Пока лёд горит на щеках...

      — Кажется, в этих случаях нужно говорить «Прости, я не хотел», — попытался пошутить Шото.       — Да, а я отвечу: «Ничего, я ведь её даже не помню», — неловко улыбаясь, сказала Ария Кимура. — А твоя семья? У тебя есть братья или сестры?       — Ну, да.       — О боже, Тодороки, «ну, да»? Серьёзно?! Это всё? — начала возмущаться девушка. — Я больше получаса рассказывала тебе про свою семью, а ты даже два слова связать не можешь. Ты — параноик в квадрате, плюс интроверт в кубе. Как твоим результатом психологического теста оказался сангвиник?       Они были знакомы около полутора месяца. Они частенько гуляли по большому парку между их домами. Девушка довольно быстро привыкла к обществу неразговорчивого Тодороки, как ни странно, он не давал ей унывать. Ей некогда было думать о грустном рядом с ним: ей постоянно приходилось думать, как увлечь, развеселить или вывести из себя этого равнодушного ко всему человека. Его редкие порывы внимания к ней подстегивали её и дальше пытаться сломить барьер между ними.       — Я отмечал то, что от меня требовалось, чтобы получить хорошую оценку.       — Дурак, это же психологический тест, за него не ставят оценки. Эх, ну давай теперь, доказывай на практике, что ты экстраверт.       — Экстраверт и сангвиник — это разные вещи, разница в том что…       — Да-да, я знаю, — отмахнулась от Тодороки девушка; ей хотелось казаться умнее него, но по закону подлости каждый раз, когда девушка старалась показать себя с лучшей стороны, она опять слышала поучающий голос с налётом усталости. Её это бесило. Очень. Но она старалась свести всё на шутку или на невнимательность, чтобы последний считал её за равную. — Рассказывай давай, тебе не отвертеться.       — Ладно. У меня есть два брата и сестра.       — Младшие?       — Нет, старшие.       — Вау, не знала, что ты младшенький в семье. Это так мило.       Да, Ария быстро привыкла, а вот Шото всё ещё был насторожен с новой знакомой. Поначалу вообще говорил неохотно, а её неуклюжесть и глупые шутки раздражали. Он был постоянно напряжен и ожидал подвоха, но после случая на презентации его не напрягал больше её взгляд на себе. Он решил поэкспериментировать. Может ли он быть обычным? Не таким, каким хотел видеть его отец, героем №1, победившим Всемогущего, идеальной машиной, а простым подростком. И Ария могла ему в этом помочь.       — А что насчёт отца и матери? Скорее всего, быть сыном Старателя не так то легко?       — Ты ведь знаешь про браки из-за причуд, — обеспокоенный кивок собеседника дает понять, что можно продолжать. — Мой отец женился на матери только потому, что у неё был сильный квирк. Так как у меня две причуды, он возлагает на меня больше надежд, чем на других детей. Отец хочет, чтобы я стал лучшим, поэтому постоянно меня тренирует. Но он очень жестокий человек, потому я его ненавижу, как и его причуду.       — Шото, это он сделал? — спросила Ария, поднеся дрожащие пальцы к ожогу; парень резко отвернулся и пошёл чуть быстрее.       — Нет, это не он. Моя мама очень боялась отца, и однажды она сказала, что моя левая сторона ужасна, и плеснула мне кипяток в лицо, — он остановился впереди, но даже так, по напряженным плечам и немного ссутулившейся спине, можно было догадаться, что ему сложно говорить всё это. Она, не задумываясь, подбежала и обняла его. Этот неожиданный поступок вырвал Шото из пленки грустных воспоминаний. Никто раньше не нарушал его личного пространства без разрешения, почему она решила, что ей все можно?! Почему-то его разозлил поступок Арии, хотелось поскорее выпутаться из этих маленьких рук, хотя не было неприятно. Он постарался как можно более безэмоционально расцепить пальцы на своей груди и, повернувшись, чёрство сказать для вида «спасибо».       — Но ты ведь с ней помирился? — возобновляя ходьбу, спросила девушка.       — Нет, после этого случая она лежит в психологической лечебнице.       — И ты ни разу её не навещал?! Ты что, всё ещё не простил её?       — Нет, дело не в этом, просто она дала ясно понять, что ненавидит меня. Мне незачем её навещать, — в противоречие собственным словам, он вспомнил, как много раз сестра упрашивала его сходить в больницу. И хотя ему всегда было интересно самочувствие матери, открыть дверь палаты он так и не смог.       — Мистер Тодороки, да вы самый настоящий трус, — лукаво ухмыляясь, распела она эти слова. У неё не получилось вытянуть из него хоть что-то объятьями, тогда она решила вывести его.       — Почему?       — Ну, может потому, что вы хотите увидеть мать, но слишком малодушны, — перестав играть роль великого психолога, она спокойно повернулась, смотря прямо в глаза, и продолжила. — Боишься, что она по-прежнему тебя ненавидит?       Шото начал обдумывать ее слова. Мысли, гоняющие по кольцевой трассе настолько быстро, что слились в один белый шум, остановились. Ему вдруг стало очевидно всё то, что раньше казалось непосильно сложным. Ему осталось совсем чуть-чуть, чтобы дотянуться до той самой мысли, которая переплела в клубок все остальные, он почти распутал, как… Он так похож на него

Я начинаю его бояться

Твоя левая сторона ужасна

      Писклявый голос перерастает в свист закипающего чайника, как сирена, предупреждающая об опасной ситуации, только почему-то не моргает табличка «запасной выход». Видимо, из воспоминаний его нет. Крик.       — Нет, я не боюсь. Мне пора на тренировку, пока, — Шото развернулся и пошёл домой, думая о том, что ему сейчас явно не помешает побольше физических нагрузок, чтобы выкинуть всё ненужное из головы навсегда.       У Арии, правда, были другие планы.

***

      Уже 3 недели, как Ария навещает Рей Тодороки, маму Шото. За это время многое произошло. Были двухнедельные изнурительные тренировки с Шото, спортивный фестиваль, ссора из-за «планки», встреча со Старателем. Вообщем, скучать было некогда. И да, Шото узнал о том, что Ария ходит в больницу, только на фестивале, ну и, скажем так, не сильно обрадовался. Спустя несколько дней он остыл и решился сам встретиться с Рей.       — Ты уверен, что мне стоит идти с тобой? — спросила в который раз Ария, ведя Шото по длинным, с тошнотворно белыми стенами, коридорам. — Всё же, не хотела бы помешать вам.       — Да, уверен, — он взял Арию с собой для поддержки. Как бы не хотелось этого признавать, но она была права тогда. Он боялся. Шото постоянно облизывал губы, как будто пытаясь стереть с них подготовленные фразы. Рядом с Кимурой у него не было шансов развернуться у той самой двери, поэтому она и была здесь, чтобы не оставить ему и шанса.       Они дошли. Ария поднесла руку, чтобы постучать, как её перехватил Шото.       — Может, не стоит? — спустя длинную паузу спросил он.       —Здравствуйте, я вот вам гостинцев принесла, — проигнорировав вопрос Тодороки, постучала Ария и, не дождавшись ответа, ввалилась в палату, утянув за собой бедного парня. — Вот яблочки, апельсины, Шото, груши… Пока Ария мастерски заполняла тишину между матерью и сыном, Шото стоял в сторонке, разглядывая комнату, пытаясь не замечать на себе пристального взгляда.       — Как видите, ему очень понравились здешние занавески? Да, Шото? — окликнула его Ария, что было уже невозможно игнорировать.       — Эмм, да.       Наступила тишина, казалось, стены начали сдвигаться, уменьшая пространство. Молчание заливало их отовсюду, пока не заполнило каждый уголок комнаты. Они были словно в аквариуме. Каждое движение, вдох и выдох, даже ленивый поток мыслей не мог оказаться незамеченным.       — Здравствуй, Шото, — серые, наполненные до краев радужки счастьем глаза встретились с гетерохромными.       — Здравствуй.       — Как у тебя дела? Хотя, я уже всё выпытала про тебя у Кимуры, но, думаю, это ничего, — улыбкой подозвав Шото поближе подойти к столу.       Дальше разговор шёл хорошо, поэтому Ария незаметно вышла из палаты и направилась к выходу из больницы.       — Кимура, постой, — её догнал Шото, — я хотел поблагодарить тебя за всё, что ты сделала для мамы. Она очень ценит твоё общество.       — Да, спасибо, — как-то разочарованно сказала Ария и, развернувшись, продолжила свой путь домой.       — И прости, что я тогда на тебя накричал, я был не прав.       Не веря своим ушам, девушка, уловив столь долгожданную фразу, развернулась спустя несколько секунд, но единственное, что ей удалось увидеть, это мелькнувший на повороте коридора силуэт.       — Прощаю.