холодный и красивый одновременно

      Настенные часы бьют ровно двенадцать раз, оповещая, что стукнуло ровно четырнадцать ноль ноль этого дня. Дня, который, возможно, изменит жизнь двух чертовски талантливых людей, хоть они и не знают об этом. Анисимов ещё немного посидел в наушниках за своими любимыми клавишами, которые ему подарили родители на десятилетний юбилей. С тех пор, парень словно изменился и стал совершенно другим: ненавидящим сольфеджио и, часами сидевшим за фортепиано, подбирая различные мелодии. О чём эта песня, которая пишется здесь и сейчас и, которая еще надолго засядет в душе всех, кто услышит её? О себе. О ней.       Отложив написание новой истории, брюнет понял, что он слишком нуждается в этой девочке с каре. Еще одна чертова зависимость. И сестра была права: стоит поднять свою пятую точку и наконец сделать шаг, который может решить твою судьбу. Хоть это и не так просто.

***

      Медленно открывает дверь в комнату младшей и видит как она лежит на своей кровати с растрепанными волосами, а в руках - книга. Катя много читает, она черпает философию в каждом прочитанном произведении. Парня эта картина умиляет. — Сеструнь, — парень входит в комнату, виновато опустив глаза в пол, закрывает за собой дверь, но от неё не отходит. Слишком стыдно перед шестнадцатилетним ребенком, — Ты прости меня, — глаза всё ещё не поднимает, а у неё ком в горле (всегда там присутствует, когда брюнет прощения у неё просит), — Я просто идиот, но сейчас всё исправил. Позвал Кристину гулять, — он, наконец, поднимает глаза, а они блестят, словно бриллиант самый большой, — Она согласилась. — Вот ты дурак, Анисимов, — улыбаясь отвечает она, после чего «кидается» на шею брата, где оставляет легкий след от слез на мягкой ткани его футболки.       Он снова берёт телефон и пачку сигарет, которая заставляет его жить, идёт на балкон, чтобы в очередной раз отравить свой организм едким дымом. Всё по старой схеме: белую гадость между губ, зажигалкой чиркает и затяжку глубокую делает, ядовитый дым себе в легкие вдыхая. Вынимает из кармана джинс телефон и находит её номер. Скоро они увидятся и он вновь начнет тонуть в её глазах. Парадокс: плавать не умеет она, а тонет он. Я собрал её вещи и выставил за дверь. Сказал, чтобы не приходила, пока я одной дамочке экскурсию не устрою по самому замечательному городу на свете. 15:03

Ого! Жестоко ты с ней. Не боишься, что не придет больше? 15:04

Ой, она жить без меня не может. Так что, может считать, что у неё отгул сегодня. Кстати, советую тебе также поступить… 15:05

Не-а, я свою люблю очень. Это ты музами разбрасываешься, а я не такая. Просто позволю ей отдохнуть. 15:05 Где встретимся?) 15:06

Собирайся, я подойду к твоему дому. 15:06       Анисимов радовался, словно маленький ребенок, которому разрешили бегать по лужам. Парень обожает огромные кофты, которые висят на нем, как на вешалке. Такую он и надевает, потушив сигарету и освободив свои легкие от едкого содержимого.

***

      Кошелева весь день делает зарисовку, которую начала ещё на концерте. Она маме о своих друзьях рассказывает и о том, что Максим поет красиво, да и вообще человек интересный. Мама, наверняка, поняла, что её дочка влюбилась, но ничего не сказала, ведь девочка была впервые счастлива, по-настоящему. Кристина даже и не думала о том, что парень с ней общаться будет, а тут погулять позвал. Обрадовалась.       После его последней СМС, девушка ринулась к своему шкафу, откуда достала очередное платье темно-синего цвета, как море, которое неподалеку волнами о берег бьётся. Кошелева умела быстро одеваться и краситься, но это всегда получалось у неё особенно нежно. Свое каре девушка немного накручивает в хаотичном порядке, создавая некий беспорядок в своих волосах, на глазах расположились нежные тени и пышные ресницы, а завершила образ слегка розоватая помада. Телефон, лежащий на столе, засветился и начал вибрировать. На экране сообщение высветилось от него: Экскурсовод ожидает Вас около подъезда) 15:50

Смотри, я скоро появлюсь рядом с ним) 15:51

      Крикнув маме, что ушла гулять, Кристина покидает квартиру, но и о рюкзаке своем не забывает — там блокнот такой необходимый. Она из дома выходит и видит Максима, который стоит поодаль в наушниках и что-то тихо напевает себе под нос. Что-то грустное. Кошелева подбегает со спины, слегка ударяя Анисимова по плечу, тот поворачивается, а она в другую сторону убегает. — Вот ты мартышка, — вынимает наушники и на неё смотрит, как обычно - с улыбкой, ибо по-другому не может, а она хохочет, словно весь дом хочет заставить высунуться в окно.       Максим её догоняет и в объятия свои спешит заключить, словно человек самый родной для него. Её волосы развеваются на ветру и до носа парня доносится сладкий аромат шоколада, который так любит Кристина. Он в ней самого нужного человека видит, впервые за год и так по-хозяйски в макушку целует, как сестру, но с чувствами совершенно другими. Щёки Кошелевой румянцем заливаются, и она, смущаясь, свои оливковые вниз опускает. Мама её всё это в окно видит, и совсем не против всего происходящего, потому что сама она с папой Кристины в том же возрасте познакомилась, да и парень показался ей весьма хорошим человеком. — Привет, — она легко расплывается в своей нежной улыбке и взгляд, наконец, поднимает и в глаза его голубые вновь смотрит, — экскурсовод обещал хороший день. — Да и вечер, я надеялся, тоже. Просто все красоты этого города за день не посмотришь, —парень вновь начал заполнять легкие едким дымом, ведя девушку за собой, — Сначала мы пойдем в одно место, там сейчас очень красиво, да и вообще я люблю туда ходить. Вдохновляет.       Всю дорогу Кристина рассказывала о Екатеринбурге и обещала даже показать то, как она сама его видит - через свои зарисовки. Анисимов взгляд с девочки не сводил, считал, что та на котёнка похожа, которого у проруби оставили и вот она с ним встретилась. Странно конечно, но парень словно оглох на время, просто смотрел на её улыбку такую чистую и внутри все сжималось только при одном представлении о том, что она влюбиться в него сможет. Ведь он смог.       Они пришли в парк, где вдоль моря стоят лавочки и чайки ныряют за рыбой. Девушка смеялась, ведь Максим поймать одну из них хочет и пытается её приманить, но ничего не получается - улетают, понимая что это ловушка. — Максим, — сквозь смех протягивает Кристина, — хватит издеваться над птицами, смотри какие они красивые, — она указывает на одну, которая сидит на спинке скамейки, но парень не растерялся и погнался за ней. — Глупые птицы! Я домой такую хочу, чтоб просыпался, а она на меня смотрит.       Эта затея сразу показалась Кошелевой слишком странной. Хотя, её одноклассницы новые сразу предупредили, что стать с ним она сможет только друзьями, да и то вряд ли, ибо Анисимов очень сложный человек. Но она влюбляться начала. Сама для себя решила, что ни в коем случае показывать это не будет, чтобы внутри ничего не сломать и жить потом нормально. Свалился ей на голову этот Владивосток.       Прогулку здесь она точно запомнит надолго, она тут главного раздолбая школы с другой стороны увидела, он открываться ей начал: рассказал, что в мире разочарован, что песни свои он из жизни черпает, а она слушала и понимала, что масок много на нём. — Крис, я же песню сегодня написал, — переводя свой взгляд на девушку, которая только что рассказывала парню о любимых музыкальных группах, перебивает её, когда на улице уже солнце за горизонт заходить начинает, — хочу чтобы ты была первой, кто её услышит. — Ну, — она замешкалась. Было действительно неожиданно, да и вообще: девушка всегда считала, что музыканты работы свои только близким людям сначала показывают, но, оказалось, это не так, — Я с радостью. А о чем песня? — Как всегда - о наболевшем.       Анисимов её приводит на репетиционную базу, где для его группы двери всегда открыты. База находится неподалеку от того кафе, где совсем недавно старшеклассник отыграл концерт и, где его песни в сердце и душу шестнадцатилетней девочки запали. Помещение большое и светлое с кучей музыкальных инструментов. Парень сразу за клавиши садится (считает, что они ему, в общем-то, ничем хорошим не помогли, а вот гитару любил до потери пульса, хотя писались все мелодии исключительно на фортепиано), а девушка на диван, что вдоль стены напротив стоит, падает и глаза карие шире обычного распахивает. Парень пальцами дрожащими по всем клавишам пробегается, смотрит в её оливковые и улыбается, будто мотивацию в них ищет и играть начинает какую-то чересчур грустную мелодию. Слов в начале нет, лишь мяуканье этого кота владивостокского всё помещение собой заполняет и девушку расслабляет.

На минуту оставили. На секунду не углядели. Это очень неправильно. Я догадываюсь в чем дело.

      Девушка глаза на потолок поднимает, а там небо нарисовано, такое чувственное и красивое, будто всю душу вложили и её не осталось больше. Слова песни в голову проникают и вспышками там остаются, пытаясь подольше задержаться и наконец-то понять о чём он пишет, но попытки её не увенчались успехом. Чёртова абстракция в перемешку с эстетикой Анисимова.

Котенок у проруби Танцует свой грустный R'n'B. Ко мне ты не подходи. Стой. Я очень злой.

      Мелодия резко обрывается, а Максим переводит взгляд на Кошелеву, что расположилась напротив. Она поднимается подходит к нему, присаживаясь около него и в глаза бездонные смотрит, пытается ту грусть разглядеть. Она только сейчас поняла про что и про кого эта песня, которая теперь в голове у неё настойчиво зависла. Она - тот самый котенок у проруби, а он - тот самый злой, к которому нельзя подходить. Вот только бы знал он как к нему тянет её в последнее время. — Ну, как? — оценки ждет, она ведь ему важна. Не чья-то другая, а именно её. — Душевно. Только грустно. Ты же не злой. — Стой. Я очень злой, — цитирует свою же песню и старается как можно дальше держаться от неё. Портить не хочет, делать больно не хочет, а вот она, похоже, только «за», но парень упорно делает вид, что не замечает всего этого.       Они ещё долго говорили на тему доброты Максима, Кошелева периодически слегка била его в бок, а он в свою очередь заламывал руки и обжигал своим горячим дыханием шею девушки. Он боялся сорваться. Контролировал себя как только мог и в один момент всё чуть не рухнуло, когда девушка резко к нему развернулась и оказалась на уровне его лица, пристально вглядываясь в сухие покусанные губы Анисимова, но он сдержался. Испугался. — Максим, — она посмотрела на время и поняла, что совсем скоро домой опоздать может и поспешить нужно, — мне уже пора. — Да, мартышка, без проблем. Пойдем, хочу подольше с тобой поговорить.       Выйдя на улицу, Максим вновь закурил, выдыхая дым в противоположную сторону от своей девочки с каре. Не хотел, чтобы она этой гадостью дышала. Оберегал, а она и рада была, потому что до последнего времени запах табачного дыма на дух не переносила и старалась по максимуму избегать его. Он затяжки часто делал, стараясь быстрее распрощаться с этой гадостью, чтобы девочка могла идти нормально. — Кстати, Макс, — она снова и снова поднимает на него свои оливковые и глубоко так смотрит, что он аж оливки начал любить, которые раньше до тошноты ненавидел, — как ваша группа называется?       Ведь, действительно, ещё ни разу парень не сказал название, даже никаких отсылок не было на это. Странно. Парень дым в небо выпускает и глаза щурит — нет названия. — Никак. Я всё ещё думаю, что будет лучше. От этого и песен в записи нет, — он пожимает плечами и окурок в сторону выбрасывает, — хотелось что-то такое, что на слуху будет, простое, философское, что ли. — Даже никаких вариантов? — Не-а. Даже не знаю о чем мои песни.       Тем временем, они уже к дому Кошелевой подошли, где в окне на кухне горел свет и виднелся силуэт мамы. Девушка на Анисимова посмотрела, расставаться не хотела, в очередной раз убеждаясь в том, что ей с ним молчать приятно и разговаривать, а еще песни его слушать, которые так свободно её в мир парня уносят. В нём уют. — Может быть это и есть свобода? — спрашивает она и за дверью домофона скрывается, рукой помахав на прощание.       Вляпалась ты, Кошелева!