Дочь на двоих

— Ты уверен, что тебе нужно столько посуды? — спросил Генри Аллен, распаковывая новенькую кастрюлю из магазина. Он поставил её на столешницу и поднял взгляд на Барри. — Мы оба знаем, что в готовке ты не спец.  — Хей! — воскликнул Барри, обиженно надув губы. — Ты просто моих завтраков не пробовал! Они заканчивали обставлять квартиру, в которую Барри переехал на прошлой неделе. Она была немного меньше, чем та, в которой они жили до этого. Не то чтобы Барри вообще хотел переезжать, но ему попросту пришлось это сделать. Его сосед совершенно вышел за рамки приличий и, если раньше он просто донимал Барри своим вниманием, то на прошлой неделе он вломился в квартиру. И Барри был совершенно этому не рад. Да, и к тому же, в квартиру над ним заселились музыканты и ежедневная, а если быть точным — еженочная — порция хард металла была ему обеспечена. И поэтому, Барри постарался съехать как можно скорее. Квартира, к счастью, нашлась довольно быстро. Этот район был тихий, даже спальный. Здесь жили банковские служащие, работники офисов и милые старушки, которые при виде него постоянно поминали свою молодость. Барри здесь нравилось, и он надеялся, что Лотте его выбор тоже понравится. А пока Лотты не было — его малышка училась в одной из лучших математических школ Коаст-сити — папа предложил ему помощь с переездом. И Барри с радостью согласился. После того, как ему чудом удалось спасти отца от лап Зума, Барри старался проводить с ним как можно больше времени. Генри даже подумывал о переезде в город, чтобы быть к нему поближе, но пока что это были лишь мысли. Барри отца не торопил, хотя внутри него всё трепетало от восторга. Но он старался… замедлить свой темп жизни и позволить Вселенной вести его. Он наслаждался тем, что все его друзья живы и здоровы, и что они счастливы. А завтра вечером он увидит ещё и Олли с Фелисити, и остальных из команды Стрелы! Барри не мог дождаться этого момента!  — Но всё же, Барр, — голос Генри заставил его вывалиться из своих мыслей. — Я уверен, что для приготовления блинчиков не нужны пять видов кастрюль.  — Это для Лотты, — ответил Барри, вздохнув. Он поставил чайник рядом с тостером, и тут же залил в него воды, для чая. Лампочка загорелась, и чайник стал издавать некое ворчание, нарастающее с каждой секундой. — Она любит готовить. Говорит, что это помогает ей справиться… с её проблемой. Генри нахмурился.  — Я думал, что таблетки помогли.  — Они помогли, но не думаю, что так хорошо, как она рассказывала. Мне кажется… она о многом не рассказывает, боясь… разочаровать меня?  — Все дети пытаются защитить своих родителей от тех неприятностей, которые происходят с ними, — пожал плечами Генри. — Ты часто умалчивал о хулиганах в детстве. Скрывал синяки. Так что… Тут телефон Барри зазвонил и кухню наполнил голос Ванилла Айс. Барри закатил глаза. Циско опять установил эту глупую песню! Нет, ну сколько можно? Уже третий раз за последние полгода! Но, взглянув на дисплей, на губах его невольно появилась улыбка. Он сдвинул зелёную трубочку вправо, а затем нажал на значок камеры.  — Привет, Лотта! — громко сказал он. Изображение, наконец, загрузилось, и он увидел свою девочку. Судя по всему, она лежала на кровати. Волосы её рассыпались по подушке, а на лицо легла прямоугольная тень от смартфона. Она широко улыбнулась ему.  — Хей, пап! О, дедушка Генри!  — Привет, красавица, — сказал Генри, улыбаясь в камеру. — Как твои дела, малышка?  — Всё просто отлично! — сказала девушка, и улыбка её стала ещё шире. Это насторожило, но Барри решил оставить расспросы на потом. — Получила «А» по всем экзаменам, за исключением литературы и английского. По ним «В» с минусом, но все мы знаем, как у меня с гуманитарными науками.  — Все настолько ужасно? — поинтересовался Барри, чувствуя беспокойство. Лотта лишь махнула рукой.  — Да ладно. Сдала, и спидфорс с ними. Как вот у вас дела? По какому поводу дедушка в городе? И где это вы вообще? Что-то я локации не узнаю.  — О, он тебе не говорил? — хмыкнул Генри.  — Я хотел сделать сюрприз, но ладно. Смотри. Барри перехватил телефон так, чтобы девушке было видно как можно больше заднего фона, и покружился.  — Это наша кухня.  — Ты переехал! — воскликнула Лотта, и на лице её появился восторг. Барри кивнул.  — Да. Эта квартира поменьше, но зато есть балкон с отличным видом, и твоя комната в светло-голубых тонах.  — Круто-круто-круто! Мне очень нравится. На заднем фоне вдруг раздалось громкое мяуканье, и Лотта зашипела. Камера затряслась — видимо она отгоняла кота или кошку. Где это она кошку у себя в пансионе нашла?! Барри почти задал вопрос, как вдруг на экране вспыхнуло синее уведомление, а сам телефон завибрировал. Барри чертыхнулся.  — Что-то случилось? — озабоченно спросил Генри. Барри вздохнул.  — Ограбление в Южной галерее. Не думаю, что это займёт много времени. Генри кивнул и забрал у него телефон. Барри вздохнул, а затем сорвался с места, на ходу надевая костюм Флэша, и уже через несколько секунд он нёсся по улицам города. Барри старался не думать о том, какого чёрта кто-то решил вломиться в картинную галерею. Какому придурку пришло в голову ограбить картинную галерею в половине десятого вечера в четверг?! Что вообще можно украсть из картинной галереи, в которой в основном выставляются лишь картины начинающих художников?! Он просто бежал, на ходу составляя план. Вломиться в музей, схватить преступника, забросить его в полицейский участок и вернуться домой. Но план пошел коту в задницу практически сразу. Стоило Барри распахнуть двери, как он тут же почувствовал, как земля уходит из-под ног. Точнее, не уходит, а становится более гладкой и… Да ладно вам! Он ожидаемо поскользнулся, шмякнувшись на спину и больно ударив голову и задницу. Он зажмурился, негромко ругаясь, а тело всё продолжало скользить, и в этот момент Барри всей душой ненавидел ткань своего костюма.  — Эпичное появление, ничего не скажешь, — раздался хрипловатый голос, и двенадцатилетняя фанатка в Барри громко завизжала. Раздались шаги — практически бесшумные, но он чувствовал вибрации земли. Он открыл глаза, пока его сердце нервно трепыхалось и…  — Холод, — ухмыльнувшись, сказал он. Леонард, нависавший над ним, негромко хмыкнул.  — Флэш.  — Не думал, что тебе так быстро надоест быть героем, — усмехнулся Барри, поднимаясь. Он отошел подальше от этого дурацкого льда и взглянул на Снарта с улыбкой. В груди его плескался восторг, а странное желание стиснуть преступника в объятиях никак не покидало его. Не сходи с ума. Вы всё ещё соперники. То, что он теперь вроде как герой, не даёт тебе права…  — Оставь эти речи для своих миньонов, — усмехнулся Снарт, закинув крио-пушку на плечо. — Как видишь, я провожу выходные с пользой. Не хочешь присоединиться? Он подмигнул Барри и блять, нет, сердце, нечего так кувыркаться, успокойся, ради бога. Но стоп, погодите, что?!  — Нет, это уже слишком. Я просто хотел сказать, что рад за тебя и Легенд. Сэвидж — та ещё заноза в заднице, и я рад, что вы не только победили, но и остались в живых, потому что в прошлый раз… Барри замолчал и шумно сглотнул. По коже пошли мурашки, а сознание, чёрт его побери, начало напоминать ему о тех событиях. Хриплый голос Оливера и его: «Беги, Барри, беги» ударило по ушам, и Барри с силой тряхнул головой, прогоняя образы. Он поднял взгляд на Снарта и увидел, что тот… Леонард смотрел на него, чуть наклонив голову вбок и нахмурив брови, и в этот момент он напомнил ему Лотту. Она смотрела точно так же, когда… беспокоилась за него, и нет, Барри, не думай об этом.  — В прошлый раз что? — спросил Снарт, делая акцент на последнем слове, но Барри махнул рукой, стремительно меняя тему.  — Почему мы в картинной галерее? Мне казалось, ты предпочитаешь более… блестящие штучки, — Барри оглядел окружавшие его полотна. Все они были матовыми и краски, в основном, были разных оттенков синего.  — Лично я любуюсь на произведения начинающих художников, — пожал плечами Снарт. — Здесь есть интересные задумки. Как тебе эта? — он махнул рукой в сторону ближайшей к нему картины. Барри подошел ближе. Картина представляла собой… бурю. Иначе Барри описать это не мог. Яркие мазки желто-оранжевой краски перекликались с бело-синими резкими линиями и вместе представляли собой некий ураган. Барри не был в ладах с искусством, но эта картина вызвала у него… восхищение. А ещё восторг, от которого перехватило дыхание.  — Скорость и Лёд, — торжественно произнёс Снарт, и голос его раздался совсем близко, так, что Барри вздрогнул. Он повернул голову и увидел, что Леонард стоит рядом с ним. Их разделяло меньше метра, и Барри мог разглядеть ворсинки меха на его капюшоне. Снарт перевёл взгляд на него и улыбнулся, приподняв бровь. — Впечатляет, не правда ли?  — Но ты ведь не собираешься её красть, не правда ли?  — Нет, — он покачал головой, переведя взгляд обратно на картину. — Как ты и сказал, я предпочитаю более блестящие штучки.  — Окей, ладно, тогда я пошел. Мне нужно поговорить с Лоттой, потому что у неё определённо не всё так хорошо, как она говорит, и…  — Лотта? — голос Снарта звучал… насторожено? — Неужели ты отошел от любви к мисс Уэст и завёл себе девушку? Барри приподнял бровь, а из груди его вырвался смешок. Мысль о том, что Снарт подумал, что Лотта — его девушка… Впечатляла. Но, по непонятной даже себе причине, он решил подыграть.  — Ага. Шесть лет назад, — на лице Снарта появилось удивление, а Барри откровенно рассмеялся. Повинуясь порыву, он хлопнул Снарта по плечу. — Увидимся на вечеринке, Холод. Он подмигнул вконец ошарашенному Снарту и, сорвавшись с места, рванул прочь из музея. Он не знал, почему чувствует такое воодушевление. Он просто не мог перестать улыбаться, а в груди будто взрывались тысячи пузырьков. Каждый раз, когда перед глазами возникало удивлённое лицо Снарта, ему хотелось громко рассмеяться.  — Всё нормально, Барр? — поинтересовался Генри. Он всё ещё разговаривал с Лоттой, но в то же время на плите что-то шкварчало. Барри заглянул в кастрюлю, и его живот приятно заурчал.  — Да, всё просто отлично.  — Я вижу, — хмыкнул отец. — Ты светишься, как Рождественская ёлка, и это странно, потому что ты только что вернулся с ограбления.  — Я надеюсь, что в этом ограблении участвовал Джулиан! — воскликнула Лотта. — Потому что ты улыбаешься так, будто встретил мужчину своей мечты. Щёки Барри вспыхнули, и краска мгновенно переползла на шею. Лотта и Генри громко рассмеялись, а Барри направился в ванную, недовольно бурча себе под нос. Мужчина его мечты! Подумать только! Снарт — мужчина его… Боже, какой идиотизм, о чём ты вообще думаешь-то?!

***

Лен не понимал, почему Барри действовал на него так. Какого чёрта он вообще попёрся в эту грёбанную галерею? Просто, чтобы увидеться с ним? Но они ведь должны были увидеться завтра, на этой дурацкой вечеринке, организованной некой Фелисити… Так нахера?! Снарт думал об этом всю дорогу до дома. Он вёл внутренний спор сам с собой, и до конца не понял, кто вышел правым, а кто виноватым. Но оба голоса в его голове согласились в одном — Барри чертовски странно влиял на него. И… Лотта? Кто, мать её, такая Лотта?! Он раздражённо вставил ключ в замочную скважину и, повернув несколько раз, открыл дверь. Сбросив парку в коридоре, он разулся и, громко топая ногами, прошел внутрь гостиной. Ему хотелось поесть и, может быть, напиться, но Снарт точно знал, что последний пункт выполнить не удастся. На завтрашней вечеринке, блять, как он ненавидел это слово, наверняка придётся пить, и если он выпьет ещё и сегодня, то печень точно пошлёт его к чертям собачьим. Да и к тому же, ему стоило начать обустраивать квартиру, потому что его уже дико бесили эти дурацкие коробки, которые стояли буквально везде и…  — Миленькое жилище. Лен резко дёрнулся, поворачиваясь влево и на ходу активируя пушку… которая была направлена на Сару?! Белая канарейка сидела на стуле, закинув ноги на стол и, судя по всему, её совершенно не смущала наставленная на неё крио-пушка. Она грёбанный ассасин, ты чего хотел?!  — Полегче, Леонард, — хмыкнула она. Снарт закатил глаза и убрал пушку.  — Какого чёрта ты тут делаешь?!  — Мик сказал, что тебе нужна помощь с переездом.  — Да, но я просил его, а не…  — Он занят. И ты что, не рад мне? — девушка приподняла бровь, а Снарт, цокнув, закатил глаза. Королева драмы. Он обогнул стол и подошел к плите. Включив конфорку, он набрал воды в кастрюлю, и поставил её на плиту.  — Как прошла встреча с Флэшем? — будничным тоном поинтересовалась Сара, и Лен едва сдержался, чтобы не выругаться. — Надеюсь, вы не трахались в картинной галерее?  — Катись к чёрту.  — Нет, ну что в этом плохого, Снарт? У всех есть свои слабости… Тем более, Оливер отзывался о нём очень… лестно. А Олли редко зацепляют мужчины.  — Мне казалось, его фамилия Куин, а не Квирр*, — хмыкнул он, но странное недовольство и даже гнев медленно закипал в его груди. Оливер Куинн и Барри?! Барри?!  — О, ты ещё о его поездке в Россию не слышал, — хмыкнула Лэнс. — И завязывай с каламбурами, тошнит уже. И да, мне длинные макарошки.  — Это называется спагетти.  — Как я и сказала. Длинные макарошки. Лен вздохнул и насыпал в кастрюлю длинных мака… спагетти.

***

Лотте было легко изображать, что всё отлично. Она постоянно притворялась, лгала и извивалась, избегая наказаний. Иногда она напоминала себе змею в овечьей шкуре, и от этого образа её тошнило. Лотта ненавидела змей. Скользких, холодных и опасных. Ей не хотелось быть такой, но она всё же была. За всю свою жизнь ей удалось научиться профессионально скрывать от окружающих своё состояние и все свои проблемы… Но всё же, она ненавидела лгать папе. Он делал так много для и ради неё, слишком сильно верил в неё, и слишком сильно доверял. И она отвечала ему взаимностью. Барри Аллен, её папа, был, наверное, единственным человеком, которого она действительно любила, и которому, не задумываясь, доверила свою жизнь… шесть лет назад. И ни разу не пожалела о своём выборе. И она ненавидела разочаровывать и подводить его. Но, по всем законам её жизни, разочаровывала она его чаще всего. И вот теперь… Лотта вымотанно выдохнула, откладывая телефон. Видеть искренние улыбки Алленов и знать, что она снова подвела их, было просто отвратительным ощущением. Её тошнило от собственного ничтожества и горечи, которая скапливалась во рту, образуя ком в горле и заставляя слезинки появляться в уголках глаз. Ей хотелось свернуться клубочком и негромко расплакаться, потому что она снова всё испортила, уничтожила, разрушила… Раздалось негромкое мяуканье, а затем Лотта увидела пушистую мордочку. Кошечка, ещё совсем маленькая, неловко перебирая коротенькими лапками, забралась к ней на грудь и начала тереться головой об неё, негромко мурча. Лотта улыбнулась и с нежностью провела ладонью по серенькой шерстке.  — И, я закончил! — воскликнул Ливер. Лотта повернула голову и увидела, как тот победно улыбается. Ярко-зелёная прядь выбилась у него из пучка, но он не обращал на это внимание. — Чёрт, у твоего папы хреновый пароль. «thefastest1man1alive09» — никакой конспирации! Лотта хмыкнула. Ливер был слишком умным для этого мира. Ему потребовалось всего одна встреча и час в интернете, чтобы понять, что её папа — Флэш, а мэр Куинн — Стрела. И именно за это она обожала его. Парень был её другом, хорошим другом, который терпел её замашки и заскоки, хотя порой они его ужасно бесили. Ей нравилось, что он такой умный, и что ему плевать на то, что подумают о нём. Пирсинг в четырёх местах, наполовину выбритая голова, а вторая половина — длинные волосы с ярко-красными и зелёными прядями — всё это контрастировало с его любовью к классической литературе и увлечённостью высшей математикой, и способностью говорить на трёх языках, включая древнегреческий и латынь. Он был хоть и странным, но всё же целостным существом. В нём не было фатальных изъянов. Его не нужно было чинить.  — Ого, ты в курсе, что он подписан на фанблог по Фларроу?  — Лив, — фыркнула она. — По-моему, я просила удалить письмо, а не взломать его Тамблер.  — Прости, Шерлок, не удержался, — хмыкнул парень. Он взглянул на неё поверх своих очков в тёмной оправе. — Вот засранка. А на меня она шипит и кусается. Лотта поняла, что он говорил о кошечке, лежащей на её груди. Она улыбнулась и погладила её по голове, за что получила порцию мурчания.  — Мы, дамы, лучше понимаем друг друга. Она красавица.  — А то. Не знаю, куда её пристроить — нахрена мне два кота?  — Я могу её забрать, — пожала плечами Лотта. Она перевела взгляд на Лива и увидела, что тот вскинул брови. — Что?  — Тебе предстоит объяснить отцу, что тебя выгнали из школы за то, что уничтожила её раритетное издание «Войны и Мира», и ты хочешь забрать с собой кошку?  — Почему нет? Ему определённо понравятся её глаза. У неё они такие голубые…  — Отличный подкол, — хмыкнул Лив. — Кстати, ты знакома с ними? С Капитаном Холодом и Стрелой?  — Ну, пока нет. Но планирую.  — Круто. Пришлёшь мне что-нибудь от Капитана Холода? — Лотта усмехнулась.  — Мне казалось, ты называл это «позёрством для школьников»?  — Да ты что! — воскликнул Лив, взмахнув руками. Очки съехали почти на самый кончик носа, и он вернул их на переносицу быстрым движением. — Этот мужик — гений. Такие кражи совершать ещё надо уметь… Думаю, если ты всё же пойдёшь по преступной дорожке, то сможешь с лёгкостью затмить его.  — Заткнись! — она схватила подушку и кинула в него. Она промахнулась, попав в тумбочку, из-за чего кружка покачнулась, и с громким звоном разбилась о пол. Ливер выругался.  — Твою мать, Лотта! Какого чёрта?!  — Я не буду преступницей, ясно тебе?! Я ненавижу эту херню, ты же знаешь! Я сижу на грёбанных таблетках, чтобы избавиться от этого! И ты прекрасно знаешь это, так какого хера?!  — Блять, Шерлок, остынь. Это грёбанная шутка, нечего рушить мой дом!  — Херовая шутка! Она бросила на него злобный взгляд и, схватив плед, демонстративно отвернулась к стене. Ливер за её спиной что-то негромко бурчал себе под нос, но Лотта не слышала её. Мысли жужжали в её голове, словно двигатели машин. Они превращались в спираль и сжимались, сжимались, сжимались… Лотта проснулась от грохота внизу. Она всё ещё лежала на диване, в гостевой комнате в доме Кингов, закутанная в плед, а кошечка спала у неё под боком, свернувшись комочком. Несколько минут девушка лежала молча, наслаждаясь остатками сна и покоя, которые вот-вот должны были разрушиться.  — Я знаю, что ты не спишь, — громко сказал Ливер, и она закрыла глаза, бесшумно чертыхнувшись. Затем перевернулась и наткнулась на хмурый взгляд Ливера. Он был уже одет и стоял в проходе, с рюкзаком за спиной. — Если ты хочешь, чтобы я проводил тебя на вокзал…  — Мне не нужна твоя помощь, — холодно отрезала она. Ливер вздохнул, а затем бросил в неё чем-то красным. Только поймав это, она поняла, что это её куртка.  — Давай собирайся, Шерлок. Я хочу заскочить за кофе и, желательно, не пропустить первую пару, потому что староста меня сожрёт.  — Я сказала…  — А я сказал, что мы выходим через пять минут. Лотта закатила глаза, а затем начала собираться. Она надела куртку и шляпу, а затем залезла в рюкзак, проверяя, всё ли на месте. Она сложила в маленький карман зарядку и кошелёк, сунула телефон в задний карман джинс. Когда она спустилась к парадному входу, раздалось мяуканье. Громкое и настойчивое. А затем кошечка села перед ней, махая хвостом и выжидающе глядя на неё. Лотта приподняла бровь и перевела взгляд на Ливера. Тот усмехнулся.  — Она хоть и вредная, но очень умная. Так что твоё предложение, ей, видимо, понравилось.  — Меня пустят в поезд с кошкой?  — Это действительно тебя остановит, Шерлок? Лотта хмыкнула, а затем подхватила кошку на руки. Та сразу же свернулась в клубок, прижимаясь к ней ближе, и негромко замурлыкала.  — Нашлось же существо, которому ты нравишься, подумать только! — усмехнулся Ливер, открывая дверь. Лотта закатила глаза. Они добрались до вокзала за полчаса. На улице было не очень холодно, но кошка всё равно жалась к ней. Но Лотта, в принципе, не возражала. Ей нравилось то тепло, которое она дарила. Глядя на эту картину, Ливер хмыкал и закатывал глаза, бурча что-то про два сапога. На самом вокзале они разделились — она пошла за билетами, а Ливер отправился в местную пекарню. Девушка за кассой недовольно посмотрела на кошку, пробурчав что-то нечленораздельное, а затем протянула Лотте билет. Девушка улыбнулась самой вежливой улыбкой, на которую только была способна, а затем, резко развернувшись на пятках, отправилась в сторону платформ.  — Накрашенная дура, — пробурчала она. Кошка, выглянув у неё из-под куртки, согласно мяукнула. Поезд до Централ-Сити отбывал в десять, но уже без пятнадцати они были на платформе. Лотта села на одну из лавочек между десятой и девятой платформой — не смогла устоять перед искушением. Кошка села к ней на колени, а уже через три минуты к ним присоединился и Ливер. В руках он держал два стаканчика с кофе и шуршащий пакет, источавший приятные запахи. Он протянул ей кофе и поставил пакет ей на колени.  — Там еда для вас обеих. Она проголодается примерно в час, и, лучше покорми её перед прибытием. Я бы сказал, что у неё тяжелый характер, но, по-моему, вы вдвоём неплохо ладите.  — Я не просила…  — Боже мой, Шарлотта Близард! Прекрати строить из себя обиженную. Обиженный здесь, смею напомнить, я. Честно, я всё ещё злюсь из-за кружки.  — Хочешь иметь целые кружки — имей нормальное чувство юмора, не основанное на чьей-то проблеме, — буркнула она, делая глоток кофе. Её любимый — латте с солёной карамелью и арахисом.  — Это был чёртов комплимент! — воскликнул Ливер, взмахнув руками.  — Комплимент?! Ты же знаешь, что я… — Да я имел в виду, что ты можешь быть лучше него! Я считаю его грёбанным гением, но в то же время я уверен, что если бы ты пошла по его стопам, то ты бы превзошла его, потому что ты умнее, проворнее и хитрее. Я не говорил, что ты преступница, и не обвинял тебя в этом, так что не следует сразу переходить в боевой режим и разбивать мои кружки! Лотта промолчала, поджав губы, а потом спросила:  — Ты никогда не говорил, что считаешь меня умной.  — Постоянно, Лотта, постоянно. Ты просто не замечаешь, занятая самокопанием и ненавистью к себе. Это идиотизм, Шерлок. Это не поможет тебе стать лучше, и не вылечит тебя. Даже наоборот — может спровоцировать приступ. Поэтому очень советую тебе прекратить, подруга. Ты не ошибка и не урод. Тебя не надо чинить. Это — офигенная особенность, которую некоторые, и сейчас я никоим образом не намекаю на Леонарда Снарта, сделали это своей сильной стороной. Нет, серьёзно, из тебя бы получилась очень крутая злодейка. Колди два ноль. Но проблема в том, что ты — лучшая из героинь, скрытая под ненавистью к себе и страхом, что на тебя нападут. Но на тебя не нападут, понимаешь? Лотта хотела сказать, что это неправда, но не подобрала нужных слов. Она не героиня, чёрт возьми! Она никогда не была и не будет героиней. Такие, как она, героями не становятся. Диктор объявил об отправлении поезда. Они одновременно поднялись, отчего кошка недовольно мяукнула. Лотта подхватила её на руки. Ливер засунул пакет с едой ей в рюкзак. А затем вдруг обнял её. Из-за разницы в росте её лицо оказалось где-то у его плеча, но ей это даже понравилось. Ливер был теплый, и пахло от него какими-то печеночными консервами, но это было абсолютно неважно. Он был её другом, и она очень надеялась, что видела его не в последний раз.  — Напиши, как доберётесь, — попросил он, отстранившись. Она кивнула. Слова благодарности и признательности комом застряли где-то в горле, и поэтому она, повернувшись, направилась в вагон. Пройдя по длинному коридору, она выбрала одинокое место у окна. Положив рюкзак на соседнее кресло и усадив кошку себе на колени, она выглянула в окно. Ливер стоял на платформе. Заметив, что она смотрит, он усмехнулся и подошел ближе. Их разделял всего метр и стекло, но, в то же время, ей казалось, что он был прямо здесь. Но затем поезд тронулся, и уже через пару секунд он превратился в крошечную точку вдалеке. Девушка вздохнула. Кошка мурлыкнула, и Лотта перевела взгляд на неё. Животное выглядело немного обеспокоенным, а в холодных голубых глазах читался страх и напряженность… В голове у Лотты что-то щелкнуло, и она улыбнулась. Имя подходило кошке просто идеально.

***

Барри не очень любил шумные вечеринки, но эта больше походила на домашние посиделки. Свет в баре был приглушен, музыки не было — её заменяли разговоры, доносившиеся отовсюду. Здесь было меньше двадцати человек, и все общались, как хорошие друзья. Барри немного напрягло то, как Сара Лэнс поприветствовала его, но в целом, ему всё нравилось. Он сидел на одном из диванчиков вместе с Оливером, Фелисити и Айрис, но взгляд его то и дело возвращался к барной стойке, а точнее — к сидевшему за ней Леонарду Снарту. Капитан Холод был в своём привычном аутфите, разве что, без парки и крио-пушки на бедре, хотя Барри не сомневался, что оружие у него было. Где-нибудь был зажат и нож… Но сейчас Снарт был вооружен лишь текилой. И взглядом своих голубых глаз, который он то и дело кидал на Барри, а затем усмехался. Барри же непременно усмехался в ответ, и не важно, что это было совершенно по-детски — играть в гляделки со своим бывшим врагом, но Барри это забавляло.  — Как ты решил открыть бар? — спросила Айрис, и Барри отвлёкся от гляделок, переводя взгляд на компанию. Оливер хмыкнул и сделал глоток виски из своего стакана.  — Это всё Россия на него так повлияла, — ответила вместо него Фелисити. — Он вернулся из неё такой расслабленный, и сразу же заявил, что откроет бар. Говорит, спор, спор…  — Ох уж эти русские, — хмыкнул Барри. — Превращают мстителей в бизнесменов.  — Ну, не всё же тебе людей на светлую сторону переманивать, — усмехнулась Айрис. — Другим тоже дорогу надо дать.  — Да вот только все всё равно пойдут за Барри, — улыбнулся Оливер. — Уж больно он хорошо убеждает, судя по Снарту и Рори. Барри приподнял бровь, всеми силами пытаясь побороть охватывающее его смущение. Что блять такое ты имеешь ввиду? Есть какие-то данные, так выкладывай! У нас тут не поле чудес, чтобы в угадайку играть… С каких это пор меня вообще волнует…  — Барри! — громкий голос появившегося Джо пронёсся по бару, и все разговоры тут же стихли. Детектив, прошел внутрь комнаты и огляделся, очевидно, выискивая его. Барри подавил желание съёжиться и вжаться в диван. Джо не мог разозлиться просто так. Что-то случилось, что-то плохое и… Джо, наконец, нашел его взглядом, и Барри отчётливо видел, как его ноздри раздувались от гнева.  — Всё нормально, пап? — обеспокоенно спросила Айрис, поднимаясь вместе с Барри. Они росли вместе и прекрасно знали, что Джо редко выходил из себя, а если и выходил…  — Всё нормально?! Барри, ты не поверишь, но её снова исключили! — воскликнул Уэст, и Барри негромко чертыхнулся, прикрывая глаза. Айрис вздохнула, а сидевшие Оливер с Фелисити нахмурились, очевидно, не понимая, что происходит.  — Тебе звонили из школы! — продолжил возмущаться Уэст. — Она ограбила директрису, Барр! И мало того, что ограбила, так и ещё устроила погром в её кабинете, а потом чуть не устроила пожар, сжигая её книги. Директриса визжала в телефон так громко, что мне пришлось убрать его от лица. Судя по всему это было какое-то раритетное издание рукописей или что-то в этом роде. Директор настоятельно требовала отправить её в какую-то корректирующую школу, желательно с кадетными условиями, и, знаешь что, я с ней согласен. Это уже третья школа за последние два года и десятая жалоба на кражу. Ей нужно воспитание, иначе, помяни моё слово, она будет величайшей проблемой полицейского участка.  — Я думал, это звание ношу я, — хмыкнул Снарт, и со стороны Легенд послышались смешки. Барри закатил глаза. Он шумно вздохнул. Стоило догадаться, что таблетки давно уже не действуют. Но всё же крохотная, немного наивная надежда, что это случиться уже после того, как он заберёт её из школы, не покидала его всё это время. И теперь…  — Она говорила причину? — спросил он. Джо фыркнул.  — Тут нужна причина?  — Клептомания не подразумевает сожжение и погром, — поддержала его Кейтлин. — Обычно она крадёт мелкие продукты, вроде жвачки. Но никак не старинные рукописи. Она говорила что-то о таблетках?  — Она ничего не говорила с того момента, как я забрал её с вокзала, — ответил Джо, вздохнув. — Её исключили два дня назад. И на твоём месте я бы очень серьёзно с ней поговорил. Она заслуживает наказания, Бар.  — Она моя забота, не твоя, Джо.  — Да, и ты знаешь, что я по этому поводу думаю, — выразительно сказал Уэст. Барри нахмурился, но тут голос подала Фелисити.  — Простите, что прерываю ваш спор, — сказала она, привлекая к себе внимание. — Но нас здесь около двадцати человек, и всем до боли интересно узнать, кто такая «она», откуда её исключили и почему Джо выглядит таким разочарованным, будто узнал, что сын предпочитает парней, а не девушек.  — Во-первых, Джо не был разочарован тогда, — вставил своё слово Барри.  — Быть может потому, что ты сказал, что предпочитаешь и парней, и девушек? — приподняла бровь Айрис, и Барри закатил глаза. Оливер прокашлялся.  — И всё же, Барри?  — Шарлотта Близард, — торжественно произнёс Циско. Из-за того, что он был немного пьян, это прозвучало ещё более нелепо. — Величайший камень столкновения между Барри и Джо последние шесть лет. Сто шестьдесят сантиметров противоречий, сложного характера, драматизма и блестящего интеллекта.  — Она моя дочь, — ответил Барри, прерывая пьяный поток речи Циско. Фелисити закашлялась. Брови Оливера, Рея, Диггла и ещё нескольких мужчин выразительно поползли вверх, а Сара лишь фыркнула, как-то по-новому взглянув на Барри. Лишь команда Флэша оказалась безразличной к сложившейся ситуации, но это было объяснимо — они знали обо всём с самого начала, и теперь с довольными лицами смотрели на реакцию остальных. Первым в себя пришел, как ни странно, Оливер.  — Дочь? — удивлённым и чуть сиплым голосом произнёс он. Барри кивнул.  — Да, Оливер. Самый обыкновенный шестнадцатилетний подросток.  — Приёмная дочь, стоит внести ясность, — фыркнула Айрис, поднимая бокал с шампанским.  — Да, точно. А то я так и вижу вопросы, касающиеся половой жизни…  — Достаточно, Циско, — строго сказал Барри, нахмурившись.  — Нет, Барри, это ведь такая ирония! Герой города, воспитывающий проблемного ребёнка из семьи преступников.  — Семья преступников не делает её саму преступницей, Циско.  — Да, это делает поджог и неисчисляемое количество мелких краж за те годы, что она живёт с тобой, — фыркнул Джо. Барри обречённо вздохнул.  — Мы это десять раз обсуждали.  — И я не против обсудить это ещё раз. Она в моей машине, ждёт тебя.  — Вот так спокойно ждёт? — удивилась Кейтлин. — А как же её гиперактивность?  — Она в полицейской машине.  — Ты… — Барри почувствовал, как у него заканчиваются все аргументы. Оставалась лишь злость и пораженность. — Ты приковал её?!  — Нет, просто заблокировал двери. Идём, Барри. Барри не смог ничего ответить. Бросив остальным прощальный кивок, он сорвался с места и исчез во вспышке молнии, искренне надеясь, что Джо говорил правду.

***

Лену казалось, что он был готов ко всему. Он жил уже достаточно долго — целых сорок четыре года — и мог с уверенностью сказать, что его уже ничем не удивишь. Так было до того момента, как он встретил Барри Аллена. Барри и Флэш удивили его, действительно удивили. И после встречи с ним, Лену казалось, что уж теперь-то его точно ничем не удивишь, и он клятвенно старался ничему не удивляться. Но Барри Аллен в качестве отца? Если бы Лену сказали об этом, он бы громко рассмеялся, потому что, чёрт возьми! Барри и сам напоминал ребёнка. Наивного и невероятно доброго ребенка, который нуждался в заботе, и о котором хотелось заботиться, хоть Лен и под дулом пистолета не признается в этом. И всё же, Лен увидел это. Он увидел, как напрягается Барри, и как его лицо становится серьёзным. И только увидев это, Снарт понял, что Барри может быть идеальным отцом в привычном понимании. То, как он бросался на защиту этой девушки, Лотты, выступая против явно разгневанного Джо, заставляло Лена невольно проникнуться к нему уважением и даже немного позавидовать, потому что у него самого такого отца никогда не было. Но всё же Лена напрягала эта ситуация. Конечно, он был немного рад, что Лотта не оказалась девушкой Барри, но ситуацию это не улучшило. Когда Циско произнёс её полное имя, в голове у Лена что-то щелкнуло, и он вспомнил маленькую девочку, оставленную Катриной в квартире. Ему хотелось громко выругаться и спрятаться, забившись в уголок. Он не был уверен, что она помнит его, но вот он сам прекрасно помнил выстрел, направленный в голову её матери. И именно по этой причине Лен свалил вскоре после ухода Барри. Без Алого спидстера вечеринка в его глазах потеряла всю свою прелесть, а вот мысли, дурацкие мысли, настойчиво лезли в голову одна за другой, превращая его сознание в спираль, которая медленно начинала сжиматься. На кончиках пальцев ощущалось покалывание, и Лен с силой сжимал кулаки, вонзая ногти в кожу и мысленно приказывая этой грёбанной старухе заткнуться. Он вернулся к себе в квартиру и сразу же направился в душ. Лен не знал, сколько стоял там, под горячими струями, мысленно матерясь и раз за разом прокручивая в голове тот день и сегодняшний диалог. Это определённо была она, и Лена это пугало. Потому что это если это правда, то Шарлотта, Лотта, как звал её Барри — Шарли, как звала её Катрина. Его пугало то, что её удочерил никто иной, как Барри Аллен — человек, к которому Лен испытывал столько всего непонятного, и который превращал его жизнь в эту огромную кучу непонятного. Но больше всего Лена пугала эта странная мысль о том, что Шарлотта Близард могла бы быть его дочерью. Потому что он помнил, какой стервой могла быть Катрина, когда злилась. А на него она определённо злилась тогда… И что мешало солгать ей? Хотя, что бы это изменило, узнай он правду? Изменило ли бы вообще? Вселенная будто смеялась над ним и его желанием оборвать все нитки. Над тобой нет нитей, ага, как же. Держи карман шире, Леонард Снарт.  — Заткнись! — заорал Лен, и его собственный крик ударил по ушам обратной волной. Снарт чертыхнулся и, наконец, вылез из душа. Раз уж душ не подействовал, Снарт решил отвлечься готовкой. Готовить Лен любил ещё с самого детства — процесс помогал ему отвлечься, да и, тем более, благодаря этому он не только не зависел от отца и его фантазии, которая, стоит заметить, была довольно скудной, но и мог баловать себя и своих близких вкусной едой. И, в глубине души, Лен признавал, что ему нравится видеть наслаждение на их лицах, когда они пробуют его еду. Рыба с рисом в клюквенном соусе сейчас казалась ему идеальным вариантом. Процесс приготовления как всегда, впрочем, завлёк его, заставив отступить мысли о маленькой кудрявой девочке с голубыми глазами. «Она может быть твоей дочерью» — нашептало ему сознание. «Заткнись» — приказал сознанию он. Когда он закончил, ароматный запах рыбы разносился по всей квартире и был настолько сильным, что Лену пришлось открыть балкон, чтобы проветрить помещение. Он решил переодеться из халата в домашнюю одежду. Достав из шкафа домашние штаны и футболку, Снарт начал переодеваться. Взгляд его наткнулся на картину, стоящую рядом с кроватью. «Скорость и Лёд» идеально вписывалась в интерьер его квартиры, но Лен пока ещё не знал, куда он хочет повесить её. Из кухни донёсся грохот и Лен напрягся. Он открыл ящик и, достав оттуда пистолет, осторожно направился назад. Блять, вот только воров ему сейчас не хватало. Вселенная, какая же ты бессердечная ироничная сволочь однако. Воров на кухне не оказалось. На полу, сброшенные с кухонного гарнитура, лежали столовые приборы, а на самой столешнице, прямо рядом с тарелкой сидел… кот. Небольшой, серенький кот. От увиденного Лен опешил. Кот же повернул голову и посмотрел на Снарта, пронизывая взглядом своих холодно-голубых глаз. Лен на секунду оцепенел под этим взглядом, пока не заметил, что во рту кот держит кусок рыбы. Его рыбы.  — Ах, ты…! — заорал он, и кошак тут же понял, что пора валить. Он соскочил со столешницы и резкими прыжками направился в комнату. Лен, громко матерясь и ненавидя весь чёртов мир, побежал за ним, потому что, блять, Вселенная, ты совсем с катушек съехала, старуха старая.  — А ну иди сюда, засранец! — крикнул он, запуская в кота подушкой, от которой тот ловко увернулся. — Это мой ужин, вот доберусь до тебя, задница лохматая, я тебе хвост твой… Но коту было всё равно на его ругательства. Он ловко пробрался на балкон, а затем, несмотря на свои короткие лапы (какого чёрта у кота вообще такие короткие лапы?!) по перилам и прутьям поднялся наверх и исчез в квартире над ним, гордо взмахнув головой. В свете ночного фонаря Лен заметил, как блеснула подвеска на его красном ошейнике, до ужаса напоминая… молнию. О, Лен уже слышал, как смеялась Вселенная. Он резко развернулся и направился к выходу из квартиры. Поднимаясь по лестнице на этаж выше, он мысленно молился, что бы все его догадки были ложными. Он продолжал делать это, нажимая на звонок квартиры 11С. Он продолжал делать это, слыша за дверью шаги и чей-то искренний смех, который, блять, он узнал даже из-за двери. И когда Барри, мать твою Вселенная, Аллен, открыл ему дверь, все надежды окончательно рассыпались, как карточный домик.  — Чем могу… — начал было Барри, но тут же замолчал, застыв с карикатурно открытым ртом и широко раскрытыми от удивления глазами. Лен тоже был удивлён, но не от этого. Очевидно, Барри тоже уже расслабился, переодевшись в домашнюю одежду… Которой являлась огромная синяя футболка с изображенным на ней Капитаном Холодом в мультяшном стиле и трусах с эмблемой Флэша, которые оголяли его длинные, идеальные ноги. Лен невольно засмотрелся, потому что, видит бог, эти ноги можно и нужно было выставлять в музее, как произведение искусства, потому что шедевральнее этих прекрасных белых ног могла быть только задница Барри, обтянутая в красную кожу костюма. Ну, и румянец, который залил щёки Барри, когда он понял, что Лен пялится. Он негромко пикнул, отчего Снарт хмыкнул и, наконец, смог перевести взгляд на Барри. Он усмехнулся, а затем, в абсолютной манере Капитана Холода, произнёс:  — Привет, Scarlet. Милая футболка.