Пока лёд горит на щеках...

Начинался закат, предвещающий конец.

      «Было глупо предполагать, что отец будет не против моей дружбы с Арией. Она не имеет сильного квирка, нужных связей, или хотя бы чувства восхищения перед Старателем. Скорее наоборот. После того, как она узнала историю моей матери, да и всей семьи, начала презирать его. Казалось, она была единственным человеком, который мог шутить над Старателем, что меня в ней подкупало. Я никогда не смеялся над ними, но внутри был рад услышать свои мысли в столь ярком и дерзком формате», — Шото должен был встретиться с Кимурой на перекрестке у продуктового магазинчика, чтобы сказать ей, что им стоит перестать общаться. — «Не думаю, что мне больно расставаться с ней, скорее неприятно, как будто мокрая одежда линет к коже, отчего-то скользко и немного мерзко. Неужели это чувство вины? Глупости, я ничего не сделал, тогда что это? Жалость?».       Конечно, было приятнее думать, что это жалость к знакомой. Ведь тогда Шото выглядел благородным и страдающим в глубине своей души парнем, который вынужден так поступить. Красивый образ одинокого, непонятого никем героя, ему, бесспорно, был к лицу. Только вот сшит был этот наряд из жесткой ткани безразличия к чувствам других. О, как прелестно жалеть других с высокого помоста палача.       Тодороки и не заметил, как дошёл до перекрёстка. Зато от его взгляда не скрылась тёмная макушка, стоящая у кассы магазина. Расплатившись, девушка вышла из магазина, было сразу видно, что у неё хорошее настроение.       Арии нравилось гулять с Шото, она даже подумала пригласить его сегодня на продолжение своего любимого фильма. А свиданием это будет или нет, решать уже ему. Казалось, ничего не смогло бы ей испортить этот день. Даже если бы Шото сказал, что они всего лишь друзья, ей было бы достаточно и этого. В конце концов, главное, что они вместе проводят время. Так что, завидев свою цель, Ария твёрдо решила, что пригласит его. И перешла дорогу.       Перекрёсток человеческих дорог, как он бывает несправедлив. Одни дороги переплетаются с сотнями других, а потом вливаются вместе с другими в шоссе. Другие приводят в тупик. И каждый из нас каждую секунду своей жизни стоит на каком-то перекрестке. Мы выбираем своё будущее: откроешь одну дверь — непременно закроется другая. И Шото решил закрыть эту.       — Привет, как дела? — махая, спросила Ария. — Хочешь шоколадку? Здесь они самые лучшие.       — Нет, спасибо.       — Ну, как хочешь, мне больше достанется. Что-то случилось? Ты хотел о чём-то со мной поговорить?       — Да, — взял паузу Шото, чтобы вспомнить заранее придуманный текст. — Я думаю, нам стоит перестать общаться на время.       Сначала Арии всё это показалось глупой шуткой, но, посмотрев на Шото, она поняла, что он серьёзно. Обида достигла её сердце быстрее всех и прошла насквозь, задев и без того хрупкое чувство достоинства, из которого тут же начал капать яд.

На стекле появилась маленькая царапина.

      — Хорошо, — сухо произнесла Кимура и встала вплотную к нему, пытаясь найти повод остаться в его глазах. Острыми клинками её глаза будто прижали его к стенке, а Шото не привык быть жертвой. Молчание давило на него, а он не мог сбежать вот так.       — Ария, я слишком много провожу времени с тобой, — «И почему я оправдываюсь перед ней?». — Я стал мало тренироваться, а для меня самое важное — это учёба.       — Для тебя или твоего отца? — Удар ниже пояса, а казалась такой милой и тактичной девушкой. Шото, неужели ты думал, что отстранённое и язвительное отношение к другим — это только твоя привилегия?

Трещина поползла поперёк стекла.

      — Для меня, — отрезал жестко Шото.       — Сам-то хоть в это веришь? — хмыкнула Кимура.

Река трещины разлилась на множество ручейков

      — Ну чего ты от меня хочешь?! — Шото порядком надоела эта пассивная истерика, и он повысил голос. — Что я по твоему должен был сделать?!

Осколки птицами подстреленными разбиваются о землю.

      Девушка всхлипнув, наконец-то почувствовала боль от отверстия в сердце и прошептала:       — Я хотела, чтобы ты боролся за нас.       Их общую тень на морщинистом асфальте разрезал луч пьяного заходящего солнца. Та меньшая часть, что отделилась, убежала и спряталась где-то во дворах, оставляя вторую в столь желаемом, как казалось, одиночестве.

***

      Дороги их разошлись на этом перекрёстке.       Но, может быть, они встретятся на другом?