Отражение: Миссия.

— Я нашел кафе с интересными десертами, — объявил Барнс Себастьяну. — Собирайся. На самом деле, Барнс понятия не имел, какие там десерты, да и что это за кафе, но он услышал, что Лекс поведет туда свою подругу, и у него сразу же созрел коварный план, как можно на нее посмотреть. Но посвящать в него Себастьяна он не собирался, уверенный, что тот начнет его отговаривать. Или просто откажется идти с ним. Барнсу очень повезло, что он услышал этот разговор, потому что дети, зная про его острый слух, редко просто так трепались по телефону, предпочитая обмениваться текстовыми сообщениями. А Барнс никогда специально не подслушивал, но звезды сошлись, и он не собирался упускать шанса. — С шоколадными? — спросил Себастьян и подмигнул. — Да, с шоколадными, — кивнул Барнс. Лекс ушел на встречу минут двадцать назад, но Барнс не представлял, сколько времени они будут там сидеть, и сколько будет собираться Себастьян. — Ты так редко выводишь меня в люди… — капризно протянул Себастьян, переодеваясь. Нацепил любимую кепку и заржал, глядя на выражение лица Баки. — В люди ты хорошо выводишься и сам, — охуел от заявления Барнс. — А я люблю тебя дома. На улице светило яркое майское послеполуденное солнышко, до кафе было недалеко, и Барнс предложил пройтись. Повинуясь душевному порыву, он взял Себастьяна за руку, переплетя пальцы, и ему было плевать, что подобное больше свойственно подросткам, а они были далеко не молоды. Зайдя в маленькое кафе и выберя столик в глубине зала, Себастьян окинул взглядом посетителей, прикидывая, кто из них будет снимать его исподтишка, заметил за столиком у окна хорошенькую блондинку с легкими кудрявыми волосами. Подсвеченные солнцем, они окружали ее милое личико, словно нимб. Напротив блондинки сидел Лекс и смотрел на нее с воодушевлением. Барнс не особо собирался скрывать их присутствие, но и радостно сообщать Лексу, что они с Себастьяном тоже тут, не спешил, уверенный, что он сам их заметит несколько позже, или вообще не заметит, уж больно он был увлечен девушкой. — Хорошенькая, — тихо сказал Барнс, раскрывая меню. — Как ты считаешь? — Очень хорошенькая, — согласился Себастьян, глядя больше на сына, чем на его девушку. Лекс светился воодушевлением, глаза сияли. — Ты меня за этим сюда вытащил? Он сделал заказ и устроился поудобнее, чтобы разглядывать сына и его девушку дальше. — Esli gora ne idet k Magomedu, знаешь ли, — пожал плечами Барнс. — Мне было интересно, я случайно узнал и решил, что не стоит упускать шанс. Барнс тоже разглядывал Лекса и девушку, не применяя никаких оценочных суждений, просто смотрел и видел, что его сын явно заинтересован в этой блондинке, и совершенно не понимал, почему он не приглашает ее в гости. С другой стороны, сам он тоже никогда не знакомил родителей со своими девушками, но больше из опасения, что они ошибочно примут очередную его пассию за невесту. Девушка тронула Лекса за руку и что-то тихо сказала ему. Лекс повернул голову, оглядел кафе и досадливо сморщился. Поцеловал девушке пальчики, встал, подошел к Себастьяну и Баки, оглядел их стол. — Рара, как всегда, метет шоколад как дракон, — сказал он. — Тата, а ты вечно на диете и не ешь сладкого. С этими словами Лекс взял блюдце с вычурным пирожным, стоящее перед Себастьяном, и отнес за свой столик. Поставил перед девушкой, улыбнулся ей, подмигнул родителям и больше не обращал на них внимания. — И что это только что сейчас было? — удивился Барнс, провожая Лекса взглядом. — Вот скажи мне, — начал Себастьян, заказывая пирожное заново, — в кого он такой наглый? — Представления не имею, — честно ответил Барнс. — Интересно, его подруге понравится твой выбор? — Это самый дорогой и самый низкокалорийный из местных десертов, — сказал Себастьян. — Попробовал бы он не понравиться. Блондинка уже ковыряла пирожное ложечкой, бросала быстрые взгляды на Себастьяна и Баки и хихикала. — А вдруг, — усмехнулся Барнс, — может, она не оценит твоего вкуса? Хочешь, скажу, о чем они говорят? — Скажи, — согласился Себастьян. В кафе тихо играла музыка, переговаривались многочисленные гости, и слушать, о чем дети говорят, было просто неудобно, поэтому он внимательно смотрел на их губы, чтобы понять, о чем идет разговор. — Они говорят о какой-то выставке и высоких материях, в которых я ничего не понимаю, — через некоторое время сказал он Себастьяну. — Тогда не подслушивай, — посоветовал Себастьян. — Я не подслушиваю, я подглядываю, — тихо рассмеялся Барнс. — Ну и не подглядывай. У детей уже своя жизнь, котик. — Так я же в эту жизнь не лезу своими лапищами, — возразил Барнс, — я так, стою рядом и поглядываю на нее, потому что интересно. Потому что у меня все было по-другому. Знаешь, своими разговорами об искусстве и рисованием мне Лекс иногда напоминает Стива. Тот тоже мог часами трепаться о высоких материях, до которых мне никогда не было никакого дела. — Ну, а Лекс явно находит, с кем об этом поговорить. Посмотри, как на него девушка смотрит. — Это хорошо, что ему есть с кем поговорить о своих увлечениях, — сказал Барнс. — Не со мной же ему обсуждать творчество импрессионистов. Я даже не знаю, кто это такие. — Пойдем в музей, — предложил Себастьян, доедая пирожное. — Покажу и расскажу. — А может, я лучше и дальше останусь бараном необразованным? — рассмеялся Барнс. — Если мне понадобится, я в интернете прочитаю. Или ты просто хочешь в музей? — Честно? — спросил Себастьян. — Не хочу. Пойдем лучше просто прогуляемся. — Пойдем, конечно, лапушка. Раз я уж вывел тебя в люди, почему бы и не погулять, — Барнс улыбнулся, снова кинул взгляд на сына с девушкой. — Но ты точно хочешь оставить их без нашего внимания? — Будь уверен, — кивнул Себастьян. — Пусть наслаждаются юностью и друг другом. — А мы будем наслаждаться друг другом? — спросил Барнс. Они оплатили счет, и Барнс потащил Себастьяна гулять в парк. — Как ты думаешь, Лекс выскажет нам свое “фи”, что мы притащились на него посмотреть? — Вечером узнаем, — улыбнулся Себастьян. — Хотя он четко дал нам понять, что не принял нашу встречу за совпадение. — Ну это-то я понял, — они шагали по дорожке, вокруг зеленели лужайки, вовсю цвели деревья, а ветер разносил этот цветочный аромат по всему парку. Барнс частично удовлетворил свое любопытство, не собираясь глубже влезать в жизнь Лекса. — И как ты думаешь, кто она? — спросил он у Себастьяна. — Танцовщица, судя по осанке и тому, как она двигалась, — ответил тот. — Скорее всего, из его школы. Семья небедная, на дочери не экономит. — А теперь что-нибудь менее очевидное, — попросил Барнс, потому что оценить пластику движений и шмотки мог и сам. — Я не могу понять, почему Лекс не показывает нам своих девушек. — Вечером спросим, — пожал плечами Себастьян. — Но, думаю, потому, что не хочет светить свое родство. — И кого из нас он не хочет светить? — поинтересовался Барнс, в общем-то, зная ответ. Но было интересно послушать соображения Себастьяна. — Скорее всего, меня. У нас очень гордые дети, Баки. Неудивительно, что они хотят сиять собственным светом, а не светом родителя-звезды. — Звезда ты моя, — Барнс тормознул Себастьяна, обхватив за талию, и поцеловал. Себастьян долго и вдумчиво отвечал на поцелуй, а когда они перестали целоваться, тайны детей как-то разом забылись. Они подходили к дому, когда из их подъезда выскочил какой-то встрепанный подросток и пошел вверх по улице. — Это еще откуда? — удивился Себастьян. — Дети этого возраста есть только у нас. — Может, это от Мики кто-то сбежал? — хохотнул Барнс, хотя на самом деле ему было не очень смешно. — Или догоним и спросим, если тебе так интересно. — Зачем догонять? — удивился Себастьян. — Проще спросить у Мики. Барнсу не терпелось узнать у Мики, что это такое выскочило из подъезда перед их приходом, но бежать к ней, только скинув обувь, он не собирался. Мика сама вышла к ним — румяная, слегка растрепанная, с яркими припухшими губами. — У тебя были гости? — спросил Себастьян. — Были! — Мика вздернула нос. — А что? — А нам интересно, — сказал Барнс, поднимая на руки Стива, который уже не мог забраться на него по одежде, но с удовольствием лежал на плечах. — Так что рассказывай. Или я сейчас догоню этого несчастного и вытрясу из него всю правду. Угроза, конечно, была шуточной, но Барнс надеялся, что она подействует, потому что от него можно было ждать разного. — Рара, не вмешивайся в мою личную жизнь, — твердо сказала Мика. — Я твоей личной жизни пока еще ничего не сделал, — немного обалдел Барнс от такого поворота событий и откровенно обиделся, но постарался не подать виду и просто пожал плечами. — Ну ладно. Он прошел в гостиную и устроился на подоконнике, больше не собираясь задавать вопросов. Он понимал, что дети выросли, и их надо было оставить в покое, но не мог с этим вот так вот запросто смириться. И даже понимая, что обижаться глупо, все равно обижался. Мика подошла и встала напротив него. — Я устала от того, что ты норовишь распугать моих парней, — сказала она. — Поэтому Алан ушел до твоего прихода, вот и все. — Дорогая, что я сделал не так? — спросил Барнс. — Я просто хочу, чтобы твой партнер был достоин тебя. — Я сама решу, достоин меня мой партнер или нет, — сказала Мика. — Критерии достойности за последние сто лет поменялись, знаешь ли. — Мика, за что ты на меня злишься? Я, вроде бы, ничего еще не сделал. — Я не злюсь, — Мика подумала и уточнила: — Пока. Если я буду представлять тебе своего парня, а он сбежит, с чем я останусь? С разбитым сердцем? “Охуеть, дожили”, — горько подумал Барнс. — Хорошо, — вздохнул он, понимая, что ничего уже не сможет изменить, его дети выросли, хотят свободы и независимости, а не страшного отца, который распугивает их парней и девушек. — Я буду предупреждать тебя, когда возвращаюсь домой, чтобы твои ухажеры могли сделать ноги. С татой договаривайся сама. — Да ни в кого она не влюблена, — сказал Себастьян, когда Баки пересказал ему разговор с дочерью. — По-моему, она просто пустилась в эксперименты с собственной сексуальностью, вот и все. — У меня и от этого мурашки по коже, — признался Барнс. — А ты мне про эксперименты с сексуальностью. Лапушка, ты хочешь, чтобы меня инфаркт хватил? Барнс улегся, кладя голову Себастьяну на колени, обнимая бедро. Он понимал, что детям нужна свобода, личное пространство и прочая, прочая... Вот только понимать и принимать — две разные вещи. — Гордые и самостоятельные, — вздохнул Барнс. — А мне что теперь делать? — Принять как данность и быть готовым офигачить сковородкой в любой момент, когда дети этого попросят. — А ты вот так вот взял и принял как данность, да? — раздраженно сказал Барнс. Он еще обижался на Мику, но у них вообще не было принято как-то ярко выражать свои обиды, вот он и молчал по этому поводу. — А у меня есть выбор? — спросил Себастьян. — Если запретить, она просто перестанет водить парней домой и начнет ходить к ним, а это опаснее, понимаешь? — Да не собираюсь я ей ничего запрещать, — Барнс давно оставил эту идею как гиблую. Он предпочитал объяснять детям, почему их поступки могут привести к печальным последствиям, чем тупо сказать “нельзя” без объяснения причин. — Мне просто обидно, что они мне больше не доверяют. Я ведь ничего такого не сделал. — Это не недоверие, Баки, — вздохнул Себастьян. — Это самостоятельность. Просто не та, с которой проходят три дня по диким землям. Дети растут, и с этим ничего не поделаешь. Давай лучше дождемся Лекса и поговорим с ним. — Или он поговорит с нами и скажет не лезть в его личную жизнь? — скептически спросил Барнс. — Знаешь, уже не хочу. Злые вы, уеду я от вас куда-нибудь в глушь, будете по мне скучать. — А ты по нам, — Себастьян обнял его. — Скажешь, нет?