Не с ней навсегда

Малфой пропустил несколько приёмов пищи подряд, лишь бы не сталкиваться в Большом зале с Пенси или Дожем. Быстро заглянул на ужин, чтобы наполнить сумку сэндвичами и апельсинами. Сунул в рот пару ломтиков картофеля и кусок запечённой свинины, тут же сорвался с места, стараясь не оглядываться по сторонам и поскорее нырнуть в боковой коридор подальше от чужих взглядов. С тех пор, как они поругались с Пенси, прошло больше суток. Почти всё это время он провёл в собственной спальне, зачем-то заперев дверь изнутри. Будто однокурсница могла пробраться к нему ночью и попытаться проклясть. Подаренный ежедневник мозолил глаза, но Драко не мог решиться вернуть его или забросить подальше под стол. Из Малфоя будто высосало все те силы, которые он обрёл после прощания с Грейнджер. Осталось только тело, безвольно лежащее на кровати. Заметил ли Снегг, что он не пришёл на перевязку? Лучше бы попробовать заглянуть к нему прямо сейчас, да не хочется лишний раз соваться в подземелья. Скорее уж просто побродить по верхним этажам школы. Может быть попробовать влезть на астрономическую башню и «погулять» там под уже вспыхнувшими острыми звёздами. Драко шёл почти не разбирая пути, пока не обнаружил, что ноги сами привели его в коридоры седьмого этажа. Туда, куда он так стремился в последнее время по воле своих ощущений, или им вопреки. За поворотом доспехи и вход в гостиную Гриффиндора. Он неловко помялся, будто всматриваясь в позолоченную раму какого-то нечёткого пейзажа. Её там нет. Гермионы нет за потайной дверью в тепле бордово-золотой гостиной. Она где-то в далёком маггловском мире неизвестных людей и событий. На душе стало тоскливо и горько, будто в пустой комнате раскрыли дверь и окно, поднялся сквозняк, который выхолодил из помещения всё живое тепло и ароматы весенних цветов. Одиночество. Оно уже начинало съедать, отрывая кусок за куском. А ведь это только начало таких длинных каникул. Безрадостных дней, в которых есть только Драко. Только он и его заплутавшие мысли. Повинуясь первой попавшейся идее, слизеринец прошёл через центральные лестницы на восьмой этаж. Этим же путём спускались в ночь вторжения пожиратели смерти? Он провёл рукой по холодным перилам, будто пытаясь считать события тех часов. Без школьников в коридорах стало особенно холодно. Знакомое место в тупиковом коридоре никак не проявляло себя. Драко знал, что Выручай-комната опечатана, но всё равно подумал пару раз про себя: «Мне нужно место, где я дождался бы Грейнджер. Нужно место, где я не свихнулся бы за эти каникулы. Нужно место, где Паркинсон меня не достанет». Ничего не произошло, в стене не проявились контуры желанной двери. Если бы он мог использовать комнату для тайных встреч с Гермионой...воображение тут же нарисовало самые лучшие картины. Малфой подошёл к стене и упёрся в неё спиной, чтобы было удобнее представлять, как он очерчивает ладонями нежные плечи, не скрытые одеждой, как доходит до напряжённой шеи, путается в хитросплетениях прядей. «Мальчик Драко спит с грязнокровкой» Непрошенный голос встряхнул его, заставляя раскрыть глаза. «Нет уж» — он злобно ударился спиной о стену, — «Мало тебе места в моих снах, ты ещё смешиваешь мою реальность?» Малфой яростно зашагал в сторону лестниц, надеясь через седьмой этаж перейти к астрономической башне. Пусть зимний вечерний воздух приведёт наконец в сознание. Дверь на башню была, конечно, заперта, но простая алохомора помогла справиться с этой проблемой. Профессор Синистра явно не рассчитывала на то, что кто-то из учеников захочет проникнуть в класс во время каникул. Извилистая лестница умело скрывала тени за каждым поворотом. Как раз здесь он стоял, боясь пошевелиться или вздохнуть, тем вечером, когда Гермиона упала, спасаясь от его преследований. Медленно отмеряя ступень за ступенью, Малфой поднимался всё выше, стараясь подавить уже привычное чувство вины. Боль. Он принёс столько боли, и хочет продолжать. Ему не хотелось использовать люмос, поэтому, когда темнота на лестнице стала кромешной, он вытянул руки в стороны, держась ладонями за шершавую кладку каменных стен. Последний виток, и невдалеке забрезжил крошечный тусклый огонёк. Это скважина деревянных неловко-скроенных дверей. Сыроватая прохлада школьных коридоров отступала, пропуская вперёд ледяное дыхание позднего декабря. Кожу огладила горсть мелких снежинок, сорвавшаяся откуда-то сверху. После чёрного коридора, площадка башни выглядела ослепительно-светлой из-за скопившегося там снега. Малфою даже пришлось прикрыть глаза, чтобы привыкнуть. Всего за несколько дней без занятий просторный балкон успело изрядно запорошить колючей ледяной крошкой. Стараясь не обращать внимания на мгновенно замёрзшие пальцы, слизеринец уверенно зашагал к бортику, чтобы свеситься через него вперёд, поймать оголённой кожей лица и шеи отрезвляющий убивающий холод. Ладони сгребли по охапке грубого замершего снега. Конечно же все телескопы, стулья и пледы убрали, факелы тоже не горели, так что площадка для уроков астрономии выглядела одинокой и запустелой. Кажется, где-то здесь любила сидеть неразлучная гриффиндорская троица? Драко прочертил ботинком неровные полосы на заснеженном полу. Неприятная ледяная крошка забилась в обувь. Несмотря на лёгкую непогоду, небо было далёким и чистым. Почти как в тот раз, когда он нарвался на столкновение с вражеским факультетом прямо здесь. Малфой как-то особенно нежно улыбнулся, припоминая разгорячённое яростное лицо гриффиндорки, когда она метала в него заклинания. Разве у него были шансы? Парень неспешно прошёлся вдоль узких колонн, поддерживающих крышу. Земля внизу была тёмной и совершенно недружелюбной. Ни единого огонька не мерцало в глубине бытия. Даже от окон Хогвартса с этой стороны на снег не падали отсветы, поэтому мрак охотно пожирал всё, кроме того, единственного островка света на вершине Астрономической башни, где замерзал Драко Малфой. В этот момент как никогда ясно почудилось, что остального мира, кроме этой платформы не существует. Что слизеринец остался совершенно один и сейчас нигде, даже в далёком пригороде Лондона не существует Гермионы Грейнджер, которую он так яростно целовал. Парень поднял повыше ладони, чтобы получше рассмотреть отблески на гранях твёрдых снежинок. Не задумываясь о немеющих пальцах, он погрузил лицо в ледяную горсть. Дыхание сбилось, в лёгкие попала талая влага, Слизеринец закашлялся, случайно припоминая, как грязный ботинок Беллатрисы Лестрейндж ударял под рёбра. Смешно. Ведь это только неотёсанные магглы применяют физическое насилие. Волшебники изобрели даже специальное заклинание, чтобы не пачкаться, чтобы избивать изощреннее, чтобы пытать больнее. Сейчас, здесь, на продуваемом всеми ветрами балконе, ему казалось невероятной глупостью, что кто-то когда-то определил, что волшебников можно разделить на «правильных» и «неправильных». А как же те, кто вообще не могли колдовать? Они просто рабы, наподобие домашних эльфов, не больше. Что если бы Грейнджер не могла колдовать? Не была бы волшебницей? Она бы осталась всё той же Гермионой, которую он узнал. Упрямой, упорной, смелой, стремительной, яростной, нежной, верной, внимательной, чуткой, страстной. Он с удовольствием перебирал в голове слова, которые находились сами собой при одном воспоминании о свежем аромате неведомых весенних цветов, который исходил от её волос. А что осталось бы от него самого? Не будь он волшебником? От него и так уже слишком мало осталось. Ни семьи. Ни союзников. Если бы не Снегг, не было бы и жизни. И уж тем более факультета. А ведь он определённо идентифицировал сам себя как слизеринца. «Слизеринский принц» — усмехнулся он, вспоминая, как его поддразнивали приятели. Всё в прошлом. Всё в нём. Тишину прозрачного стеклянного воздуха тронул едва слышный звон школьных часов. Грань между одиноким небытием и реальностью треснула и удушающие мысли раскрошились, будто старая штукатурка. Не вытирая промокшие занемевшие руки, Малфой попытался раскрыть защёлкнувшийся замок школьной сумки. Он поддавался плохо, негнущиеся пальцы дрожали и скользили по промороженному металлу. Наконец, сделав несколько нервных рывков, он достал сразу два сэндвича и не глядя откусил крупный кусок. Сыр и ветчина смущённо выглядывали из-под слоёв хлеба, белый безвкусный соус прилично загустел, видимо от мороза. Почистить апельсин сейчас вообще не представлялось возможным, но как же хотелось ощутить его кисло-сладкий аромат. Не беспокоясь о том, что зальёт липким соком сумку и мантию, парень разломил фрукт пополам, загоняя под ногти куски толстой терпкой корки. Рождественский запах фрукта разъел застылый бесконечный воздух. Драко набрал полную грудь этого восхитительного аромата, представляя, что он сейчас всего лишь открыл окно в зимнем саду Малфой Мэнора. Но апельсиновый дух быстро растворялся, не оставляя и следа воспоминаний. Он разделил фрукт ещё на несколько частей, а потом просто и безжалостно бросил его в снег. Поднимался резкий бьющий наотмашь ветер. «Пора» — подумал Малфой про себя, вытирая промокшие ладони о мантию. Скоро кончается ужин. Наверняка немногочисленные слизеринцы уже покинули Большой Зал, так что можно было ещё разок заглянуть туда за сэндвичами или ещё чем-нибудь. Как по-дурацки выходит, что даже в абсолютно пустом Хогвартсе он не может почувствовать себя свободным в перемещениях. Если бы только Паркинсон уехала на каникулы… Ему совершенно не хотелось бродить по замку вплоть до отбоя, лучше было бы вернуться в спальню и запереться в ней до утра, а то и ещё дольше. В запасах оставалась пара пузырьков зелий для сна без сновидений. Может это то, что ему нужно сейчас? Хороший отдых и то самое тотальное одиночество. Шаги гулко отскакивали от массивных стен школы. Лестницы одна за другой плыли вниз. Портреты на стенах прекращали свои разговоры, как только слизеринец проходил мимо. Нужно было набрать в библиотеке книг накануне праздника. Почему он этого не сделал? Сейчас всё закрыто, а в его распоряжении только школьные учебники и несколько старых выпусков Пророка. Можно было попросить что-то у Снегга, завтра он этим займётся. Часы гулко отбивали восемь. Нет. Он не выдержит эти неловкие вечера с Пенси, нужно найти себе какое-то занятие, а то можно с ума сойти. Может Дамблдор придумает ему какое-то поручение для Ордена? Хотелось уже начинать быть хоть в чём-то полезным. Опять же к Снеггу. Тот выдаст что-нибудь вроде: «А что, мистер Малфой, уже освоили окклюменцию в полном объёме?». А у него и без лишних нравоучений и тренировок голова разламывалась на несколько частей, будто апельсин на вспухшие дольки. Он определённо не смог бы сейчас скрыть даже, что ел (точнее не ел) на ужин. Ладно. Это всё завтра. Сегодняшний день можно с облегчением вычеркнуть из списка и стать ещё чуть ближе к такому желанному окончанию каникул. Послушал бы он себя хоть год назад. Неужели Драко Малфой хочет поскорее начать учиться? Не только ведь Грейнджер собирать все лавры трудолюбивой ученицы. — Спешишь на ужин? — внезапный знакомый голос нагнал его на втором этаже. Малфой резко остановился и тут же об этом пожалел. Можно было сделать вид, что он не заметил высокого темноволосого парня, выныривающего из полутёмных коридоров. — Это правильно, а то осталось совсем мало времени. Знаешь, народ старается в основном приходить к шести часам. Не думаю, что там сейчас остался хоть кто-нибудь. В пару лёгких шагов слизеринец догнал Драко и непринуждённо преградил ему путь к последней движущейся лестнице. Та, не дождавшись прохожего, плавно и одиноко поползла вниз. — А ты, значит, прогуливаешься по школе? Совсем один? А как же твоя подружка? Разве она не специально ради тебя осталась на каникулы в Хогвартсе? Парень плавно покачал головой из стороны в сторону, как будто родитель, порицающий маленького ребёнка. — А теперь сидит в полном одиночестве на ужине. Притихшая и расстроенная. Что же вы с ней не поладили, а? Драко? Малфой заскрежетал зубами на то, как мерзко Дож произносил его имя. Как же хотелось толкнуть этого идиота плечом посильнее и пройти мимо, не говоря ни слова. Поганый информатор пожирателей, мерзкая ищейка. Будто считав все невысказанные фразы в глазах Малфоя, Лемингтон криво усмехнулся, хватая ладонью выглаженные перила. Лестница позади гулко поехала им навстречу, поняв, что на платформе второго этажа кто-то стоит. — Может быть что-то совсем другое занимает твои мыли? Или… — он сделал драматическую паузу, опуская на глаза чёлку, лёгким кивком головы, — кто-то другой? Малфой абсолютно точно знал, что Дож в курсе того, как бесит сейчас его одним своим присутствием. А уж провокационные слова, которые вылетают из насмешливо-искривленного рта, готовы привести к Драко в состояние разъярённого тролля. Парень слегка поправил руку под мантией, чтобы убедиться, что палочка удобно располагается за поясом брюк. Когда это он стал таким терпеливым? Весь семестр по поводам и без затевал дуэли с Поттером, а тут стоит и покорно выслушивает всякую дрянь от дружка Паркинсон. — Знаешь, ты какой-то молчаливый сегодня. — Дож приблизился и по-приятельски потрепал Драко по плечу. Тот яростно отпрянул, стараясь незаметно выхватить палочку правой рукой. Лемингтон даже не изменился в лице. — Я беспокоюсь за тебя, правда. Ты, кажется, обидел Пенси, не понимаю, зачем. Она ведь тебе только добра желает. Сейчас у тебя, конечно, не лучший период в жизни, но это ведь не повод срываться на родных. — А вот ты что-то слишком общительный в последнее время, Дож. Не помню, чтобы спрашивал твоего мнения о своей жизни. — Малфой попытался резко обойти слизеринца справа, но тот ловко закрыл собой проход, оттолкнув ботинком лестницу обратно на первый этаж. — Не нужно отказываться от помощи, когда тебе её предлагают. Ты и с профессором Снегом себя также ведёшь? — А ты у него спроси, как соберётесь в следующий раз поболтать вместе. — Малфой чуть приподнял брови вверх, пытаясь вложить в свой взгляд реальную угрозу. — Обязательно. — елейно заметил Дож, чуть опустив глаза. — А ты уже и напасть на меня готов? Нервы не к чёрту? — и он медленно проследил за оттопыренным локтем под мантией Малфоя и кончиком палочки, на котором уже тлела искра сдерживаемого заклинания. — А ты может быть наберёшься смелости и напрямую скажешь мне, что хочешь узнать? Или так и будешь бродить около и заводить бесполезные разговоры? Дож будто бы искренне рассмеялся, откидывая волосы назад. Руки его были пусты. Очевидно, отражать заклинание он не собирался. А может не верил, что Драко решится? — Мне нет смысла тебя о чём-то спрашивать, сын Малфоев. Ты ведь и сам знаешь. Я хочу просто. С тобой. Поболтать. — последние фразы он будто специально разделил паузами. — Как друзья. Мы ведь с тобой друзья, верно? Маленький любитель грязнокровок. Драко выбросил вперёд руку, не боясь проткнуть поганому слизеринцу горло волшебной палочкой. Лемингтон наконец отпрянул, слегка оскальзываясь на каменном полу. Малфой с удовлетворением увидел короткую вспышку паники в глазах оппонента. — Хочешь со мной подружиться, Дож? — он надавил палочкой ещё сильнее, не обращая внимания на то, как та приближается к отчаянно бьющейся артерии. — Что ж, мне подходит. У меня так много друзей. Но ещё один мне, конечно, не помешает. — Драко облизнул губы, повторяя устрашающий жест противника. — особенно такие смелые, как ты, Дож. Ты ведь смелый, правда? Может быть, даже не носишь с собой везде волшебную палочку? — и он картинно цокнул языком, будто осуждая. Теперь его очередь проявлять ядовитую заботу. — Н-нет. — Лемногтон попытался выпрямиться и не сделать шага в сторону. Иначе его широкие плечи упёрлись бы в глухую стену. — Она со мной. Драко понимающе поднял брови. — Что ж, тогда доставай её, друг мой. Или?..- он повторил и театральную паузу, перебирая в голове нужные заклинания. — Проваливай к чёрту от сюда! И сделай так, чтобы я забыл о твоём существовании. Ещё пару секунд Дож прикидывал что-то в своей голове, чтобы потом резко отстраниться и ловко свернуть в тот же самый коридор, откуда он так внезапно и появился. Должно быть воспользовался потайным ходом, что ведёт из подземелий от статуи старой русалки к нише с очередными рыцарскими доспехами. Драко стоял, прислушиваясь к удаляющимся шагам, и не спешил принимать на веру то, что неожиданный собеседник так легко сдался. Может Дож затаился где-нибудь в коридоре, чтобы спустя пару минут выйти и проследить, куда дальше направится Драко. «В Большой Зал, недоумок. Никаких сюрпризов не будет. Хотя из-за бесполезной болтовни с ним я, пожалуй что, опоздал на ужин. Вряд ли его растягивают до девяти, как обычно». Уныло свесившись через перила вниз, слизеринец несколько раз про себя пересчитал камни от стены до стены в проходе первого этажа. Коридоры хранили молчание. Только портреты на ближайшей стене оживились, перешёптываясь возможно о только что подслушанной ссоре. Конечно же в их времена ученики не были такими невоспитанными и своевольными: светить палочкой прямо в коридорах Хогвартса, что за наглость! Что в действительности от него хотел узнать этот гадёныш? Разве у него ещё остались секреты, которые были неведомы пожирателям смерти? Секретов Дамблдора он не знал, да и вряд ли узнает когда-нибудь. В чём тогда смысл подсылать к нему этого неумелого шпиона? Просто позлить? Держать на мушке? Глупость и бред. Откуда Лемингтон узнал про Грейнджер? Хотя её фамилия не прозвучала. Возможно, он имел ввиду каких-то абстрактных грязнокровок, которым покровительствовал Дамблдор. Или ему мог передать кто-то из пожирателей, но всё-таки не хотелось верить, что каждый садовый гном знал теперь о его чувствах к гриффиндорке. Конечно, в порыве гнева Дожу могла сообщить свои подозрения Паркинсон, а тот просто захотел использовать это как очередную провокацию. Драко устало провёл ладонями по лицу. Сейчас не было смысла об этом думать. Знает Дож или нет, теперь его слабость уже не тайна. Так что пора бы привыкнуть к тому, что скрывать свои намерения больше не было смысла. Только бы этот гнойный бубонтюбер не начал как-нибудь мелко пакостить ему или, ещё хуже, Грейнджер. Нет, до конца каникул надо будет решить этот вопрос. Свалился же этот слизень, как седина на бороду Мерлина. И этот ещё самый безобидный, потому что до жути подозрительный. А сколько теперь таких, кто просто молча наблюдают за ним. Наблюдают и доносят. Прямо его милой тётушке, которая уж конечно мечтает закончить начатое. Шею неприятно засаднило, будто опять верёвка затянулась вокруг. Как Блез вернётся, нужно будет расспросить его, что он знает про этого Лемингтона. Откуда он вообще взялся. Ну что же. Ужин определённо пропущен, и бес бы с ним. Сейчас всё равно ни один кусок в горло не полезет, а пары оставшихся сэндвичей хватит до завтра. Самое время вернуться в спальню. Можно было бы попробовать черкнуть Блезу письмо, но Дамблдор заранее предупредил, что не может гарантировать сохранность переписки Драко до конца. Почтовые совы вполне могут перехватываться Министерством для случайной проверки, а никто не может сказать наверняка, сколько сейчас в нём пожирателей смерти. Ощущение изоляции только усиливалось. Драко с усилием оттолкнулся от бортика, постучал ботинком по краю платформы, призывая лестницу, которая наконец пригодилась. Небольшой коридор, служащий переходом от движущихся лестниц к белой мраморной, был абсолютно тёмным. Может быть, Пивз успел погасить все факелы, пока Малфой развлекал себя прогулкой по школе? Иногда в Хогвартсе всё менялось с неожиданной быстротой, а слизеринец порой забывал, что не только люди населяли этот огромный самовольный замок. Драко резко завернул за угол, игнорируя причитания старенького плохо прорисованного волшебника в остроконечной жёлтой шляпе, и начал мерно спускаться по светлой лестнице, получая странное удовольствие от стука своих шагов по камню. Неожиданно промокшие ноги окутал резкий неприятный сквозняк. Малфой поднял голову — центральные двери уверенно, но неспешно открывались, впуская в главных холл массивную фигуру лесничего. Странно, что ему понадобилось в школе вечером? Обычно он посиживал в своей хижине после ужина или занимался какими-то делами в Запретном лесу. Великан отступил в сторону, будто пропуская вперёд кого-то. Малфой замер на нижней ступеньке, боясь отпустить гладкие перила. Кто мог прийти в замок вечером в разгар каникул? В голове мелькнула мысль отступить в тень ближайшей колонны, но слизеринец не успел этого предпринять. Такая маленькая особенно в сравнении с фигурой школьного лесничего девушка проскользнула под огромной рукой, стряхивая с волос белые хлопья снега. — ...метель прям рождественская, не иначе, и ветер взыгрался...- басил великан, прикрывая створки двери посильнее. — Давай, не мешкайся, я тебе помогу поднять до этажа сумку, потом пойду попрошу, чтоб тебе эльфы еды какой сообразили, а то небось голодная с дороги-то. — Спасибо, Хагрид. — обезоруживающе улыбалась она, потирая румяные от мороза щёки. Свежее мягкое девичье дыхание обдало клубами тепла тонкие пальцы в попытке согреться. — Да нет, у меня есть с собой еда, не нужно их беспокоить. — Какая там у тебя еда с собой? Нужно поесть горячего. Великан подхватил под мышку клетчатую дорожную сумку и мерными шагами заспешил к мраморной лестнице. Не понимая, что ему предпринять, Малфой так и остался стоять на своей последней ступеньке, отполированной многочисленными ботинками школьников. А когда горячие темнеющие глаза наконец с удивлением обнаружили его присутствие, смог сказать только: — Ты вернулась? ** Не снимая мантии, Гермиона устало опустилась на промёрзшую за время её отсутствия кровать. Нужно бы развести камин и умыться. Словно её не было в школе несколько месяцев, а не пару дней. Притихшие коридоры и всего несколько человек в гостиной. И фигура растерянного Драко Малфоя прямо на мраморной лестнице. «Ты вернулась?» Она ещё сама себе не могла до конца объяснить, что заставило её так спешно отменить поездку в Нору, вызвать срочным письмом сопровождение до вокзала и приехать в школу ближайшим возможным поездом. Родители были явно удивлены, но не задали ни одного лишнего вопроса. Даже не стала дожидаться своего заказа из «Фолиантов и свитков». Нужно будет написать им завтра, чтобы изменили адрес доставки. Конечно придётся доплатить, а может у них никто и не работает на праздниках. Не давая себе возможности отложить на потом, девушка подошла к маленькому письменному столику, отыскала небольшой кусочек пергамента и набросала родителям пару строк о том, что доехала хорошо и теперь в безопасности. Нужно будет не забыть завтра отправить. А может и сейчас можно успеть добежать до совятни? Хотя бы парочка свободных школьных сов найдётся. Или они все уже отправились на ночную хоту? Предчувствие, которое она для чего-то топтала в себе бытовыми планами, настигло при мысли о том, чтобы сходить до совиной башни. Гермионе казалось, что если она выглянет из гостиной прямо сейчас хоть на минуточку, то он будет там. Стоять в той самой нише за доспехами, где уже ждал однажды. Малодушная робость накинулась и не желала отпускать. Малфой наверняка будет ждать от неё объяснений. Но у девушки их не было. Просто в какой-то момент того рождественского вечера она поняла, что так будет правильно и лучше всего. И насколько легко было ей всё переиграть, изменить, настолько сложно теперь собраться с силами и встретиться лицом к лицу с тем, к кому торопилась. В конце концов, не обязательно ведь разговаривать с Малфоем прямо сегодня? Лучше бы было выспаться, перевести мысли и уже утром со свежей головой встретить его озадаченный взгляд снова. В дверь пару раз стукнули. Она подскочила на стуле, будто испугавшись, что слизеринец, невыносимо занимавший её мысли, прошёл прямо через гостиную, добрался до дверей её спальни и теперь будет требовать разговора. «Какие глупости» — оправила она себя, прикладывая тыльные стороны ладоней к щекам. Когда они успели так сильно разгореться? Конечно до девичьих спален могли дойти только девушки. Стук повторился. Ругая собственную растерянность, Гермиона открыла нежданному гостю. Им оказалась девчушка с третьего курса, веснушчатая, будто из семейства Уизли, но с тёмными струящимися волосами. — Добрый вечер. — деловито поздоровалась она. — Ты — Гермиона Грейнджер. Девчонка даже не спрашивала, а утверждала. Гермиона медленно покивала, не понимая, отчего волнуется назвать себя в слух. — Тогда тебе нужно знать, что к тебе приходил домовик. Оставил тебе еду на каминном столике в гостиной. Гермиона с шумом выдохнула и неловко заулыбалась, смеясь над своими страхами. Конечно, Малфой не стал бы подсылать к ней какую-то младшекурсницу. Её фантазии стали совсем уж нереалистичными. — Да, спасибо! Это должно быть Хагрид его отправил, как и обещал. — наконец подала она голос. — Я сейчас спущусь. — Поторопись. — наставительно заметила девчушка, внимательно разглядывая помятую дорожную мантию старшекурсницы. — А то там мальчишки с четвёртого могут прихватить пирожки с яблоками. Луковый суп их, конечно, вряд ли заинтересует. И не попрощавшись, младшая гриффиндорка удалилась в полумрак узкого коридора. Не заперев дверь, Гермиона взглянула на наручные часы — пятьдесят минут до отбоя. Сомнительно, что слизеринец стал бы дожидаться её так долго. Даже если он и прошёл вслед за ними с лесничим до портрета полной дамы, даже если выждал потом минут пятнадцать-двадцать, то теперь уж конечно он в собственной гостиной, мило болтает с Паркинсон или кем-то ещё. Ох, какое же гневное письмо прибудет к ней завтра от Гарри и Рона. Возможно даже громовещатель. О чём она только думала, оборвав их планы так срочно и внезапно. Гарри наверняка будет недоволен тем, что она слишком сильно рисковала, путешествуя вот так в одиночестве в разгар каникул, когда быть может и Дамблдора нет в школе. Рон же будет просто в полном шоке, поняв, что подруга променяла уют вечеров в Норе на холодную пустую спальню и школьные завтраки. А она, получается, сбежала от одного серьёзного разговора к другому. Ну, с Роном ей рано или поздно тоже придётся объясниться, если тот не захочет, конечно, просто превратить её в табуретку после того, что она только что выкинула. Девушка сняла часы и убрала их в тумбочку, чтобы не мешали…просто так…если вдруг кто-нибудь захочет обхватить её запястье горячей ладонью. Если бы было время хотя бы сбросить с себя дорожную пыль. Но нужно сначала выйти хоть на пять минут из покоев Гриффиндора. Убедиться. Если его там не окажется, тогда будет время разложить вещи и успокоиться. Ведь завтра они увидятся на завтраке в Большом зале. В школе так мало учеников, что не составит труда найти слизеринца. В конце концов, ей всё равно нужно спуститься за ужином, о котором так любезно договорился Хагрид. Специально для неё. Так почему бы не выглянуть в коридор хотя бы на секунду? Что она будет делать, если он окажется пустым? Постоит там с минуту и развернувшись вернётся в гостиную? Сейчас ведь даже библиотека закрыта, так что ей будет нечем оправдать свой поздний выход, если он всё-таки окажется там. Девушка быстро сменила тёплую мантию на простую форменную, слегка пригладила растрепавшиеся волосы, прихватила письмо для родителей и бесшумно проскользнула за дверь. Гостиную Гриффиндора наполняли немногочисленные смешки, приглушённые разговоры и запах жаренного зефира. На продолговатом каминном столике покоился металлический поднос, тарелки на нём испускали приятный ароматный дымок. Когда в помещении находится так мало людей, не привлечь к себе внимание становится действительно трудно. Гермиона, пытаясь слиться с полутенями, прокралась к портретному проходу, который предательски шумно начал раскрываться навстречу пустому гулкому коридору. Едва морщась, она готова была обернуться, чтобы оценить ситуацию позади — понять, все ли гриффиндорцы обратили внимание на произведённый ею шум, как тут же оказалась в опутывающих поглощающих реальность объятиях. — Мерлин! — сорвалось с её губ. — Испугал? — Малфой не отпустил её от своей груди, но было слышно, что он улыбался. Он что стоял прямо тут у портрета? Гермиона попыталась сделать шаг чуть вперёд, чтобы не давать лишнего повода гриффиндорцам выглядывать ей в след. Он позволил ей это сделать, аккуратно отстраняясь. — Я подумал, что может ты выйдешь ещё зачем-то из гостиной и мы сможем увидеться. Сердце заколотилось о грудную клетку так сильно. Он подумал? Парень аккуратно придерживал её локти ладонями, будто боясь, что она может поскользнуться. Самые страшные и желанные предположения подтвердились. — Как ты приехала? Что-нибудь случилось? Разве сейчас ходят поезда? Ты что, ехала без сопровождающих? — интонации его голоса сменяли одна другую. — Ох…тише же, — выдохнула она, хоть Малфой и так говорил вполне осторожно. От его бархатистого голоса сбивалось дыхание и потели ладони. Гермиона сделала несколько шагов, чтобы оказаться подальше от входа в гостиную. Как раз в этот момент за спиной раздалось возмущённое покашливание. Кажется, это Полная дама в розовом — хозяйка портрета на входе в гостиную Гриффиндора — не была в восторге от подобного проявления чувств. — Не думаю, что удобно…разговаривать здесь. — полумрак коридора вполне удачно скрывал её всё разгорающиеся щёки. Поняв, что стоит слишком близко, девушка отошла ещё немножко, улавливая лёгкое движение его нерешившейся удержать руки. — Можем увидеться сегодня? — Сегодня? — Гриффиндорка смешалась ещё сильнее, вспомнив их ночную вылазку в Запретный лес. Где они могли бы укрыться? Пустой Хогвартс целиком в их распоряжении. — В нашей комнате для дополнительных занятий? «Нашей» Ох, Мерлин…всё слишком быстро…слишком спонтанно… Разве не для этого она вернулась? Чтобы увидеться с Драко Малфоем. — Мне лучше…дождаться отбоя. — она постаралась говорить как можно тише, чтобы любопытные портреты не смогли расслышать. — В гостиной ещё слишком много людей. Он кивнул. Она не поднимала лица. — Тогда я…буду там. Буду тебя ждать. ** Кабинет для дополнительных занятий сейчас был холодным и тёмным. За время отсутствия учеников на крышках столов даже начала появляться паутина, нити которой подсветили лучи, исходящие от волшебной палочки. Драко затворил за своей спиной дверь в полутёмный коридор и чуть подрагивающим голосом произнёс несколько раз: — Инсендио! Факелы один за другим зажигались вдоль стен, неуверенно разгораясь в сыром холодном воздухе. Постепенно иней, скопившийся вокруг окон, начал таять и стекать по камням тонкими струйками. Немного постояв, неуверенно оглядываясь по сторонам, Малфой смёл заклинанием пыль с первых парт и учительского стола. — Вингардиум Левиоса! — несколько стульев поднялись в воздух и соединились друг с другом, образуя подобие лавки. Драко задумался, справится ли он со сложным трансфигурационным заклятием сейчас, когда руки так предательски трясутся, а дыхание невозможно выровнять. Да ещё эта чёртова новая палочка. Он опустил сумку на парту и аккуратно закатал правый рукав рубашки. Малфой сам не понял, каким образом осмелился. Не решившись подойти к Грейнджер, пока рядом с ней ошивался школьный лесничий, он совсем не невозмутимо вернулся в гостиную Слизерина. В ней собрались практически все оставшиеся на каникулы волшебники. Пенси перебирала старые выпуски «Улыбки чародейки», сидя в кресле у тлеющего камина. Не оглядываясь по сторонам лишний раз, Драко быстрым шагом прошёл в свою спальню, избегая любых взглядов, чтобы дотронуться ладонями до крышки стола и понять, что ему нужно обратно. Пара минут, и Грейнджер стала казаться ему несомненным миражом его утомлённого воображения. Нет, он определённо сейчас нафантазировал, что она приехала, потому что слишком сильно ждал её возвращения. Но какой же дочерта похожий на реальность был этот мираж. И её гипнотизирующие изумлённо-распахнутые глаза, раскрасневшаяся нежнейшая кожа, тонкие пальцы, непослушные локоны, не прикрытые шарфом, и звенящий после долгого молчания в купе поезда голос. Драко несколько раз ударил кончиком ботинка о ножку стола. Плохо закреплённая чернильница звякнула и покатилась по пустым развёрнутым свиткам пергаментов, расплёскивая чёрную жижу, потом скрылась где-то на полу, распадаясь на несколько крупных осколков. Не принимая никакого определённого решения, Малфой так же быстро выскочил из спальни и устремился наверх. И с каждым пройденным этажом его сердце колотилось всё настойчивее. С чего он вообще решил, что Грейнджер захочет покидать гостиную после очередного долгого утомительного пути? Ни с чего. Он просто подумал, вот бы здорово быть там, если вдруг она появится на пороге. И она появилась. Как несбыточный прогноз или провальное предположение. Этого не должно было случиться, но случилось. Он не успел перебрать всех существующих вопросов, когда девушка мягко остановила его. Как же эгоистично Малфою хотелось увидеть её тут же, прямо сейчас. Готовился ждать до конца каникул, а теперь не смог стерпеть до утра. Совсем ненадолго. Хотя бы на несколько минут. И потом он проводит ее до гостиной и будет счастливо не спать в ожидании завтрака в Большом Зале. Волнение плескалось внутри, переходя через край, но Драко всё равно заставил себя сосредоточиться на заклинаниях. Вдруг она здесь ненадолго? Вдруг завтра уедет? Или вдруг что-то случилось? Выглядела ли Грейнджер расстроенной? Она так старательно прятала от него лицо, что он в своей счастливой растерянности мог что-нибудь не заметить. Несколько попыток и выставленные стулья трансформировались в широкую, хоть и весьма неуклюжую жёлтую софу. Ещё несколько взмахов, диванчик потерял следы потёртостей и стал немного приземистей. Вот так. Хотя бы немного позаботиться о комфорте, раз уж он растревожил её с дороги. Учительский стол в секунды уменьшился в размерах и приобрёл отдалённое сходство с гормоздким журнальным столиком. Не вполне довольный результатом, Драко, тем не менее, обратил своё внимание на старый камин, заваленный учебным мусором. Он находился позади бывшего учительского стола, но слизеринцу показалось, что было бы неплохо поставить диван к очагу боком и попробовать развести огонь. Тогда, может быть, Грейнджер захочется находится здесь с ним хоть немного подольше. — Инсендио! Старые свитки, мешочки с травами, поломанные палочки ярко заискрились, постепенно отогревая пространство вокруг. Кабинет медленно наполнялся не самым приятным запахом затхлости и гари. Пришлось открывать окна, чтобы проветрить. Морозный воздух вновь завладел комнатой. Волнение раз за разом подкатывало к горлу, но Малфой настойчиво отгонял нервозные мыли действием. Почти на автомате слизеринец поднял сумку и начал выкладывать на стол сливочное пиво. Он давным-давно припас у себя в сундуке несколько банок. Сэндвичи, которые оставались с его ужина промокли и пропитались апельсиновым соком, так что он не стал их брать. Мысли слизеринца были далеко и одновременно нигде. Порой ему казалось, что уже слышатся тихие осторожные шаги по коридору, и Драко тревожно и возбуждённо оглядывался на дверь. Малфой не мог заставить себя подумать о том, что он скажет, когда Гермиона наконец придёт. Счастье свалилось на него так внезапно, что казалось абсолютно нереалистичным. Только что он шёл в простывшую одинокую спальню, боясь встретиться с Пенси, и вот уже мечется по кабинету в ожидании гриффиндорки. Два пледа, которые он прихватил с диванов слизеринской гостиной остались согреваться под силой трепещущего пламени. Заметил ли кто-то с его факультета, что он спешно куда-то собрался с полной сумкой вещей на ночь глядя? Определённо да, все заметили. Каждый, кто обернулся в его сторону, оторвавшись от своих плавно текущих дел. Малфой подошёл к окну и вгляделся в черноту вечера. Ледяной воздух тонкой струйкой обвил его открытую шею. Ни одно окно в соседней башне Хогвартса не горело, только слабые отблески виднелись в окошках хижины лесничего. Когда глаза чуть привыкли, во мраке стали различимы профили многочисленных школьных почтовых сов. Они кружили над крышей и степенно улетали в сторону Запретного леса, очевидно, собираясь охотится. Снегопад прекратился. Драко подумал, что за всё последнее время ему не пришло ни единого письма, ни от друзей, ни от дальних родственников. Ни одного поздравления, ни короткой записки. Он даже мог бы начать выписывать «Ежедневный Пророк» или ещё что-то, только бы заполнить эту зияющую пустоту. Малфой скорчился от подступающей жалости к себе и глухо выругался на своё неконтролируемое сознание, которое даже в самый счастливый момент подбрасывало тоскливые мысли, будто сухой хворост в огонь. Именно в эту секунду в камине за спиной с оглушительным хлопком растрескалось полено. Одновременно скрипнула дверь. Драко резко обернулся, ловя взглядом тонкий, закутанный в мантию силуэт гриффиндорки. Тут же почувствовал, как уголки губ поднимаются вверх, но парень сдержал порыв, чтобы не выглядеть слишком уж странно. И так всё, что происходит этим вечером мало похоже на реальность. Девушка озадаченно осматривала устроенные Малфоем модификации в кабинете. Пора. Немного резкими шагами он преодолел расстояние от подоконника до Гермионы Грейнджер. Её аромат ворвался в его сознание, заставляя ещё раз растеряться. Она чуть испуганно подняла глаза: — Ты развёл огонь? — Подумал, что здесь очень холодно. — Слишком спешный ответ. Ему никак не сосредоточиться. Как ведут себя в таких ситуациях нормальные люди? — Как и во всей школе… — Она немного скованно пожала плечами, смущённо переводя взгляд на софу. — Неплохая трансфигурация. Драко нервно сглотнул, не зная, как реагировать на похвалу. Он совершенно и абсолютно растерялся сейчас, когда наконец оказался там, где хотел: наедине с Грейнджер. Ничем и никем не ограниченный. Не должен вот-вот появиться из-за дверей Снегг, не схватит его за рукав Паркинсон. Но именно из-за этого атмосфера вокруг вдруг приобрела особенное напряжение. Он ещё раз посмотрел на диван, стараясь думать только о том, что сделал его, чтобы Грейнджер могла сидеть, ни для чего больше. Гриффиндорка видимо первой взяла себя в руки. Преодолев удушающее стеснение, девушка подошла к огню и протянула ладони навстречу играющим языкам пламени. — Замёрзла? — он почему-то застрял у двери, не понимая, закрыть ли её заклинанием или Гермиона сочтёт это за угрозу. — Да, в коридорах ужасные сквозняки, как всегда. Сейчас, когда все разъехались, кажется, стало ещё холоднее. Он помолчал, рассматривая изгибы её тела, прикрытые одеждой. — Ты голодная? Хочешь сесть? У меня тут всего пара апельсинов… я не знал…я…принёс пледы, а то здесь всё ещё зябко. — слова толкали друг друга, сбиваясь в нестройные ряды. Девушка едва заметно кивнула, ставя сумку рядом с диваном. «Она тоже что-то принесла?» — промелькнуло в голове. Грейнджер аккуратно стянула с плеч мантию, открывая округлые плечи, охваченные тканью гриффиндорского свитера. Не глядя в сторону слизеринца, она расправила ближайший к ней плед, накинула его на себя вместо мантии и робко села на край софы ближе к огню. Чёрная с серебром ткань удивительно подчёркивала сосредоточенность черт её лица. Малфой неуверенно приблизился и встал рядом с противоположным краем дивана. — Я захватил несколько банок сливочного пива, если ты вдруг захочешь… От его слов девушка заметно оживилась: — О, у меня тоже кое-что есть. — и пристроила школьную сумку рядом с собой на диване. «Правда, Грейнджер?» — довольная ухмылка озарила лицо слизеринца. — Только не улыбайся так, будто уже всё знаешь. — пресекла она его строго. И по одной начала выкладывать из сумки цветные коробочки и свёртки. Её движения были плавными и предельно аккуратными, будто гриффиндорка работала над каким-то серьёзным проектом. — Я улыбаюсь как раз потому, что ничего не знаю. — уточнил Драко, с любопытством разглядывая тонкие запястья, мягкие ладони и изящные пальчики, укладывающие на столик неведомое нечто. Переливающиеся теплом волны каштановых волос светились от яркого пламени, ловя рыжеватые отсветы. Тут же он пожалел, что зажёг слишком много факелов, отчего блёклый румянец на его щеках наверняка окажется виден. — Ты вернулась. — повторил он свою же фразу. Грейнджер подняла чуть удивлённое личико: — Конечно. — Я не о том, — он тут же тряхнул головой, уводя взгляд в сторону двери. — ты…не осталась на каникулы дома…не уехала к Уизли…почему ты приехала в школу…так рано? Она сосредоточенно всматривалась в пёструю обивку самодельного дивана, пока он слишком специально пробегал взглядом по темнеющим партам. — Ты и так знаешь ответ, Малфой. Он нервно постучал краем ботинка по полу. — Я буду дураком, если не спрошу… Треск камина в напряжённом молчании. — И всё-таки? — Я имею к этому хоть какое-то отношение? — наконец решился посмотреть прямо. Как же иначе, если он хочет получить честный ответ на свой нелепый вопрос? Чтобы увидеть этот едва различимый кивок и… — Только ты и имеешь. Не выдержав свалившегося на него чувства, Драко отвернулся, почти бегом дошёл до окна, прислоняя к ледяному подоконнику ладони. В хижине лесничего всё ещё горел свет. Он сделал несколько глубоких вдохов и тонких свистящих выдохов, успокаивая сознание. Оно не унималось, а только сильнее распалялось. «Ты обещал себе, Малфой. Обещал. Что если будет ещё хотя бы возможность…ты не поведёшь себя как придурок». Сосчитал от десяти до нуля и обратно. Попытался несколькими порывами воли успокоить трепет внизу живота. — Я закрою дверь, ты не против? — кажется за его спиной Гермиона поднялась с дивана. — Уже действует комендантский час, и будет не совсем ловко, если Филч захочет проверить кабинеты. Не знаю, делает ли он это на каникулах, но кажется его привычки ничем не истребить. И на окна я бы поставила завесу, а то отблески камина и факелов можно увидеть с улицы. Там, конечно, никто не ходит сейчас, но мало ли что. Как она, чёрт возьми, могла так спокойно рассуждать о таких незначительных вещах? Когда он стоит прямо здесь и никак не может взять себя в руки. Ещё несколько ударов сердца о грудную клетку. Камень подоконника приятно холодит ладони, но не помогает заглушить ненужные сейчас мысли. О том, что они вдвоём, только вдвоём с Грейнджер в этом кабинете, и только что она сказала, что вернулась в Хогвартс ради него. — Может…ты сядешь? — раздался нежный голос совсем недалеко. «Сесть? Рядом с тобой? Нет уж, Грейнджер. Не знаю, о чём я думал до этого, но сейчас мне точно понятно, что я не смогу просто так сидеть рядом с тобой и болтать о чём-то». Прошло ещё несколько томительных секунд тишины. — Я…постою рядом. — и слегка сгорбившись он подошёл к спинке дивана и схватился за неё, как за свой последний шанс удержаться. — Тебе…нехорошо? — Гермиона приподнялась с дивана и протянула руку в его сторону. — Ты очень бледный. — Дьявол… — он неловко от неё отшатнулся, боясь, что прямо сейчас потеряет любой контроль над собой. Как же всё глупо выходит. Ещё недавно, когда казалось, что нет и шанса остаться хотя бы знакомыми, были силы сдерживаться. Его сдерживало горе и страх. А теперь предательское сердце колотило во все колокола, а колени подкашивались. Она сейчас рассердится и сбежит. Девушка настойчиво перехватила его плечо, пытаясь обратить на себя внимание. Но его внимание и так целиком и полностью было на ней. — Ты весь горячий! Тебе плохо? Наконец разозлившись от собственной слабости, он поднял пепельно-серый взгляд. — Мне охрененно плохо, Грейнджер. И охрененно хорошо. Давай я…попрошу тебя не касаться меня, пожалуйста. А то…твои руки… — Холодные? Она будто побоялась того, что он может сказать, но он ожесточённо продолжил: — Сводят меня с ума. Так-то. Теперь он увидел и в её помутневшем взгляде то самое чувство. Осознание того, что они наконец совершенно одни и может случиться всё, что угодно. Слегка поколебавшись, гриффиндорка вернула себе самообладание и попыталась сменить тон на деловой: — Ты замёрзнешь стоя вот так, без пледа и далеко от огня. Драко усмехнулся опять: замёрзнуть? Когда почти задыхается от внутреннего жара? О нет, он скорее сгорит как феникс в кабинете Дамблдора. А может уже сгорел, и теперь возрождается. — Давай, я тоже продемонстрирую свои навыки трансфигурации. Это всё-таки кабинет для дополнительных занятий. Шутка? С неким только ей присущим изяществом, девушка трансформировала пару старых колб в резные хрустальные бокалы на тонкой ножке. Применила очищающее заклятие. Поднесла к ним кончик своего очаровательно-вздёрнутого носа, видимо, чтобы убедиться, что аромат зелий не сохранился. Пару знакомых щелчков и ободряющее шипение. Сливочное пиво наполнило бокалы своим карамельным цветом. — Ты можешь, конечно, оставаться там, но тогда ты не увидишь, что я для тебя привезла. — она весело помахала сосудом в воздухе, будто была просто на встрече старых знакомых. Малфой попытался припомнить, как Снегг учил его очищать сознание от ненужных образов. Сконцентрироваться на одном материальном предмете, представляя его детально и чётко? Чёрта с два. Он детально и чётко представляет лицо Гермионы, заходящееся в стонах и всхлипах желания. Ну же, болван, ты всё пропускаешь. Вот она рядом совсем и зовёт, а ты упираешься словно упрямый гиппогриф. — Х..хорошо. — почти прошептал он, быстрым рывком оборачивая плечи в плед только с одной единственной целью-чтобы она не увидела всё возрастающего возбуждения, с которым он отчаянно боролся но не мог победить. Он сел как мог далеко от гриффиндорки и попытался сосредоточить внимание на пёстрых коробках, которые заполнили самодельный столик. — На самом деле, у меня ещё не было возможности сказать тебе...поздравляю с Рождеством. Пусть... всё плохое останется в прошлом, а дальше будут только приятные вещи. — она протянула ему бокал. Он принял, с трудом высвободив руку из-под пледа. — И тебя с Рождеством... Грейнджер... — она легко коснулась своим бокалом его, создав в воздухе мелодичный звон, и тут же слегка отпила пенящийся сладковатый напиток. Малфой, старался не следить за тем, как она слизывает пену с губ, залпом практически опустошил свой фужер. Тёплые карамельные ноты слегка ударили в голову, разрешив расслабиться хоть чуть-чуть. — Тебе это может показаться смешным...- девушка аккуратно пристроила своё пиво на подлокотнике. — но я решила привезти тебе немного маггловских рождественских сладостей. Просто для эксперимента. Чтоб ты попробовал...кое-что из этого не имеет аналога в волшебном мире. Малфой почти усмехнулся, что она решила накормить его, чистокровного волшебника, маггловскими конфетами, но тут же осёкся. Она хотела его порадовать... До этого бывало, что мать присылала ему в посылках много его любимых сладостей. На первых курсах часто, потом реже. В прошедшем семестре ему не пришло ни одной. Он тепло посмотрел на девушку, стараясь не думать о лишнем. — Что же здесь? Ты расскажешь? Она переложила несколько коробочек на диван между ними, чтобы было удобнее показывать. Каждая из них была выполнена из плотной цветной бумаги, блестящей или гладкой атласной, на некоторых изображались рождественские узоры, теснённые мешочки усыпаны серебряными звёздами и цветными нитями, с некоторых смотрели весёлые лица детей. Они совсем не двигались, отчего Драко испытал желание потыкать в них пальцем. Девушка улыбнулась, заметив, как он протянул руку к лицу румяной девчушки. — Это брусничная пастила. Мои родители привезли из Финляндии. — Твои родители...часто путешествуют? — он попытался неловко наладить разговор, чтобы не казаться излишне отстранённым. — На самом деле, нет. У них всегда так много работы...но иногда они позволяют себе отпуск. Этой осенью съездили к моей двоюродной тёте. Говорят, зимы в Скандинавии потрясающие. Очень много снега и он идеально чистый, не такой, как в Лондоне. Хочешь попробовать? Или... — Конечно хочу. Он постарался сразу перехватить её мысль о том, что он может брезговать маггловской едой или что-то вроде того. Вспоминая их прошлое, она вполне могла такое предположить. И всё равно рискнула. Плохо подчиняющимися пальцами он вскрывал упаковку за упаковкой, находя новые и новые угощения. Тонкие полоски нежно-розовой пастилы, орехово-медовые конфеты, кусковой позолоченный шоколад, орехи в цветной глазури, имбирное печенье, трюфельные треугольнички. — Этот шоколад вкуснее, чем любой, что я пробовал до того. — задумчиво протянул он, надкусывая неровные куски. — Только почему у него такая странная форма? — Его поломали и посыпали золотой пудрой. Не знаю, кондитерам показалось, что так красиво. Что-то сломанное и при этом драгоценное. — она внимательно всмотрелась в его лицо своими горячими медовыми глазами. Он протянул ей коробочку, предлагая тоже взять шоколад. — А это что? — он собрал на ладони несколько разноцветных шариков. — Напоминает Берти Боттс, только форма более круглая. — и он смело отправил в рот красный шарик. — Там внутри орехи. — Вот эта была сладкой как карамель, а сейчас я пробую с каким-то кофейным вкусом. — Да, они разные. Мои любимые — голубые, это в молочной обсыпке. Малфой тут же выбрал пару голубых шариков из круглой коробочки. Один отправил в свой рот, другой протянул Гермионе. Она, улыбаясь, приняла сладость. — Это немного напоминает мне детство, когда родители прятали для меня много сладких подарков где-то в комнате с ёлкой, я находила их и потом объедалась конфетами весь вечер. Малфой внимательно изучал тонкие светлые трубочки с тёмной начинкой. — Как обычно проходит маггловское Рождество? — О, я не бывала в само Рождество у кого-то из магов, но мне кажется, наши праздники не очень-то отличаются. Конечно всё зависит от того, что ты за человек. Можно пойти в ресторан или на центральную площадь к ларькам с едой и фейерверкам. Но обычно я провожу это время дома с семьёй. Мы с мамой готовим ужин, чаще всего запекаем индейку с орехами и беконом, немного овощей, глинтвейн или грог, ну и имбирный пудинг, конечно. Большинство делают ванильный, но мы все больше любим имбирный. Потом накрываем стол в обеденной комнате. Знаешь, она такая приятная, со скруглённым окном в сад. — Вы ведь живёте не в Лондоне? — Нет. В пригороде. Так что поездки в город перед праздниками тоже стали отдельной традицией. Но больше всего мне нравится раскладывать по столу блюда и маленькие украшения — бумажных ангелочков или колокольчики. А ещё хлопушки с пожеланиями или подарками. От них такой сильный запах пороха, но мне нравится. Он оседает в воздухе на весь вечер, а потом смешивается с ароматами мяса, апельсинов и красного вина. И это для меня тоже символы Рождества. Она почти умиротворённо вздохнула и приняла трюфель из протянутой руки слизеринца. Каждый раз, когда Малфой передавал девушке сладость, кончики его пальцев едва заметно соприкасались с её тёплой ладонью. Воспользовавшись паузой, Драко подлил им сливочного пива и спросил. — Потом вы устраиваете праздничный ужин? — Да, садимся за стол, болтаем. Слушаем старые песни. Иногда включаем на фоне какой-нибудь фильм. Иногда папа приглашает нас танцевать. В детстве мама готовила для нас с ним разные игры, чтобы мне не было скучно. А потом мы выходим в сад чтобы освежиться и помахать соседям, которые тоже гуляют. У нас маленький сад и из него сразу же видно дорогу. — Ты скучаешь по ним? — вопрос отдавал странной горечью и тоской. Кажется, это было даже не обращением к Гермионе, а к самому себе. Она немного помедлила, словно подбирая слова и интонации. — Я очень по ним скучаю. Они — моя семья. С ними рядом я ощущаю, что всё ещё маленькая и что они смогут меня защитить. Но даже когда я скучаю по ним очень сильно, я понимаю, что в Хогвартсе у меня появилась другая семья. Я почувствовала это ещё на первом курсе, когда подружилась с Гарри и Роном. Но теперь…всё изменилось. — её голос звучал уверенно и спокойно. Он будто гипнотизировал и Драко не отрывал от неё взгляда, заворожённо следуя за контурами губ. — Так что, когда я сидела за рождественским столом в этот раз, мне стало понятно, что я постоянно о тебе думаю. Думаю и…хочу быть рядом. Поэтому я немного поменяла планы и приехала в Хогвартс раньше. Надеюсь, ты не против. Она абсолютно обезоруживающе смущённо улыбнулась и сделала глоток. Разорвав последние нити самообладания, Драко рванул вперёд, хватая тонкое запястье и привлекая его к себе, заставляя, прося её положить руку на его распалённую ожиданием талию. Конечно же он, чёрт возьми, не против. От неожиданности она потеряла равновесие и охая припала плечом к его плечу. Сладкий напиток потёк по её руке, пачкая плед и пальцы, но ему было всё равно. Под ними жалостно захрустели коробки. — Ох…Драко…мы же сейчас все испачкаемся, погоди…- она поставила стакан на пол, пытаясь отодвинуться, но Малфой не мог отпустить её даже на одну долгую секунду. Он перехватил липкую тёплую ладонь и бездумно поднёс её к своему рту. Грифиндорка издала чуть слышный взволнованный вздох, но он уже погрузил магически-сладкие пальцы в свой распалённый рот. — Мерлин… — она определённо точно ощутила, как его язык нетерпеливо кружит, лаская такую нежную вкусную кожу. Совсем как ему хотелось когда-то. Чуть помедлив, он нехотя освободил такие нужные пальцы из горячего плена, провёл ими по своему подбородку…шее…груди…и покрепче прижал к отчаянно скачущему сердцу. Плед медленно спадал по его плечам. — Ты снова делаешь это…так говоришь моё имя…что я…не могу удержаться… Её ладонь немного дрогнула под его напором, будто пойманная птица пыталась вырваться на свободу, и он отпустил. Она лёгким трепетом прошлась вверх по его раздираемому жаром телу, обвела подбородок и скулы…откинула белую прядь от раскрасневшегося лица. Ловко увернулась от пытавшихся поймать её губ. — Ты так сторонился меня, а теперь… Она мягким движением опустошила его, оставив без своих прикосновений. Потянулась за палочкой, пока он в лихорадке ловил каждое её движение. Короткий взмах, нужные слова и сладости перелетели с дивана на столик. Не дожидаясь, пока она обернётся, он обеими руками привлёк её голову к своей груди, осыпая волосы частыми поцелуями. Наконец-то он снова тонул в этом аромате весенних цветов и свежего ветра, который исходил от её тела. Наконец позволил себе снова стать ближе и с остервенелым и таким ненужным умиротворением задохнуться этим бесконечно родным запахом, уткнуться в её макушку и доверительно закрыть воспалённые глаза. Чуткие руки гриффиндорки обняли его целиком, заставляя содрогаться и подчиняться. — Я не хотел всё испортить опять… — прошептал он в её тёплую макушку. Лицо девушки медленно поднялось вверх, слегка коснувшись губами напряжённой шеи Малфоя. — Испортить? — в голосе смешались удивление и растерянность. Такие необходимые мягкие губы отдали его губам нежный поцелуй. Гермиона прижалась к нему своим хрупким телом, укутанным в плед и бесконечные слои одежды, но это выбило из головы Малфоя последние мысли о том, чтобы держаться. Драко схватил её глазами, руками, губами, всеми оставшимися своими силами и отклонился назад. Он подставил свою спину этому сладостному падению в глубокую страстную бездну неуклюжего дивана. Девушка волной тепла рухнула на него сверху, прислоняясь к надрывно дышащей груди. Он немного отстранил от себя гриффиндорку так, чтобы как следует рассмотреть это немного уставшее, но такое совершенное лицо. — Я не смог бы больше без тебя. — И не дожидаясь ответа ворвался в её сознание самым горячим поцелуем, на какой только был способен. Тело его начало болезненно трепетать от головокружительной близости этой девушки. В их бешенном поцелуе соединился вкус рождественских конфет и сливочного пива. Малфой будто в агонии хватал зубами её нежную кожу, оставляя губы, лаская трепетную шею, сбрасывая такой ненужный теперь плед. Драко лёгким ласкающим движением поднял её руки вверх в попытке стянуть гриффиндорский свитер, и она ему помогла. Тонкая белая форменная рубашка не могла спрятать под собой зелёный блеск маленького камня с множеством граней. Малфой вдруг посерьёзнел и попытался поймать её смущённый взгляд. — Я не думала… «О чём?.. что я смогу увидеть мой подарок? Смогу увидеть тебя без свитера? Увидеть тебя без рубашки?» — Зато я думал об этом… — он уложил обе ладони на её шею, провёл ими вниз, позволяя себе почувствовать её грудь и талию, — почти постоянно… Рваное движение рук и пуговицы от рубашки разлетелись в стороны. Не теряя мгновений, Драко припал к её желанной груди, и комната наполнилась нежными стонами, тающей в его руках гриффиндорки. Он снова и снова хватал губами и зубами её ароматную кожу, кружа языком вокруг контуров белья. Гермиона обхватила его руками, притягивая ближе и ближе, зарываясь пальчиками в платиновые волосы, раскрывая бёдра навстречу его разрывающему возбуждению. Драко быстро, даже судорожно водил ладонями по её изгибам. Бесконечно мешали её грубые джинсы, от которых он мечтал поскорее избавиться. Хотелось насладиться этим моментом как можно дольше, ласкать Грейнджер руками, губами и всем своим телом всю эту магическую ночь, повинуясь то мягким, то резким порывам страсти. На мгновение отстранившись, чтобы ещё раз заглянуть в возбуждённое распалённое лицо Гермионы, он вдруг отпрянул, ударившись о жёсткий подлокотник дивана. Будто откуда-то издалека Малфой всматривался в чёрные полосы, образовавшиеся на нежной щеке и шее девушки. Она проследила направление его взгляда и робко коснулась своего лица. Отвратительная жижа отпечаталась на ласковых подушечках пальцев. В нервном смущении Малфой попытался сесть, пряча от неё свою левую руку. Какого дьявола он решил надеть белую рубашку? Чтобы не были видны бинты под рукавом водолазки… зато теперь… Зачем он не сходил сегодня к Снеггу? Кретин. Грейнджер пытливо и судорожно осматривала его скрюченное тело, пока конечно же не догадалась. Он ждал чего-то другого? Дьявол…как же унизительно. И как он абсолютно забыл о вечно не заживающей ране, источающей отвратительный гной. Конечно, от всех этих резких жестов, бинты сбились и проклятие любимой тётушки вырвалось на свободу. Как же она испытывающее смотрит своими огромными глазами. — Драко… Мерлин, только не это…не зови меня теперь ТАК… Она медленно протянула руку к его лицу, пытаясь заставить поднять на неё взгляд. — Можно…я посмотрю? Малфой изо всех сил попытался отстраниться, но не мог же он сбросить её с себя. Она завладела пространством вокруг, не давая сбежать. Тогда он захватил кончик пледа левой ладонью, чтобы накинуть его себе на плечо и немного повернулся. Совершенно не хотелось, чтобы она видела, как уродливая чёрная метка на его руке, о которой он напрочь забыл, исходит тёмной тягучей жижей. — Тебе больно? — её встревоженный голос будто исходил ото всюду, от помрачневших стен с затухающими факелами, от чёрной бездны потолка, ледяной громады пола. Слегка наклонившись, она помогла ему закутать пораненную руку в плед. — Если бы ты мне разрешил…я могла бы помочь… — робко предложила она, слезая с его всё ещё бесконечно напряжённого тела. Будто всё тепло вырвали из его нутра с её быстрым уходом. Малфою совсем не хотелось этой вновь образовавшейся пустоты. Гулкой и остывающей. Подрагивающими пальчиками она застегнула пару оставшихся пуговок на рубашке. Провал. Это провал. Он опять всё испортил. Огонь болезненно затрещал в камине, не огороженном решёткой. Горячие искры вырвались наружу и осели на каменном полу. — Дело не в том, что мне больно… — наконец заговорил он, боясь встретиться взглядами. — просто не хочу, чтобы ты это видела. Грейнджер почти спокойно села к нему рядом на край дивана. — Я не знаю, о чём ты сейчас думаешь…но все страхи только в твоей голове, — она на мгновение прижала губы к его влажному лбу, будто успокаивая разбушевавшееся воображение. — Ты можешь мне доверять, потому что я не хочу делать тебе больно или… Он яростно замотал головой, оплетая её тонкую талию здоровой рукой. Он заметил, что без его тепла плечи гриффиндорки тут же начали подрагивать на прохладном воздухе, тем более на ней оставалась лишь полураскрытая рубашка. — Я не боюсь, что ты сделаешь мне больно, Гермиона. Мне не хочется, чтобы ты видела…это отвратительное… Подушечки пальцев нежно накрыли его губы, не давая говорить дальше. Девушка тонко улыбнулась, подняла с пола бокал, одним глотком допила содержимое, будто набираясь смелости, и поднесла губы совсем близко к его напряжённому уху. — Просто доверься мне. — её полушёпот расплавил закаменевшее до этого сознание. Как же ему хотелось довериться. Просто так. До конца. Без оглядки. Грейнджер легко соскользнула на пол, взяв со столика свою палочку, но не давая ему подняться следом. Почти неуловимый жест и она смахнула с руки махровую ткань, прячущую под собой испачканный рукав белой рубашки. Чёрная кровь всё вытекала, пачкая всё вокруг. — Нужно снять рубашку. Тело пробил сладкий импульс. Она просит его раздеться… Чтобы что-то сделать с рукой, идиот! Будто зачарованный, Драко смотрел, как невесомыми движениями Гермиона расстёгивает пуговицы на его рубашке. Совсем не хотелось ей помогать, чтобы она смогла сама прикоснуться к каждой нужной точке на его одежде. Приподнялся, чтобы девушка смогла аккуратно провести по его плечам, освобождая тело от ненужной ткани. Слизеринец слегка подался назад, чтобы заставить её сильнее прикоснуться руками к обнажённой коже. Уголки губ девушки немного дрогнули вверх. Потом она невероятно сосредоточенно начала снимать испачканный в крови рукав. Будто действительно опасаясь доставить ему хотя бы малейший дискомфорт. Не в силах сдерживаться, он тряхнул рукой, помогая стянуть рубашку и, приблизившись всем телом к гриффиндорке, окунув лицо в аромат её волос прошептал: — Ты так нежна со мной, Грейнджер… Рваный вздох был для него ответом. Не повинуясь чувствам, она аккуратно уложила его руку перед собой на диван и всмотрелась в проткнутый кинжалом символ чёрного черепа с выползающей изо рта змеёй. Как же не хотелось, чтобы она так долго смотрела на метку. Будто кожа на руке и правда начинает воспламеняться. Видимо он поморщился, потому что на лице Гермионы сострадание заменило сосредоточенность. — Я почищу немного. Может быть больно… И сладкие искусанные им губы прошептали нужное заклинание. Кончик волшебной палочки втянул в себя чёрную жижу, расчищая путь к ране. Контуры татуировки проступили чётче, как и уродливые края раскрывающейся плоти. — Снегг с Дамблдором сказали, что это? Проклятье? — она несколько раз провела рукой в воздухе над раной. — Или яд. — голос слизеринца был хрипло-обрывистым. Сложно было вслушиваться в смысл слов. — Попробую так. — Она ещё раз чуть слышно зашептала заклинания. Тонкая светлая плёнка покрыла поверхность раны. Её края будто сдвинулись друг к другу, но не соприкоснулись окончательно. Она подождала минуту, потом удовлетворённо кивнула, отбрасывая в сторону стола испачканные бинты. Из кончика её палочки вырвалось серебряное свечение, которое постепенно сплелось в длинную белую ленту. Несколько раз обернув ею руку пациента, Гермиона стянула потуже и зафиксировала. Лёгкий поцелуй в распахнутую ладонь стал завершающим этапом такой неожиданно-приятной процедуры. — Но долго это не продержится. Нужно сделать повторную перевязку. Кто тебе их делает сейчас Снегг или мадам Помфри? Она попробовала прикрыть обнажённое тело Малфоя пледом, но он не дал ей этого сделать. Одно неловкое движение и палочка Гермионы отстукивает ритм по полу. — Какой же ты сложный пациент. — улыбнулась она, поднимаясь. — Но ты замёрзнешь без рубашки и пледа. — С тобой не замёрзну. — и снова его руки стараются притянуть её ближе. — Тебе нужен покой. — она с нежностью прошлась рукой по его лицу. Немного неуверенно скользнула ниже, к шее, ключицам. — Ммм… — протянул он, приближая невесомые касания. — Покой — это очень приятно. Но ничто в сравнении с тем, что я ощущаю сейчас, когда ты трогаешь меня своими возбуждающими руками. Её светлое сосредоточенное лицо оказалось так близко, что хватило всего пары миллиметров, чтобы губы соединились. И вновь сознание сбивалось, а действительность уплывала. Она удержала перевязанную руку, но другой-то он мог прижимать её лицо к своему. Но не совсем надёжно, потому что она вырвалась из желанных объятий и запорхала поцелуями по его подрагивающему подбородку, напряжённой шее, груди… чем ниже опускались её губы, тем слаще становились поцелуи. Несдержанный стон вырвался изо рта Малфоя, когда он почувствовал её горячий язык на своей коже. И лёгкий укус оказался таким желанным, что он выгнулся навстречу этому ощущению, позволяя руке скользнуть в глубину каштановых прядей. Пылкие поцелуи спускались ещё, достигая напряжённого живота, струны которого протянулись ниже. От нескольких лёгких касаний тело свело судорогами. — Решила уничтожить меня прямо сейчас? — он пытался усмехнуться, но не узнал собственный голос. — Тут лучше остановиться, моя нежная Гермиона. В ответ девушка будто дразня прочертила языком дорожку к выступающим рёбрам. — Твоя? — в тёмных глазах трепетала не расплёсканная страсть. — Получается, что и ты — мой, Драко Малфой? Он хрипло рассмеялся, гладя её плечи ладонями. — У тебя были какие-то сомнения? Я только твой, Гермиона Грейнджер. Несколько поцелуев и её грудь опускается ниже, касаясь такого напряжённо и чувствительного… — Мерлин… — Раз так, Драко… — её губы столкнулись со спасительным ремнём брюк. Тогда трепетный язык очертил чувственную горизонтальную дорожку. Движение пальчиков. Едва слышный щелчок пуговицы. — Мне незачем останавливаться. Звук молнии заставил вздрогнуть всем телом. — Нет. Не делай этого! Попытался приподняться и перехватить её плечи непослушными ладонями. Её губы через ткань дарят горячий от сломанного дыхания поцелуй. — Ааа… — не было никакой возможности сдержать стон. Бёдра предательски двинулись навстречу губам, дарящим неописуемые ощущения. Он зашептал глухо и часто, сбивая слова дыханием и скрипом дивана: — Нет, пожалуйста. Нет. Я не хочу, чтобы ты это делала… Её невероятный язык через промокшую ткань несколько раз описал контуры бесконечно болезненного возбуждения слизеринца. Чтобы не сделать ей больно, он вцепился руками в обивку дивана, послушно запрокидывая голову назад, наслаждаясь такими незнакомыми чувствами. — Не хочешь? — ладони описав магический контур вокруг его живота спустились, чуть потянув вниз пояс брюк. — Дьявол…неужели тебе мало того, что ты со мной уже сделала?..- он закусил губу до крови, когда трепещущий от напряжения член оказался освобождён от стягивающей одежды. Освобождён и окружён сладким тягучим дыханием, вырывающимся из её горячего влажного рта. Малфой чувствовал, как его колотила беспрестанная дрожь, как с губ стекала липкая капля крови, как сам всем телом неосознанно тянулся к этим губам, способным подарить освобождение одним своим прикосновением. Он лежал перед ней освобождённый. Возбуждённый. Поверженный. Каждое мгновение промедления стоило удивительно-сладострастных мук. Он мог поклясться сейчас в чём угодно, только бы она остановилась. Лишь бы она не останавливалась. Поцелуй накрыл неожиданно, внезапно, скоропостижно. Раскалённая открытая плоть подалась вперёд, будто умоляя углубить ласку. — Н-нет… — выдохнул он сквозь зубы, захлёбываясь дыханием и страстью. Гермиона чуть приоткрыла губы, превращая поцелуй во влажный обволакивающий плен. И эта всепоглощающая влага захватывала всё больше. В сознании не было ничего, кроме бесконечной разливающейся ласки. Такой горячий и желанный язык сделал несколько неумелых движений, заставляя кричать снова и снова. Драко был уверен, что он вскрикивал каждый раз, когда она обводила податливый член своим напряжённым языком, касалась руками бёдер, хватала головку мягкими губами, позволяла ему войти глубже в рот и сталкиваться с восхитительно-влажной стенкой. — Грейнджер… Ещё толчок. Ещё один. Быстрее предыдущего. — Умоляю… Язык описал несколько спиралей и мягко лёг на головку. — Гермиона…я не могу… Он уложил ладони на её подрагивающие плечи, чтобы получить хоть секунды на вздох. Подняв голову, он встретился с горящим плавящимся взглядом, раскрасневшимся лицом, невероятно яркими губами…тонкая рука обхватывала его член у самого основания, а ротик тянулся навстречу. Как бесконечно часто он представлял себе это…что Гермиона захочет сделать именно так…и ласкать его именно так…но все фантазии оканчивались его собственной рукой на горящем члене. Совсем другое — переживать это всё в реальности. Но сейчас…он не готов был кончить вот так сразу, нисколько не насладившись близостью... всего от нескольких волшебных фрикций. Но сдерживаться было уже невозможно. Он был так возбуждён, что ещё одного касания языка хватило бы. — Поцелуй меня прямо сейчас. — взмолился он, привлекая её к себе. На этот раз девушка повиновалась. Проскользнув своим горячим недостаточно обнажённыма телом по его воспламенённому, она поймала окровавленные губы и, нисколько не испугавшись, подарила ему тот самый поцелуй. — Мне придётся признаться тебе, Грейнджер. — Прошептал он, прижимая свой мокрый лоб к её. — Со мной не случалось в жизни ничего лучше тебя. — Дыхания утонули друг в друге. — Но если ты сейчас не остановишься, я кончу прямо в твой магический рот…а я этого не хочу… Он попытался заглушить слова поцелуем, но Гермиона мягко отстранилась, всматриваясь в глубину его глаз. Губы были испачканы кровью. — Не хочешь? — Безумно хочу…чёрт…Я не хочу, чтобы ты…пожалела об этом…вдруг ты…возненавидишь меня…Я так давно…Мы так давно…не были близки… Её распалённый взгляд наполнился такой нежностью, что Малфой почувствовал это на своей кожей, покрытой мурашками наслаждения. Изящная рука скользнула вниз живота, проводя по готовому взорваться оргазмом члену. Слизеринец простонал ей в губы что-то бессвязное. — Я этого хочу…хочу заставить тебя кончить прямо сейчас… Слова отдавались в мозгу громкими ударами. — Ох, Грейнджер…что ты…. Плавным движением, она провела губами от ключиц до края живота. Член словно сам тянулся к её раскрытым раскрасневшимся губам. Он не мог теперь оторвать взгляда от того, как она обхватывает головку губами и погружает её в горячую нежность. И тут же настойчивый толчок языком заставил прогнуться навстречу. — Мерлин… Подрагивающие непослушные ладони ловили её кожу под собой. Девушка погружала в себя напряжённую головку то медленно и тягуче, то быстро и рвано, сладко постанывая. Малфою пришлось вновь откинуться на подлокотник, чтобы позволить и ей, и себе наслаждаться процессом. Несмотря на собственное громкое дыхание вперемешку с постанываниями, он слышал сладкие возбуждающие звуки и остро чувствовал каждое прикосновение. — Гермиона… — прохрипел он, понимая, что приближается к кульминации. — Гермиона… Она ласкала его всё быстрее, помогая себе тонкими пальчиками, размазывающими возбуждённую влагу. — Нет… стой… я…аарх…. Оргазм накрыл его резко и горячо, выбрасывая из головы остатки создания, пронизывая тело новыми и новыми волнами удовольствия. Темнота в глазах не давала рассмотреть окружение, но он явственно чувствовал её руки на своих бёдрах. — Я люблю тебя… — не давая ни ей, ни себе опомниться, он обхватил девушку двумя руками, прижимая к трепещущей, рвущейся от дыхания груди. — Я люблю тебя, слышишь? Губы целовали всё, что могли найти, ноги и руки забрали в глубокие объятия хрупкое тело. Она в ответ прижималась губами к его обнажённой груди.