Отражение: Миссия.

— Я поехал за мелкими, — крикнул Барнс, садясь в машину. Лекс с Микой уже давно не были мелкими, в этом году они закончили учебу и стали дипломированными специалистами, и сегодня должны были прилететь к ним с Себастьяном на Гавайи, где сами они отдыхали уже неделю. Следующие съемки у Себастьяна были только недели через три, и это время они решили провести у океана вместе с детьми. В отличие от Лекса, которого теперь Барнс с Себастьяном видели не часто, Мика до сих пор жила с ними, но ее пригласила работать в другой штат небольшая оружейная компания, и Барнс был очень рад за свою дочь. Лекс уже давно работал дизайнером компьютерных игр и преуспел на этом поприще. Своих детей, выходящих из аэропорта, Барнс увидел сразу, махнул им, хотя они и так заметили его огромный, яркий на фоне остальных машин внедорожник, и сразу же подошли к нему. В общем-то, интересоваться, как дела, не имело смысла, потому что они часто общались, да и виделись неделю назад, поздравляя с выпуском. Барнс подумал о том, что почти двадцать три года назад забрал их из больницы, маленьких, сморщенных и пищащих, и усмехнулся, глядя, какими они выросли. Наверное, родители, глядя на своих выросших детей, понимают, что они постарели, но Барнс не чувствовал возраста, на нем он не сказывался, в отличие от Себастьяна, который, хоть и очень-очень медленно, но менялся, становясь внешне старше. — Рара! — Мика радостно кинулась Баки на шею. Лекс ухмыльнулся, пожимая ему руку. — Любимые Гавайи, — сказал он. — Как там тата? — Накрывает на стол, я думаю, — улыбнулся Барнс, вспоминая, как оставил Себастьяна за главного на кухне, заведя пару таймеров и подписав, что по какому выключить. — И, надеюсь, ничего не сжег. Барнс открыл для Мики заднюю дверь машины. Она грациозно опустилась на сиденье и спросила: — Ты его не переоцениваешь? Тата тот еще кулинар. Лекс плюхнулся на переднее сиденье. — Да ладно тебе, Мика! Не так уж он и безнадежен! — Я ему оставил предельно четкие инструкции, хотя… — Барнс завел машину, и они направились к выезду из города. — Как хотите поехать? По берегу, или в глубине острова? Барнс не очень любил ездить одним и тем же маршрутом, считая, что раз их аж три, и длина примерно одинакова, то должно быть разнообразие. — По берегу, — в один голос сказали Лекс и Мика, переглянулись и рассмеялись. Барнс особо не гнал, позволяя детям насладиться видами, хотя он считал, что у них с балкона вид гораздо лучше. Сегодня погода была не очень, солнце то показывалось, то скрывалось за тучами, океан бурлил, разбиваясь о берег шальными волнами, а ветер рвал листву с пальм. Барнс надеялся, что дождь будет ночью, и завтра можно будет спокойно купаться. — Вот и в Нью-Йорке тоже шторм, — сказала Мика. — Мы еле улетели. Себастьян встретил их на крыльце. Поцеловал Мику, обнял давно переросшего его Лекса. — Моя лапушка ничего не сжег и ни про что не забыл? — улыбнулся Барнс, целуя мужа, словно не видел его целый день, а не чуть больше двух часов. — Вроде нет, — не особенно уверенно сказал Себастьян. — Идемте обедать, мои дорогие. За обедом, который, оставленный на Себастьяна, даже не подгорел, болтали о всякой ерунде, но в процессе разговор сам собой разделился на два, когда Мика с Барнсом упали в обсуждение преимуществ и недостатков какой-то новой штурмовой винтовки, которую хотели пустить на вооружение армии США вместо той, что заменила М-16, а Себастьян с Лексом, почти одновременно усмехнувшись, продолжили говорить о какой-то выставке современного искусства. За окном громыхнуло, яркой молнией высветив полумрак столовой, в который она успела погрузиться, и зашелестел дождь, плавно переходящий в ливень. Зарокотал океан. — Ну вот, не искупаться, — вздохнул Барнс. — Хорошо, что успели до этого безобразия. — Зато теперь мы можем зажечь свечи в гостиной и секретничать под шум ливня… — мечтательно сказал Себастьян. — Тата с возрастом превращается в совершенно ванильного романтика, — фыркнула Мика. — А мне нравится идея, — сказал Лекс. Камина в гостиной не было — зачем в тропиках камин? Свечи прекрасно его заменили. Трепещущие теплые огоньки отражались в стеклянных стенах. В окна лупил дождь. Себастьян откупорил бутылку вина и налил всем. — Итак, какие же у вас секреты? — спросил Лекс. — Ну, не все мои секреты знает даже тата, — усмехнулся Барнс. — Помните, когда-то я сказал, вам, что я Зимний Солдат, пришедший из другого мира? Дождавшись утвердительного кивка и непонимающих улыбок, Барнс продолжил. — И я могу это доказать. Себастьян вывел на экран старые фотографии, сделанные в восемнадцатом году во время их первой поездки на необитаемый остров. — Это Баки Барнс, — сказал он. — Настоящий. Барнс сам засмотрелся на фото более чем тридцатилетней давности, глянул на свое отражение в стекле, понимая, что не постарел, но изменился ощутимо. Черно-золотая рука бликовала на солнце, были видны неприглядные крупные черви шрамов. Еще недлинные волосы растрепаны и торчат во все стороны. Теперь всего этого не было, был просто красивый, ухоженный, обласканный мужик. Теперь не существовало и Баки Барнса с этой фотографии, потому что он изменился. Вышел замуж, получил образование, вырастил детей и написал несколько книг. Он был любим, любил сам и знал, что это навсегда. В отличие от человека с фото, жизнь которого омрачало скорое расставание с тем, в кого он успел без памяти влюбиться. — А зачем ты пытаешься нам доказать, что ты — Баки Барнс из другой вселенной? — осторожно спросил Лекс, разглядывая фотографию, и Барнс был уверен, что он видел там абсолютное сходство. — Потому что из отмеренных мне лет я еще не прожил и половины, — сказал Барнс. — Потому что тата так здоров и молодо выглядит из-за сыворотки в моем организме. Потому что я проживу хренову тучу лет и не хочу от вас скрываться, когда буду даже по документам невообразимо стар, а выглядеть буду беспардонно молодо. И я просто хочу, чтобы вы знали. — Я и так знала, — пожала плечами Мика. — Ты же нам сказал еще в Праге. — И ты просто поверила? — вскинулся Лекс. — Рара никогда не лжет, — просто сказала она. — Ну и потом… То, как он слышит. То, какой он быстрый и сильный. То, как молодо он выглядит. Сыворотка в жидкостях тела, да, тата? Себастьян кивнул. — Да. Стало понятно после того, как Баки вернулся. — А он уходил? — не понял Лекс. — Я хочу знать всю историю! Себастьян поглядел на Баки и взял его за руку. — Однажды утром, через пару дней после премьеры “Войны бесконечности”, в моей ванной оказался незнакомец, который не входил через дверь, — начал он. Они долго рассказывали, каждый свою часть истории, дополняя друг друга. Солнце давно село, незаметное в черных, изливающихся дождем, тучах, а они все говорили, говорили и говорили. Барнс даже рассказал правду про освобождение Себастьяна из лап картеля, но не вдаваясь в подробности, особенно того, как он ломал пальцы, выдергивал ногти и прочая мишура пыток. — Вот как-то так, — закончил Барнс. — Или тебе надо было историю с начала моего рождения? — посмотрел он на Лекса. — Ну ее я как бы примерно знаю и так, — растерянно ответил Лекс. — Просто… странно это. Ты поэтому говорил, что через портал ничего хорошего на нас свалиться не может? — Да. Один Тессеракт чего стоит, а он попал из Асгарда, — кивнул Барнс. — А в мирных инопланетян я вообще не верю. Так что лучше жить в полной изоляции, чем вся эта поебень. — Ну так мы и живем, — сказал Лекс. — Только информация как-то просачивается. И ты вот… просочился. — Рара, — задумчиво начала Мика. — Получается, что мы только татины по крови, потому что ты как суперсолдат не можешь иметь детей? — Да, — Барнса пробрал холодок, потому что он не очень понимал, что ждать от этого вопроса. — Местные технологии еще не добрались до того уровня, чтобы я мог иметь генетически своих детей. А что? — Просто когда мы с Лексом были маленькие, — смущенно улыбнулась Мика, — мы все гадали, кто из нас твой, а кто татин. Только мы оба на тату похожи и на тебя. — И к какому выводу вы тогда пришли? — с неподдельным интересом спросил Барнс. Нда, вечер откровений, похоже, удавался на славу. — Да ни к какому. Все время спорили. — Дорогая, я же когда-нибудь перестану снимать обзоры, — вдруг спросил Барнс. — Ты продолжишь за меня? — А почему это ты перестанешь снимать обзоры? — с подозрением спросила Мика. — Когда-нибудь же надо успокоиться, — уклончиво ответил Барнс, потому что еще и сам не знал, когда и почему он прекратит заниматься этой веселухой. Ничто не вечно, и иногда, чтобы начать что-то новое, нужно прекратить заниматься чем-то старым, но пока Барнс не хотел ничего менять. — Папы… — нерешительно начал Лекс, выпрямился, выдохнул и сказал: — У меня будет ребенок. — Ладно, — пожал плечами Барнс, до которого не сразу дошло, что ему только что сказали. Иногда его суперсолдатский мозг хорошо клинило. Особенно на интересных новостях. — У кого от тебя будет ребенок? — немедленно напрягся Себастьян. — У Миранды Сеттон, это моя дипломная руководительница, — нервно сказал Лекс. — Она меня год обхаживала. Потому что я красивый, умный и талантливый. Она мне заверенную у судьи расписку написала, что не претендует на алименты и все такое. Ей к Рождеству рожать. Только я вот думаю — это же будет мой ребенок! И что, я в нем вообще не могу участия принять? — Мой брат придурок, — буркнула Мика. — Ohuet’, — выдал Барнс, хотя обычно не выражался при детях. Он не особо представлял, что сказать сыну, потому что не мог понять, стоит ли им с Себастьяном радоваться, и получают ли они статус дедушек. Правда, Барнс, подумав, понял, что дедушкой он называться не хочет. — А ты с ней на эту тему говорил, красивый, умный и талантливый? — Нет пока, мы больше диплом обсуждали, — сказал Лекс. — Но я поговорю. Я и алименты готов платить, это же будет мой ребенок! Себастьян посмотрел на Баки совершенно потрясенным взглядом. — Вот как поговоришь с Мирандой, так и приходи с новостями, — сказал он Лексу. — Самец-производитель. Барнс, конечно, понимал, что у его детей будут свои дети, ну, предполагал, что такое возможно, но чтобы вот так? Сказать, что его это шокировало, было бы неверно, но Барнс был несколько обескуражен новостью. Нет, конечно он не собирался упрекать Лекса ни в чем, это его, как он надеялся, взвешенное решение. Но все равно было странно. И больше было странно не то, что Лекс заделал кому-то ребенка вне брака, а то, что женщина решила, что ребенку не нужна полная семья. Хотя не ему было рассуждать о том, что у малыша обязательно должны быть мама и папа. Главное, чтобы ребенка любили. С другой стороны, Барнс почему-то был рад, что Лекс не решил жениться. — Нет, я понимаю, что назад уже не отмотаешь, но ты сам-то хорошо подумал? — спросил Барнс. Да, к такому его жизнь не готовила. — Ну… это же Миранда решила, понимаешь? Я… в общем, она меня уговорила. — Лапушка, — Барнс погладил Себастьяна по бедру, — не смотри на меня так. Наш сын взрослый, живущий отдельно и работающий, мы можем только кивнуть на принятое им решение, раз оно уже не просто принято, а исполнено. А раз он с нами не посоветовался, значит, не посчитал нужным. Мика, а ты не хочешь нас обрадовать какой-нибудь настолько же шокирующей новостью? — Я не беременна, если что, — буркнула Мика. — Я вообще не хочу детей. — Посмотрим, что ты скажешь лет через десять, — улыбнулся ей Себастьян. — Посмотрим, — не стала спорить Мика. — Но сейчас у меня есть работа, и я собираюсь делать карьеру в оружейной промышленности. Как-то не до детей, тата. Барнс не собирался настаивать ни на браке, ни на детях, уверенный, что его дети сами решат — один так уже решил, — что для них нужнее и важнее. — Значит, шокирующие новости закончились, — облегченно выдохнул он. — Дорогая, так куда ты переезжаешь? От мысли о том, что и Мика от них уедет, тем более, куда-то далеко, Барнсу стало грустно. Он привык к детям, привык, что дома всегда кто-то есть, а теперь не будет даже живности, которая придет к нему одиноким вечером, когда Себастьян будет на очередных съемках. — В Ороро, это в Колорадо. Подписала контакт с “Бордеро”, молодая компания, специализируются на охотничьих карабинах. Зарплата пока небольшая, но компания оплачивает жилье. — Рад за тебя, дорогая, — Барнс был действительно рад за Мику. — А ты будешь приезжать к нам пострелять со мной? — Когда смогу, рара. Вряд ли у меня будет много времени в первый год. — Так что же, — вздохнул Себастьян, — мы в последний раз вот так вот собираемся вместе? Вы выросли и идете каждый своей дорогой… — Мы выросли, — согласилась Мика. — Эй, я живу в Нью-Йорке! — возмутился Лекс. — Я буду рядом! — И это радует, — улыбнулся Барнс. — Ладно, харэ. Машины ездят, самолеты летают, мы тоже не парализованные с татой. Сами, если захотим, приедем. — Давайте выпьем еще вина, — Себастьян встал, чтобы взять бутылку. — А разве суперсолдаты пьянеют? — спросил Лекс. — Это достигается тяжело и ненадолго, так что считай, что нет, — ответил Барнс, усмехнувшись. — От бутылки вина залпом мне точно ничего не будет. И цирроз печени мне тоже не грозит. — Давайте за нас, — предложила тост Мика. — За нашу семью. По гостиной разнесся мелодичный звон бокалов, от которого стало странно тепло и грустно одновременно. Как когда-то появление детей кардинально изменило жизнь Барнса и Себастьяна, так сейчас их жизнь снова менялась, потому что дети выросли и оставили их снова вдвоем, но это не значило, что они оставляли их одних. — Я прилечу на Рождество, — пообещала Мика. — Хотя бы на пару дней. — И я, — кивнул Лекс. — Обязательно. The end