спросил Орион. Семья Поттеров была чистокровной, и у них было неприлично много денег. Это был хороший брак для его сына и их семьи. Затем он мрачно нахмурился. — Вальбурга пыталась отговорить тебя? Какого черта? — Э-э, я отказался быть заклейменным, как скот, — сухо объяснил Сириус. Орион продолжил сыпать такими проклятьями, что девушка, скрытая за спинами его сыновей, ахнула от изумления. Орион сразу вспомнил о ней и покраснел. — Прости, — пробормотал он, смутившись, пробегая рукой по волосам. — Это просто… все это так сюрреалистично. Вчера я провожал моего старшего сына на Хогвартс-экспресс, а теперь мой младший уже заканчивает учебу. А что насчет тебя, Регулус? Она тоже пыталась отречься от тебя? Вы единственные наследники рода Блэков, о чем думала эта сумасшедшая? Хотя, можете не отвечать. — Да, сэр, — сухо ответили братья, переглянувшись. — Хм, сэр? — молодая леди снова пыталась привлечь его внимание. Он нахмурился и приподнял бровь, взглянув на сыновей. Сириус тяжело вздохнул, Регулус еле заметно улыбнулся, глядя на него, но оба отошли, чтоб Орион мог видеть невестку. Она была красивой девушкой, с ее дикими, черными кудрями и карими глазами. Он коротко кивнул ей. — И кто же вы? — спросил он с любопытством. Она подняла взгляд на своего мужа, а затем снова посмотрела на него. — Гермиона Блэк, сэр, — ласково сказала молодая леди и вежливо кивнула. — Я полагаю, вам есть, что рассказать мне, — холодно сказал Орион Блэк. — Да, сэр, мне есть, что сказать вам, — сказала она, и в голосе отчетливо были слышны аристократические нотки, чтоб напомнить собеседнику о воспитании. Он махнул рукой, чтоб она продолжала. — Есть немало людей, которые сражаются с Волдемортом. В качестве аврора Сириус делает это открыто, однако Регулус делает это из тени. Его путь не столь очевиден, но он так же эффективен. — Почему так важно сразу сказать мне об этом? — нахмурился Орион. Гермиона снова взглянула на Сириуса, а затем посмотрела на своего шурина, который смотрел куда угодно, но не на них. — Регулус? — неуверенно прошептала Гермиона, взяв его за руку. Орион был удивлен, что его старший сын, Сириус, не выглядел сердитым или ревнивым. Волшебники вообще, и Блэки, в частности, имели склонность к неоправданной ревнивости. Вместо этого Сириус был обеспокоен своим братом. Регулус тяжело вздохнул, расстегнул манжету и откинул рукав, показывая отцу свою Метку. Орион резко втянул воздух и уставился на руку своего сына. — Он работал изнутри, чтобы убрать ублюдка, — грубо сказал Сириус. — Мы тоже почти готовы. — Скоро, — спокойно подтвердил Регулус. — Пара недель, чтобы определить детали, и это все. — Значит, ты… что, шпион? — мрачно сказал Орион, нахмурившись. Что-то вспыхнуло в глазах его новой невестки, и он понял, что она заботилась и защищала его младшего сына. Что же сотворила с ними Вальбурга? — Это самое простое объяснение того, что я делаю, отец, поэтому… наверное, да, — тихо сказал Регулус, его лицо было совершенно бесстрастно. Орион нахмурился, глядя на Альфарда, который словно просил поверить в то, что он слышал. Хорошо. Но позже, когда сыновья уйдут, его дорогой двоюродный брат Альфард должен будет объяснить все это. — Извини, — медленно произнес Орион. — Я твой отец и глава семьи, и я не был там, когда вы оба нуждались во мне. Я уверен, что вы сделали все, что могли, чтобы поддержать честь нашей семьи. Надеюсь, что не обижу вас своей просьбой, но я хотел бы поговорить обо многом с Альфардом наедине. Я был бы признателен, если бы вы все присоединились ко мне завтра на обед. — Это звучит отлично, отец, — сказал Сириус с еле заметной хрипотцой в голосе. Регулус неуверенно кивнул. — Почему бы тебе сегодня не остаться в безопасном доме, — мягко сказала Гермиона своему шурину. — Мы с Сириусом приедем к вам на ужин. У меня сегодня запланирована игра с Флер. — У вас есть дети? — удивился Орион. Гермиона мягко покраснела. — Нет, сэр, — ответил Сириус за жену. — Флер Делакур - крестная дочь моей жены, она старается видеть ее так часто, как только может. — Хорошо, завтра днем, — твердо сказал Орион. Это было довольно вежливым для него намеком на то, что им пора уйти. Сириус и Регулус кивнули, и Сириус приобнял жену. Трое молодых людей тихо вышли из комнаты, и Орион повернулся к своему кузену. — Тебе нужно обо многом узнать, Орион, — сказал Альфард, садясь в кресло, в котором сидела его невестка. — Тогда начнем, — холодно сказал Орион. Альфард кивнул. HG / HP / HB В час перед рассветом Сириус выскользнул из постели, быстро оделся и тихонько вышел из дома. Она лежала в темноте своей спальни и закатила глаза. Он действительно думал, что он может просто уйти, чтобы сражаться с Волдемортом без нее? Гермиона встала, как только он ушел и умылась. Быстро и спокойно оделась. Она пообещала Женскому обществу помощи, что они не увидят ее на поле битвы, и она сдержит слово. Она слегка ухмыльнулась, услышав, что милиты трансгрессировали, и быстро преобразилась в свою анимагическую форму. Она легко прошла через залы, и каждый приветствовал ее, склоняя голову и прикладывая правую руку к левому плечу, сжимая ее в кулак. — Ах, домина, — протянул Люциус, его серебряные глаза были непроницаемы. — Я предположил, что ты будешь здесь сегодня. — Не раздражай ее, Люциус, — холодно сказал Северус. — Она может укусить тебя, а потом ты пропустишь все самое интересное. — Домина сражается сегодня с нами? — неуверенно спросил Рабастан Лестрейндж, глядя на львицу, которая тихо сидела рядом с Северусом Снейпом. — Я уверен, что она будет там, независимо от желания других, — раздраженно отрезал Регулус Блэк, глядя на свою невестку. Львица насмешливо фыркнула и отвернулась от Регулуса. — У нас нет времени на это, Регулус, — сказал Люциус, обращаясь ко всем милитам. — Мы должны встретиться с Женским обществом и Орденом Феникса через полчаса, затем все мы трансгрессируем к Темному Лорду на запланированную встречу, а затем, в назначенный час, наши союзники ударят. — Но, Люциус, она не может…, — рыкнул Регулус. Люциус остановил его взглядом. — Не сейчас, — прошипел Люциус. — У нас все под контролем. Северус? Будь любезен. Это была последняя вещь, о которой Гермиона помнила. Когда она проснулась, она лежала на кровати в маленькой комнате в одном из своих безопасных домов. Комната оказалась полностью запечатана. Она не смогла бы выйти, если бы попыталась. Вот ублюдки! Какого черта? Это какой-то глупый план, чтоб держать меня в безопасности, я уверена. Когда я найду их, я их убью! Как ты собираешься выбраться отсюда? Я не знаю. Это кажется невозможным. Глупые чистокровные. Без обид. Позови своего домового эльфа. Что? Домашний эльф. Позови Нотти. Большинство волшебников, особенно чистокровных, забывают о том, что магия эльфов заметно отличается. — Нотти? — нерешительно позвала Гермиона, и её домашний эльф мгновенно появился. — Да, моя госпожа? — вежливо спросил Нотти. — Можешь ли ты доставить меня туда, где папа и Джеймс сражаются? — спросила Гермиона. Нотти выглядела несчастной, но она кивнула. — Пожалуйста, отведи меня. — Пойдемте, — сказала Нотти и взяла Гермиону за руку. Битва была в самом разгаре, и проклятия так и летали в воздухе. Дым висел над полем битвы, и ядовитое зловоние смертного дня разносилось над ним. Гермиона Блэк никогда раньше не видела такую битву, и это буквально вывернуло ее. Она чувствовала запах крови и обгорелой плоти, а иногда и дуновение мочи или фекалий. Она повернулась к ближайшим кустам, и ее вырвало. Гермиона низко прижалась к земле, глядя на усеянную телами землю. Все это казалось настолько нереальным, что она закрыла глаза на пару мгновений, но реальность нее изменилась. Трудно было сказать, чьи люди уже пали в этой битве, но в любом случае ей было тяжело видеть смерть, ведь они начали это сражение, чтоб остановить ее. Она так упорно старалась остановить эту бессмысленную бойню, а не поощряла ее. Она повернулась к своему домашнему эльфу. — Нотти? — нерешительно спросила она. Домашний эльф неодобрительно посмотрел на нее. Гермиона знала, что Нотти любит ее и не одобряет то, что молодая хозяйка подвергает себя опасности. — Не могла бы ты вернуться во французский дом и спросить всех домашних эльфов, могут ли они забрать наших раненых? Скажите им, что это не приказ, а просьба. Отправьте пострадавших в Мунго, пожалуйста. — Да, госпожа, — медленно сказала Нотти. Затем она нахмурилась. — А если будут эльфы, которые хотят сражаться за свою госпожу? — Если они захотят, они могут это сделать. Это их выбор. Если они хотят помочь пострадавшим, они могут. Если они предпочтут остаться в доме, они могут, — твердо сказала Гермиона. Нотти торжественно кивнула. — Я передам им ваши слова. госпожа, — твердо сказала Нотти. Гермиона кивнула. — Поторопись, у нас мало времени, — прошептала Гермиона, глядя на битву перед ней, ее мысли проносились со скоростью света. Все словно двигалось в замедленном темпе, и она поняла с рассветным ужасом, что Джеймс окружен Пожирателями Смерти. Она увидела Долохова и Беллатрису Лестрейнж. Гермиона бросилась к нему. Все, что она делала, каждая схема, каждый план были направлены на спасение ее брата. Если бы этот идиот умер сейчас, она бы никогда не простила его. Она бежала так быстро, как только могла, и бросилась между ее близнецом и вражескими палочками. Она трансформировалась в прыжке, и между Джеймсом и любой опасностью была большая, сердитая львица. Он уже был поражен одним из проклятий Долохова, и теперь лежал на поле боя без сознания. Она быстро взглянула на него, и бледный цвет его лица только заставил ее волноваться еще больше. Когда Долохов и Беллатриса направили палочки на нее, выпуская зеленые лучи, перед ней появился щит. Одна из ее домашних эльфов выскочила и неуверенно посмотрела на нее. — Пики будет заботиться о нем, хозяйка, — твердо сказала эльфийка, трансгрессируя вместе с Джеймсом. Как только она была уверена, что ее брат в безопасности, Гермиона вернула человеческий облик и тут же трансгрессировала, чтоб никто не заметил ее на поле битвы. Долохов и Беллатриса не ожидали нападения, когда она появилась на их пути. Ярость разжигала ее магию, и спустя пару десятков заклинаний она направила проклятия в каждого из них. Шок на лице Беллатрисы был таким же сладким, как мед. Гермиона пробиралась к мужу, попутно направляя заклинания в случайных противников. Сириус сражался с Люпином против нескольких Пожирателей Смерти. Она приблизилась к ним и сумела заблокировать заклинания, которые приближались к ней или ее мужу. — Он еще не мертв? — она потребовала грубого ответа, надеясь, что ее голос звучит достаточно искаженно, и никто из них не узнает, что это она. Они взглянули на нее и продолжали сражаться. — Еще нет, как я понимаю, но он смертен. Если будет возможность, нужно прикончить его, — категорично сказал Ремус. Она резко кивнула и снова обратила внимание на битву. Она осторожно удалилась от них, уклоняясь и прыгая, чтобы обогнуть сражение по краю. — Нотти? — Появился другой эльф, было заметно, что он нервничал. — Извините, госпожа, но Нотти было больно, — печально сказал маленький эльф. — Я пришла помочь госпоже. — Она… она жива, правда? — в ужасе спросила Гермиона. Мерри покачала головой. — Да, госпожа, Нотти исцеляется, но сейчас она спит, — спокойно сказала Мерри. Гермиона неуверенно кивнула, с облегчением выдыхая. — Ты можешь отвести меня прямо к Волдеморту? — с любопытством спросила Гермиона. Мерри выглядела несчастной, но она кивнула. — Да, госпожа, — сказала Мерри. — Как только я окажусь там, я хочу, чтобы ты трансгрессировала в безопасное место, — сообщила Гермиона эльфийке. — Да, госпожа, — согласилась Мерри. Для Темного Лорда это дерьмовый командный центр. Я как раз думала о том же. Серьезно, кто их украшает? Могут ли они быть более дешевыми и липкими? Возможно, они не рассчитали бюджет на такое? Я имею в виду, что он вообще не организован. Эти люди просто размахивают палочкой, у них нет никаких приказов или каких-либо целей. Честно говоря, я надеялась на более сложную задачу. Знаешь, Волдеморт всегда казался мне очень устрашающим, но я должна согласиться - это разочаровывает, особенно после Лонгботтом и Марчбэнкс. Эти женщины знают, как планировать и разрабатывать восстание. — Кто это? — спросил холодный, высокий, сердитый голос, который звучал тревожно, знакомый обеим Гермионам. Будь очень осторожна, дорогая. Он хитрая змея. — Мне ужасно жаль, — вежливо сказала Гермиона, любезно улыбаясь собравшимся Пожирателям Смерти. — Я бы сказала, что с вами приятно встретиться, но, конечно же, это не так. — Какого черта ты здесь делаешь? — потребовал ответа Волдеморт. — Ты поверишь, что я пришла на чай? — с любопытством спросила Гермиона. — А ты пришла ради этого? — спросил Волдеморт. Гермиона покачала головой. — Ну, нет, конечно, нет. Я просто спросил, не поверишь ли ты в это, и, видимо, ты бы это сделал. Как неутешительно, — хладнокровно сказала Гермиона с легким отвращением. Волдеморт казался совершенно ошеломленным. Она предположила, что это логично. Никто никогда не говорил с ним так, как она говорила с ним, за всю его жизнь. Это должно было смущать. — В наши дни так трудно найти качественного Темного Лорда. — Почему ты!.. — Как ты смеешь так говорить с Темным Лордом! — МОЛЧАТЬ! — сердито взревел Волдеморт, глядя на своих приспешников. Он повернулся к Гермионе и нахмурился. Он не был удивлен. — Ты должна быть уже мертва. — А вот это уже невероятно невежливо, мистер Риддл. Мы даже не были официально представлены, — мягко упрекнула его Гермиона. Волдеморт внимательно посмотрел на нее и нахмурился. — Разве ты не Поттер? — спросил он через мгновение. Гермиона была искренне удивлена, что он вообще знает ее. Она работала над тем, чтоб быть крайне незаметной. Вся ее деятельность разворачивалась за кулисами, если бы она могла убить его скрытно, добавив яд в его тыквенный сок, например, она бы с радостью использовала эту возможность, лишь бы не показываться в его поле зрения. — Моему мужу может не понравиться, что ты знаешь меня все еще под старым именем, но да. Я также львица и домина, — уверенно сказала она. Волдеморт начал смеяться, и Гермиона решила, что это самый неприятный звук, который она когда-либо слышала. Не было никакого настоящего юмора, только насмешка. — Ты? Маленькая девочка? Ты даже не выглядишь достаточно взрослой для брака. Ты - домина, о которой мои Пожиратели смерти шепчутся, как испуганные дети? Сарказм Волдеморта был порочным, и он выглядел раздраженным. Она быстро преобразилась в львицу и вернулась к своей человеческой форме. Было несколько вздохов признания, и она поняла, что в комнате есть милиты. — Это я, — категорично сказала она, все больше раздражаясь. Почему так трудно для этих людей признать, что женщины могут способствовать военным усилиям? — Вы – все неправильное и грязное, что может быть в нашем мире, и нельзя позволить продолжать распространять вашу ненависть и страх. Вы - эпидемия в волшебном мире, и вы должны быть остановлены. — И ты собираешься это сделать? — Волдеморт усмехнулся. Она улыбнулась, и у него застыла кровь. — Нет, — спокойно сказала она. — Ты сам. — Убейте ее! — потребовал он, глядя на Пожирателей Смерти в комнате. Несколько проклятий полетели на нее, и странный светящийся щит вновь образовался между Гермионой и темными проклятиями, которые были направлены на нее. Она подозревала, что это ее ожерелье, реликвия Гриффиндора, но она никогда не попадала под Аваду, поэтому она не была уверена, что ожерелье защитит от такого. Гермиона раздраженно вздохнула и безмолвно взмахнула своей палочкой, связывая Пожирателей, поднявших палочки. Она снова обратила свое внимание на Волдеморта, который с яростью бросал проклятия в нее, и все они отразились от щита. Одно из них срикошетило прямо ему в грудь. Яркий зеленый свет ранил глаза Гермионы, но она смотрела на мгновение удивления на лице Волдеморта, когда он почувствовал удар. Гермиона улыбнулась, когда он упал замертво. О, это было блестяще, дорогая! Он и правда сделал это сам! Теперь убирайся отсюда. Она схватила подвеску-портал на шее и была немедленно доставлена в один из безопасных домов Женского общества помощи. Она слегка запнулась и поняла, что что-то пошло не так. Она в замешательстве посмотрела на себя и поняла, что в ее живот вонзился клинок. Она не видела, когда кто-то бросил ее. Ее глаза расширились, и она упала на колени. О, дерьмо! HG / HP / HB — Как она? — прошептал тихий голос. Был слышен шелест шелка, и она услышала, как заговорила ее мать, ее голос был тяжелым от печали. — Она ничего не говорит, она просто смотрит на стену, — тихо сказала Дореа, убирая волосы с лица дочери. — Знала ли она? — печально спросил мягкий голос. — Нет, — голос Дореи стал тяжелым от слез. — Она понятия не имела. — Сириус? — с любопытством спросил все тот же голос. — Он ... он пытался поговорить с ней, но она не отвечает: она так расстроена, что не разговаривает даже с ним. Он убежден, что она сама хочет умереть, — раздался голос Дореи, и она тихо заплакала. — Почему бы тебе не оставить нас на несколько минут, — попросил мягкий голос, и она слышала, как ее мать вышла из комнаты. На данный момент время для нее было несущественным. Они победили, убив Волдеморта и большую часть Пожирателей Смерти, но она потеряла все, даже не зная об этом. Она была беременна… беременна младенцем Сириуса, и благодаря своей собственному упрямству она потеряла его. Кинжал не оставил шансов. С тех пор она лежала в этой комнате, на этой кровати. Сириус был рядом с ней днем и ночью, умоляя ее вернуться к жизни. Он говорил ей, что все будет хорошо, что когда-нибудь у них будет ребенок, но она должна позаботиться о восстановлении своего здоровья, чтобы это произошло. Теперь он приходил, как правило, ночью, чтобы сидеть в кресле у ее постели и смотреть на нее. Она всегда знала, когда он был там, она чувствовала, что он наблюдает за ней, а с рассветом уходит. — Гермиона? — мягко позвал голос. — Я знаю, что я, наверное, самый последний человек, которого ты хочешь увидеть прямо сейчас, но я все равно пришла. Ты пришла ко мне, чтобы поговорить со мной, когда я действительно нуждалась в этом, и теперь я возвращаю услугу. Гермиона повернула голову, удивившись самой себе, чтоб взглянуть на Нарциссу Малфой. Она сидела в кресле у кровати Гермионы, сострадание плескалось в ее серых глазах. Там не было жалости, никакого сочувствия, и за это Гермиона была благодарна. — Нарцисса, — хрипло сказала Гермиона. Нарцисса радостно улыбнулась ей. — Я пришла сказать, что я верю в тебя… в то, что ты сказала… и я хотела бы попросить тебя об одолжении, — тихо сказала Нарцисса. Гермиона медленно моргнула, пытаясь понять, почему Нарцисса Малфой была в ее спальне. — Если… э-э, когда у меня будет сын, ты станешь его крестной матерью? Люциус хочет, чтобы Северус был крестным отцом, и я поняла, что нужно найти для мальчика крестную мать. Для меня было бы честью, если бы ты согласилась. — Почему? — решительно спросила Гермиона. Нарцисса покраснела. — Я не всегда была добра к тебе, — медленно сказала Нарцисса, смущенная обсуждением своих недостатков. — Но ты помогла мне справиться с моей бедой, несмотря ни на что, когда мне это больше всего было нужно. Я никогда не забуду твою доброту. Я хочу, чтобы мой сын был таким, и я думаю, что с тобой, как с его крестной матерью, он может стать хорошим человеком. — Да, — просто сказала Гермиона. Нарцисса удивленно моргнула. — Да? — она затаила дыхание. Гермиона закрыла глаза, а затем снова посмотрела на Нарциссу. — Да, — твердо сказала она. Затем она слегка вздрогнула, и ее лицо вновь словно стало очень уязвимым и бледным. Нарцисса нахмурилась. — Тебе нужно впустить его. Он так боится того, что ты умрешь и оставишь его. — Нарцисса осторожно убеждала Гермиону. Она вздохнула и закрыла глаза. — Я продолжаю думать, что буду смотреть на него и увижу там ненависть, — прошептала Гермиона. — Я не смогу вынести его ненависти, просто не смогу. — Никогда, — сказал гораздо более глубокий голос. Глаза Гермионы открылись, и Сириус стоял за Нарциссой, глядя на нее горящими глазами. Это была та же тоска и боль, которые она видела во сне. Она задохнулась от рыданий, и вот он уже сидел в постели, обнимая ее на руках, и впервые с тех пор она позволила себе плакать. Нарцисса молча встала и оставила пару в покое. Гермиона даже не заметила, когда она ушла, все, что она могла видеть, слышать, чувствовать или трогать, это Сириус. Его руки были словно защитой от боли вокруг нее, и она уткнулась лицом в его грудь и рыдала. Он ничего не говорил, просто обнимал, нежно покачивая ее.