Roundabout Destiny

Лето, 1980 — Qui est cet homme? — с любопытством спросила трехлетняя Флер Делакур у своей крестной. — Дамы не указывают, ma petite, —мягко сказала Гермиона крестнице на беглом французском языке. Маленькая блондинка сразу опустила руку, но терпеливо ждала ответа. — Этот человек - Орион Блэк, мой тесть. — А кто это прелестное создание? — серьёзно спросил Орион Блэк, также по-французски, наблюдая, как его молодая невестка разговаривает с маленькой девочкой. Он полюбил жену своего старшего сына, несмотря на ее довольно странные склонности, к которым он отнес предводительство группы восстания и еще много чего, поэтому он пришел к ней домой со своим младшим сыном, Регулусом. — Это мадемуазель Флер Делакур, моя крестница, — сообщила Гермиона тестю, убедительно улыбнувшись крестнице. Флер сделала свой самый лучший реверанс, а Орион поклонился и взял ее маленькую руку, обращаясь с ней, как со взрослой дамой. Грубоватый старик быстро нашел общий язык с ребенком, и совсем скоро девочка заваливала его вопросами, сидя рядом на небольшом диване. Гермиона улыбнулась, взглянув на идиллию, а затем повернулась к Регулусу. — Все готово? — тихо спросил Регулус, наклонив голову к ней. После уничтожения Волдеморта все беспокоились о психическом здоровье Гермионы. Сириус чрезмерно, иногда вызывая этим смех жены, стремился защитить ее, опасаясь, что малейшая неприятность способна вогнать ее в депрессию. Со своей стороны, как только Гермиона узнала, что Сириус не винит ее, не думает, что она должна была знать, она настраивала себя на выздоровление. Известие о том, что Джеймс и Лили, а также Люциус и Нарцисса ожидали прибавления в семье, были спокойно приняты ей. Ее семья беспокоилась о ней, несмотря на то, что с ней, казалось бы, все было в порядке, и, наконец, Орион дал ей проект, который занимал все ее время, кроме сна до сегодняшнего дня. Он горько жаловался на то, что его сын и муж его племянницы навсегда заклеймены, как крупный рогатый скот. Никакой достойный, стоящий волшебник не должен носить такую метку всю жизнь. Это продолжалось и продолжалось. Каждый раз, когда Гермиона и Сириус посещали площадь Гриммо. Довольно скоро Гермиона решила, что должна найти способ удалить метку со всех своих милитов как можно скорее. Она бледнела, так как Волдеморт был уничтожен, но она никогда не исчезнет полностью, и Гермиона знала, что Люциус, Регулус и Северус ненавидели тот факт, что им все равно приходится видеть метку на их коже. — Да, — просто ответила она зятю со спокойной улыбкой на лице. — У меня все готово, мы подготовили меньший бальный зал. — Отлично. Люциус и Северус должны быть здесь в ближайшее время, — сказал Регулус с легкой улыбкой. Для него это было равносильно широкой улыбке Сириуса. В мгновение ока меньший бальный зал Гермионы и Сириуса был наполнен ее милитами. Чтобы раскрыть личность, каждый из них был без рубашки, и следы львицы были видны на груди. Они никогда не были собраны все вместе, и теперь было видно, как много людей последовало за девушкой. Это было похоже на воссоединение милитов, если не обращать внимания на тот факт, что все они наполовину обнажены. У Гермионы были домашние эльфы, снующие среди них с легкими закусками, в то время как она использовала Люциуса в качестве своей морской свинки. Она держала его предплечье в левой руке и следила за бледнеющей меткой, сосредоточенно нахмурившись. Она чувствовала магию, связь нескольких заклинаний, связанных и скрученных особенно грязно. Хммм. Что, если отнестись к этому как к свитеру? Прости? Ручной свитер можно распутать или разделить, не так ли? Что, если ты выберешь некоторые из заклинаний? Разрушит ли это всю связку? Может быть, но он, видимо, задумал такой способ максимально болезненным. Могут быть ловушки, но если выбрать правильные… Это может и сработать. Ну а кто будет лучшим подопытным, чем Люси? Гермиона сосредоточилась на метке. Она нарисовала несколько рун на руке Люциуса кончиком палочки. Они ненадолго загорелись, и она изящно использовала их, чтобы отделить одно из заклинаний, которое составляло Темную метку, как если бы они были волшебными отмычками. Это не было важной частью, поэтому Волдеморт не удосужился проработать его, просто связав с другими. Наконец, заклинание повлияло само на себя, вызвав разрыв между важными звеньями, которые составляли Темную метку. Если бы она могла уничтожить эту связку, ничего бы не удерживало метку. Гермиона быстро принялась за работу, когда поняла, в чем дело. Вскоре она смотрела на бледную, безупречную кожу предплечья Люциуса Малфоя. Она моргнула, а затем посмотрела на него. Он пристально наблюдал за ней, взгляд его серебряных глаз замер на ее лице. — Спасибо, — сказал он, чувствуя, что его глаза на мгновение вспыхнули от волнения эмоций, прежде чем он закрылся и восстановил контроль над собой. — Отличная работа, девочка! — грубо сказал Орион, глядя на гладкую, незапятнанную кожу своего племянника. — Ты следующий, Регулус! — Нет, мистер Блэк, Регулус должен уйти последним, — мягко упрекнула его Гермиона. — Мы говорили об этом, я знаю, что вы помните. — Хмм, — — Отец, ты знаешь, что Гермиона мыслит здраво, — твердо сказал Регулус. Орион сердито посмотрел на всех, а затем вернулся к Флер, которая стремилась вернуть его внимание. — Гермиона Канопия По-… Блэк! Что здесь происходит? — Дореа Поттер стояла в дверях бального зала, ее невестка с округлившимся животом торопливо подошла к ней. Две женщины уставились на собравшихся полуобнаженных мужчин в доме Гермионы. — Привет, мама, — спокойно сказала Гермиона. — Я снимаю Темную метку со всех моих милитов. Господа, это Дорея Поттер, моя мать, и Лили Поттер, моя невестка. Все джентльмены вежливо поклонились матери и невестке своей домины. Глаз Дореи Поттер слегка дернулся. Она отчетливо вспоминала странную беседу с профессором МакГонагалл после поражения Волдеморта. Профессор продолжала рассказывать о том, как Гермиона была вдохновителем, известна как домина в некоторых кругах, и как Львица в других. Профессор разглагольствовала о том, как она, должно быть, начала заниматься вербовкой, пока она еще училась в школе, потому что тогда появились слухи. Дорея вежливо улыбалась и кивала, слушая этот рассказ, но теперь, когда она столкнулась с целой комнатой, наполненной молодыми людьми… Это заставило ее задуматься обо всем, что рассказала ей Минерва. — Мама, почему бы тебе и Лили не побыть с Орионом? Он теряет терпение от медленного процесса, — сухо сказала Гермиона. Лили подошла к подруге, а Гермиона жестом подозвала Рабастана Лестрейнджа. Она взяла его за руку и задумчиво нахмурилась. — Гермиона? Не будет ли Сириус злиться из-за того, что ты в комнате, полной практически голых мужчин? — нервно спросила Лили. Раньше Сириус был слишком озабочен защитой Гермионы. После… того дня он стал практически невыносим. Гермиона фыркнула и закатила глаза. — Не будь смешной, Лили, — успокаивающе сказала Гермиона. — Я в комнате со своим тестем, моим шурином, матерью, моей крестницей, моим кровным братом и тобой. Кто на земле осмелится оскорбить мою честь перед всеми присутствующими? Кроме того, все мои милиты - люди чести. Отпечатки лапы не проявились бы, будь это не так. В конце концов, я замужняя женщина. Каждый человек в комнате, казалось, гордо поднял голову, услышав, как стойко Гермиона поддерживает своих милитов. Человек чести. Они давно не чувствовали себя так, но снятие метки поможет многим из них. Женщина, стоявшая в центре комнаты, стала легендарной для них еще до того, как она уничтожила Волдеморта. Она и ее приближенные милиты предложили всем им второй шанс, способ избежать их личных кошмаров. Каждый человек чувствовал, что он обязан ей до конца жизни, и, кроме того, она также спасла честь их семей, которая для многих из них была более ценной. Все они терпеливо ждали и разговаривали между собой, обсуждая попытки своих семей отступить после войны. Где-то в доме дверь распахнулась и ударила по стене, издавая большой шум. Все милиты неожиданно повернулись к дверям бального зала. — Гермиона? Где ты, дорогая? — позвал Сириус, стягивая аврорскую мантию и бросая ее на сгиб локтя. Он слегка ослабил ворот рубашки и засунул галстук в карман. — Мама сказала, что она и Лили собирались навестить ее, — вспомнил Джеймс, стягивая мантию. — Может быть, они в гостиной? — Здесь, Сириус, — они услышали голос Гермионы из меньшего бального зала. Они толкнули большие двери и неуверенно остановились у входа. — Э, Гермиона? — мгновенно сказал Джеймс. Гермиона взглянула на него. — Привет, Джейми, ты ищешь Лили? Она там, с отцом Сириуса, — весело сказала Гермиона. — Теперь, простите меня, но это требует большой концентрации. Оба мужчины наблюдали, как она очень осторожно принялась за снятие Темной метки. Сириус и Джеймс вежливо кивнули людям, которых они знали, удивив некоторых из тех, кто был вынужден присоединиться к Пожирателям Смерти, чтобы защитить свою семью. Было бы легко предположить, что каждый Пожиратель сделал это охотно и участвовал в убийстве и резне с хищническим ликованием. Но многим пришлось присоединиться, и Сириус, и Джеймс понимали это. Они заметили, что многие из мужчин в этой комнате были из более богатых семей чистокровных. Волдеморт использовал своих приближенных, чтобы угрожать этим семьям, таким образом, «поощряя» их сотрудничество. В некоторых случаях сами семьи вынуждали идти на такой шаг. Люциус Малфой следовал указаниям своего отца, Регулус следовал указаниям своих родителей (точнее, матери), Рабастан Лестрейндж следовал за своим братом. Верность, долг и честь заставили молодых людей в этой комнате стать частью движения, которое они ненавидели, но сегодня они смогут исцелиться от этого. Джеймс и Сириус не стали мешать Гермионе, поэтому двинулись к Ориону и Дорее, которые тихо разговаривали. — Добрый день, отец, — вежливо сказал Сириус. Он поклонился миссис Поттер и Лили, поцеловал руку Флер, заставив ту хихикнуть. — Дамы, рад вас видеть. — Сириус, — грубо сказал Орион. Флер сидела рядом с внушительным отцом Сириуса, беззастенчиво обнимая его, пока он вытаскивал конфету из кармана. Это зрелище заставило Сириуса отвести взгляд, и он взглянул на миссис Поттер, которая наблюдала за ним. — Это произойдет, когда придет пора, — сказала она тихо, поцеловав его в щеку. — Дай ей время. — Лили, ты знаешь, что целители сказали, что тебе нужен покой, — пробормотал Джеймс жене и хмуро посмотрел на нее. — На самом деле, я не думаю, что это можно назвать покоем. — О, не будь смешным, Джеймс, — усмехнулась Лили. — Мы зашли к моим родителям на чай, Петуния была там с сыном, Дадли, а потом мы отправились сюда, чтобы увидеть Гермиону и поговорить с ней о нашем семейном ужине в это воскресенье. — Мне все равно это не нравится, — пробормотал Джеймс. — Что, если что-то случится. — Ничего не случится, Джейми, — успокоила его Гермиона, заканчивая работу над очередной меткой. — Ребенок будет в порядке. — Прекрасно, — сказал Джеймс, вновь добавляя обиженные нотки в голос. — Все, что я когда-либо получаю, это «ребенок», но Малфою ты уже сообщила и пол, и имя и, вероятно, какая палочка ему принадлежит. — Теперь нет необходимости ревновать к бедному Драко, — категорично сказала Гермиона. — Мы с Люциусом предположили, что Лили… как ты сказал на днях? О, часть восстановленной родословной или что-то в этом роде, это означает, что она придаст новые силы семейному роду. — Новые силы роду? — удивился Джеймс. Лили покраснела, и Дорея усмехнулась. — Это означает, что в роду время от времени не помешает появиться маглорожденному волшебнику или ведьме, сильному в магии, — объяснил Орион своим грубым голосом. — Звучит разумно для меня. Моя семья раньше выращивала гиппогрифов, а старые журналы всегда рекомендовали вводить новую кровь, чтобы оживить племенной запас. — Гиппогрифы? — с любопытством спросил Сириус. — Сириус, позже, — твердо сказала Гермиона. — Итак, Люциус, вам нужно найти магглорожденную ведьму, когда Драко пойдет в школу и устроить помолвку. Линия Малфоев отчаянно нуждается в некоторой активизации. Регулус тоже должен искать подобную девушку, или по крайней мере, полукровку. — Но что за гиппогрифы? — тихо спросил Сириус у своего отца и, таким образом, начал увлекательный разговор, который очень заинтриговал Сириуса и позволил Ориону почувствовать свою необходимость. — Ты считаешь, что Драко будет единственным ребенком? — тихо спросил ее Люциус после обеда, после того, как все ее милиты были освобождены, и выражение его лица было тяжелым. Она вздохнула и посмотрела в серебристые глаза. — Я видела его как единственного ребенка, — прошептала она, — но это было раньше, когда у власти был Волдеморт. Возможно, это повлияло на твою способность и желание Нарциссы иметь детей. Она любит тебя и будет безоговорочно любить Драко, но я сомневаюсь, что она была бы готова дать больше детей в службу Волдеморту. — Моя способность? — нахмурился Люциус. Гермиона слегка покраснела и прикусила губу. — У Темной метки было несколько неприятных последствий. Сочетание некоторых заклинаний влияло на отцовство. Я не верю, что Волдеморт сделал это специально, но это один из побочных эффектов длительного воздействия, — тщательно объяснила Гермиона, одновременно сосредоточившись на очаровательном пейзаже за его спиной. — Смогу ли я… это навсегда? — тихо спросил он, его лицо побледнело. Гермиона беспомощно пожала плечами. — Надеюсь, что нет, — сказала она тихо. — Если ты и Нарцисса согласитесь, можно обратиться в Мунго, думаю, они смогут устранить последствия. — Я поговорю с ней об этом, — сказал он наконец, его голос был едва слышен. — Конечно. Пожалуйста, передай ей мои наилучшие пожелания, — вежливо сказала Гермиона. Нарцисса была из очень старой семьи, с довольно скрытными обычаями, и ее воспитывали на поверье, что дамы в положении не должны появляться на публике на позднем сроке. В дополнение к этому, она была в ужасе от мысли о том, что она может потерять ребенка, несмотря на заверения Гермионы, что ее сын будет в порядке. — Обязательно, — пообещал ей Люциус. Он немного помолчал и неловко потоптался на месте. — Она сказала мне, что она попросила тебя стать крестной матерью нашего сына... и что ты согласилась. Спасибо за это. — Нет, это я должна поблагодарить Нарциссу. Она проявила ко мне не жалость, а доброту, когда я в этом нуждалась, а она не обязана была делать это. Я всегда буду помнить и ценить это, — твердо заявила Гермиона. Люциус мудро промолчал, потому что, по правде говоря, он ничего не мог сказать. HG / HP / HB — Теперь, папочка, — успокаивающе проворковала Гермиона. Чарльз посмотрел на свою дочь поверх «Ежедневного пророка». — Я не планирую переворот Визенгамота. — Хмм! — Чарльз Поттер прищурился. Ему все еще было больно признавать, что его дочери удалось обвести его вокруг пальца. Что было еще хуже, так это то, что Дорея заподозрила что-то о Женском обществе помощи, и он потерял сотню галеонов в пари с женой. — На этой неделе, — беспечно продолжала Гермиона, потягивая чай. Он посмотрел на нее. — Гермиона, — мрачно начал Чарльз, и Гермиона тяжело вздохнула. — Папа, — хладнокровно ответила Гермиона. — Ты, а затем Джеймс получите место в Визенгамоте. Сириус займет место после Ориона, а после к нему перейдут и голоса Альфарда и Сигнуса. Мне же не положено место ни от одной из семей. Однако я считаю, что неплохо будет занять пост Министра магии. — Да, — с улыбкой согласилась Дорея. Она, со своей стороны, очень гордилась действиями Гермионы в прошедшей войне. Она знала, что мужу было неприятно признавать, что Гермиона провернула все прямо у него под носом. Дорея с гордостью признала, что это было сделано с достоинством Слизерина. Гермиона с благодарностью улыбнулась матери. — Я планирую изучать магическое законодательство, чтобы узнать, какие изменения требуются, — продолжала Гермиона, строго глядя на отца. — Лили предположила, что я могла бы посещать Оксфорд или Кембридж, но на самом деле это было бы практически бесполезно для меня. Я хочу изменить волшебный мир, и мне нужно изучить наш, магический уклад закона, чтобы сделать это правильно. — Что ж, крошка, Лили, возможно, была права, — задумчиво сказал Чарльз Поттер. Гермиона резко подняла взгляд на отца. — Что ты имеешь в виду, папочка? — спросила Гермиона. Чарльз еле заметно ухмыльнулся. — Губернатор, назначенный городу Оксфорду Уильямом Бастардом, был Роберт Д'Ойли, — начал Чарльз, и Гермиона спрятала улыбку. Поттеры были древним, очень старым родом и считали, что многие из тех семей, которые вторглись на их берега во время битвы при Гастингсе, были в лучшем случае выскочками. — Его младшая дочь вышла замуж за Грегори Певерелла, сына одного из командиров. Оба посещали новообразованный Хогвартс и хотели продолжить учебу. В то время Оксфорд только зарождался. В Шотландии, Корнуолле и Уэльсе существовали некоторые уцелевшие друидские колледжи, но они отказались принять захватчиков в свои ряды, и я их не виню. Колледж Мерлина был основан при университете с надеждой, что новые ведьмы и волшебники могли бы найти место в своем новом доме. Особое внимание было уделено изучению Визенгамота и его законов, и с тех пор он остался в центре внимания. — Ты хочешь сказать, что в университете Оксфорда есть магический колледж? — спросила Гермиона. — Это именно то, о чем я пытался сказать, — твердо сказал Чарльз. — Кроме того, так как наша семья была одной из тех, кто принимал участие в основании колледжа, у тебя есть место для обучения. — И еще будучи потомком Глосвинды Гриффиндор ты можешь посетить один из уцелевших друидских колледжей. Но должна сказать, что их внимание нацелено не на изучение законов, а на сбор знаний и создание заклинаний, — осторожно предложила Дорея, слегка улыбнувшись. Гермиона замерла, обдумывая свои возможности. — Конечно, мне придется поговорить с Сириусом, — тихо сказала Гермиона, нахмурив лоб. — Тебе действительно стоит обсудить это с ним, — согласился Чарльз. — Обязательно скажи ему, что колледж Мерлина позволяет замужним студентам жить за пределами кампуса. Это должно убедить его. — Хорошо, — медленно протянула Гермиона, в то время как мысли метались. — Если все получится, то я даже могу стать Верховной судьей Визенгамота. Но с чего стоит начать? — С самого начала, — сказала Дорея с легкой улыбкой. — Как секретарь суда ты бы смогла подметить гораздо больше. — Это правда, — задумчиво сказала Гермиона, ухмыльнувшись и углубляясь в размышления о том, что сможет обнаружить, будучи в самом низу. HG / HP / HB Гермиона Блэк решила, что малыш Гарри Поттер очарователен. Ее внутренняя соседка была согласна, хоть никогда не видела фотографий своего друга в детстве. Она держала племянника на руках, когда почувствовала сильную любовь к Старой Гермионе, словно ее самый лучший друг пронесся сквозь нее. Дыхание перехватило, и она сразу почувствовала, как руки Сириуса мягко обхватили ее плечи, успокаивая. — Это видения о нем? — с беспокойством спросил Сириус, глядя на нее. Она покачала головой, потому что чувствовала, что голос словно пропал. — Нет? Хорошо. Он не должен быть таким, каким его представляют, это точно, он будет особенным. Может, ты будешь просто милым и скучным, Гарри, мой мальчик. — Не слишком скучным, сынок, — твердо сказал Джеймс через всю комнату. — Тебе разрешено подшучивать над слизеринцами, может, пару отсидок после уроков в семестр, просто чтобы сохранить семейную честь. — Джеймс, правда! — Лили раздраженно встала с постели. Гермиона издала хриплый смешок, который заставил Сириуса взглянуть на нее. — К сожалению, моя дорогая Лили, Джейми на самом деле совершенно прав. Мужчины Поттеров зарабатывали наказания и изводили своих одноклассников в течение нескольких поколений. Мой прапрадед - это самый первый из тех, о ком мы знаем, но я уверена, что это началось еще раньше, — сказала Гермиона, пристально глядя на своего брата. — Я бы поставила на то, что все восходит еще к Игнотусу. — Мое сокровище! — Джейми выглядел шокированным. — Зачем еще человеку иметь такую вещь и не использовать в полной мере? — Ты понимаешь, о чем они? — спросила Лили Сириуса. Он покачал головой и ухмыльнулся. — Просто помни, Гарри не должен получить это до своего пятого курса, — твердо сказала Гермиона. Джеймс многострадально вздохнул. — Отлично! — Он действительно прекрасен, Лили, — тихо сказала Гермиона, осторожно положив ребенка на руки матери. Лили радостно улыбнулась сыну. Гермиона повернулась и быстро вышла из комнаты. Сириус и Джеймс посмотрели друг на друга, но решили, что нужно отпустить ее одну. Она спустилась ко входу Мунго и аппарировала. Так куда мы направимся? В твой дом, я думаю. Что тебе там нужно? Ну, не воспринимай это как оскорбление, но я пытаюсь понять, почему ты все еще со мной. Мне казалось, что это будет очевидно. Эмм, о чем ты? Мы разделяем одну и ту же душу, связанную с душой Сириуса. Мы – две разные жизни этой души, но она по-прежнему наша. Значит… в твоем старом доме сейчас нет маленькой Гермионы Грейнджер? Я сомневаюсь в этом. На самом деле, я даже не уверена, что сейчас их ребенок будет обладать магией. Это возможно, но нам нужно проверить генеалогию и посмотреть, есть ли у них какие-нибудь сквибы в линии. В любом случае, давай проверим. Конечно, дорогая, но будь осторожна. Я думаю, что мы почти достигли предела для вашего ребенка сегодня. Почти. Гермиона Блэк постучала в дверь Грейнджер с легким трепетом. Доктор Грейнджер открыла дверь, и Гермиона почувствовала вспышку признания и привязанности от другой половины. Мать старой Гермионы удивленно смотрела на нее, и Гермиона взглянула на себя и осознала свою ошибку. Она была одета для собственного дома, и для маглов дневное шелковое платье смотрелось как наряд для исторической пьесы. Гермиона улыбнулась, тут же обнаружив самое лучшее решение. — Мне ужасно жаль беспокоить вас, — вежливо сказала Гермиона, — но моя машина сломана, и я опаздываю. Я, э-э, актриса, и мой спектакль скоро начнется. — Вы уже в костюме? — удивилась доктор Грейнджер. На мгновение она подумала, что красивая молодая женщина на пороге может быть из прошлого. Она выглядела и говорила, как будто не из этого времени. Затем она слегка рассмеялась и отвергла эту мысль. — Ну… да, — неуверенно сказала Гермиона. — Костюм, который у костюмеров есть для меня, ужасен, поэтому моя мать сделала это, и я подумала, что если они это увидят, они могут позволить мне носить его. — Это настоящий шелк? — с любопытством спросила доктор Грейнджер, глядя на красивое платье. Очевидно, это было сделано вручную. Такое качество не найдешь на первом попавшемся манекене. — Конечно, — удивленно сказала Гермиона, смутившись, что кто-то может предположить иначе. — Пойдем, дорогая, найдем телефон, — задумчиво сказала доктор Грейнджер. Гермиона тихо последовала за ним в дом. Она остановилась в гостиной, чтобы забрать счастливого ребенка, который играл на мягком коврике. Доктор Грейндер заметила любопытный взгляд Гермионы и с гордостью улыбнулась. — Это наш сын, он родился в сентябре прошлого года. — Прекрасный мальчик, — тихо сказала она, но доктор Грейнджер увидела вспышку боли в глазах молодой женщины. — Пойдемте с Себастьяном, давай выручим эту юную леди телефоном, — твердо сказала доктор Грейнджер и повел Гермиону к кухне. — Себастьян? Из «Двенадцатой ночи»? — с любопытством спросила Гермиона. Доктор Грейнджер остановилась и выглядела совершенно удивленной. — Да, как ты узнала? — ответил доктор Грейнджер. Гермиона слегка улыбнулась. — Моя мама назвала меня Гермионой после «Зимней сказки», — призналась Гермиона. Доктор Грейнджер теперь выглядела совершенно изумленной. — Это должно было быть имя Себастьяна… если бы он был девочкой, я имею в виду, — объяснила она. Она передала трубку телефона Гермионе, которая набрала поддельный номер и притворилась, что разговаривает со своей театральной компанией. — Большое вам спасибо за ваше время и доброту, — вежливо сказала Гермиона. Она посмотрела на Себастьяна и слегка наклонила голову, а затем протянула доктору Грейнджер толстую визитную карточку. — Если я вам когда-нибудь понадоблюсь, пожалуйста, не стесняйтесь звонить. — Если нам когда-нибудь понадобится? — удивилась доктор Грейнджер. Гермиона широко улыбнулась и кивнула. — Если что-нибудь… странное… произойдет, или если у вас начнутся опасения по поводу Себастьяна, которыми вы не можете поделиться со своим педиатром, дайте мне знать, — твердо сказала Гермиона. Доктор Грейнджер теперь смотрела на нее, как на сумасшедшую. — Э-э, да, — медленно сказала доктор Грейнджер, медленно вставая между Гермионой и Себастьяном. HG / HP / HB Флер Делакур любила посещать ее marraine. Она не могла наведываться часто, обычно раз в месяц или около того, но она дорожила этими визитами. Именно этот визит будет особенным, потому что будет день рождения. Была еще одна маленькая девочка, все называли ее Дорой, и это была ее вечеринка. Флер терпеливо сидела, пока Гермиона расчесывала ее волосы и помогала ей одеться. Дядя Сириус, муж ее marraine, вошел и сказал, что они обе прекрасны, но, если они не выйдут сейчас, они опоздают. Затем дядя Сириус некоторое время смеялся и дразнил ее marraine о волках и этой девочке Доре. Когда они пришли на вечеринку, Флер была очень впечатлена. Было все, решила она, что должно быть на вечеринке. Были воздушные шары и игры. Дядя Альфард и дядя Орион были там; Флер узнала их по семейным обедам, которые устраивали Гермиона и Сириус. Ей нравились оба мужчины, поэтому она побежала к ним и обняла их. Красивая дама с вьющимися черными волосами представилась как миссис Тонкс на безупречном французском языке, и она представила Флер Доре, девочке, у которой был день рождения, хотя она казалась грустной. Флер подумала, что ужасно - грустить в день рождения, поэтому она попыталась подбодрить девочку. — Это твой день рождения, почему ты грустишь? Есть игры, и скоро будет торт, — сказала Флер с хмурым взглядом. Дора тяжело вздохнула. — Ремус сказал, что он не может прийти, — грустно сказала девочка. Флер подняла голову. — Он твой лучший друг? — с любопытством спросила Флер. Дора покачала головой. — Нет, мы помолвлены, — объяснила Дора, — но я думаю, что я ему не очень нравлюсь. — Почему нет? — спросила Флер. — Потому что он действительно очень взрослый, и он думает, что я просто глупый ребенок, — грустно сказала Дора. — Ремус не думает, что ты глупый ребенок, — твердо сказала Гермиона, присев рядом с двумя девочками. — У него действительно было что-то важное, что он должен был сделать сегодня. Он чувствовал себя виноватым, потому что знал, что ты, скорее всего, расстроишься. — Он мне не очень нравится, — настаивала Дора. Гермиона вздохнула и крепко обняла маленькую девочку. — Прямо сейчас, ты маленькая девочка, и это все, что он может видеть. Когда-нибудь он станет твоим другом, и он сможет увидеть твое сердце, — успокоила ее Гермиона. — Когда? — потребовала Дора, резко подняв голову. Гермиона задумалась. В другом времени Ремус мог встретить Дору в детстве один или два раза, но он действительно узнал ее лишь как взрослого аврора. — Когда ты станешь немного старше, — беспомощно сказала Гермиона. Она указала на мистера и миссис Люпин, которые пришли на день рождения их будущей невестки вместо их сына. — О, смотри! Это мистер и миссис Люпин! Дора вскочила с визгом счастья и побежала к Люпинам, который обожали ее и всегда хорошо относились к ней. Они стали почти как вторая пара родителей мисс Нимфадоры Тонкс, что было хорошо, потому что когда-нибудь они действительно станут частью ее семьи. Вечеринка шла по плану, и все шло хорошо, пока они не перешли к открытию подарков. Гермиона почти убила своего мужа, когда Дора открыла свой подарок и вытащила красивый плащ с капюшоном яркого красного цвета. Дора, никогда не читавшая магловских сказок, не понимала, почему дядя Сириус и дядя Джеймс хихикают, и почему ее тетя Гермиона и тетя Лили выглядели так, как будто хотели отшлепать своих мужей как шкодливых детей. — О, мне нравится! — воскликнула Дора, поглаживая толстый бархат ее плаща. — Мама, помоги мне? Андромеда Тонкс помогла дочери надеть плащ и капюшон, что только заставило Сириуса и Джеймса смеяться еще сильнее. Гермиона резко повернулась к мужу и посмотрела на него. — Что? —невинно спросил Сириус. — Я думал, что цвет подойдет ей! — Когда Ремус увидит ее в этом, он придет в отчаяние, — прорычала Гермиона. — Ему и так тяжело принять себя, а Дора боится, что он ненавидит её. — Он этого не увидит, — самодовольно сказал Сириус. — Когда он посмотрит на плащ, он станет темно-синим. — Сириус Орион Блэк! — крикнула Гермиона, ее лицо покраснело от злости. — Что? — удивился Сириус, его серые глаза были распахнуты. — Ты, ты!.. — бессвязно вскрикнула Гермиона. — Я не знаю, что ты сделал сейчас, Бродяга, но проделка, видимо, знатная, — мягко сказал Ремус, стоя позади Гермионы. Она обернулась, широко раскрыв глаза и резко прекратив ругательства на мужа. Она перевела мрачный взгляд на Сириуса, обещая серьезное возмездие. Затем она снова обратила внимание на Ремуса. — Ремус, я так рада видеть тебя, — тепло сказала Гермиона, быстро обняв его и поцеловав. — Ты уже видел именинницу? — Еще нет, я как раз успел ко вручению подарков, — усмехнулся он, глядя на Гермиону, которая покраснела и бросила еще один рассерженный взгляд в направлении своего мужа. — Пойдем к ней, она была ужасно расстроена, когда узнала, что тебя не будет, — спокойно сказала Гермиона. Они подошли к Доре, которая играла с Флер, но как только она увидела Ремуса, она встала и подошла к нему. — Спасибо, что пришел, Ремус, — вежливо сказала она. Он кивнул и протянул ей небольшой пакет. Она нетерпеливо открыла его и воскликнула над золотым медальоном с буквой «L». Она открыла медальон, и внутри была фотография Ремуса с одной стороны, а Доры - с другой. — Возможно, я не смогу прийти на все твои дни рождения, — тихо сказал он, и Гермиона поняла, что он думает о своих трансформациях, хотя Волчье противоядие очень помогло ему в этом деле. — По крайней мере, так я могу быть рядом, когда понадоблюсь. — Мне нравится, — твердо заявила Дора и настояла, чтобы Ремус помог ей надеть медальон. Он неловко покраснел и почти отказался, пока не увидел взгляд Гермионы. Он тяжело вздохнул и не смог сказать девочке «нет». HG / HP / HB — Гермиона, любимая, иди сюда! — закричал Сириус у входной двери. Гермиона вздохнула, отложив заявку в колледж Мерлина, и спустилась вниз в фойе. Сириус практически танцевал на месте, так он был взволнован. — Сириус, что на тебя нашло? — удивленно спросила Гермиона. Он ухмыльнулся ей и схватил ее за руку. — Пойдем, котенок, — сказал он, широко улыбаясь. Он вытащил ее на улицу и спустился к тротуару. — Разве это не самая прекрасная вещь, которую тебе доводилось видеть? Ну, не так прекрасно, как ты, конечно, но все же. — Это мотоцикл, — тихо сказала Гермиона, глядя на байк, который Хагрид использовал для спасения Гарри в детстве и на его семнадцатилетие. — Да, разве это не здорово! — Сириус начал лирически обрисовывать свой мотоцикл, а Гермиона слушала вполуха, глядя на мотоцикл, припаркованный у ее дома. Она вздрогнула, когда он что-то сказал и повернулась, пристально глядя на него. — Ты не станешь ввязывать моего племянника в приключения с этим мотоциклом, Сириус! По меньшей мере, пока он не отправится в Хогвартс, — твердо сказала Гермиона со стальным блеском в глазах. Он недобро усмехнулся. — Да, дорогая, — сказал он дерзко и крепко поцеловал ее. — Сириус! — вскрикнула Гермиона, покраснев. Даме ее статуса было неприлично так выражать свои чувства на публике. Он рассмеялся и потащил ее в дом, захлопнул дверь и продолжил целовать ее. Он спустился к ее шее, и она прикусила губу, пока лихорадочно раздумывала над чем-то. — Ты наложил чары невидимости на мотоцикл, да? — Конечно, любимая, — пробормотал Сириус, потянув за лиф, чтобы он мог прикоснуться к ее груди. — Ох, и, эм, какие-нибудь чары безопасности тоже? — задыхаясь, прошептала она ему на ухо. Сириус отступил и нахмурился. — Да, Гермиона, почему ты спрашиваешь? — нахмурился Сириус. Гермиона покраснела сильнее. — Я подумала, не возьмешь ли ты меня на нем, — тихо прошептала она. Сириус нахмурился, подумав, затем он усмехнулся своей красивой жене. — Да неужели? — промурлыкал он. — Какой мне достался непослушный, озорной котенок. Через несколько минут Сириус лишил жену одежды и, не добравшись до спальни, заставил ее кончить, прижимая спиной к стене в холле. После быстрого душа и надев новое платье, потому что предыдущее осталось лежать обрывками на полу фойе, Гермиона сидела на мотоцикле Сириуса, прижавшись к нему. Он запустил двигатель и поехал в тупик, что позволило ему поднять мотоцикл в воздух. Гермионе пришлось поднять свое платье выше колен и придерживать одной рукой. Они летели где-то над английской деревней, но Гермиона, честно говоря, не особо разглядывала пейзаж. Она осторожно развернулась в объятиях Сириуса, чтобы повернуться к нему лицом, и застенчиво улыбнулась. Он ухмыльнулся ей и притянул ее ближе, чтоб она чувствовала его. Она расстегнула его брюки и опустила руку вниз, и он застонал ей на ухо. Она, не раздумывая сдвинула ткань своих трусиков и, немного приподнявшись и подвинувшись, опустилась на него. Как только она нашла удобную позицию, она начала двигаться, и Сириус был глубоко благодарен, что благодаря магии разбиться было бы практически невозможно, потому что последнее, о чем он думал, это правильное вождение. Нет, он мог думать только о том, что волнующее чувство полета в сочетании с ощущением присутствия внутри Гермионы, возможно, было лучшим из всех. Он опустил голову и страстно поцеловал ее, их языки переплелись, а его руки потянули ее лиф, чтобы он мог ласкать ее грудь. Она застонала в поцелуй, и он толкнулся в нее, заставляя ее стонать еще громче. Прошло несколько часов, прежде чем они вернулись домой, потные, растрепанные и насытившиеся. Несколько недель спустя Гермиона напевала себе, просматривая утреннюю почту. Она внезапно остановилась, письма выпали из ее руки на стол, а пальцы сжали край стола. — Отец, почему все эти люди смотрят на нас? — тихо спросил Драко. Люциус оглянулся и заметил, что Драко прав. — И почему эти люди раньше поклонились тете Гермионе? — Ах, хорошо, это одна из проблем, связанных с тем, что героиня войны стала твоей крестной матерью, — протянул Люциус, когда они шли вместе через Косую аллею. Гермиона фыркнула рядом. — И не забывай, что твой отец тоже герой войны, — добавила Гермиона. — Люди, которые поклонились твоей тете Гермионе, были частью ее милитов, — спокойно сказал Люциус. Драко задумался об этом, а затем повернулся к своей крестной матери. — Это происходит все время? — спросил он ее с любопытством. — Уже не так часто, — сказала Гермиона с легкой улыбкой. — Большинство людей уважают мое личное пространство, потому что я никогда не выхожу на публику без милитов или пары сопровождающих. После войны мы узнали, что все еще есть люди, желающие мне отомстить. — Это так, — холодно сказал Люциус. — Отец, вот ювелирный магазин, — заметил Драко. Они заказали комплект браслетов для его матери и его маленькой сестры, Карины. Тетя Гермиона подошла, чтобы убедиться, что он и отец выбрали подходящие вещи. Драко не думал, что его отец способен выбрать безвкусицу, но отец сказал, что не стоит спорить с тетей Гермионой, особенно учитывая то, что их с Нарциссой вкусы во многом были схожи. — Как ты думаешь, Гермиона? — спросил Люциус, и она с улыбкой посмотрела на браслеты. — Я думаю, они прекрасны, и я знаю, что обе дамы полюбят их, — твердо сказала Гермиона. Люциус повернулся к сыну. — Как ты думаешь, Драко? Наши леди будут довольны нами? — мягко спросил отец, и легкая улыбка замерла на его губах. Драко оценивающе посмотрел на комплект. — Думаю, да. Карина будет счастлива тому, что это подарок от тебя, но ее особенно порадует то, что у мамы будет такой же, — сказал Драко с многострадальным вздохом, который заставил его тетушку Гермиона улыбнуться. Он изогнул бровь в точности, как отец, и ее улыбка стала шире. — Прости, Драко, я не смеюсь над тобой. Просто ты напоминаешь мне о том, какими были мы с братом в детстве, — объяснила Гермиона. Затем она посмотрела на Люциуса и мягко улыбнулась. — Тебе также придется извинить своего отца. Он не был уверен, что когда-нибудь появится Карина, и иногда он переходит грань. Тебе придется проследить за тем, чтоб он не купил ей конюшню, полную пони, единорогов или еще кого-нибудь. Гермиона резко вдохнула, словно вынырнув из воды, ее сердце неистово билось. Было ли это вероятным будущим или просто видением? Она знала, что Нарцисса хочет больше детей, и она знала, что будет счастлива дочери точно так же, как и сыну. Люциус боялся обнадеживать и себя, и ее, но Гермиона знала, что он тоже будет счастлив. Поэтому она надеялась, что это будущее ждет ее друзей. У нее иногда были вспышки дальнего будущего, но они были очень редки. Глосвинда Гриффиндор была необычайна в своей возможности заглядывать так далеко в будущее. Единственное, что она знала, - это то, что одна из пра-пра-правнучек ее племянника Гарри унаследует Дар Провидца. Она будет прекрасной девушкой, и она будет учиться оттачивать свои навыки в колледже друидов. Гермиона не могла не гордиться девушкой каждый раз, когда видела ее. Кстати, о детях… Что? Ты уверена? Я бы не шутила о таком. Я сейчас так растерялась. Я просто подумала, что должна сказать тебе, мы здесь уже не одни. Мы не… о! В самом деле? Откуда ты знаешь? С тех пор… в тот день… я решила присмотреть за тобой на всякий случай. А теперь мы не одни? Нет. Это… ты можешь сказать что-то еще? Да. Двойняшки. Ой, давай не плачь! Я думала, это сделает тебя счастливой! Я счастлива! Вот и правильно. Мы собираемся рассказать кому-нибудь? Не думаю. Я не хочу, чтобы все следили за каждым моим вздохом. Что говорят маглы? Обычно они не сообщают никому вплоть до конца первого триместра. Выкидыш может произойти в любое время по множеству причин, большинство из которых является своего рода сбоем в развитии плода. Сколько у меня времени? Еще два месяца, и тогда, думаю, стоит рассказать, но я бы посоветовала сейчас рассказать Сириусу. Большинство авроров, возможно, были удивлены, увидев, как покрасневшая Гермиона вбежала в их отдел. Сириус только что закончил тренировку группы стажеров, и он очень хотел смыть с себя пот и пыль тренировочного зала, но он проигнорировал все это, когда увидел, что Гермиона бежит по коридору и останавливается в нескольких шагах от него. Она тяжело дышала, и она остановилась, чтобы отдышаться. Когда она подняла голову и посмотрела в его глаза, он все понял. Он громко завопил и подхватил ее, закружив на месте. Он крепко поцеловал ее, проигнорировав возгласы своих шокированных учеников. — Эй, Сириус, у тебя есть… о, да за что, Мерлин! Ты обязательно должен делать это с моей сестрой посреди отдела? — вскрикнул Джеймс. — Заткнись, Сохатый, — твердо сказал Сириус, прижав жену к себе. Джеймс сердито посмотрел на своего друга, а затем повернулся к сестре. — Я думал, что твой караул не выпускает тебя из поля зрения, — проворчал Джеймс. — И это так, — твердо сказал Регулус, проходя через отдел и игнорируя любопытные взгляды. — Гермиона, дорогая, ты почти довела Рабастана до инсульта. Это был самым безумный крик, который я от него слышал. — Прости, — сказала Гермиона с легкой улыбкой. Регулус устало потер пальцами переносицу. — Какое у нас правило номер один? — устало спросил Регулус. — Моя безопасность имеет первостепенное значение, — послушно произнесла Гермиона. — И правило номер два? — спросил он ее тем же усталым голосом. Гермиона слегка покраснела. — Никогда не выходить в одиночку, — тихо сказала она. Затем она посмотрела на Сириуса, который с интересом наблюдал за своим братом. — Я думала, можно сделать исключение, ведь я была с Сириусом. — Полагаю, это стоит принять во внимание, — неохотно сказал Регул. — Но добиралась она сюда одна, — прорычал Сириус. — И я хочу, чтобы ты увеличил защиту. Нужно больше людей. — Увеличить? — удивленно спросил Регулус. Затем он проницательно посмотрел на брата, на которого Гермиона кинула недовольный взгляд. Его глаза расширились. — Конечно, Сириус, я соберу милитов. — Что? О чем я не знаю? — спросил Джеймс. — Ничего, Джейми, все в порядке, — сказала Гермиона. — Нет, всякий раз, когда Регулус так смотрит в глаза, значит, что-то произошло, так что это? — настаивал Джеймс. — Ничего, — процедил Сириус сквозь зубы. — Моя прекрасная жена только что пришла, чтобы похитить меня для дикого, раскованного…, — Стоп! — вскрикнул Джеймс, прикрывая уши и глядя на своего лучшего друга. — Пойдем, котенок, — сказал Сириус, глядя на нее. — Я собираюсь отвезти тебя домой и остаться в постели. — Я не слушаю, — огрызнулся Джеймс и выскочил из кабинета. Гермиона улыбнулась. Ее брат был ненамного старше, но он все еще не мог слышать слова «секс» и «Гермиона» в одном предложении. — Ну, это хотя бы заставило его выйти отсюда, — сказал Сириус с усмешкой. — Все в порядке, ты свободен сегодня. Я собираюсь забрать мою жену домой, увидимся завтра. — Мне нужно поговорить с Северусом и Люциусом, — пробормотал Регулус. Он сделал паузу и посмотрел на них обоих. — Поздравляю, кстати. — Спасибо, — тихо сказала Гермиона. — Пожалуйста, постарайся никому ничего не говорить… на всякий случай. — Конечно, домина, — сказал Регулус, кивая, и оставил их. Сириус с беспокойством посмотрел на жену. — Ты волнуешься, котенок? — осторожно спросил Сириус. Гермиона пожала плечами, и Сириус крепко обнял ее. — Все будет хорошо. Ребенок будет в порядке, я уверен. — Дети, — прошептала она. Сириус удивленно моргнул. — Что, близнецы? — спросил он. Она кивнула, опустив голову ему на плечо. — О, котенок. Я обещаю тебе, я не позволю ничему случиться с тобой или с ними. — Ты не можешь такого обещать, Сириус — прошептала Гермиона. Сириус фыркнул. — Я могу, — высокомерно сказал он. Он обхватил ее лицо руками. — Я обещаю тебе, Гермиона, я никому не позволю причинить вред тебе или нашим детям.