Дочь на двоих

Поднимаясь на этаж к Алленам, Уилл чувствовал себя довольно странно. Костюм ему не шел и казался большим, даже больше, чем просто не по размеру, и его хотелось снять и выбросить, сменив на привычные джинсы и футболку. Возможно, это была нормальная реакция, но ему не хотелось копаться в себе. Всю неделю он чувствовал себя странно, будто в подвешенном состоянии. Узнав о произошедшем, он испугался больше за Ливера, и после встречи это чувство лишь усилилось. Беспокойство въелось под кожу настолько, что его стали замечать другие. Мама выглядела взволнованной, постоянно спрашивая, как он себя чувствует. Но Уилл не знал, что ответить. Да и к тому же, в глубине души он понимал, что мама обеспокоена не его состоянием, а тем, каким образом он оказался связан со столь богатой семьей. Пришлось свалить всё на отца, что было правдой лишь отчасти. Но, в конце концов, Беатрис ведь знала Куинов, не так ли? Когда он позвонил, дверь открыл Барри, что являлось несомненным облегчением. Он улыбнулся, думая о том, дома ли Леонард, потому что да, Лотта несколько раз упоминала, что теперь он тусуется у них достаточно часто или же забирает Барри к себе, что её, кажется, несколько задевало, но в случае Лотты ни в чём нельзя было быть уверенным.  — Они ещё не готовы, — произнёс Барри, возвращая его из мыслей. Уилл кивнул, опуская взгляд на часы. Да, он явно пришел раньше. Но мистера Аллена это, кажется, не волновало. — У нас заварен кофе.  — Было бы неплохо. Они прошли на кухню, где мистер Аллен поставил перед ним стакан и молочник с сахарницей, предоставив выбор. Уилл насыпал половину ложки сахара, залил кофе, потом добавил молока. Сделал глоток, благодарно кивнул.  — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. Уилл пожал плечами.  — Неплохо, наверное.  — Это всё так неожиданно. Ливер довольно… Не знаю, можно ли сказать «изменился», но Лотта, кажется, не выглядит особенно обеспокоенной.  — Вроде бы она не была с ней знакома. — Даже если так, то… — он вздохнул, скрестив руки на животе. — Я всё равно беспокоюсь. Уилл кивнул, не зная, что ответить. Он вдруг подумал, что, вероятно, Барри Аллен был идеальным вариантом родителя для Лотты, потому что она явно нуждалась в ком-то, кто если не спасёт её, то хотя бы будет рядом, пока она будет спасать себя. И он определённо справлялся с этой ролью. Как всегда легка на помине, о приближении Лотты их известили шаги. Уилл подскочил: то ли от напряжения, то ли по привычке, но это было и неважно. Когда Лотта появилась в проходе, он всё равно замер. Она выглядела так, будто сбежала со страниц «Завтрак у Тиффани». Чёрное платье по фигуре с открытыми плечами. Кудрявые волосы были убраны в идеальный низкий пучок и скрыты под элегантной шляпой. Вероятно, к этому платью полагались высокие каблуки, особенно при небольшом росте Лотты, но на ней были аккуратные туфли-лодочки с каблуком чуть больше сантиметра. Но даже несмотря на это, она смотрелась миниатюрной и аккуратной. В руках она держала клатч и перчатки. Она чем-то напомнила ему Лизу — даром, что родственники, но было что-то ещё, чего Уилл вспомнить пока не мог. Заметив его, Лотта мягко улыбнулась. Он сделал шаг навстречу.  — Привет, Уилли, — девушка обняла его за плечи. До носа Уилла добрался шлейф её духов — странный, холодный, почти металлический запах. Но комментировать это он никак не стал — в женских духах он не разбирался от слова совсем, так что авторитета было мало. Лотта отстранилась. — Странно видеть тебя в костюме. Ты такой… милый.  — Боюсь спросить, как долго ты выбирала свой образ, — отметил он, и Лотта коротко улыбнулась. Губная помада тёмно-винного, какого-то дымчатого оттенка, лежала на её губах идеально ровно.  — Мне помогала Лиза. Уилл кивнул. Иначе быть не могло.  — А где…  — Он сейчас придёт. Одевается. Уилл кивнул. В горле его появился ком, и, видимо, Лотта это заметила, поворачиваясь к отцу. Его взгляд смягчился, он погладил Лотту по плечу.  — Вы вернётесь после обеда?  — Вряд ли Ливер захочет оставаться на торжественный ужин, — отметила она. Барри кивнул, а затем усмехнулся.  — Надеюсь, вы не ввяжетесь в скандал?  — Леди не начинают драк, но они могут их закончить, — просто ответила Лотта, сделав улыбку Барри ещё шире. Он наклонился, целуя её в висок.  — Ты просто прелесть, кудряшка. Хлопнула дверь, а затем раздались быстрые шаги. Ливер скорее ворвался, чем вошел в комнату, и если с появлением Лотты дышать Уиллу ещё удавалось, то Ливер своим появлением эту возможность загубил на корню. Да, возможно, Уилл был предвзят, но… Кинг выглядел, как чёртово произведение искусства. На нём был чёрный костюм: узкие брюки с низкой посадкой, свободный расстёгнутый пиджак. Вместо рубашки была серая водолазка с высоким горлом. Но то, что поразило Уилла больше всего — волосы. Хоть бока у Ливера по-прежнему были бриты под 0.5, оставшаяся часть волос, ранее лежавшая идеально прямым каскадом назад, теперь хоть была уложена, но вилась, почти так же, как у Лотты. И это было так странно и необычно, но в то же время, столь естественно и ожидаемо, что Уилл не мог подобрать слов. Но Ливер заметил его первым, и Уилл замер, наблюдая, как на несколько мгновений лицо его смягчается, принимая странное, почти мечтательное выражение. У Уилла непроизвольно загорелись щёки. Ему давно стоило привыкнуть, что Кинг смотрит на него так, но, увы и ах, Уилл не был идеальным. В отличие от того же Кинга. Сам же Ливер реакцию быстро подавил, нахмурив брови. Уилл отметил, что тот выглядит бледнее обычного. Нельзя было с уверенностью сказать, что его скулы обострились, но, вероятно, так оно и было.  — Мы отправляемся? — спросил он, переводя взгляд на Лотту. Та нахмурилась, подходя ближе. Ей пришлось привстать на носочки, чтобы поправить Кингу воротник, на что тот закатил глаза и пробурчал что-то непонятное. Лотта поджала губы, и Уилл внезапно понял кое-что.  — Вы похожи, — произнёс он. Две пары глаз уставились на него с одинаковым выражением недопонимания, что укрепило уверенность Клейтона. Быть может, дело было в одинаковом оливковом отливе кожи, быть может — кудрявости волос, а быть может во всём был виноват одинаковый подчёркнуто шикарный стиль. Но сейчас они действительно были похожи. — Вы как… маленькая банда мафиози.  — Прямиком из нуар фильма, — поддержал его Барри. Уилл кивнул, а Ливер цокнул, поправляя пиджак, затем взглянул на Лотту и усмехнулся.  — Простите, мисс, знаю, это не смешно, но ваши духи пахнут денежками вашего папаши.* Уилл не думал, что Лотта умеет так закатывать глаза. Барри Аллен прочистил горло.  — Циско согласился лишь в порядке исключения, но лишь на пару часов. Потом вы вернёте экстраполятор, хорошо?  — Она предпочитает продукты, — цокнул Ливер, и Барри стрельнул в него взглядом.  — Никаких проблем, — Лотта мягко улыбнулась. — Удачи на работе.  — Удачи вам. И будьте осторожны, ладно?  — Вряд ли убийца заявится на похороны, это слишком клишированно, — отметил Ливер. Высказывание комментировать никто не стал. Лотта надела перчатки, перехватила клатч. Потом взяла экстраполятор из рук отца и нажала на кнопку. Брешь открылась прямо посреди гостиной. Лотта со всей элегантностью убрала прибор в клатч.  — Пойдёмте, мальчики, — Ливер подставил ей локоть, и Лотта ухватилась за него, лишив Уилла возможности взять Ливера за руку с другой стороны. Это смотрелось бы странно, подумал он, игнорируя то, как стянулся узел в его животе. Они оказались на небольшом пригорке где-то за городом. Уилл почти сразу узнал местность, в которой располагалось поместье, но сам дом разглядеть не смог. Стояла солнечная погода и даже дувший ветерок был тёплым, что казалось ужасно несправедливым. Ливер шумно вздохнул, и Уилл повернул голову. Кинг был бледен, даже плотно сжатые губы побелели. Их взгляды встретились, и уголок губ Кинга чуть приподнялся.  — Странные ощущения, — произнёс он. — Ты вроде совершил то, что не подвластно науке, а ощущения такие, будто улицу перешел.  — Быстро привыкаешь, — заверила его Лотта. Она поправила шляпку. — Идём? Они спустились с холма и вышли на дорогу. Уилл всё же выкрал момент, чтобы приблизиться к Кингу. Их руки соприкоснулись, Ливер бросил на него странный взгляд, а потом улыбнулся. Но за руку Уилла не взял, хотя и не протестовал насчёт прикосновения пальцев. Дорога привела их к одноэтажному белому зданию, вокруг которого уже толпились люди. Хотя толпились, возможно, было слишком грубым словом для описания собравшихся в кучки явно очень богатых и влиятельных людей. Уилл даже не мог конкретно сказать, что сообщало об их статусе. Это просто была аура, особый запах власти и влияния. Он заметил, как изменился Кинг. Чем ближе они подходили, тем прямее становилась его осанка, а лицо принимало спокойное безэмоциональное выражение статуи. Лотта, кажется, тоже изменилась, став больше похожей на своё альтер-эго, чем на себя, и наблюдая за этими изменениями, Уилл чувствовал себя неуютно. Ливер провёл их мимо людей, направившись внутрь здания. Если кто-то из встречных узнавал их, то не подавал виду, и уж точно не делал попыток окликнуть Кинга. Ну, а Ливеру было просто плевать. Внутри поминального дома было тихо, и звук этот нарушался разве что стучащими по мрамору каблуками. Уилл заметил чету, разговаривающую о чем-то со священником. По изменившемуся лицу Ливера он понял, что это — его родители. Ливер отстранился, проходя вперёд. Уилл отметил, как дергается его кадык, а руки сжимаются в попытках унять дрожь. Родители заметили их прежде, чем он успел подать знак. Они были похожи, как это бывает с супругами, давно находящимися в браке. Каблуки женщины — матери Ливера — ровняли их в росте, а костюмы явно шились у одного портного. Но женщина была блондинкой: её гладкие волосы были собраны в узел, такой же, как у Лотты. Она была бледной, и даже косметика не помогала скрыть её усталость. Но при виде Ливера взгляд светлых глаз оживился, а на лице отразилось облегчение. Она вышла вперёд, огибая мужа, и направилась к сыну. Женщина обняла его, и Уилл успел отметить, как смягчаются их лица.  — О, Ливер, — негромко произнесла она, затем отстранилась. Облаченная в перчатку рука ласково коснулась щеки Кинга, на покрытых светлой помадой губах появилась нежная улыбка. — Я так рада, что ты пришел, мой мальчик.  — Я же обещал, мама.  — Мы боялись, что ты не сдержишь обещания, — подал голос мужчина. Отец Ливера был с ним одного роста, но куда шире в плечах. Сам мужчина был полным, походившим на Якоба Ковальски из «Фантастических тварей», выходивших на следующей неделе. Хотя что-то подсказывало Клейтону, что этот мужчина куда более суров, нежели пекарь не-маг. Ливер выпрямился, глядя ему в глаза.  — Отец.  — Ливер, — кивнул мужчина. — Не представишь нам своих спутников?  — Уверен, они и сами справятся с этим, но раз уж ты так желаешь, — Ливер сделал жест рукой. — Это Шарлотта Близард. Мы вместе учились в Рокстере. А её мать и дядя работали с Беа несколько лет назад.  — Приятно, наконец, познакомиться с вами, сэр, — произнесла Лотта, и Уилл ни разу не слышал столь вежливого тона. Она пожала руку сначала мистеру Кингу, а затем — миссис Кинг. — Чудесные туфли, мэм. Каблук достаточно удобен из-за формы, не так ли?  — Шарлотта занимается дизайном, — добавил Ливер. — Она причина, по которой я не пришел сюда в пижамных штанах.  — Премного благодарны, мисс, — кивнул мистер Кинг. Лотта кивнула. — А этот молодой человек…  — Уильям Клейтон, сын Оливера Куина. Брови Кингов чуть приподнялись.  — Какая неожиданность. Как поживает господин мэр?  — Вполне неплохо, — уклончиво ответил Уилл.  — Нам пора начинать, — произнёс священник, и миссис Кинг торопливо закивала, не выпуская руки сына.  — Ливер, ты должен быть с нами в первом ряду, — произнесла она почти умоляющим тоном. — Прошу тебя. Твои друзья могут занять место чуть позади, но…  — Не беспокойтесь, мэм, мы найдём себе место, — быстро ответила Лотта. Их взгляды с Ливером встретились, и Уиллу вновь показалось, будто они ведут немой диалог. Затем девушка улыбнулась. — Всё будет нормально. Иди.  — Я найду вас после, — кивнул Ливер. Лотта кивнула в ответ. Кинги вместе со священником ушли и вскоре поминальный дом наполнился людьми. Лотта ухватила его под локоть, проводя внутрь. Уилл думал, что ей будет некомфортно и что это он будет вести их, но Лотта была как рыба в воде. Вероятно, действовали таблетки. Или же просто он не знал её. Поминальный зал был маленький, но оттого не менее роскошным, хотя роскошь эта проявлялась в минимализме. Фрески на мраморных стенах, тёмное дерево стульев, каждое из которых, Уилл готов был поспорить, выполнено на заказ. Он заметил гроб в конце прохода: дерево цвета слоновой кости, названия которого Уиллу вряд ли удастся когда-то узнать, он стоял на странном приспособлении с колёсиками, слева от помоста священника. Рядом с гробом стояли Кинги: идеально ровная осанка, сдержанные лица. Уиллу стало физически больно смотреть на то, как Ливер кивает подходящим попрощаться людям, пожимает руки, сдержанно отвечает на вопросы. Взгляд его смягчился лишь раз, когда к ним подошла невысокая латиноамериканская женщина в скромном платье до колен. Кто-то из персонала, вспомнил Уилл. Но имя и должность припомнить он не мог.  — Хочешь подойти? — предложила Лотта, но Уилл покачал головой. Они заняли места в пятом ряду с краю, как, вероятно, самые непричастные к происходящему люди. Когда священник заговорил, Уилл почувствовал, как узел галстука сдавливает ему шею. Он шумно вздохнул. Глаза чесались. Он не мог думать даже о Ливере — начинало тошнить.  — Первые похороны? — прошептала Лотта, наклонившись к нему. Уилл кивнул. — Не такой плохой опыт. Хотя, наверное, мы здесь — самые бедные. Но каждой церкви положены свои мыши, не так ли? Она улыбнулась краешком губ, заглянув ему в глаза. Лицо её было абсолютно спокойно, хотя он и не понимал, как ей это удавалось. Лотта сжала его ладонь. Уиллу стало чуточку легче. Когда церемония закончилась, и были произнесены все речи, заиграла музыка. Незнакомая Уиллу, классическая. Играла скрипка с мощным органом на фоне, а потом вдруг запела женщина, и несколько мужчин подошли к гробу, взяв его на плечи. Они поднялись, вместе с остальными, и Уилл возненавидел свой небольшой рост за то, что тот не позволил ему увидеть лицо поднявшегося с места Ливера. Люди стали уходить, и Лотта взяла его за локоть, а затем и за руку, каким-то чудом выводя его из толпы, и вот они уже стояли на лужайке рядом с домом, рука Лотты лежала у него на лопатках, пока он глубоко дышал. Вероятно, это была паника или приступ тревожности, но Уиллу не хватало сил разобраться.  — Спасибо, — произнёс он, когда всё, наконец, закончилось. К ним подошла женщина в чёрном атласном комбинезоне. Она заглянула Уиллу в лицо и улыбнулась.  — Ты ведь Уилл, да?  — Диана, здравствуйте, — кивнул он, до конца не уверенный, стоит ли пожимать женщине руку. — Я очень вам соболезную.  — Спасибо. Меня зовут Диана Финсток, я работала водительницей у миссис Беа, — представилась женщина, и Лотта с улыбкой пожала ей руку.  — Шарлотта Близард, приятно познакомиться.  — Вы здесь с Ливером, да? — Уилл кивнул одновременно с Лоттой. — Я надеялась поговорить с ним, но кажется…  — Хей! Все трое одновременно повернули головы. Ливер направлялся к ним быстрыми шагами, так, что даже уложенные кудри чуть подрагивали. Заметив Диану, на лице его появилось облегчение. Он едва не упал ей в объятья, и женщина крепко сжала его лопатки, мягко улыбнувшись.  — О, мой дорогой, — тяжело вздохнула она. Голос её был наполнен скорбью. — Мне так жаль, милый. Мне так жаль. Ливер смог лишь молча кивнуть. Он отстранился. Лицо у него пошло красными пятнами.  — Диана, ты ведь знаешь, что если что-то понадобится…  — Ох, ну что ты, Ливер, — вздохнула Диана. Лицо её, впрочем, оставалось мягким. — Пойдёмте, я подвезу вас до поместья.  — Похороны пройдут там? — удивилась Лотта. Диана и Ливер кивнули.  — Семейное кладбище, — ответил Ливер. — Жуткое зрелище, на самом деле, но такова традиция. Он поморщился, произнеся последнее слово. Уилла это зрелище ужасало, внутри всё сжималось от жалости. Они направились к машине. Лотта заняла переднее сиденье, а они вдвоём оказались на заднем. Благо, в этот раз Ливер не отстранялся, наоборот прильнул к Уиллу, крепко сжав его руку. Он смотрел прямо, но Уилл видел, как пульсирует венка у него на шее. Клейтон накрыл рукой их ладони, начав осторожно поглаживать костяшки.  — Не понимаю, как они могут проводить поминки в доме, — произнёс Ливер, когда они выехали с парковки. — Разве там не должно быть всё перекрыто криминалистами?  — Там нечего было искать, — тяжело вздохнула Диана. — Отпечатков почти нет, оружия тоже. Они пришли бесследно и так же бесследно пришли.  — Они?  — Полиция предполагает, что убийц было двое, — кивнула Диана, взглянув на Ливера в зеркало дальнего видения. Тот плотнее сжал губы. — Мне очень жаль, Ливер.  — Перестань это повторять, — выдохнул он, а затем прикрыл глаза, сильнее сжимая руку Уилла. Тот погладил её. — Что ты будешь делать?  — Если ты про работу, то не знаю, — просто ответила Диана. — У меня есть сбережения, так что пока ничего. Хочу дождаться оглашения завещания, — она вновь взглянула в зеркало. — Говорят, ты получишь всё.  — Поместье в девятнадцать, какая прелесть, — цокнул Ливер. Затем он сделал паузу. — Думаю, наследство будет разделено между мной и мамой. Вряд ли отец получит хоть цент, разве что фальшивый.  — Да, это было бы вполне в её духе, — усмехнулась Диана. — Но Натали незадолго до говорила, что она изменила завещание. Внесла поправки.  — Неужели? — приподнял бровь Ливер. Потом он, кажется, что-то понял и выругался. — Чёрт, меня… Я пропустил похороны, да?  — Они были в четверг.  — Блять, — Ливер опустил голову на колени, зарывшись руками в волосы. Уилл погладил его по спине. — Мне никто не сказал. Блять, Диана, мне так…  — Она бы поняла, Ливер, — спокойно ответила женщина. — Если хочешь, я отвезу тебя, когда будешь свободен.  — Да. Да, конечно.  — Договорились, — кивнула она. — Мы приехали. Машина остановилась неподалёку от того же места, что и в прошлый раз, но теперь Уилл испытывал смешанные чувства. Везде были люди в черном — ходили, негромко переговаривались, откуда-то доносились смешки. Ливер выглядел так, будто его вот-вот стошнит. Уилл подошел ближе и взял его за руку. Диана прокашлялась.  — Там довольно много консервативных стариков.  — Не отходи от меня, — шепотом произнес Ливер. Уилл кивнул, сжимая его руку. Дальнейшая церемония растянулась, но Уилл обещание сдержал, пусть ему пришлось отпустить руку (точнее Ливер отпустил, получив один выразительный взгляд отца). Но всё же он стоял достаточно близко, готовый вернуть всё обратно в любой момент. В какую-то секунду он успел задуматься, почему на церемонии нет журналистов, но толпы охранников, на которых он натыкался то тут, то там, быстро избавили его от этого вопроса. Как они сами прошли — тоже было неизвестно, но, возможно, им просто повезло. Когда последняя роза упала на белую крышку, и гробовщики стали закапывать могилу, Ливер позволил увести себя в сторону. Уилл надеялся, что им удастся найти Лотту до прощального обеда, на котором Ливер явно не собирался оставаться, но их перехватили родители.  — Ливер, — мягко произнесла миссис Кинг, нагоняя их в коридоре. Глаза её были красными, но тушь не потекла, так что Уилл сделал вывод, что она лишь собиралась расплакаться. Она провела ладонью по волосам Ливера, улыбаясь нежно. — Ливер, милый… Нотариус уже подъехал. Лицо Ливера изменилось за секунды, и всем своим существом Уилл почувствовал, как он напрягается. Он открыл и закрыл рот, глядя то на мать, то на подошедшего к ней сзади отца.  — Она… Её ведь даже не закопали ещё.  — Это было её распоряжение, сынок, — ответил мистер Кинг на удивление мягко, чуть касаясь талии жены. Миссис Кинг кивнула. — Мистер Брокстер сказал, что она настаивала на прочтении сразу после похорон. Видимо, хотела, чтобы ты это услышал.  — Из-за поправок? — уточнил Ливер. Бровь мистера Кинга дёрнулась.  — Ты знаешь? — Ливер не ответил, продолжая смотреть на отца. Наконец мужчина сдался. — Да, я полагаю, это так. Ливер молчал около минуты. Затем повернулся к Уиллу.  — Не теряйся. Найди Лотту и ждите меня в зале. Как только всё закончится, мы сразу уйдём.  — Хорошо, — только и смог ответить Уилл. Ливер кивнул, сжав его руку, а потом развернулся и быстро направился куда-то в коридор. Мистер Кинг, тяжко вздохнув, направился вслед за сыном. Миссис Кинг чуть задержалась, затем посмотрела на Уилла.  — Спасибо, — шепотом произнесла она. Уилл молча кивнул, не зная, как реагировать. Миссис Кинг поджала губы, кивнула, а затем направилась вслед за мужем.

***

Лотте не стоило быть такой медлительной. Хотя, конечно, можно было свалить всё на непривычную атмосферу — последний раз она была на похоронах больше года назад, когда хоронили Эдди, но этот аргумент разбивался вдребезги, ведь Уиллу, который вообще впервые был задействован в подобном мероприятии, хватило ума держаться рядом с Ливером. А вот Лотта отстала. И теперь, стоя в заполненном людьми помещении, она безрезультатно пыталась разглядеть в толпе хоть кого-то из друзей. Но были лишь лица: десятки незнакомых лиц, мельтешивших перед глазами. У Лотты начинала болеть голова. Становилось душно, ей приходилось сдерживать себя, чтобы не начать дышать глубже и чаще, ибо это было бы совершенно неуместно. Она даже не могла снять эту чертову шляпу — этикет не позволял. Так что, через какое-то время Лотта обнаружила себя, стоящую неподалёку от мраморной колонны и в который раз отказывающую проходящему мимо официанту. Она вздохнула, вновь взглянув в толпу, но, опять-таки, тщетно. Вместо Уилла или Ливера взгляд её наткнулся на престарелую женщину неподалёку. Она сидела. Лотта было удивилась, кто ей позволил, но потом вдруг поняла, что креслом женщине служила каталка, и ей стало стыдно. Она разместилась рядом с небольшим столиком, одним из тех, что были разбросаны по всему залу, но за этим сидела лишь она одна. Её иссохшие, похожие на веточки руки тянулись к столу в бессмысленной попытке достать песочную корзинку с ягодным муссом. Каждый провал знаменовался поджатием губ, и каждый раз у Лотты сжималось сердце. Возможно, подумала она, отходя от своего места, Барри действительно слишком хорошо на неё влиял.  — Позвольте помочь, — произнесла она, чуть подвигая тарелку. Женщина подняла на неё глаза: её морщинистое лицо чем-то напоминало персонажа мультика Хаяо Миядзаки, а чем-то — Королеву Англии. Чрезвычайно ухоженная леди, в сером костюме и туфлях на небольшом каблуке, чьи короткие светлые волосы были уложены под аккуратную шляпку с брошью птицы. Она прошлась по Лотте цепким взглядом так, что Близард силой подавила желание выпрямить и без того прямую спину. Это глупо, она ничем не обязана этой наверняка консервативной старой леди.  — Не видела тебя раньше, — произнесла женщина. Голос её был ровный, без намёка на укор и презрение, но Лотта жила достаточно долго, чтобы понять — это вовсе не показатель расположенности. Она коротко улыбнулась, протягивая женщине руку.  — Шарлотта, — женщина усмехнулась, пожимая руку в ответ.  — Ты пришла с мальчишкой, да? — Лотта кивнула. — Родственница со стороны Ориона?  — Да, — Лотта не знала, почему ложь этой леди далась одновременно столь легко и столь трудно. Она должна была привыкнуть ко лжи, и той лёгкости, с которой она её произносила, но почему-то сейчас она сожалела об этом. — Кузина.  — Вы похожи, — кивнула женщина. Лотта коротко улыбнулась, не зная, что ответить. Женщина, будто забыв о ней, сосредоточила внимание на пирожном. Никогда ещё Лотта не видела, чтобы старушки ели так быстро. Закончив, женщина покачала головой.  — О, милая, твой дядя наломал дров в юности.  — Неужели? — Лотта почти удивилась. Женщина довольно кивнула, и Лотта вдруг подумала, что она явно любила посплетничать, но… Узнать что-то деликатное об отце Ливера? О, такой шанс нельзя было упускать.  — Тебя должно быть ещё не было тогда, — произнесла женщина, и Лотта усердно закивала. — Если ты младше мальчишки, то конечно. Кинги были на грани разорения. Орион, о, как этот юноша был несчастен. Я знала его отца когда-то давно — он вился за мной хвостом в мои двадцать, но, о, что за малодушный и жестокий то был человек! Сына он дрессировал, не подберёшь слова лучше, и вполне успешно. Когда семья пришла к разорению, он обвинил в этом сына и, конечно, ему пришлось решать проблемы самому.  — Поэтому он женился на дочери Беа? — поняла Лотта. Женщина кивнула.  — Брак — старомодный, но действенный способ, конечно. Слышала бы ты, какие речи он воспевал моей племяннице, боже мой. Всё, лишь бы её дочурка согласилась стать его женой. Оно и понятно — ему приходилось едва не попрошайничать, какие слухи ходили, какой позор! В долги он влез по самые уши, но Беа и Касси — добрые души. Я думаю, после всего произошедшего, Кассиопее даже удалось полюбить его.  — Они выглядят вполне счастливой парой, — согласилась Лотта. Затем нахмурилась. — Хотя впрочем, со своим сыном он обращается не слишком мягко.  — С таким-то примером, конечно, дельного отца из него не получится, — усмехнулась женщина. — Но мальчишка — долгожданный и желанный ребёнок. У них ничего не получалось много лет, пока они не нашли решение. Хотя вряд ли Орион хоть когда-нибудь будет способен выразить свои чувства так, как привыкли обычные люди, но, если судить по тому, что он позволяет мальчишке… Думаю, любит он его куда больше, чем собственный отец. Женщина довольно улыбнулась, смахивая крошки со складок юбки. К ним подошла невысокая девушка и защебетала что-то на французском. Лотта смогла понять лишь отдельные фразы, но затем старая леди, будто и вовсе забыв о её существовании, ответила девушке, позволив себя увести. И Лотта вновь осталась одна. Она вздохнула. Разговор со старой леди позволил чуточку лучше взглянуть на происходящее между Ливером и родителями. Но пусть какие-то акценты прояснились, Лотта по-прежнему оставалась на стороне друга. Лотта вновь вздохнула, решив предпринять ещё одну попытку найти друзей, как вдруг её окликнул знакомый голос.  — Шарли? Лотта резко повернулась. Вендетта стояла в трёх метрах от неё, но, перехватив взгляд Лотты, направилась к ней. Она была в чёрном воздушном платье, рыжие волосы лежали на плечах тяжелыми кудрями, а тёмные глаза были подведены блестящей подводкой. Лотта не смогла сдержать не то облегченного, не то ошеломлённого вздоха.  — Что вы здесь делаете? — произнесла она громким шепотом. Вендетта остановилась, чуть нахмурив брови.  — И я рада видеть тебя, Шарлотта, — произнесла она с лёгкой издёвкой в голосе. Лотта сглотнула, прикрыв глаза.  — Простите. Я просто…  — Перенервничала? — предположила женщина. Лотта кивнула. — Надеюсь, ты не забываешь принимать таблетки?  — Конечно нет, — покачала головой Шарли. Ещё бы она не приняла таблетки перед приёмом у богатейших людей города, конечно. — Но вы не ответили на мой вопрос.  — Должно быть, то же, что и ты, не так ли?  — Вы были знакомы?  — Много лет назад. Давно не общались, но новость о её смерти поразила меня. Беа была довольно изворотливой, чтобы закончить свою жизнь вот так. Лотта неопределённо кивнула. Ей трудно было говорить о Беатрис — они и знакомы-то толком не были, но в голове её до сих пор не укладывалось присутствие психотерапевта здесь. Хотя, с другой стороны, Беатрис была достаточно влиятельной личностью, но…  — Ты ведь здесь с Ливером, не так ли? — уточнила Вендетта, и Лотта кивнула, напрягаясь. Если саму Беа Вендетта могла знать, то Ливер… — Я надеялась увидеть его. Знаешь, он очень похож на своего отца.  — Не думаю, что Ливер имеет хоть что-то общее со своим отцом, — отрезала Лотта. По поджатым губам Вендетты она поняла, что резкость тона женщину задела. Но Лотта не могла контролировать своё паническое желание сбежать и защититься. У неё вдруг задрожали руки. — И раз уж вы здесь, то… — Лотта глубоко вздохнула. — Я хотела сказать, что не хочу больше обсуждать свою мать на психотерапии, — Вендетта едва заметно дрогнула, но Лотта обожала подмечать детали. — Вскрылось кое-что и я… Я не хочу говорить ни о ней, ни о Леонарде. Мне нужно двигаться дальше. И справиться с самой собой. Вендетта молчала несколько секунд, впиваясь в неё взглядом. Лотте казалось, что эти секунды растянулись слишком надолго, что законы вдруг перестали существовать для них, потому что… Он вдруг отчётливо заметила, как из-за контура почти чёрной радужки проступает другой, более светлый цвет. Зелёный. Линзы?  — Мы обсудим это на приёме, Лотта, — произнесла она ровным, но холодным тоном, от которого по спине Лотты побежали мурашки. Грудь сдавило. — Четверг, ты не забыла?  — Конечно нет, — ответила она, вложив в голос всю беспечность и спокойствие. Боже, храни её многолетнюю выдержку. — Мне нужно найти Уилла. Нам пора домой. До встречи.  — До встречи, Шарлотта, — кивнула Вендетта. Лотта кивнула в ответ, а затем развернулась и спокойным шагом направилась прямо вглубь толпу, желая избавить себя от прожигающего спину взгляда как можно скорее.

***

Ливер был уверен, что чтение завещания пройдёт в кабинете Беа, и в принципе не ошибся, с одной лишь поправкой на то, что нотариуса там ещё не было. Или он был, но не закончил приготовления, так что им пришлось остаться в небольшом «предбаннике» — ограниченном участке коридора, где стоял диванчик и журнальный столик из мрамора, удерживающий на себе высокое растение в коричневом горшке. Ливер остановился, слегка касаясь пальцами его зелёных листьев.  — Ливер, — окликнула его мать, и Ливер поднял голову. Будь то отец, он бы и бровью не повёл, но мама — его стойкая, но добрая мама, которая выглядела такой разбитой сейчас — это было совершенно другое дело. Она взглянула на него с мягкой улыбкой, подходя ближе и касаясь локтей. — Ливер, спасибо. Я так боялась, что ты не придёшь, и что ты будешь избегать нас, — она шумно вдохнула. Ливер заметил, как она заморгала часто-часто, и от этого в груди его что-то затрещало.  — Мам, — тяжко вздохнул он, обнимая женщину. Та шумно вдохнула, гладя его по волосам и крепко сжимая его плечи, будто боясь, что он исчезнет.  — Я так боялась… После всего произошедшего…  — Мам, я в порядке, — уверено ответил он, чуть отстраняясь. Мама провела ладонью по его лицу. — Обо мне позаботились, клянусь тебе, я в порядке.  — Ты так и намерен оставаться у этих людей? — произнёс отец. Ливер повернул голову. Его голос был достаточно твёрд, но лицо и взгляд — мягкими, больше будто испуганными, чем злыми, и это забавляло. Но Ливер усмехнулся.  — Не думаю, что мне будут рады дома.  — Это не так, — тут же возразила мама. От дрожи в голосе не осталось и следа — привычная Ливеру Кассиопея Кинг возвращалась, уступая той нежной и заботливой женщине, какой он помнил её в детстве. — Ливер, наш дом по-прежнему твой, и пусть слова отца не уверяют тебя в обратном.  — Да неужели?  — Это действительно так, Ливер, — произнёс Орион Кинг. Он вздохнул, и на мгновение Ливер будто увидел сожаление, мелькнувшее на его лице. — Мне нужно извиниться за то, что я сказал тебе в нашу последнюю встречу, сынок. Я был не в себе, и мне жаль, если мои слова ранили тебя или ввели в заблуждение, будто я…  — Достаточно, — отрезал Ливер. Ему было противно слышать этот извиняющийся тон и чувствовать этот чертов взгляд, и… — Достаточно, отец.  — Нет, недостаточно, — так же резко, как и он, произнёс Орион, и брови его нахмурились. — Ливер, я был жесток с тобой, это правда. Беатрис была мне дорога, и одна мысль о том, что я могу потерять и тебя…  — Будто тебе когда-то было дело.  — Ливер!  — Давайте покончим с этим, — произнёс он, заметив, как дверь кабинета открывается. Невысокая китаянка пропустила их внутрь, и Ливер зашел первым, кивнув стоящему за столом нотариусу и усевшись в кресло и закинув ногу на ногу. Родители зашли следом: мать села во второе кресло, сверля его взглядом, а отец встал у неё за спиной, положив руки на плечи и выглядя так, будто его вот-вот стошнит. Ливер фыркнул. Какая забава. Адвокат — высокий мужчина в костюме будто с чужого плеча — прокашлялся.  — Ну что ж, раз уж все в сборе, не будем затягивать, — произнёс он с какой-то натянутой бодростью. — Я рад, что вы собрались, и я прошу прощения за то, что процедура проходит столь поспешно, но — как я и говорил ранее — сама миссис Спринг просила меня об этом.  — Она действительно изменила завещание? — спросил Ливер. Мать выразительно взглянула на него, но он этот взгляд проигнорировал, сосредоточившись на лице мистера Брокстера. Тот повёл плечами.  — Скорее внесла поправки, чем изменила, но обо всём по порядку. Десять дней назад она встретилась со мной и запечатала конверт, попросив заверить его, что, собственно, я и сделал. Если у кого-то возникнут какие-то вопросы, то мы сможем всё обсудить, но не думаю, что это произойдёт. Беатрис всегда была достаточно прямолинейна, — он вздохнул, улыбка его дрогнула. Он открыл папку, лежавшую на столе. Откашлялся. — Итак. Имущество Беатрис включает в себя дом, принадлежавший семье Спрингов уже много веков, семьдесят миллионов на различных счетах и вкладах, несколько винных погребов, а так же квартира. Она внесла изменения и записала обращение, которое попросила зачитать в первую очередь, — он взял в руки другую бумажку, расправив её, откашлялся и зачитал: — Данное письмо является лишь мерой предосторожности в случае, если мои опасения подтвердятся. Искренне надеюсь, что Ливер присутствует, в противном случае, я запрещаю продолжать, — Ливер не смог сдержать смешка. Беа была в своём репертуаре. — Если же вы в сборе, то лелею надежду, что мужчинам хватит самообладания не устроить из этого шоу. Надеюсь, что моя смерть не принесёт больший раздор в вашу семью. Пожалуйста, не ухудшите то, что имеете. Беа. Нотариус кивнул и сложил письмо, а затем взял в руки ножик. Мать глубоко вздохнула, накрыв лежащую на плече ладонь мужа своей, а Ливер скрестил руки на груди, борясь с желанием сбежать отсюда поскорее. Больше всего он боялся, что Беа может завещать ему дом, или, что ещё хуже — всё своё имущество, потому что тогда конфликта с отцом будет не избежать. Пусть Кинги и оправились от кризиса девяностых, Беа всегда выступала подушкой безопасности, но он… Нотариус вскрыл конверт, достав оттуда всего один лист плотной бумаги. Он чуть повёл бровями, затем глубоко вздохнул.  — Я, Беатрис Спринг, будучи в здравом уме и твёрдой памяти… И так далее, и так далее… Завещаю моему внуку, Ливеру Ориону Кингу, квартиру по адресу Недельтон стритт 42, Централ-Сити, а так же денежные средства в размере тридцать миллионов долларов, — Ливер шумно выдохнул. Узел напряжения, образовавшийся в животе, чуть ослаб, но он остался сидеть, точно зная, что Беа может вывернуть ещё что-нибудь. — Всё остальное имущество: дом, винные погреба и денежные средства в размере сорок миллионов долларов завещаю своей дочери, Кассиопее Кинг. Исключением является содержимое сейфа номер тринадцать, которое так же переходит Ливеру Ориону Кингу, — нотариус поднял глаза. — На этом всё. Повисла тишина. Ливер ожидал чего-то более фееричного — того же фальшивого доллара для отца, но… сейф? Ливер помнил этот сейф. Единственный, на который Беа позволила ему взглянуть, он хранился в его комнате на всякий случай. Но был пуст. По крайней мере, так уверяла Беа, хотя комбинацию всё же заставила запомнить и… Ливер нахмурился. Ему нужно было с этим разобраться.  — Вопросы? — учтиво спросил нотариус, и его голос привёл Кинга в чувство. Он поднялся.  — Где-то нужно расписываться?  — Нет, но… — Тогда позвольте вашу визитку. Мне понадобится помощь с оформлением квартиры.  — Ливер, послушай, ты не можешь…  — Я сказал, что сразу уйду, — отрезал он, взглянув в лицо отцу. — С документами я разберусь сам или попрошу мистера Брокстера помочь, — он кивнул нотариусу, убирая визитку в карман брюк. Наклонился, чмокнув мать в щёку. — До свидания.  — Ливер, пожалуйста… Но Ливер уже не слушал. Кивнув помощнице нотариуса на прощание, он быстро покинул кабинет. Идя по коридору, он едва мог контролировать срывавшиеся с губ ругательства. Его начинало трясти.  — Ливер! — раздался знакомый голос, и Ливер резко остановился, поворачиваясь. Возможно, Вселенная решила, что сегодня с него хватит, послав, пожалуй, единственного человека, которого он хотел видеть сейчас. Ну, или одного из двух.  — Уилл, — облегченно выдохнул он, подходя ближе. — Где Лотта?  — Не знаю, я так и не смог…  — Ладно, не важно, разберёмся потом, — он взял парня за руку и потащил за собой.

***

Они поднимались по лестнице слишком быстро, так, что у Уилла почти сбилось дыхание, и он был готов поспорить, что на руке от крепкой хватки Кинга останется если не синяк, то покраснение, но сам Ливер, казалось, и не замечал этого. Протащив его по коридору, он остановился у определённой двери, замерев на несколько мгновений, а затем дёрнул ручку. Дверь оказалась открытой, и они прошли внутрь, плотно закрыв за собой дверь. По болезненному взгляду Кинга, Уилл понял, что это — его комната. Ливер замер, оглядываясь, и выглядел он так, будто прямо сейчас рассыпается на куски. От этого зрелища внутри Уилла всё задрожало.  — Хей, — он перехватил взгляд Кинга, мягко улыбнувшись. — Как всё прошло?  — Ты разговариваешь с миллионером сейчас, — горько усмехнулся парень, и что-то внутри Уилла вздрогнуло. Ливер вздохнул. — По крайней мере, это не дом.  — Мне жаль? — Ливер покачал головой. Уилл, изо всех сил желая утешить его, или хоть чуточку улучшить ситуацию, сделал единственное, на что ему хватило сил: поднялся на носочки и поцеловал Кинга, с нежностью обхватив руками бледное лицо. Ливер несколько секунд стоял неподвижно, а затем прильнул к нему, отвечая на поцелуй с отчаянием тонущего человека, что так сильно нуждался в кислороде. Его руки зарылись Уиллу в волосы, и на секунду Клейтон почувствовал, как его щека становится мокрой, но когда Ливер отстранился, прижавшись лбом ко лбу Уилла, лицо его было абсолютно сухое. Впрочем, менее болезненным его лицо от этого не становилось. Уилл коснулся его щеки рукой.  — Хей, — мягко произнёс он. — Всё нормально, ты можешь…  — Нет, — покачал головой Ливер. Он шумно вздохнул. — Нет, Уилл, я не могу. Это неправильно. Сердце Уилла затрепетало.  — Ливер, всё хорошо.  — Нет, Уилл, ничего хорошего нет, — покачал головой Кинг. — Так не должно продолжаться. Это неправильно. Я использую тебя, Уилл. Так не может продолжаться. Я не хочу этого.  — Ливер, ты не используешь меня, — покачал головой Уилл. Голос его предательски дрожал. Он не понимал, почему Ливер так говорит. — Я сам так решил, Ливер, я… Тебе плохо. Я хочу помочь, я хочу… Ливер горько усмехнулся, и изгиб его губ остротой напоминал осколки стекла. Он коснулся его губ пальцем.  — В этом всё и дело, Уилл, — он вздохнул, прикрыв глаза. — Ты другой. Ты добрый, светлый, ты чёртова булочка с корицей, Кхалиси, — Уилл выдохнул. От прозвища, прозвучавшего впервые за день, слова лишь обрели вес. — Ты не такой, как я, не такой, как Лотта. Я умею ранить людей, я делаю это постоянно.  — Ливер, ты не…  — Не лги мне, пожалуйста. Тебя задело моё поведение утром, не надо этого отрицать, — Уилл поджал губы. Ливер вздохнул. — Проблема в том, что я теперь буду таким. Какое-то время. Мне плохо, и чем хуже мне, чем хуже другим. Я становлюсь невыносимым, язвительным, отравляющим, мать его. И я не хочу, чтобы ты попал под раздачу. Только не ты.  — А если я этого хочу?  — Ты не сможешь, Уилл. Ты будешь терпеть, ты будешь меняться и игнорировать, но я буду тебя ранить, понимаешь? И ты уйдёшь. Однажды ты уйдёшь, или я сломаю тебя. А я не хочу этого. Уилл горько усмехнулся. Как глупо и эгоистично звучали слова Кинга сейчас. Уилл чувствовал, будто находился в дурацком сопливом фильме, что так любила смотреть его бабушка. Но вместо того, чтобы вылить на Кинга всю свою злость, он спросил: — А Лотта? Ливер шумно вздохнул, прикрыв глаза.  — Лотта, она… Она другая. Как я. Точно такая же. И она может меня терпеть потому, что сама превращается в это язвительное, почти мерзкое существо, когда ей плохо. Разве что со склонностью крушить всё вокруг, — он усмехнулся, улыбка его стала мягче, отчего у Уилла стянуло сердце. Подозрения, возникшие в его голове в самом начале их знакомства, сейчас укреплялись. Голос Ливера понизился до шепота. — Мы с ней как башни-близнецы. Дурацкая аналогия, но…  — Ты её любишь, — Уилл отстранился, сделав шаг назад. Взгляд его метнулся к тому месту, где была татуировка, сейчас скрытая под слоями одежды. Его едва трясло от досады и злости, потому что ну неужели Ливер действительно использовал его так?! А потому слова прозвучали больше как утверждение, чем вопрос. — Всё это время ты… Ты её любишь. Ливер вздохнул.  — Не всё в этом мире сводится к романтической любви, Кхалиси. Ливер отпустил его и отстранился ещё больше, делая шаг назад. Он выглядел каким-то обреченным, будто заслуживающим происходящего, а от этого Уилл злился ещё больше.  — Я не уйду, — твёрдо произнёс он. Возможно, со стороны это выглядело так же глупо, как те картинки с угрожающими кексиками, но чувствовал себя Клейтон очень воинственно. — Я не уйду, потому что ты несёшь чушь, достойную всяких клишированных комедий. Это эгоистично просто делать со мной это, а затем бросать, как половую тряпку. Ливер мягко усмехнулся.  — Я не оказал на тебя такого…  — Уж предоставь это решение мне, — отрезал Уилл. — Нет, серьёзно, Ливер, ты не можешь просто лишить меня единственных друзей, оправдав это ахинеей про отравление. Ливер фыркнул.  — Когда ты говоришь так, это действительно звучит ахинеей.  — Ты бы себя со стороны послушал, — цокнул Уилл. Он вздохнул. Злость в груди унималась, когда возвращался контроль над ситуацией. Он подошел ближе, взяв Ливера за руку и заставив посмотреть себе в глаза. — Послушай… Я останусь. Не потому, что настолько жалкий или… А потому, что хочу помочь вам обоим. Если ты не заметил, то у Лотты тоже не всё в порядке. И вряд ли всё наладится совсем скоро. Так что, пока она помогает тебе, я буду помогать вам обоим, ясно? И если ты не… — он сделал паузу, потому что слова давались ему с трудом. — Если ты не хочешь быть со мной и целовать меня, то… ладно, хорошо. Я буду скучать по этому, но если тебе так будет комфортнее, то всё в порядке. Я справлюсь. Мы все справимся. Мы же друзья, в конце концов. Он замолчал, глядя Ливеру в лицо. В глубине души Уилл боялся, что тот отвергнет его и скажет, что всё это полнейшая чушь, но… Ливер улыбался.  — Вот почему ты другой, Кхалиси, — произнёс он. — Чёртова булочка с корицей.  — Ну, а ты тот ещё сладкоежка, как мы выяснили, — ответил Уилл, чувствуя, как краснеют его уши. Ливер рассмеялся, и улыбка его стала куда счастливей. Он поцеловал Уилла в макушку.  — Давай покончим с этим. Уилл кивнул, до конца не понимая, что значит эта фраза. Ливер отстранился и, обогнув кровать, остановился напротив картины. Затем, прямо как в детективных боевиках, он отодвинул её, предоставив взору Уилла встроенный в стену сейф.  — Она внесла поправки в завещание, — пояснил Ливер, вводя комбинацию. — Добавив, что завещает мне содержимое этого сейфа. Раньше здесь ничего не было, но… — раздался щелчок, дверца чуть отошла. — Может быть, что-то изменилось. Уилл подошел ближе. Ливер окончательно открыл дверцу. Сейф был небольшим и, фактически, пустым, если бы не одно «но» в виде серого металлического прямоугольника, двух запечатанных папок и лавандового конверта. Ливер нахмурился, доставая их.  — Это жесткий диск, — понял Уилл, и Ливер кивнул. — Ты знаешь, что на нём?  — Понятия не имею, — покачал головой Кинг. — Но что-то мне подсказывает, что узнать будет не так-то просто, — он поднял голову. — Пойдём. Надо найти Шерлока и убираться отсюда. Я слишком устал.

***

 — Ну нет, чудовище, давай-ка убирайся, — цокнул Ливер. Колди в ответ громко мяукнула и повела хвостом, но с места, ожидаемо, не сдвинулась. Ливер хмыкнул, снимая с головы полотенце. Его волосы без плойки стали бунтовать, завиваясь ещё сильнее, но сейчас он чувствовал себя слишком усталым и разбитым, чтобы волноваться об этом. Он вздохнул, вешая полотенце на спинку рабочего стула и делая мысленную заметку убрать его оттуда как можно скорее. Ему стоило быть куда более хорошим гостем, потому что Уилл был прав: Лотта и Барри заботились о нём куда сильнее, чем стоило. Да даже Леонард, с которым они вообще не должны были быть знакомы, интересовался о его самочувствии, проявляя сострадание. Это было так дико — видеть чёртового Капитана Холода в столь домашней обстановке, потому что, вау, оказывается, он просто человек. Но всё же он начинал понимать беспокойство Лотты, которое та успешно скрывала ото всех, кроме него, потому что да, если Леонард действительно знал о ней, то ситуация становилась ещё более деликатной. Ливер поморщился. Эти мысли были слишком дурацкими, но ещё хуже были мысли о похоронах. Стоило прикрыть глаза, как под закрытыми веками вновь и вновь всплывала крышка, заваленная розами. Его начинало тошнить. Вряд ли от этого образа, а ещё от массы других, подкидываемых воображением, можно было избавиться в ближайшие несколько месяцев, но в тайне Ливер надеялся, что ему не придётся проходить психотерапию. Вскрывать всё то дерьмо, накопившееся в его душе за столько лет, и ухудшавшееся сейчас, будто гниющее… О, Ливер просто был рад, что Уиллу хватило сил остановить его, и он не просрал последнюю хорошую вещь в своей жизни. Да, Кинг, ты определённо жалок. Ливер вздохнул, усевшись на кровать. Вообще он спал на диване в гостиной, но сейчас там была Лотта, а так же Барри с Леонардом, а отягощать их радужное настроение своей унылой мордой не очень хотелось, так что да, Ливер, подобно сурку, предпочитал закрываться в комнате Лотты, задёргивая шторы. Но, благо, хозяйка не возражала. Раздалось мяуканье, а затем Ливер почувствовал, как Колди начинает тереться о его бок, оставляя короткие волосинки на ткани джинс. Он цокнул.  — Ну, чудовище, не нужно меня утешать, — произнёс он, но Колди это не остановило. Ливер хмыкнул, вопреки себе всё же погладив кошку, за что получил порцию довольного мурчания. Он усмехнулся, подумав о Рузвельте, столь громко шипевшем, стоило только кому-то кроме матери протянуть к нему руку, и предпочитавшего проводить время в гордом одиночестве. Колди явно была не такой, хотя, вспоминая рассказы Лотты, Ливер подумал, что она куда больше похожа на свою хозяйку, чем та думает.  — Тебе он тоже не нравится, да? — спросил Ливер, продолжая гладить кошку. Та мурлыкнула, подставляя живот. — Или ты ведёшь свою игру, девочка? Такая же хитрая, как твоя хозяйка, да? Колди довольно мурлыкнула, а затем вдруг вскочила и, гордо подняв хвост, ушла, быстро перебирая короткими лапами и направляясь в гостиную. Видимо, соскучилась по хозяйке. Ливер вздохнул. Мысли его, ненадолго отвлеченные кошечкой, возвращались в привычную колею. Он поднял голову, глядя на стол, где лежали папки и жесткий диск. Содержимое сейфа тяготило его — интерес боролся с нежеланием, если не страхом, узнать, что такого важного оставила ему Беа. Почему-то ему казалось, что там действительно было что-то важное. Хотелось в это верить. Это глупо, подумал он, поднимаясь и подходя к столу. Бумаги были сложены аккуратной стопочкой, тонкие, почти невесомые. Наверняка там было всего по одной бумажке. Ливер хмыкнул. Формальности важнее экологии, не так ли? Он провёл пальцем по поверхности конверта, подушечкой ощущая его шершавость. Это было глупо. Он никогда не боялся, никогда не медлил. Правда не перестанет быть правдой, если ты будешь оттягивать её раскрытие, как-то сказал ему отец, и это, пожалуй, было единственным высказыванием, с которым он был согласен. Ливер взял конверт в руки. Прямоугольник плотной бумаги лавандового оттенка. Её любимого цвета. Что-то внутри сжалось, будто в страхе перед занесённым над сердцем ножом. Почему-то он был уверен, что внутри было письмо. Он перевернул конверт печатью вверх, как вдруг заметил небольшую приписку, оставленную, видимо, совсем недавно: тёмно-фиолетовые чернила ещё сохранили свою насыщенность. Аккуратные, почти каллиграфические буквы. «Если ты не захочешь читать это, то отдай мисс Шарлотте. Она заслуживает знать правду» Сердце Ливера отчего-то забилось быстрее. Он вспомнил их разговор в столовой, вспомнил то, какими последствиями это обернулось, и все эти заметки… Всё не могло же быть действительно так? Им вдруг овладела решимость. Даже если это было не так, то бабушка ясно дала понять, чего она хочет. И, вероятно да, это был идеальный вариант. Он взял конверты в руки и вышел из комнаты, чувствуя, как в груди всё подрагивает, а в животе формируется узел. Быть может, он и был полон решимости, но это не значит, что ему не было страшно. Возможно, ему действительно стоило перестать скрывать свои эмоции хотя бы перед Лоттой. Но не всё же сразу, так?  — О, мы думали, ты спишь, — произнёс Барри. Он сидел за столом, пока Леонард и Лотта готовили что-то у плиты. Видеть их вместе было зрелищем странным, слишком идеалистически семейная картина складывалась. Лотта повернулась. В мятой майке и свободных штанах с перевязанными на макушке волосами она была куда привычнее, чем та леди в перчатках и шляпке.  — Ужин скоро будет. Тебе нужно поесть, даже не упирайся. Ливер кивнул. Овладевшее им волнение было слишком сильно, он не мог заставить себя говорить. Но, благо, Лотта знала его слишком хорошо.  — Что-то случилось? — чуть нахмурилась она.  — Мне нужно, чтобы ты прочитала это, — произнёс он, указывая на конверты в руках. Лотта повела бровью. Сняв фартук и варежки-прихватки, она подошла ближе, взяв у него конверты.  — Что это такое? — уточнил Барри, отодвигая стул. Ливер вздохнул, решив, что ему лучше сесть.  — Содержимое сейфа, завещанное мне Беа, — ответил он.  — Миллионов и квартиры ей показалось мало? — произнесла Лотта, чуть улыбнувшись краешком губ. — И ты говоришь, что не был её любимчиком.  — За десять дней до смерти она внесла поправки в завещание. Видимо, ради этого.  — А я тебе нужна потому что ты не хочешь делать это сам или…  — Там есть приписка. Переверни конверт. Лотта нахмурилась. Отложив папки на стол, она перевернула лавандовый конверт стороной с печатью. Брови её нахмурились.  — Я думаю, это из-за того разговора, — медленно произнёс он. Лотта посмотрела ему в глаза. Им не нужны были пояснения, они и так всё понимали. Я думаю, это касается твоей матери, мысленно добавил он, не отводя взгляда. Лотта поджала губы. Она поняла. Конечно, она поняла, ведь думала о том же самом. И если она не могла посмотреть на Леонарда, то Ливер мог. Мужчина нахмурил брови и скрестил руки на груди. За спиной его на плите булькал суп. Их взгляды встретились. Сейчас вашим недомолвкам может прийти конец.  — Нам уйти? — предложил Леонард, но Ливер покачал головой. Лотта, кажется, стала бледнее.  — Могу я поинтересоваться, что за разговор? — уточнил Барри Аллен. Он явно выглядел обеспокоенным, переводя взгляд с дочери на бумаги и обратно. Ливер усмехнулся.  — Уилл, как и бабушка, считает, что мы безнадёжно влюблены друг в друга уже который год.  — О, не разбивай мне сердце, — покачала головой Лотта. Она выглядела беспечной, но по одному взгляду Ливер понимал, насколько она напряжена. — Ты не можешь так поступить после всего, что между нами было.  — Конечно я не могу, мы делим постель, Шерлок, — цокнул Ливер, краем глаза замечая, как вытягиваются лица Барри и Леонарда. Он фыркнул. Чёртовы папаши. — Ну так? Лотта кивнула, а затем резким движением вскрыла восковую печать. Достала оттуда сложенную бумагу, раскрыла её.  — Мой дорогой Ливер. Это письмо, как и предыдущее обращение, написано лишь в качестве перестраховки — я не хочу поддаваться паранойе, но глупо закрывать глаза на возможность опасности. Слишком долго мои палки были у неё в колёсах, и вряд ли она захочет, чтобы история повторилась в третий раз, — Лотта глубоко вздохнула. — Но это письмо я пишу не с целью предупредить тебя об опасности. Я хочу попросить прощения, Ливер. Много лет назад, когда я привела тебя в нашу семью, я была уверена, что спасла тебя. Но сейчас я думаю, что просто перенесла из огня в полымя. Что ты заслужил куда лучшей жизни, чем я дала тебе, но увы, сейчас уже ничего не исправить. Но ты справишься с этим. Потому что, в конце концов, единственное, о чем я жалею — что не сказала тебе раньше, но даже это бы не изменило ничего в моём отношении. Я никогда не жалела о том, что сделала, потому что, видит Богиня, ты возвращал мне веру в человечество. Я люблю тебя, твои родители любят тебя, и ты навсегда останешься нашим. Не позволяй хоть кому-то переубедить себя в этом. И в следующий раз, когда посмотришь на звёзды, думай о том, как сильно бабуленька любит тебя. Потому что так оно и есть. Лотта закончила читать, сложив бумагу и посмотрев на него. На секунду Ливеру показалось, что она размылась, но потом он понял, что это из-за него. Слёз не было, но в груди была удушающая пустота. Он глубоко вздохнул.  — Ну что ж, давай узнаем, что же было её лучшим решением, — произнёс он. Взял одну из папок в руки. — Один тебе, один мне? Лотта кивнула. Она отдала ему письмо и взяла нижнюю папку. Ливер перехватил переданные Леонардом ножницы, ловко вскрыв бумагу. Отбросил обертку в сторону и развернул документ. Усмехнулся.  — Так я и думал.  — Свидетельство об усыновлении? — уточнила Лотта. Ливер кивнул, разворачивая документ к ней. — Они не знали, что ты знаешь?  — Как-то повода сообщить не нашлось, — цокнул он. Лотта поджала губы. Какая ирония. Он передал ей ножницы. Лотта вскрыла папку с куда большей осторожностью, чем он, отложив обертку на стол. Затем глубоко вздохнула, разворачивая бумагу. Взгляд её побежал по строчкам вниз. Ливер никогда не думал, что кто-то может бледнеть так быстро. Кожа Лотты была достаточно загорелой, как и у него, но всё же сейчас он действительно стала бледной, как мел. Ливер подумал, что она сейчас упадёт в обморок.  — Лотта! — воскликнул Барри, вскакивая с места, но Лотта судорожно замотала головой, шарахаясь назад. Ливер нахмурился, поднимаясь.  — Лотта, что там такое? — девушка не ответила, продолжая сверлить взглядом бумагу. — Лотта!  — Свидетельство о рождении, — произнесла она не своим голосом. Лотта наконец подняла глаза. — От двадцать второго декабря девяносто шестого года. Ливер замер. Блять, Вселенная, неужели тебе…  — На имя Чарли Эрнеста Близарда, сына Чарльза Близарда и Марии Диаваль. Повисла дребезжащая тишина, нарушенная низким горловым звуком, изданным Леонардом Снартом. Ливер не отрываясь смотрел на Лотту, думая лишь о том, что если она скажет, что чувствовала, то он ударит её. Или себя, потому что сам был готов сказать подобную глупость. Но вместо этого он тяжко вздохнул, запустив руку в кудри — семейную, блять, черту.  — Ну, наша любовь стала только трагичнее, — горько усмехнулся он. — дорогая кузина. Теперь мы действительно как две капли воды.*