Адресат — его сердце

      Драко сидел в гостиной Слизерина и читал какую-то книгу, что нашел у себя в сумке. Он не слишком понимал, о чем речь, потому что больше уходил в свои мысли, чем читал, но все равно упорно продолжал смотреть в книгу.       Парень чувствовал себя таким слабаком. Что-то внутри него орало, чтобы он перестал страдать фигней и наконец стал что-то делать, но почему-то Драко не мог послушать этот голос.       Неожиданно в гостиную вошла раскрасневшаяся и разозленная (Малфой это сразу по ее лицу определил) Дафна. Драко удивленно смотрел на нее, пытаясь понять, что могло так разозлить его подругу.       И в глубине души подозревал, что как-то связан с ее состоянием.       — Ты, — она ткнула в него пальцем, — я тебя прибить готова. Прямо здесь и сейчас, больно и мучительно! — она закричала.       Малфой был в шоке. Медленно отложил книгу и попытался встать и уйти, но девушка схватила его за плечи и силой усадила обратно. Так как парень был обескуражен, ей не составило большого труда сделать так.       — Ну уж нет, сиди, дорогой, ты у нас к этому привык, да?! — распалялась Дафна, заставляя Драко смотреть на нее с все больше и больше вырастающем удивлением.       Да что ж с ней такое-то? Как с цепи сорвалась.       — Ты чего? — наконец спросил он, продолжая ничего не понимать.       — Это ты чего, — едва не прорычала злая девушка, — сидишь тут и грустишь, как девчонка! Нет, я поражаюсь, ты же сильный человек, Драко! Какого черта вместо того, чтобы добиваться Гермиону, ты сидишь в гостиной и читаешь, — она посмотрела на название книги, — «Как рассеять туман над будущим»…       О, так вот, что Драко читал. Надо же, Трелони бы его похвалила.       Дафна прыснула от смеха:       — Туман он над будущим рассеивать собрался, ну-ну, — и продолжила уже серьезно, — Драко, я понимаю, ты обескуражен тем, что тайно переписывался с Гермионой, но, в конце концов, не будь ты размазней! Подойди к ней, поговори, Малфой, я бы еще поняла, если б ты неуверенным был или слабым…       — Я и есть неуверенный и слабый! — неожиданно воскликнул парень. — И я боюсь подходить к ней, ясно? И не вижу в этом смысла, мы все друг другу сказали.       — Чего ж ходите-то тогда, как в воду опущенные? — холодно спросила девушка. — И если уже все обсудили, раз все так радужно, то почему ты предпочел обществу Гермионы Филча?       На это Малфою было нечего ответить.       — Драко, соберись, — как-то отчаянно сказала Дафна, — ты же потом жалеть будешь, что упустил свой шанс! Я же видела, как ты радовался, когда ходил в библиотеку читать её письма. Тебе нравилось это общение! Так почему же сейчас, когда у тебя есть шанс регулярно получать это общение сверх меры, ты, трусливо поджав хвост, прячешься в гостиной?!       Малфой отвел взгляд.       — Потому что трус. И мне, как и ей, не нужно это общение, ты ошиблась.       — Это ты ошибаешься! — горячо буквально выплюнула эту фразу Дафна и пошла в комнату девочек.       Вдруг она остановилась посередине лестницы и, обернувшись к Малфою, добавила:       — Подумай, черт возьми, над моими словами. Пожалуйста, Драко, я же лучшего для тебя хочу!       И она ушла наверх, громко хлопнув там дверью.       Драко резко выдохнул, схватил учебник и, сильно замахнувшись, кинул его в стену. Хотя хотелось кинуть не учебник (он-то в чем виноват?), а собственную голову. Или сердце.       Вот последнее вообще побить хотелось. Чего оно бьется так сильно? Почему болит? Сволочь, одни проблемы от него.       Драко вышел из гостиной и столкнулся с Поттером.       — Привет, — неловко сказал Поттер.       Драко его проигнорировал и пошел куда-то. Он и сам не знал, куда. Он даже не знал, можно ли было вот так бездельно шататься по Хогвартсу. Время, конечно, позволяло — семь часов вечера, но все-таки…       Он натолкнулся на Гермиону. Она, придерживая сумку, бежала в сторону гостиной Слизерина. Малфой сначала не понял, почему они с Поттером там ошиваются.       А затем понял, что он идиот, так как сегодня было выступление ребят с патронусами. Как он мог забыть?       Гермиона уже давно пробежала мимо него, кажется, даже не заметив, а Малфой почему-то стоял, не в силах сдвинуться с места.       Гермиона, Дафна, Гарри — собственное прошлое «я» вдруг начало казаться ускользающим. Как будто кто-то показал ему счастье, а затем отобрал, хорошенько огрев реальностью по голове. Почему-то прямо сейчас Драко необычайно остро ощутил то, что теряет этот… Призрачный шанс на счастье? Любовь? Дружбу? Что конкретно он теряет?       Господи, он совершенно ничего не понимает. Хочется одновременно от всего закрыться и ничего не делать, но в то же время — открыться всему миру и сделать, наконец, хоть что-то.       Например, поговорить с Гермионой.       Малфой почувствовал, что начинает задыхаться. Господи, да сколько уже можно?! Это дурацкое, удушливое чувство, которое появлялось каждый раз, когда он думал о своих проблемах, о Гермионе…       Давление.       На него как будто давили все стены Хогвартса разом, будто огромный замок вдруг приобрел размеры спичечного коробка, а Малфой был лишь одной из нескольких десятков спичек. Самой обыкновенной, легко загорающейся и быстро потухающей спичкой.       Он, в попытках избавиться от этого чувства, вбежал в первый попавшийся класс и бегло осмотрел помещение.       Господи, вот бы зацепиться за что-нибудь. Хоть за что-нибудь, что не позволит этому ужасному давлению окончательно сломать Малфоя.       И он находит. Взгляд сам цепляется за огромное зеркало, стоящее в середине комнаты.       Малфой начинает медленно дышать. Паника отступает, на смену ей приходит некое подобие спокойствия и… любопытство. Что это за комната? Какого черта Драко раньше её не видел?       Вполне обычный кабинет. Только это зеркало выделяло его из сотен таких же комнат.       Малфой понимал, что это зеркало может быть опасным магическим артефактом. Не зря же его в такой далекий уголок Хогвартса запрятали (спрашивается, какого черта Драко так далеко ушел), вдруг это зеркало засасывает человека внутрь себя, превращая его в безликое отражение? Или в нем заключен какой-нибудь дух, и Драко может нечаянно освободить его? А, может, на нем вообще проклятие, и если Малфой дотронется, то весь покроется ожогами!       Но затем здравый смысл начал брать верх над глупыми мыслями, и вся его основная мысль заключалось в одном — настолько опасную штуку в Хогвартсе держать не стали бы. Дамблдор, конечно, сумасшедший, но не настолько.       — Да уж, мне кажется, я скоро экскурсии буду устраивать к этому зеркалу, ей-Богу! — хохотнул кто-то за спиной Драко.       Тот резко обернулся и в удивлении посмотрел на директора школы. Серьезно? Что он тут делает?       Хотя это он должен такой вопрос задать.       — Добрый вечер, сэр, — неловко произнес Малфой.       — Добрый, Драко, — добродушно улыбнулся Дамблдор.       Что сказать дальше Драко решительно не знал. Это Гарри с Дамблдором мог и пошутить, и поулыбаться, и поболтать непринужденно в кабинете у последнего (он сам рассказывал Дафне, а та — Малфою), а вот Драко… Драко с Дамблдором вообще не разговаривал с начала года.       Ему было очень стыдно перед этим человеком. За все. И за попытку убить его (Господи, как же он благодарен Северусу за то, что тот его оттолкнул и Малфой промазал, благодаря чему Дамблдор смог уйти с той башни невредимым!), да и вообще — за все.       Он подумал, не будут ли выглядеть сильно глупыми его извинения, если он сейчас их произнесет. Больше, конечно, да, чем нет…       Неловкую тишину в комнате ничего не нарушало. Ощущение, будто они с Дамблдором даже не дышали.       И Драко очень сбивал насмешливый взгляд старых глаз из-под очков.       — Сэр, я, — наконец, решил все-таки извиниться Малфой, — я бы хотел извиниться за все то, что делал в прошлом году. Я понимаю, что мои действия не засл…       — Не беспокойся, — беспечно отмахнулся Дамблдор, как будто для него то, что сделал Драко — дело житейское, — ты мне лучше расскажи, почему ты еще не подошел к зеркалу?       Малфой удивленно посмотрел на директора.       Господи, какой же он все-таки странный.       — Ну… я собирался, но немного побаиваюсь, что на нем может быть какое-нибудь проклятие, — ответил парень, настороженно глядя на старца, — в конце концов, разное уже случалось. Но, раз вы спрашиваете, значит, оно не опасно, и я могу подойти, — сделал вывод Малфой и выжидающе посмотрел на Дамблдора.       — Можешь, — кивнул директор, с любопытством смотря на Драко, как будто тот был очень интересным подопытным в каком-то эксперименте.       Тем не менее любопытным здесь был не только Дамблдор. Так что Драко, несмотря на свои опасения, все же решил подойти к зеркалу.       Подходил он сбоку, так что пока не отражался в нем. Почему-то было страшно представить себя, отражающимся в этом зеркале. Что-то странное как будто окутывало этот артефакт… Какая-то аура, заставляющая Малфоя полностью собираться и с мыслями, и с духом.       Заставляющая концентрироваться.       Резко выдохнул, Драко взглянул в зеркало. И как только увидел отражение, широко раскрыл глаза и еле слышно выдохнул:       — Что это?       Он смотрел в зеркало и не понимал, что это. Что там такое? Это… это был Драко, только старше… Намного старше. Он здесь больше напоминал отца, чем самого себя.       А рядом с ним… Гермиона? Это же Гермиона! Но тоже повзрослевшая. Такая красивая… В длинной мантии, с забранными волосами, а на руках… Господи. У нее что — ребенок на руках?       И она так улыбалась. Нежно. Радостно. Очень красиво. Драко пару раз и в живую видел такую улыбку, но здесь, когда Гермиона была такой взрослой, она как будто… И улыбаться стала по-другому. Еще счастливее.       Кажется, у Драко кружится голова. Погодите, а там, позади него и Гермионы, это что… Отец? И… Северус? Они… О Боже. Они тоже с детьми. Играют с ними и обнимаются…       Какого черта. Какой смысл в этом отражении? Что оно показывает?       — Прочти надпись на зеркале, Драко, — почти нежно сказал Альбус, обеспокоенно наблюдая за таким потерянным сейчас Малфоем.       — «Я показываю не ваше лицо, но ваше самое горячее желание», — прочитал Малфой гравировку.       И обомлел. Ж-ж-желание? Желание?! Горячее желание Драко — это… жизнь с Гермионой и их детьми?       От этой мысли по телу разлилось предательское тепло. Как будто что-то внутри Драко готово было взорваться радостными криками от перспективы такого будущего. Он посмотрел в зеркало еще раз, и на этот раз то, что оно показывало, не удивляло парня, а притягивало.       Его манила такая жизнь. Она просто-таки светилась счастьем, и сам Драко выглядел в этом отражении таким… Спокойным. Умиротворенным. Радостным.       Кем-то любимым.       Это было так чудесно, что Малфой чуть было не впечатался лбом в зеркало, завороженно смотря на свое счастье.       А затем его настигло осознание, что если сейчас, прямо сейчас он не начнет все исправлять, то у него никогда не будет этого. Ни-ко-гда.       Именно сейчас он остро почувствовал всю правоту Дафны и своего внутреннего голоса, который говорил то же самое — не сиди на месте, исправляй все, живи.       Все нутро парня наполнилось таким облегчением и радостью. Чистой человеческой радостью влюбленного человека.       Захотелось засмеяться, но Драко лишь широко улыбнулся, глядя на Дамблдора.       Тот в ответ тоже улыбнулся.       — Драко, я слышал, у тебя не получается вызвать патронуса? Может, теперь попробуешь?       Драко удивленно посмотрел на директора. Затем, немного помявшись, попросил:       — Сэр, не могли бы вы…       — Понял-понял, — перебил Альбус, — уже ухожу. Удачи. Только зеркало не сломай, — он подмигнул и вышел из кабинета.       В этот же миг переполнявшей все его нутро влюбленности и радости Малфой, что есть силы, закричал:       — Экспекто патронум!       И из его палочки не появился густой туман. И не появились искры.       Появилась выдра. Белая, большая и веселая.       Такая же, как у Гермионы. Она закружилась вокруг парня, оставляя за собой светящийся след.       Не сдерживаясь, Драко засмеялся. Так вот она какая — ирония судьбы…       Теперь он твердо решил бороться. И, кажется, он уже знает, что сделает…       Только бы получилось.

***

      Волшебные выступления под открытым небом были в самом разгаре, когда Малфой только нашел выход из того закутка, где находится то зеркало.       Он волновался. Господи, как же он волновался!       И вот, на поле для квиддича уже вылетела бабочка Дафны. Облетела все вокруг под восторженные взгляды толпы (не каждый день такого красивого патронуса увидишь). Все поле оказалось освещено светом ее патронуса, его блеском и необычайной красотой.       Драко не смог выдохнуть, когда увидел патронуса Гермионы, который как раз вышел по плану программы. Он смотрел на этого патронуса и понимал, что, Боже, это так — у него совершенно такой же. Может быть, чуть больше, но Малфой не ручался — все-таки выдра находилась на значительном расстоянии от Драко, чтобы тот мог судить точно.       Сердце колотилось как бешеное. Его стук отдавался эхом в ушах парня, сливаясь в унисон со всех окружающим миром и образовывая гул в ушах.       Малфой смотрел. Смотрел, восхищался и волновался. Он испытывал радостное предвкушение от того, что сделает, и так сильно на этом зациклился, что чуть было не пропустил кульминацию.       Вот рассеялся патронус Дафны, освещая поле для квиддича настолько ярким светом (какая-то особенно радостная она сегодня, что ли?). Пропал и патронус Гарри, оставляя за собой неплотный синий туман.       Патронус Гермионы еще остался. Малфой вздохнул и закричал:       — Экспекто патронум!       Его выдра быстро начала подниматься к выдре Гермионы, заставляя всех людей на поле для квиддича ахнуть от удивления — одинаковые патронусы в Волшебном мире были такой редкостью, но таким неоспоримым доказательством чувств, что было трудно поверить в возможность такого.       Выдра Драко закружилась вокруг замершей выдры Гермионы. Малфой сделал над собой усилие и повел своего патронуса прямо к Гермионе, делая такой резкий выпад палочкой, что его выдра как будто бы пала к ногам девушки.       Толпа взревела. Ну, конечно, ощущение у всех было такое, будто они попали в фильм — красивый и романтичный.       Драко подбежал к Гермионе и взглянул ей в полные слез глаза.       — Это… Драко… — сипло начала она. — Драко, это… ты? Твой патронус?       Из её глаз катились слезы. Никогда она не видела более красивого признания в чувствах.       — Мой, — он смотрел на нее, и в его взгляде было столько разных эмоций, что различить все было невозможно.       Тоска. Вина. Радость. Волнение.       Любовь.       Драко вдруг обнял её и зашептал быстро-быстро:       — Прости меня, Гермиона. Прости, пожалуйста, прости меня. Я идиот.       Девушка обняла его в ответ.       — Если бы у тебя не был такой же патронус, как у меня, я бы тебя ударила, — чуть сдавленным после рыданий голосом сказала она, а затем, подумав, добавила, — хотя я и сейчас не прочь это сделать.       — Я заслужил, — чуть улыбнулся Драко.       — Заслужил.       — Ударишь?       — Нет.       Драко чуть отстранился и широко улыбнулся, глядя в заплаканные глаза девушки.       — Нет?       — Нет.       Она тоже улыбнулась ему. Драко подумал, что вряд ли встретит у кого-нибудь такую же светлую и красивую улыбку.       Они просто стояли и обнимались, смотря друг другу в глаза, пока Дафна не закричала: — Да поцелуй ты её уже!       Гермиона засмеялась, следом за ней и Драко. Затем он посмотрел на губы девушки и решительно поцеловал её, ощущая… блеск для губ?       Он чуть отстранился и прошептал:       — Ты что, губы красишь?       — Это лечебная помада от сухости, — закатила глаза девушка и сама поцеловала Драко.       Не улыбаться в поцелуй Малфой просто не мог.

***

      Лето в этом году выдалось просто до ужаса жарким. А сейчас еще стояла такая духота, что сомнений не было — к вечеру надо ждать грозу.       Драко и Гермиона, обнимаясь, сидели за столиком на веранде в поместье Малфоев. Напротив сидели, точно также обнимаясь, Гарри и Дафна. Все пили чай. Как оказалось, кстати, Гарри надо было всего лишь немного надавить на министерство магии, и, как говорится, чуть ли не по мановению волшебной палочки семье Малфоев вернули Малфой-мэнор.       Просто-таки идиллия какая-то.       И только Драко так подумал, как Гарри приспичило пошутить над Дафной. Как итог — они носятся по газону около особняка как дети, играя в догонялки.       Гермиона громко засмеялась, наблюдая за этой картиной.       — Поттер, быстро иди сюда!       Гарри показал язык и начал убегать еще быстрее.       — Они же по кругу бегают! — Не выдержал Драко. — Рано или поздно выдохнуться. Дафне просто надо не бегать, а подождать, пока Поттер потеряет бдительность!       — Стратег, — улыбаясь, закатила глаза Гермиона.       Малфой довольно улыбнулся и чмокнул ее в нос:       — А ты как думала.       В ответ он получил ослепительную улыбку своей девушки.       И тут он резко перестал улыбаться и посмотрел на Гермиону:       — Ты чего? — Удивленно посмотрела на Драко она.       — Я кое о чем подумал. Нам надо серьезно обсудить твою фамилию.       — Мою фамилию? — Спросила Геримона, отпивая чай.       — Да. Я просто уверен, что, несмотря на красоту твоей нынешней фамилии, намного больше тебе подойдет быть Малфой.       Гермиона уронила чашку.