Mint

      Расставание – всегда ложится неподъемным грузом под рёбрами, сковывает толстыми цепями бьющийся орган, не позволяя рассыпаться мириадами осколков, что кровоточат, оставляя под собой красноватую тёплую влагу.       Дымящая жидкость оттенка спелых лесных каштанов обжигает опалённое горло, что нещадно стопка за стопкой глушил он на протяжении прошлых недель, пытаясь затопить непотопляемую горечь, что цепкими лапами с острыми шипами заместо подушечек намертво ухватилась в израненную душу.       Незнакомый город каждое утро встречает неизменной холодностью, отчаянно прогоняет надежду, что крошечными крупицами ещё теплится где-то на дне.       Этот город когда-то должен был стать тем местом, что исполнит юношескую призрачную мечту, поселившуюся глубоко внутри него раз за разом крепчающей следом за очередной беседой с его лучшим другом, его близким человеком, его – парнем.       — Бывшим, — тихий шёпот теряется за весёлой музыкой, что льётся из колонок бодрящего заведения, — парнем…       Чон помнит их первую встречу до малейших деталей: аромат лаванды, исходящий от малиновой футболки поло, черничные узоры на его левой ладони после урока по черчению, уверенность, казалось, золотистой аурой заботливо укутала, сопровождая его повсюду.       Долгие взгляды, смешинки в уголках кармелитовых глаз и издёвка, что притаилась за линией капризных губ.       — Бля…       Сколько уже раз парень обещал себе не вспоминать, не позволять себе думать о нём. Он – был первым, кто перевернул привычный мир для Чонгука, поставил под сомнения все его суждения.       Сломал его.       И оставил на суше подобно рыбе, что только и может безмолвно открывать и закрывать рот, ожидать своей неминуемой участи – смерти.       Длинные пальцы изящно держат фарфоровую чашку с крепким, терпким кофе, от которого на кончике языка остаётся кислое послевкусие и изжога. Жестом подзывает официанта повторить предыдущий заказ и вновь возвращается к рассматриванию заснеженной улицы и крупным снежинкам, что хлопьями летают в прохладном январском воздухе.       Ради него он приехал сюда, оставив родных и друзей в родном городке, бросил престижную работу менеджером в банке.       Ради него он наступил на горло своим принципам.       — Пожалуйста, — раздаются приятный голос и стук посуды с деревянным столом, — советую попробовать наш малиновый чизкейк.       — Нет, спасибо.       Официант дружелюбно улыбается и после удаляется, возвращаясь к своим обязанностям, попутно перекидывается парочкой слов с персоналом.       Время лениво тянется, замедляет движение солнечного диска вокруг орбиты; электронные арабские цифры на потухшем экране телефона с неохотой меняют свою величину, невозвратно приближая день к своему логическому завершению.       Ладонь ежеминутно сжимает и разжимает заветный билет на поезд, оставляя неизгладимый след на том. Решение вернуться далось тяжело.       Вернуться – значит признать свои совершённые ошибки окружающим.       Вернуться – для того, чтобы пойти другим путём.       Вернуться в старое место уже абсолютно другим человеком.       Посмотреть в глаза родителям, друзьям, коллегам и бояться увидеть разочарование в первых, нескрываемую неприязнь во вторых и осуждение в последних. Хоть он и не признался перед ними, но городок слишком мал для слухов такого масштаба и с этим уже ничего не поделаешь.       Кинув обнадёживающий взгляд антрацитовых глаз, в коих обычно огоньками светились непоколебимость, решимость и азарт, на мерцающий прямоугольник, отключает таймер, что каждый час отсчитывает время до отбытия.       Три часа и пятнадцать минут до возвращения.       Пальцы энергично отбивают музыкальный мотив известной композиции, что заиграла пятью секундами ранее, бледные губы беззвучно шевелятся в такт словам артиста, правая нога отплясывает, перескакивая с пятки на мысок.       — Бонус для постоянного клиента, — произносит подошедший официант, ставя тарелку с волшебно пахнущим бисквитом. — О, я тоже люблю эту песню. Переслушал много версий, начиная от оригинальной и заканчивая малоизвестными каверами, но зацепила только акустика.       Высокий молодой парень с красивыми чертами лица и необычным цветом волос. Нежный оттенок напомнил ему о южном фрукте. Чонгук даже готов поклясться, что уловил сладкий аромат любимого плода с сочным восхитительным вкусом и медовым нектаром.       — У нас своя пекарня и потому десерты очень вкусные, — незнакомец присаживается напротив и вновь лучезарно улыбается, обнажая белоснежный ряд зубов. — Попробуйте, не пожалеете! Ох, я забыл представиться – Ким Тэхён, можно просто Ви, если так удобнее.       Интерес затесался в цветной радужке Чонгука, перешёл на обветренный рот, прокладываясь тенью лёгкой усмешки, но она не была злой или угнетённой. В ней было то, что Тэхён ещё не совсем понял до конца, но пообещал себе узнать.       Первая мысль, мелькнувшая при взгляде на нового знакомого, чей взгляд непроглядных чёрных омутов: «Он явно пользуется успехом у девушек, если судить по кокетливым взглядам посетительниц кофейни».       Непреодолимое желание прикоснуться к бугрящим мускулам, спрятанным под одеждой, дотронуться кончиками пальцев к выступающим венам на жилистых руках заиграло новыми ярками красками, чему объяснению официант не смог найти.       — Чон Чонгук, — после недолгого молчания произносит он, отмечая про себя, как низко прозвучал его собственный голос.       Тёплая улыбка нового знакомого немного, самую малость, оттаяла ледник в израненном сердце, многозначно обещая сотворить и большее.       — Между прочим, у нас просто наивкуснейший мятный капучино, — с нескрываемой двусмысленностью произносит, снизив голос до еле уловимого шёпота и прикрывая ребром ладони половину рта. — Секрет его прост – его готовлю я.       Его голос ласкает слух приятнее, чем перелив хрустальных колокольчиков весенним утром на рассвете. Согревает сильнее и быстрее, чем кружка стоградусного напитка. А его лицо вдохновляет пуще любых картин известных авторов и творцов.       — Хорошо. Уговорил.       Парень с персиковым цветом блестящих волос, проронив что-то вскользь быстро удаляется, стараясь поддавить непредвиденную широкую улыбку, что показывается, вновь и вновь не смотря на его усилия.       «Возможно, этот город не так уж и плох…» — внезапно подумалось Чонгуку и от этой мысли приятной, трепетной сладостью растекается невероятное тепло глубоко внутри него, сокрушающее ледники, что выстроились метровыми стенами, оберегающие хрупкое сердце.       …а тем временем стрелки часов укоризненно показывают цифры, что точь-в-точь совпадают с впечатанным жирным шрифтом в древесную бумагу, вскоре позабытую; на той же поверхности стола в компании лишь пустых чашек с едва уловимой ноткой мятной пряности.