Mint

      Воздух накалился до предела, опаляя кожу всякий раз сильнее лёгким дуновением разгорячённого с юга ветерка. Жадные лучи солнца непоколебимо норовят проникнуть через любую маломальскую щель закрытых жалюзи. Сомкнутые створки выглядят наравне с ледяной стеной из всеми известной теленовеллы, только от неё не исходит долгожданной прохлады, что так хотелось бы участникам музыкальной группы.       Кондиционер в номере сломался ещё утром, а последний этаж отеля добивал, нагревая комнату до запредельной отметки термометра. Каждый из них создавал искусственные потоки, нарастающие с ежесекундным оборотом вращаемых предметов. Своеобразные веера из всяко попавших под руку вещей, начиная от банальных листков бумаги и доходя до нетипичных керамических тарелок. А кто-то попросту наотрез отказался покидать небольшую комнату с арктическими струями душа, что сперва огненно обжигали обнажённое тело, а после будто извинялись, охлаждая распалённую кожу.       Не выдержав более и четверти часа, практически весь состав покинул душные стены гостиницы, попутно раздумывая, где найти необходимую прохладу посреди раскалённого бразильского бульвара.       На борьбу с жарой было потрачено ещё десять минут, прежде чем шальная догадка побудила Тэхёна стремительно скинуть ненужную одежду, сложить её аккуратно в шкаф, что он делил пополам с другим участником и лишь на последнем шаге к необдуманному поступку здравый смысл подал свой тоненький, писклявый голосок.       Но звук долгожданной свежести, доносимый из-под двери, приятно леденящий босые ступни, отчего по спине пробежала стая мурашек заталкивает проснувшийся внутренний голос куда подальше, не забыв громко хлопнуть по крышке и задвинуть щеколду.       Минута — и преграда из светлого орехового дерева больше не мешает наслаждаться морским бризом, что клубнями исходит от матовой стеклянной загородки. Под ногами остаются овальные следы, но лишь на доли секунды, пока холодные языки не покрывают тронутую напольную поверхность, маскируя совершаемое посягательство на частную жизнь.       Тэхёну было уже наплевать на реакцию друга, когда он решительно отодвинул движимую перегородку и встал под морозный дождь, закрывая собой потоки воды, что прежде попадали на того. Он старался впитать в себя как можно больше влаги, жадно и властно перекрывая, не давая отнять Чонгуку.       Слова слетают с лиловых губ, но не долетают до оппонента, теряясь в водном гуле, что каскадом льётся сверху, лишь изредка перепадая на говорящего. Вопросы всё так же и остаются без ответа и тогда парень, чьё уединение бесстыдно прервали, решается на смелый по его меркам шаг. Крепкая мужская ладонь бесцеремонно ложится на округлое плечо и резко дёргает на себя, но явно перебарщивает с силой.       Длинные пальцы наощупь сопоставимые с прозрачно-голубыми льдинками вцепляются в мускулистые предплечья, дразня контрастом, казалось, словно с расплавленным свинцом. Оба замерли, с виду напоминая каменных римских статуй, что с трепетом ваяли лучшие мастера.       «И вправду», — отметил про себя Тэхён, без зазрения совести прикасаясь к твёрдым мышцам, что напрягались, вздрагивая от малейших его движений.       Дыхание сбилось, пульс зашкаливал, а сердце сделало в одну секунду тройное сальто, выгоняя весь кислород из лёгких.       Мокрые волосы прилипли ко лбу, но сдвинуться, отнимая руки от друг друга, было выше их сил. Пошевелиться — равнозначно смертельной погибели для каждого, но и бездействие производит аналогичный эффект.       Нескончаемая вереница мыслей постепенно свелась к одной единственной и такой правильной в данный момент.       Чрезвычайное удивление изобразилось на миловидном лице того, кто ранее без стеснения практически перешагнул грань дозволенного, когда грубые пальцы Чонгука провели дорожку из ласкающих поглаживаний до волевого подбородка и вцепились в него, заставляя смотреть прямо в глаза.       Тэхён видел и раньше этот взгляд, что наполнен непоколебимой решимостью, неистовым первобытным огнём, искрящимся и способным сжечь дотла. Сейчас перед ним стоит не тот Гук, чьи аспидного цвета бескрайние омуты, так часто напоминающие ему круглые бусинки невинного Бэмби. И только одно осознание ситуации, в коей он оказался, пробуждает странный жар, что исходит откуда-то изнутри и от которого мгновенно краска появляется на мягких щеках.       Не проходит и одной сотой секунды, как напористые губы накрывают другие. Остервенело, подминает под себя податливые и столь желанные уста, проникает во влажный рот своего Ви и горячий язык начинает вести свою партию, что так отдалённо похоже на нечто среднее между поединком и танцем.       Тайные желания, что долгое время были спрятаны в глубине, фактически на самом дне ящика Пандоры вырвались, подчиняя себе двоих парней, что настолько долго томились, сходя с ума от желания вкусить запретный плод, из-за которого когда-то давно навлекли на себя беду Адам и Ева.       Но было уже поздно. Рамки и границы стёрты, мосты и преграды разрушены, оставляя на произвол парней, поглощённых неутолимой страстью и неконтролируемой похотью.       Хаотичные движения прохладных рук, что тщательно исследуют каждый сантиметр обнаженного тела и властные поцелуи будоражат разум Тэхёна сильнее любого крепкого алкоголя.       Шумно вздыхает, когда ладонь скользит ниже и нежно обхватывает его снизу. Тихий стон срывается с губ в одночасье вызванный ласками, что доставляет неожиданный любовник. И всё что остаётся сделать в ответ — это покрепче вцепиться в коньячного оттенка короткие волосы и отдаться в умелые руки.       Пылкие поцелуи переходят на шею, чередуя слабые дразнящие прикусывания и заботливые прикосновения к истерзанной коже припухшими губами.       Ви наслаждался, ощущая крепкое тело друга под своими ладонями, развязно проводя по мощной спине, стараясь запомнить всё до мельчайших деталей, а Гуки вбирал в себя каждый сладострастный хрип, что тот силился приглушить, но выходило плохо, и отчего блаженная улыбка мимолётно временами показывалась на увлечённом лице умельца.       Стало труднее сдерживать стоны, что с энергичными скольжениями по возбуждённой плоти совершались сильной рукой Чонгука и мокрым ртом, припавшим к чувствительным соскам, так пламенно осыпавшим многочисленными поцелуями, стремительно приближали скорейшую разрядку.       Комната наполнилась уже несдерживаемыми полу криками, тело непроизвольно накрыла волна пикового наслаждения, и Тэхён жёсткой хваткой обхватил стройную талию, находя надёжную опору, прежде чем обессилено рухнуть в кольцо искусных рук, дойдя до вершины блаженства.       Мокрым то ли от солёного пота, то ли от освежающей влаги он прижался лбом к правому плечу, пока ещё безрезультатно пытаясь привести дыхание и сердцебиение в норму, но у его друга были в этот момент совершенно другие планы.       Ловкими и быстрыми действиями разворачивает своего приятеля, оказываясь позади него и не дожидаясь ответной реакции резко, но в то же время аккуратно, стараясь причинить меньше боли входит. Поступательными движениями бёдер медленно проникает глубже, чем вызывает слабо протестующий возглас.       Одна ладонь ложится поверх бойкого мужского органа, и не спеша повторяет недавний манёвр, и только лишь после сдавленных звуков со стороны того, начинает вновь двигаться.       Практически мгновенно ловит нужный ритм в то же время, не забывая ласкать твёрдое достоинство Ви. Неодолимая страсть сокрушает Гука, охватывая его тело и разум, превращая неторопливые толчки в непрестанные, ужесточённые и властные вколачивания, заходя каждый раз до конца и полностью выходя.       Громкие стенания наслаждения растворялись в нескончаемом потоке холодной воды. Горячие ладони упёрлись в ледяной светло-зелёный кафель, что приятно холодил. Сердце гулом отдаётся по перепонкам и Тэхён запутался, чьё биение он слышал отчётливее — всё было едино сейчас. И настолько естественно стало абсолютно всё, что приводило раньше в замешательство; мысль о том, как они без этого жили раньше. И как они жили раньше без любви друг друга.       Чонгук не знал, его ли это была дрожь или Ви. Не знал, сколько им ещё отведено времени провести вместе, но чувствовал, что конец близился.       И догадка подтвердилась, ведь через пару секунд он почувствовал, как Тэхён плотно обхватил его, и горячее семя излилось, превознеся до небес их двоих.       Усталые, но довольные они ещё не скоро покинули комнату, ставшую безмолвным свидетелем случившегося. Счастливые и такие влюблённые юношеские лица никогда не выглядели ранее, и лишь вопросительные взгляды участников группы заставляли прятать озорные улыбки, что так и норовили появиться всякий раз от одного только воспоминания о судьбоносном дне в жаркой Бразилии.