Дочь на двоих

Барри ненавидел бегать. Его воротило от ощущения сжимающихся и разжимающихся мышц, сходящего с ума сердца где-то в глотке, шума в ушах и сорванного дыхания, когда ты отчаянно пытаешься хватать ртом воздух, но твои лёгкие упрямо складываются, как цветок на закате. Барри. Ненавидел. Бегать. Но, по канонам милосердной Вселенной, бегать Барри приходилось часто. Причем, не по собственной воле. Сначала это были хулиганы. Всё своё детство он убегал от задир-старшеклассников, которым нужна была груша для битья. Он убегал, падал и снова поднимался, и снова бежал. Иногда успешно, иногда не очень. Но потом причиной бега стали опоздания. Барри никогда не был особо пунктуальным человеком, но, почему-то, после окончания школы этот его недостаток усилился, начав существенно влиять на его жизнь. Теперь он бежал на лекции, на практику, домой… Куда угодно. И он всё ещё ненавидел бегать. В тот день Барри бежал в полицейский участок, негромко ругаясь себе под нос и разбрасываясь извинениями перед несчастными прохожими, которых он задевал своей сумкой. Он совершенно забыл, что Джо просил его занести ему обед. И вот теперь обеденный перерыв подходил к концу, а Барри был в квартале от участка. Он вломился туда, когда перерыв подходил к концу. Щёки его раскраснелись от бега, дыхание было сбито, и он шумно вдыхал носом воздух, пытаясь восстановить дыхание. Барри не прекратил бежать, лишь немного замедлился, перейдя на быстрый шаг. Он думал лишь о том, что Джо наверняка будет злиться, и уже придумывал причину, по которой опоздал. Его мысли шумели и роились в голове, как пчёлы в улье, и из-за этого он совершенно не смотрел, куда идёт, делая всё на автомате. В какой-то момент Барри почувствовал, как носок кеда зацепляется за что-то, и мысленно заорал «НЕТ!», но было поздно. Неуклюжее и неконтролируемое тело летело вперёд. И надо же было такому приключиться, что именно в этот момент из коридора вышла группа полицейских. Барри зажмурился, приготовившись к удару. Он услышал негромкое чертыханье, а его лицо ударилось кому-то в грудь. До носа донёсся запах пота и гвоздики, а щёку щекотала мягкая ткань свитера. Барри приподнялся, и сразу же наткнулся на удивлённый взгляд голубых глаз. Мужчина, лет тридцати, удивлённо смотрел на него, приподняв бровь. Мозг Барри тут же отметил, что он, несомненно, красив, а сознание уже строило различные сюжеты, в которых он приглашает его на свидание, они заключают брак и живут вместе.  — Ты собираешься вставать? — спросил его мужчина, и Барри в ужасе выпал из своих мыслей.  — Э… — щёки Барри вспыхнули, как светофор на перекрёстке. — Да, конечно. Он начал медленно подниматься, в процессе несколько раз заехав мужчине коленом, от чего тот каждый раз шипел, а Барри смущался и нервно бормотал извинения.  — Я… боже, это так неловко. Я неловкий. Простите, я не хотел, боже мой. Это так… Он протянул мужчине руку, предлагая помощь, и от этого и без того приподнятая бровь метнулась ещё выше. Кто-то закашлялся, а откуда-то слева донеслось бормотание, и Барри отчётливо различил фразу: «говорили мне — в Макдональдс иди, куда тебе в полицию». Он нахмурился, не понимая, чем вызвана такая реакция, а затем услышал странный металлический звон. Он обратил внимание на то, как мужчина прижимает руки к себе, когда поднимается и… Его собственная рука резко метнулась назад, а краска перешла со щёк на шею и побежала дальше. Боже-боже-боже, только не это. Нет, он не мог так облажаться. Мужчина хмыкнул, отчего на его щеке появилась небольшая ямочка… И блять, нет, Барри, ты не должен чувствовать трепыхание в груди, какого чёрта?! Нет, Барри, ты не можешь, он чёртов преступник.  — Дорогу, Аллен, — строго сказал Андерсон, нахмурив брови. Детектив взял голубоглазого мужчину под локоть и, о, боже мой, неужели он действительно свалился на преступника?! Барри отчаянно закивал, краснея ещё больше, хотя, казалось бы, больше уже некуда, и отскочил в сторону, прижимая сумку к себе. От неловкости хотелось взвыть и начать биться головой об стену, вопя: «Какой позор! Какой позор!», но вместо этого Барри стоял, как истукан, с каждой секундой смущаясь все больше. Он вздрогнул всем телом, когда на его плечо опустилась рука, а затем подпрыгнул и отскочил, вызвав тем самым усмешку на лице приёмного отца. Джо покачал головой, а затем махнул рукой, призывая идти за ним.  — Как ты умудрился? — спросил он, идя по коридору. Барри пожал плечами и опустил голову, прижимая руки к всё ещё пылающим щекам.  — Я не знаю. Я просто бежал и думал, и я совершенно не заметил, я не хотел… Боже, какой позор, ужас, теперь весь участок будет трещать об этом…  — Кончай тарахтеть, — вздохнул детектив Уэст, и Барри тут же умолк, пробурчав «прости». Он заметил, что приёмный отец выглядит вымотанным, но не решился спросить. Они зашли в главный офис, который обычно в это время суток был довольно пуст. Но сейчас Барри заметил Хлою — дежурную, которая негромко разговаривала о чём-то… С маленькой девочкой? На вид ей было не больше девяти. Она сидела на стуле, и её ноги не доставали до пола. На ней были песочного цвета штаны и большой вязаный свитер, из-под которого выглядывал край белой футболки. Тёмные кудряшки были растрёпаны, а под глазами залегли круги. Она выглядела уставшей и печальной настолько, что у Барри невольно сжалось сердце.  — Кто она? — спросил он, когда они зашли в кабинет к Джо. Тот вздохнул и потёр переносицу, усаживаясь за свой стол.  — Её зовут Шарлотта Близард.  — Близард? Это разве не та хакерша, которая…  — …пропала без вести шесть недель назад, — закончил за него Джо. — Её дочь привела управляющая компания. Судя по всему, она жила все эти недели одна, последние несколько дней без света и горячей воды. Говорить о матери ничего не хочет, иногда злится. Чёрт, эта девчонка определённо что-то знает, но она упрямая, как баран.  — И что с ней будет? — спросил Барри, через плечо обернувшись на девочку. Сквозь жалюзи он увидел, как девочка покачала головой в ответ на предложение Хлои и сжала кулачки. Джо снова вздохнул.  — Ей ищут приют.  — О боже. Неужели никто не хочет взять опеку?  — Ага, конечно, — хмыкнул Уэст. — Барри, она — дочь преступницы. Настоящей преступницы. Никому это и даром не надо. Барри уже открыл рот, чтобы возразить, как вдруг дверь кабинета открылась, и, обернувшись, Барри увидел Хлою. Лицо девушки побледнело.  — Всех вызывают на Инфантино-стрит. Там пожар.  — Рори?  — Видимо, да.  — О, чёрт, — выругался Джо, вскакивая с места. — Барри, ты можешь посидеть с девчонкой?  — Я? Но… — переспросил парень, наблюдая, как Джо на бегу натягивает куртку. — Да, конечно, без проблем.  — Отлично. Уэст кивнул, и они вдвоём с Хлоей выбежали из помещения. Барри посмотрел на Шарлотту. Та всё так же сидела на стуле, болтая ногами, но её взгляд то и дело скашивался на Барри. Он заметил, что у неё красивые глаза — тёмно-голубые с пышным ореолом чёрных ресниц. Он дружелюбно улыбнулся ей, но она отвела взгляд.  — Эм. Ну, давай знакомиться. Меня зовут Барри. Девочка не ответила. Она достала из кармана браслет с голубыми камушками и начала перебирать бусины. Барри вздохнул.  — Если честно, я не очень хорош в общении с детьми. Я и сам-то ещё ребёнок, по мнению Джо, хотя мне уже двадцать один. И он думает, типа это ребячество — балдеть от комиксов и разных мультсериалов, но он просто не понимает всей прелести мира Аватара! Мир так хорошо проработан, там поднимаются такие важные вопросы, как…  — Мне нравится этот мультик, — вдруг сказала девочка, и Барри удивился звучанию её голоса. Он не был сломлен, звучал тихо, но уверено. Она подняла глаза на Барри. — Я смотрела его, пока не отключили свет.  — О, круто! — улыбнулся Барри. Он сел на стул, стоявший рядом с девочкой. — Кто твой любимый персонаж?  — Тоф, — девочка заметно оживилась. — Она крутая. Она надирает всем задницы и не ведёт себя, как девчонка.  — Мне нравится Аанг.  — Он бывает занудным. И говорит, как взрослый, иногда.  — Ну, учитывая, что ему, фактически, сто лет, думаю, он может это делать. И тут девочка улыбнулась. Искренне. А на ещё по-детски пухлых щечках появились ямочки, и эта милая, ясная улыбка заставила сердце Барри растаять. Они провели вместе несколько часов. Посмотрели мультики, поели принесенную доставщиком прямо в полицейский участок пиццу с грибами, а ещё много смеялись и шутили. Шарлотта оказалась чудесным и невероятно умным ребёнком. Она легко поддерживала разговор и её речь была прямой и ясной. Она любила читать, и они вместе по очереди почитали вслух «Гарри Поттера». Уже вернувшись домой, Барри никак не мог выбросить из головы её образ. За всё то время, что они провели вместе, он успел проникнуться к ней симпатией, и его сердце разрывалось от жалости при мысли о том, что она отправится в приют. Безумная мысль пришла к нему в голову, когда он уже почти заснул. Барри вскочил с кровати и, взяв с тумбочки ноутбук, положил его к себе на колени. А затем, задумавшись на мгновение, ввёл в поисковике: «Процесс взятия опеки в Централ-Сити»

***

Он не рассказывал о своём решении никому. Прежде чем подавать документы на опеку, ему нужно было собственное жильё. Джо очень удивился его решению съехать, но, в конечном итоге, согласился, что ему уже пора выпорхнуть из-под родительского крыла. Он даже предложил финансовую помощь, но Барри на это лишь покачал головой. Ему нужно было всё сделать самому. Он отправился в банк. Его стипендии и денег, получаемых с подработки, не хватало даже на съём комнаты, не говоря уже о полноценной квартире. Поэтому ему пришлось пойти на крайние меры. Он отправился в банк. После смерти мамы, все её накопления перешли к Барри. Её личный счёт был переписан на его имя, но он решил не тратить эти деньги без крайней необходимости. И вот, случай представился. На счёте Норы Аллен хранилось двадцать тысяч долларов, и этого хватало, чтобы купить им небольшой домик, но Барри решил не сходить с ума. Он снял со счёта тысячу долларов и заехал в двухкомнатную квартиру неподалёку от колледжа, в котором учился. Квартира не была большой и слишком дорогой, арендная плата была внесена на год вперёд, и Барри надеялся, что для суда этого будет достаточно.

***

Первым, кто узнал о его решении, был капитан Сингх. Барри положил на его стол папку с документами, а потом ещё молча стоял минут десять, выжидая, пока тот пролистает все бумаги. Закончив, капитан отодвинул папку и поднял на него взгляд.  — Тебе надо будет поговорить с ней. Ей уже исполнилось десять, так что весь процесс должен осуществляться с её согласия.  — Хорошо, — кивнул Барри. Капитан вдруг поднялся с места и стал одеваться.  — Пойдём. Я отвезу тебя. Это надо сделать быстро, пока её не поместили в программу. Потом её оттуда не достанешь. Джо знает?  — Пока нет, — покачал головой Барри. Сингх хмыкнул.  — Ну и отлично. Не будем беспокоить его раньше времени. Советую подготовиться к головомойке, он будет в ужасе.  — А что думаете по этому поводу вы? — спросил Барри, когда они вышли из его кабинета. Сингх задумался на секунду, а потом ответил:  — Я думаю, что дети не должны попадать в детские дома, чьими бы они не были.

***

Приют, в котором находилась Шарлотта, был огромным домом с коричневыми стенами. С их последней встречи она не сильно изменилась, лишь, кажется, стала ещё бледнее, а круги под глазами — ярче. В руках она вертела фигурку железного человека, с потрескавшейся краской на реакторе. Сингх оставил их наедине, сказав, что подождёт в машине. Барри волновался, и это не прошло незамеченным.  — Ты нервничаешь, — сказала девочка. Барри кивнул, подняв голову. Шарлотта заинтересованно смотрела на него, чуть склонив голову. — Почему ты приехал?  — Потому что я хочу забрать тебя отсюда, — выпалил Аллен. Девочка приподняла брови. — Взять под опеку.  — И тебе её дадут?  — Мне двадцать один. Я совершеннолетний, и у меня есть жильё. Так что да, должны. Единственный вопрос — хочешь ли ты этого? Да, я понимаю, это очень странно и неожиданно, но…  — Я согласна, — не задумываясь, сказала девочка. Она отложила фигурку и посмотрела на Барри. — Я хочу, чтобы ты забрал меня отсюда. Здесь ужасно кормят и не дают смотреть мультики. Но ты хороший, а я — плохая. Я приношу лишь неприятности.  — Не верю.  — Зря. Я… воровка, — девочка вздохнула и с какой-то странной ненавистью посмотрела на фигурку. — Так говорят воспитательницы, и она так говорила, — Барри на мгновение задумался, кто такая «она», но потом до него дошло, что, вероятно, речь шла о матери Шарлотты. — Но они не понимают. Я… не хочу этого. Оно само получается.  — Мы справимся с этим, — сказал Барри. Он осторожно взял её за руку, заставив тем самым посмотреть на себя. — Вместе. Просто позволь помочь тебе. Она кивнула, и в её глазах появились слёзы. Девочка прижалась к нему, обхватив ручками за шею, и Барри услышал, как она негромко и немного неразборчиво шепчет что-то благодарное. Он обнял её в ответ.

***

Джо узнал обо всём за день до суда. Барри помогал Айрис с её лабораторной по химии, когда детектив вломился в гостиную. Ноздри его раздувались от гнева, а в глазах было что-то такое, благодаря чему Барри сразу понял: он всё знает.  — Бартоломью Генри Аллен, ну и как это понимать? — рявкнул он. — Какого чёрта Сингх только что сказал мне, что у тебя завтра суд насчёт оформления опеки над Шарлоттой Близард? Айрис ахнула, а Барри вздохнул, прикрыв глаза.  — Барр, это правда? — спросила Айрис. Барри кивнул, и девушка нахмурилась.  — Барри, чёрт возьми, тебе двадцать один! — воскликнул Уэст. — Ты сам ещё ребёнок, какая тебе опека?!  — Джо…  — Ты в курсе, что она ворует? Что дерётся?  — Это обычная клептомания, Джо. С этим можно справиться.  — Обычная клептомания?! Барри, это не обычная клептомания, это огромная проблема! Помяни моё слово, однажды эта девчонка станет преступницей. У неё это в крови.  — Как и у меня?! — наконец не выдержал Барри. — Напомнить тебе, что я тоже сын преступника?! И что я тоже дрался в школе?  — Ты — это другое дело.  — В этом то и дело, Джо, что я не другое дело! Что я — такой же, как она. И что я смог с этим справиться благодаря тебе. Ей нужна семья и поддержка, которая нужна была и мне. И я собираюсь дать ей это, потому что когда-то это дал мне ты. Джо замолчал, а затем шумно вздохнул и потёр переносицу.  — Мне нужно выпить. Срочно. Он круто развернулся на пятках и ушел на кухню. Проводив его взглядом, Айрис резко повернулась, посмотрела на него, и затем сказала:  — А теперь выкладывай. У меня что, будет племянница?  — Вроде того, — усмехнулся Барри. — Почему-то мне кажется, что вы отлично поладите.

***

Суд прошел хорошо. На его стороне была и комиссия, и полиция, и, к счастью, сам судья. Когда процесс подходил к концу, один из членов комиссии — молодая женщина в белом костюме — спросила его:  — Мистер Аллен, ответьте на вопрос: зачем вам это нужно? Барри вздохнул и поднялся. Какое-то время он молчал, глядя женщине в глаза, а затем перевёл взгляд на Шарлотту. Та сидела на скамеечке в тёмно-голубом платье, а в её кудряшки были вплетена такого же цвета атласная лента. Он заговорил:  — Потому что, когда мне было одиннадцать, моего отца обвинили в преступлении, которого он не совершал. И я знаю, каково это — потерять обоих родителей в один день, а потом испытывать этот жуткий страх, когда твоя жизнь висит на волоске. Всё, о чём я мечтал в тот момент — чтобы нашелся человек, который смог защитить меня. Чтобы он любил меня и поддерживал. И такой человек нашелся. — Барри обвел взглядом зал суда, замечая на себе заинтересованные взгляды, и обернулся на Шарлотту. — Я хочу, чтобы ты знала — я не оставлю тебя. Я буду поддерживать тебя и любить. И защищать. До самого конца.

***

Это было первоначально хреновой идеей — взять в напарницы свою бывшую. Лен не доверял никому, кроме Мика и сестры, но Рори был на каком-то деле в Коаст-сити, а сестра улетела на каникулы в Нью-Йорк. Но он просто обязан был провернуть это дело. Назойливая мысль въедалась ему в мозг, а руки дрожали и чесались, моля начать работать. Однако он точно знал, что не сможет сделать это один, ему нужен был напарник. И именно в этот момент он вспомнил о Катрине. Она жила всё в том же доме. За десять лет от прошлой Катрины с ухоженными волосами и искрой в зелёных глазах не осталось и следа. Она была худая и бледная, с впавшими щеками и усталым взглядом. Не осталось ничего от той женщины, которую он когда-то любил. Но это было ему только на руку — не хотелось отвлекаться.  — Катись к чёрту, Снарт, — прошипела она, когда он рассказал ей план. Они стояли у неё на кухне, и Катрина курила, зажав сигарету между тонких подрагивающих пальцев. — Ты думаешь, я соглашусь на это дерьмо после того, что ты сделал?  — Не вплетай в это сантименты, — покачал головой Лен. — Ты хоть представляешь, сколько получишь? Ты сможешь переехать из этой дыры или уехать из страны насовсем.  — Зачем тебе я? Ты же у нас любишь работать один, — хмыкнула Катрина, сложив руки на груди. Прядь сухих и безжизненных, словно мочалка, волос упала ей на глаза, и она убрала их за ухо ловким движением руки. Она пыталась выглядеть холодной, но он видел, что она заинтересована. Он расписывал ей план, когда вдруг краем глаза заметил какое-то пятно справа. Повернув голову, он увидел копну тёмных кудряшек и светло-голубые глаза. Их глаза встретились, и Лен вдруг почувствовал странное покалывание где-то в животе. Катрина проследила за его взглядом и нахмурилась.  — Шарли, марш в комнату! — крикнула она, и девочка, а, очевидно, это была девочка, исчезла из виду. Лен перевёл взгляд на бывшую.  — Это твоя дочь? — спросил он. Катрин поджала губы.  — Тебе-то какая разница?  — Просто уточню: это ведь не моя дочь? Тут она хмыкнула и, потушив сигарету, выбросила её в окно. Смахнув упавшую прядку с лица, она отвечает:  — Уйми своё эго, Снарт. И выкладывай подробности. Увидеть «Шарли» в полный рост ему удалось через пару часов, когда она вышла в коридор. Катрина проверяла, всё ли она взяла, и вздрогнула, когда детский голосок нарушил воцарившуюся тишину.  — Мам, куда ты уходишь?  — У меня появилась работа, Шарли. Я вернусь через пару дней.  — Кто это такой? — спросила она, подняв взгляд на него. Катрина закусила губу.  — Это Леонард. Ему нужна моя помощь.  — А что мне делать?  — Смотреть мультики и читать книжки. На улицу не высовывайся. Телефон не бери. Где лежит еда, ты знаешь.  — Мам, не уходи. Мне страшно. Её голос звучал так жалобно, что Лен ни на секунду не сомневался, что ей действительно страшно. Таким голосом Лиза просила его остаться с ней на ночь. И он всегда оставался. Но Катрина лишь нахмурилась и поджала губы, а затем строго сказала:  — Шарлотта Близард, прекрати ныть. Ты уже большая девочка, и сможешь сама о себе позаботиться. А у меня есть дела. Пошли, Снарт. И они покинули квартиру. Выйдя на улицу, Катрина закурила, а он поморщился:  — Херовая из тебя мать, — она хмыкнула в ответ.  — Из тебя отец не лучше, Снарт. Поехали. В последствии Лен много раз жалел о том, что не заставил её вернуться к дочери. Что не сказал этой маленькой девочке, что всё будет в порядке, и что её мама скоро вернётся. Но он не заставил. Они приехали к нему в штаб, распланировали всё до мелочей, вышли на дело… И всё покатилось к чёртовой матери. А Катрине выстрелили в голову. Он неделями не мог выбросить из головы образ маленькой девочки с наполненными страхом глазами, и Катрину, лежащую на земле с ореолом крови у её головы. Он кричал, напивался, выкуривал сигарету за сигаретой, но просто не мог. Она въелась в его сознание словно грибок, и не хотела уходить. Именно поэтому он облажался на деле и оказался в наручниках. Но оно того стоило. Ему стало легче, действительно легче. Грёбанная старушка-клептомания знала своё дело. Он знал, что уже через несколько часов будет на свободе, и от этого ему дышалось легче. Но всё же он совершенно не был готов к тому, что его приложат затылком об пол и худые локти вонзятся куда-то под рёбра. При виде этих влажных глаз Бэмби в его груди что-то встрепенулось, и случилось это так неожиданно, что он не успел это остановить. Он не испытывал подобного больше десяти лет и совершенно забыл, каково это. Но блять, серьёзно, Снарт? Ему сколько, пятнадцать? В папочек заделался? А этот румянец? Нет, вы видели, как очаровательно он краснеет? Ты только что назвал его очаровательным? Мысли скрипели и щёлкали в голове, словно часовой механизм. Было что-то цепляющее в этом пацане. Да, и к тому же… Аллен? Он уже встречался с Генри Алленом однажды, более того, тот спас ему жизнь. Он вспомнил, как доктор часто рассказывал о своём сыне. Но как же его звали? Ба… Барни? Балли? Барт? «Барри» — услужливо подсказала ему память. Он мысленно хмыкнул. Мы ещё встретимся, Барри Аллен. Обязательно встретимся. Почему-то Лен был в этом уверен.

***

Шарлотте совершенно не нравились Уэсты. Она поняла это в тот момент, когда впервые увидела их в суде. Взгляд этого большого мужчины, Джо, заставлял её чувствовать себя неуютно, и… всё её существо кричало о том, что надо бежать и защищаться, но она с силой сжимала кулачки, приказывая себе успокоиться. Он ничего ей не сделает. Только не в присутствии Барри. Айрис вызывала противоречивые чувства. Она старалась быть милой и дружелюбной, но при этом разговаривала с ней так, словно с младенцем каким-то. Ей почти одиннадцать! Она уже не ребёнок, ну так какого лешего, мисс Уэст? К тому же, Шарлотта видела, как Барри смотрит на неё… И, боже, неужели она совершенно слепая? Потому что даже ребёнку (хотя она и не ребёнок) видно, что он влюблён в неё по уши. Единственным, насчёт кого она была абсолютно уверена, был Барри. Милый парень, который, кажется, действительно хотел заботиться и помогать ей. Ей нравился Барри, и она доверяла ему. Да и к тому же — он забрал её из того ужасного места, а это было уже весомой причиной доверять ему и любить его. Ей совершенно не понравилось в детском доме. Дети были либо ужасно зашуганные, либо ужасно жестокие. Из-за этого она постоянно нервничала, и уже к концу недели её ящик заполнился вещами. Чужими вещами. Боже, как она ненавидела их! Ей хотелось сжечь всё это, избавиться от этого дурацкого ощущения страха и уязвимости. Её руки будто жили отдельно от неё, и она ненавидела, ненавидела, ненавидела это! И Шарлотта правда надеялась, что Барри поможет ей. Почему-то ей хотелось верить, что он сможет её исправить, починить и освободить её от этого. Что он не исчезнет и не бросит её, как она, а останется и будет защищать. И они станут настоящей семьёй. Его квартира была примерно такой же, как и их. Ей понравилась её новая кровать из белого дерева с бирюзового цвета одеялом. Она подумала о том, что неплохо было бы купить шторки ему в тон, а ещё какой-нибудь пушистый коврик и повестить на стены картины с морем… Но решила оставить это на потом. Сейчас ей хотелось обсудить кое-что с Барри.  — Я… я, скорее всего, продолжу делать это, — негромко сказала она, когда он сел на её кровать. Она сжала в кулак ткань пижамы — дурацкая привычка. Пижама была милая — голубые штаны и белая футболка с русалкой. Шарлотта подняла взгляд на него и увидела, что он внимательно на неё смотрит.  — Делать что?  — Ну… Воровать, — сказала она едва слышно. Ей не хотелось разочаровывать Барри, но она подумала, что стоит предупредить его заранее об этом, потому что это было выше её сил. — Я правда пыталась прекратить это, но я не могу это контролировать. Я правда пыталась, но…  — Я знаю, — спокойно сказал Барри. Он вздохнул, а затем улыбнулся. Его улыбку она успела полюбить — она была мягкой и тёплой, словно её любимый свитер с единорогом. — Это называется клептоманией. Это такое… заболевание. И его можно вылечить.  — Да? — с надеждой спросила она. Барри кивнул. — То есть, меня можно… починить?  — Ты не сломана, Шарлотта. Ты не преступница, и не злодейка. Просто нужно немного постараться и исправить эту маленькую проблему. И мы сделаем это вместе. Но, даже несмотря на эту проблему… Ты не становишься другой. Ты умная девочка с добрым сердцем. Я вижу это. И однажды это увидят другие. Она улыбнулась, чувствуя, как в её глазах появляются слёзы. Её сердце переполнила благодарность к Барри. Он верит в неё. Он поможет ей. И она ни за что не подведёт его.  — Ты… ты можешь не называть меня Шарлоттой? Мне не очень нравится это имя.  — Знакомое ощущение, — хмыкнул он. — Ну, как ты хочешь, чтобы я звал тебя? Она задумалась, а затем сказала:  — Лотта. Мне нравится Лотта.  — Хорошо, Лотта. Ну, тогда ты можешь звать меня…  — Папой? — предложила она, чувствуя, как щёки заливает краска. Барри тоже явно смутился от её слов, и она закусила губу. Боже, какая ты неловкая дура. Ты всё испортила, как всегда!  — У меня никогда не было… нормальной семьи, — продолжила она, пытаясь объясниться. Ну конечно, твоя мать свалила с тем мужчиной, оставив ребёнка одного на несколько дней, и в результате пропала на несколько месяцев. Чудо, а не семья, образец для подражания, иначе не скажешь!  — И я хотела бы… чтобы ты стал ей. Он улыбнулся ей, мягко погладив по волосам.  — Я бы тоже хотел. Очень-очень сильно.  — Тогда… папа?  — Да, папа, — кивнул он. Бар… Папа нагнулся и поцеловал её в лоб. — Спокойной ночи, Лотта.  — Ты останешься со мной?  — Конечно, — кивнул он. — Я никуда больше не уйду. Он забрался к ней под одеяло, и она прижалась к нему. Барри, её папа, был мягкий и уютный, но в то же время невероятно надёжный. Он обнял её, поглаживая по волосам и что-то негромко напевая, и впервые она почувствовала себя… на своём месте.