Рондо в четыре руки

− Подойди ко мне, Драко. Кресло стоит спинкой к камину, загораживая единственный источник света в некогда уютной гостиной, поэтому лицо Темного Лорда остается в тени. Драко видит лишь протянутую к нему руку, бледную, с длинными тонкими пальцами. − Ну же, мальчик… Странный свистящий выговор, растянутые слова. У Драко потеют ладони и останавливается дыхание. За креслом — фигуры Пожирателей в темных одеждах. Драко смотрит на этих людей — на Долохова, Беллатрису, и у него никак не укладывается в голове, почему они стоят сейчас здесь, если его отец сидит в Азкабане. Почему они ухмыляются, почему у них горят глаза — если его тут нет. − Драко, не заставляй меня ждать… В голосе проскальзывают нотки нетерпения, и Драко делает шаг вперед. И еще один. Смотреть в это лицо жутко, не смотреть — невозможно. Страх сковывает, поглощает — и лицо матери расплывается, как в тумане, где-то там, за креслом. − Дай руку. Он медленно, как во сне, протягивает руку и вздрагивает от прикосновения ледяных пальцев. Мановение палочки — и рукав сам задирается, обнажая бледную кожу. − Нарцисса, ты же всегда хотела этого, не так ли? Змеиная голова поворачивается к его матери, и та лишь задушено кивает, не в силах вымолвить ни слова. И Драко решает вытерпеть все, что угодно. Только ради нее. И когда его руку обжигает заклинание, он только стискивает зубы. Он терпит, насколько хватает сил. А потом боль становится острой, режущей, нестерпимой. Ему кажется, что кожу прожигают по живому прямо до кости. Он тяжело падает на колени. Его запястье все еще сжимают тонкие холодные пальцы. − Посмотри, Драко, получилось красиво… Его руку отпускают, и Драко неловко заваливается на бок, клубком сворачиваясь у ног Темного Лорда, поскуливая от боли, баюкая горящую огнем руку. Когда боль отпускает и ему удается, наконец, сесть, его трясет от пережитого напряжения. Он переводит взгляд на руку. На покрасневшей воспаленной коже горит Черная Метка.