Октагон.

      Что же мне делать?       Сидя возле ничего не понимающей органики, я, честно говоря, немного растерялся. Страх и беспомощность — вот о чем кричал её фон, и эти чувства сразу овладели мной. Я впервые за свою жизнь начал беспокоиться. И мне это чувство совершенно не нравилось. Особенно если брать в расчет установленные блокираторы.       Внимательно следя за ней, я не шевелился лишний раз, чтобы она случайно не напоролась на острый край кинжала, что по прежнему торчал в земле. Тело существа сжалось в комок: ноги были согнуты в коленных соединениях и подтянуты к груди, лицо закрыто руками, плечи, да и вся она вздрагивала в непонятных конвульсиях. Кажется, это либо истерика, либо плач, либо все вместе взятое.       Отправив срочный запрос на пакет данных с необходимым языком, приложив к нему образец — записанный её вопль — я ожидал подходящего варианта, чтобы побыстрее его загрузить в системы и успокоить несчастное и жалкое создание. Это грозит проблемами, следует уладить это недоразумение как можно скорее.       Человек тихо выл, и почему-то это было самым странным и неприятным звуком, который они могли воспроизводить. Пакет данных нашелся быстро, а вот распаковка происходила медленно, но уже немного я начал разбираться, что она там мямлит.       — Пожалуйста, не надо…       Что-то неприятно сжалось внутри, от чего захотелось кого-то убить — так было обычно на поле боя, когда воевали с жадной расой Эгрундов несколько световых лет назад. На панели всплыло уведомление, и я быстро стал просматривать данные, уже понимая, что мне следует говорить.       — Я не враг.       От непривычного использования голоса меня передернуло. Он зазвучал так чужеродно, что казалось, словно говорю не я, а кто-то другой.       — Прошу тебя успокоить, — система выдала ошибку в построении предложения и я мысленно сделал себе пометку, что слова изменяются в зависимости от смысла. Какой ужасный язык…       Девушка сильнее захныкала, пытаясь отползти ещё дальше, прямиком на острое лезвие. Оставить ее тут? Доставить в штаб? Убивать не вариант.       — Осторожно, ты можешь навредить себе, — понимая, что повышать тон не стоит, я пытался говорить тише, чем обычно. Не желая, чтобы она сама себе навредила, или же чтобы я поцарапал её когтями, мне пришлось распустить свои кабеля во все стороны, аккуратно и медленно окружая ими существо.       Внутри все едва ли не завибрировало от отвращения. Правда придется тронуть? Вот это... нечто, у которого по лицу текли странные жидкости?!       — Нет, нет, нет, нет… — завелась она, дергая головой из стороны в сторону, и повышая свой писклявый голос.       Аккуратно обвив её руки тентаклями, я нехотя потянул существо на себя. Человек задергался вяло, словно уже был без сил, слабо противясь и зажмуривая глаза. Она оказалась... теплой и мягкой, совершенно не похожей на мне подобных.       — Пожалуйста, не надо… — тихие хриплые всхлипы неприятно отзывались в аудиосистемах. Необходимо было что-то придумать, пока существо не умерло от ужаса возле меня. Неужели мы такие страшные в их понимании?       — Я не опасен. Произошло недоразумение, я не хотел тебя напугать…       Позор — успокаивать одного из паразитов, которых так сильно недолюбливаешь. Странно красивых паразитов.       Маленькие и слабые ладошки оперлись на мои грудные пластины. Аккуратно опуская кабеля рядом с собой, я уже рукой прикоснулся к её хрупкой спине, подтаскивая ещё ближе, и этот приторный запах забил всю вентиляционную решетку. Существо продолжало тихо мямлить — было видно, что она уже на исходе и вот-вот потеряет сознание. Человек оказался настолько маленьким, что с трудом, но мог сидеть на моей раскрытой ладони. Они же не все такие крохи? Абсолютно не созданные для войны, мягкотелые странные существа.       Прижимая её к своему корпусу, я только сейчас почему-то ощутил тепло её полностью органического тела. Пожалуй, этой способности можно было позавидовать — маленькие обогреватели. Девушка всхлипывала все реже и реже, безвольно обмякнув на моем корпусе, отключаясь, слушая шум моих внутренних систем. На её руку упало пару чёрных капель с моего лица. Скривившись, я понял, что человечек умудрился не только разломать мою защитную пластину, но и поранить мягкий сплав возле оптики. Неприятно.       Вставая и выпрямляясь во весь рост, я отправил запрос с отчетом о ситуации командующему штабом. Надеясь, что мне ответят быстро, я собрал свои кинжалы и спрятал их в корпусе, а уже после обратил внимание на брошенное ею тряпичное изделие и оружие, которым она мне ударила по лицу. С раздражением подобрав и это - как доказательство нападения, я получил добро от командующего на мой запрос. Что же, тупой органик, придется провести с тобой конструктивную беседу.       Запросив телепорт, я встал в ожидании, аккуратно прижимая к себе маленькую тушу. Мокрые глаза, опухшее лицо и искусанные губы вызывали отторжение и неприязнь. Да что уж там — сам человек в целом вызывал брезгливость и раздражение. Все ничего: симпатичная, но паразит.       Думал ли я, что мой первый контакт с человечеством будет столь нелепым и удручающим?       В зоне телепорта никого не было. Как и в коридорах — заступать на смену будет необходимо через два земных часа, поэтому никого тут не было. Широкими шагами я быстро пересекал коридоры, вслушиваясь в сопение существа. Бегло окинув её взглядом пришло ещё одно осознание — создание испачкано. Кидать ее в карантинный блок было неразумно, мы не успели адаптировать его под человеческие условия, и оставлять на ней следы тоже бы не следовало. Придется нести к себе в отсек...       — Неудачная вылазка?       Грозно развернувшись в сторону говорившего, я слегка расправил плечевые сегменты.       — Так точно, — мрачно и коротко сказал я, рассматривая шестого главного в штабе. Политик, отвечающий за установление мирных договоров с другими расами.       — Это она тебе чуть пол лица не снесла?       И без того удручающая ситуация стала ещё раздражительнее.       — Да. Единственное, о чем я пожалел, так это о том, что не позаботился о знании человеческого языка. Произошло недопонимание. Существо напугалось и напало.       — Они такие хрупкие, — шестой сощурил зеленую оптику, подходя ближе. — Люди такие симпатичные, не правда ли? Среди нас редко встретишь красавиц, — товарищ с интересом рассматривал органика, грязного и измученного страхом.       Я тут же раздраженно фыркнул — что за сантименты? Удобнее перехватив крохотное тело в руке, я сощурил оптику, вперившись в политика едким взглядом.       — И что будешь делать? — вернулся к теме он, расправляя спину и плечевые сегменты.       — Как и договорились с командующим: условимся об умолчании данного инцидента.       Пройдя мимо шестого, я вышел в последний коридор и скрылся за дверьми своего личного отсека.       Уже в своих покоях я привёл системы в спокойствие. Девушка тихо сопела, прижимаясь к моему грудному отсеку, выдыхая воздух куда-то в стыки. Благо, что мы адаптировали атмосферу корабля под Земную, насыщаясь озоном все время, пока находимся здесь. Пройдя вперёд, я свернул голограммы с рабочего стола в углу комнаты, и направился в чистилище.       Свет автоматически включился, как я вошел. Стоит просто облить ее водой? А они умеют дышать под ней? Она не утопится случайно, пока я отвернусь? Включив воду и настроив нормальную для человека температуру, я с сожалением осознал, что мои чистящие корпус средства не подойдут ее коже, но подойдут её…       — Одежде, — вслух произнес я чужое слово, поражаясь тому, как много нового я теперь знаю, и могу назвать, сверяясь с базой данных.       Отвратительно. Неразумно. Хочу знать больше...       Все также держа её одной рукой, я уже кабелями пытался стащить с неё майку и, как оказалось, юбку. Странные же они названия вещам дают. И до чего же хрупкие эти тряпки!       Как можно более аккуратно стянув верхний элемент, я поразился очередной глупости. Зачем под майкой надета ещё одна вещь? Что за глупости?! Почему нельзя просто использовать броню?       Сощурив оптику, я твердо решил, что узнаю об этом в человеческой паутине потом, а сейчас, снимая и эту маленькую тряпку, я принялся стаскивать такую же мелочь снизу.       Теперь она казалась ещё беззащитнее и меньше. Нежная кожа была приятной на ощупь. К слову, я впервые видел обнажённого человека, и у него оказалась довольно-таки простая анатомия. Правда, разительно отличающаяся от нашей. Занимательно.       Перехватив маленькое тело кабелями, я небрежно опустил её в воду, а руками положил вещи в чистящий контейнер. Девушка глубоко вдохнула, съежившись и обхватив один из моих кабелей ногами. С подозрением застыв на месте, я косо посмотрел на её спящее лицо. Пусть и без воздействия химических соединений, но основная пыль и грязь смывалась, уничтожая свидетельства сегодняшней ночи. И не смотря на костлявость, у неё все же имелись плавные изгибы. Пытаясь вытащить тентакли наружу, зажатый между ног было вытащить труднее всего. Обманчиво слабое существо, до чего же крепко ты держишься за мой отросток! Отпусти!       Моя аудиосистема уловила тихий звук, не похожий ни на что, что я когда-либо слышал.       И теперь, когда я это услышал, система автоматически начала искать причину, что могло случиться с её фоном. Человек… взбудоражен? Или это мне хорошенько процессор встрясло от удара?       Выйдя из комнаты к мягкой платформе, на которой я обычно иногда отдыхал, мои руки довольно резко сдернули мягкое полотно. Чертов человек фонил, и теперь я, из-за непосредственной близости, был под влиянием её чувств, эмоций и, как оказалось, «хотелок». Безобразие! Я воин, и на меня не должны действовать всякие эмоции окружающих, особенно таких как... как она!       Зарычав от раздражения, я вернулся к существу. Та по-прежнему спала, аккуратно облокотившись на стенку. Достав её из воды и укутав в теплое покрывало а то умрет еще от холода, - я прошёл до платформы и осторожно положил это нечто, стараясь не смотреть на неё вообще. Теперь, уже сидя рядом с ней, я с презрением не хотел признавать, что фигура человека оказалась… довольно-таки красивой.

***

      Он сидел совсем рядом. Достаточно близко, чтобы раздавить меня одной чертовой рукой. Прижимаясь к достаточно острым краям, я подтянула ноги к себе, полностью закрываясь от этого ходячего ужаса и тихо выла. Я понимала, насколько жалко сейчас выгляжу, но ничего с этим поделать не могла. Он убьет меня?       — Пожалуйста, не надо… — сквозь вой выдавила из себя я, ожидая боли.       — Я не враг.       Хриплый, немного надломленный голос прозвучал совсем близко. Он был мужским и довольно-таки низким, с легкими металлическими отзвуками. Я застыла в непонимании.       — Прошу тебя успокоить, — осознание пришло очень резко, и лучше бы я так и осталась в неведении. Говорил сам октагон.       Сильнее всхлипывая, я пыталась отползти ещё дальше, но острые края напомнили мне, что я могу себя порезать быстрее, чем он меня прихлопнет. Как же мне страшно…       — Осторожно, ты можешь навредить себе, — ещё тише сказал он, и раздался мягкий шелестящий звук перекатывающихся металлических пластин.       Его щупальца, словно змеи, расползлись из-за широкой спины, окружая меня со всех сторон. Неужели все-таки хочет убить?..       — Нет, нет, нет, нет… — я задергала головой, невольно повышая голос. Отчаянно хотелось перейти на оглушающий вопль ужаса. Но в поле за городом никто не услышит.       Рук коснулись холодные щупальца. Они аккуратно заскользили по моей коже, а после потянули меня на него. Я вяло задергалась, понимая, что вот-вот просто умру от страха и пережитого стресса.       — Пожалуйста, не надо…- тихо взмолилась я, зажмуривая свои глаза.       Ладони почувствовали теплый и гладкий металл. Раскрыв мокрые от слез глаза, я увидела, что опираюсь на его грудь. Холодные щупальца исчезли. На смену им он обхватил мое тело своей когтистой ладонью, усаживая на неё и подтаскивая ещё ближе к себе. Я что-то невнятно мямлила, пытаясь отпрянуть от октагона. Может быть он вообще людей ест?       Мамочки, я больше не буду ходить одна в лес!       Голова безвольно легла на грудные пластины, и я услышала тихий шум внутренних систем. От его корпуса веяло теплом, и было не похоже, что он хочет меня сожрать. Обмякая в его аккуратных объятиях, я потеряла сознание, держась за стыки брони.       А снилось мне что-то… Непонятное…       Складывалось ощущение, что я в невесомости — тело так плавно парило в воздухе, что я была не в силах этому противиться. Глаза, как бы я этого не хотела, не открывались. Вокруг меня был полнейший мрак и гулкий звук двигающихся шестеренок. Резко повеяло холодом, и по моей коже пробежался табун мурашек.       Осталась мгла, а из неё на меня глядели яркие голубые глаза-лампочки, прямо как у того октагона, в чьих руках я и уснула.