Когда темнеет в глазах

Светало. Мягкие лучи рассвета начинали озарять город, что едва утих от ночного хаоса. Айзава привёл их в странный дом, уже ограбленный, даже кружки с кухни вынесли. Несмотря на все произошедшее, Очако устало зевает, они не спали, да и столько потрясений явно выматывали. Девушка даже не сразу заметила, что Бакуго держит её за край кофты, она было, хотела что-то сказать, но стоило увидеть его лицо, как слова встряли комом в горле, не дав даже выдохнуть. Отчаяние, ужас, непонимание и неприятие — то, что смешалось на лице парня в те минуты. Он был потерян и опустошен, осознавая, что именно он сотворил. — Урарака-сан… — неуверенно начал Мидория, боясь того, что блондин снова встрянет и накричит, но Бакуго промолчал, даже не поднял головы, да и вряд ли заметил его вообще. — Д-да? — Очако снова растерялась, стоило лишь посмотреть в глаза Изуку, все внутри будто переворачивалось… Или её просто тошнит? — Как ты? Все так огорчены, и… Ты в порядке? — - Деку краснеет, смущается, он пытается собрать себя в кучку и нормально поговорить с Ураракой, но голос его не слушается, предательски срываясь. — В… В порядке… Насколько могу вообще… — Она опустила взгляд. В порядке? Не очень то и честная оценка происходящего. Повисла неловкая пауза. Так странно, все вокруг тоже в момент затихли. Очако едва набрала воздуха, чтобы начать новую фразу и в тот же момент была силой уложена лицом в пол большой рукой. Девушка даже осмыслить происходящее не успела, как деформированный кусок стены, острой пикой, прошёлся всего в паре десятков сантиметров от тёмной макушки. — Блять, Урарака, не тот сейчас момент, для ваших любовных воркований! — Бакуго фыркнул и посмотрел на ошарашенного Мидорию, которого не задело лишь чудом. Все вокруг переполошились, Айзава встал вперёд, чтобы защитить детей. Острый бетонный шип ушёл в стену, что через секунду образовала в себе ровное круглое отверстие. — Надо же, и вправду здесь. Не подвёл пацан со своим телефоном. — - Высокий мужчина блеснул телефоном с белком в виде Сотриголовы на нем. Айзава заметно напрягся, делая шаг назад, пытаясь сгруппировать остальной класс ближе к стене. Очако, Изуку и Катсуки, не успевшие и шага в направлении учителя сделать, молча с полными ужаса глазами смотрели на очередного злодея. Бакуго хотел сделать выпад, атаковать, но не мог. Руки все ещё в крови, запекшись, она стягивала кожу на ладонях и лице, склеивала волосы. Он помнил запах металла и жареного мяса и теперь не мог заставить себя двинуться, чтобы повторить это. — Где Шинсо? — внезапно раздался голос учителя. Все дрогнули. Он узнал его телефон. — Шинсо? — Мужчина рассмеялся, громко, гортанно, мерзко, — А… Тот пацан? Не знаю! Оставил его с остальными! В глазах учителя мелькнула ярость, чистая, как ярость родителя, чьего ребенка обижают, но сам мужчина ничего не сделал. Ещё шаг. Он начинает обдумывать атаку. Как следует сделать? Ударить сразу? Может маневр? Как только злодей коснулся стены, чтобы вновь применить причуду, Айзава тут же использовал свою, не успев сделать ничего злодей замер. Бетон более не поддавался и тот издал что-то похожее на рык разъяренного зверя. Сотриголова едва хотел сделать первый атакующий выпад, но его же ученица опередила его. Беззвучно, одним прыжком, Очако настигла противника, пальцы коснулись его объемного тела и он поднялся в воздух, беспомощно размахивая руками и что-то крича. Урарака ударила того в грудь, чем вытолкнула из-под крыши и отправила в свободный полет. Девушка не совсем понимала что она делает. Это неправильно. До боли неправильно, но он угрожал ее учителю, угрожал ее классу. Угрожал ей. — Очако-чан! — первой голос подала Тсую, — Очако, ещё не поздно отменить! Это не убьет его! Да, верно, если отменить сейчас, то он не умрет от такого падения, более того, он будет неспособен более навредить, что сейчас куда важнее. Но девушка колебалась. Желала ли она ему смерти? Нет. Хотела ли оставить ему жизнь? Тоже нет. — Очако! — раздался голос Мины, но та словно не слышала. — Урарака! — ее дернула чья-то рука и девушку как холодной водой окатило. Она тут же сомкнула пальцы. — Отмена! — И злодей камнем полетел вниз. Она видела его лишь долю секунды, после чего раздался глухой удар об асфальт, а девушку словно прошибло током. Она зарыдала. Слезы градом катились по щекам. Она убийца? Сейчас она убила человека. Боже, как она могла? Она ведь герой! Урарака упала на колени, слезы никак не останавливались, из горла вырывались всхлипы, тело дрожало. Сперва к ней не решались подойти, но как только Мина первая сделала это, Очако быстро отпрянула от нее поджимая руки к себе, но позже, посмотрев на ладони, она расплакалась ещё сильнее. Она хотела спасать людей, она хотела сохранять жизни, а не отбирать их. Нет, только не отбирать. — Мне жаль, мне так жаль… Что же я… Я… — Её истерика не унималась. Страшно, больно, мерзко. Она отняла жизнь. Совершила поступок, не заслуживающий прощения. Как ей теперь называть себя героем? Как посмотреть в глаза остальным? А Бакуго лишь смотрел на неё с пониманием. Нашлись тоже, партнёры. Два сапога пара, не иначе. Айзава, невзирая на попытки девушки вырваться, подхватил её под руки, и вместе с командой отходить остальному классу, уволок её в дальнюю часть дома. — Дети, сейчас вы должны запомнить одну вещь. Злодеев сейчас нельзя отправлять в нокаут. Их не заберёт полиция, их не увезут в лечебницу или тюрьму, — Учитель тяжело вздохнул, — Сейчас только убей или будешь убит. Точка. Урараку не слишком успокаивали эти слова, хотя отсутствие осуждения хорошо сказывалось на общем самочувствии. Конечно, в единое мгновение мир переменился и теперь она должна переступить через себя, свои принципы и страхи. Сперва хотя бы найти на это силы. — Теперь мы все будем жить совсем иначе, вы можете либо принять это, либо сдаться, — Айзава тяжело вздохнул, — Мне жаль, но ни я, ни ваши одноклассники не будут в состоянии заботиться о вас в том случае, если вы опустите руки. Вы всегда можете уйти, но при условии, что больше не вернетесь, это из соображений общей безопасности. Я понятно объясняю? Класс кивнул. Никто не подал виду, что хочет сдаться, хотя, наверное, у доброй половины присутствующих промелькнула в голове мысль о возможной целесообразности этого решения. — Если все здесь, то вот наш план…