Day after day (I want you)

Сколько Чонгук себя помнит, он всегда был ребёнком, родившимся с золотой ложкой во рту. Когда он только появился на свет, небольшой бизнес его отца уже набирал обороты в их родном городе Пусане, что уже было неплохим фундаментом для спокойной и безбедной жизни. Но Чон-старший, будучи захваченным грандиозной идеей расширения своих торговых площадок по всей стране, рискнул всем, вложив все свои имеющиеся на тот момент сбережения и выкупил, небольшой, не подающий особых надежд проект. По рассказам матери, Чонгук знает, как тяжело было отцу поначалу, как высмеивали его конкуренты, как пришлось влезть в долги, как они втроем снимали комнату и ютились там. Но спустя пару лет все изменилось. Отец много трудился, не желая так просто сдаваться и вскоре его заметили хорошие спонсоры, посчитав разумным сотрудничать с молодым и перспективным проектом. Так появилась компания JeonGroup, с каждым годом занимающая всё более прочное положение на рынке машиностроения, производства бытовой техники и электроники. Так вот, начиная со своего младшего возраста двух-трёх лет и по сей день, Чонгук жил в роскоши, не зная ни в чём отказа. Будучи прирожденным манипулятором, он быстро раскусил, как нужно состроить милую мордашку, распахивая огромные черные глазища-пуговки, обрамленные веером густых ресниц и приоткрывая ротик, приподнимая верхнюю тонкую губу, являя взору чуть крупноватые передние кроличьи зубки. Мама, да и все тётушки, равно как и прочие особи женского пола всех возрастов не могли сдержать писков умиления и основательно затискав пухлые щёчки, выполняли любой его каприз. Да и кто не поддастся чарам очаровательного ребёнка? Который не смотря на все свои мелкие проказы, был послушным и добрым малышом. Так прошло беззаботное детство и юность, наполненная изобилием дорогих игрушек и сменившей их техники. Чонгук рос как маленький принц, приезжая в школу на чёрной иномарке с личным шофёром. Но при всём своём положении, он не был глуп, всё своё свободное время тратя на дополнительное обучение и зубрёжку школьной программы. С таким ритмом жизни и состоянием его отца, у него не было настоящих друзей. Даже в школе, где Чон был любимцем одноклассников, девчонок и учителей, улыбки окружающих его людей были фальшивыми, никто не видел в нём обычного мальчишку с хорошими оценками, которых он добивался собственным трудом, для всех – он наследник крупной корпорации, с которым было выгодно держаться поближе. К сожалению, Чонгук был достаточно проницателен, чтобы видеть это, отчего ему лишь быстрее хотелось закончить школу. Что он вскоре и совершил, с отличием и завистливыми шепотками одноклассников за спиной. Не имея собственных планов и понимая, что в будущем ему уготовано кресло отца, Чонгук не сопротивляясь поступил в университет, постепенно начиная вникать в дела фирмы. Университет встретил парня всё тем же разочарованием в людях. Школьная история повторялась вновь, когда все окружающие заглядывали в рот и восхищались им. Чонгук никогда не страдал заниженной самооценкой, он прекрасно знал, что его лицо выглядит привлекательно, а тело – уж тем более, ведь стремясь к самосовершенствованию, он проводил долгие часы на тренировках в спортзале. Также, переживая юношескую пору, он часто ставил эксперименты над внешностью, перекрашивая волосы в самые разные оттенки от красного, до иссиня фиолетового, опасаясь тем не менее светлых цветов, хотя все его многочисленные поклонницы, охая и завистливо вздыхая от его новых перевоплощений, активно советовали ему блонд, аргументируя это тем, что «оппа будет еще больше похож на принца». Быть похожим на принца Чонгук не хотел. Ему нравился дерзкий, опасный стиль, с кучей пирсинга, цепочек, ярких волос и черного цвета в одежде, чего он и придерживался, вызывая кучу писков со стороны женской половины. Эти девчачьи возгласы ему не нравились тоже. Нет, девчонки ему нравились, они были миленькие, маленькие, с хорошими волосами и макияжем, вкусно пахли, и восхищение при виде него нравилось тоже, но это их «оппа» могло за секунду вызвать демона в безобидном улыбчивом кролике. Наверное, из-за этого иногда безумного поклонения ему, он так и не смог обзавестись подружкой. Хотя, закрывая глаза на это, Чонгук вполне мог сказать, что вся его учёба шла безупречно: он снова был одним из лучших на потоке, обучение давалась ему играючи, отчего многие завидовали, но лишь шептались за спиной; он был самым популярным красавчиком, из-за чего его постоянно окружали стайки поклонниц и парней, которым он великодушно позволял купаться в лучах собственной славы и величия. Так продолжалось до самого конца учёбы в универе.

***

Солнце палило нещадно, заливая теплом и ярким светом просторную комнату, где свернувшись калачиком на смятых простынях спал темноволосый парень. Лучи игриво скользили по оголенному телу, лаская шею, дуги ключиц, мускулистую подкачанную грудь с темными горошинами сосков, кубики пресса и тонкую талию брюнета. Жарко. Чонгук убрал руку, прикрывающую лицо и еле открыл слипающиеся глаза. Во рту чувствовался кислый привкус перегара и неумения пить. Универ остался в прошлом, окончившись выпуском и грандиозной пьянкой бывших студентов, что с радостью и размахом отметили своё окончательное вступление во взрослую жизнь. Весь этот размах Чон чувствовал на себе, когда со стоном попытался встать с кровати. Голова гудела, как рой рассерженных пчёл в улье, по которому колотят палкой, во рту ощущалась засуха, в которой язык превратился в бесформенную массу, а всё тело неблагодарно ломило при любом малейшем движении. С кряхтением и стонами он наконец-то сполз с кровати, попутно стараясь хоть немного размять мышцы и, натянув первые попавшиеся шорты с футболкой, медленно поплелся на кухню за спасительным стаканом воды. – Неужели это наш сын почтил родителей своим присутствием? – не отрывая взгляд от планшета, на котором он в данный момент проглядывал почту, проворчал отец, едва Чонгук спустился по лестнице со второго этажа и показался в арке, ведущей в просторную и светлую столовую. Глянув на часы, Чонгук лишь вздохнул. Сейчас был полдень, а значит проспал он всего пять часов. – Доброе утро, дорогой! – едва завидев сына, мама, сидевшая за столом рядом с отцом, тут же поднялась, порывисто обнимая своего ребёнка и ероша его и так растрёпанные ото сна волосы. – Ты поздно пришёл сегодня, я волновалась. – Ну хватит, мам, я уже не маленький, – недовольно освобождаясь от женских рук проворчал он, снова направился к своей истинной цели. – Вот неблагодарный. А ты волновалась ещё за него, – фыркнул отец, одновременно кидая в сына чем-то, что Чонгук смог поймать на автомате прежде, чем неопознанный объект разобьёт ему лицо. Вода. Бутылочка прохладной воды! Не отвлекаясь больше на разговоры, парень жадно припал к горлышку, глубокими глотками осушая бутыль за полминуты. Вот теперь можно жить. – Доброе утро, родители, и я рад вас видеть. – присаживаясь за стол и попутно наливая себе зелёный чай в кружку, Чонгук чувствовал себя почти живым и почти бодрым человеком. – Признаться, я удивлён, что вы оба дома несмотря на время. – Мы ждали пока ты проснёшься, дорогой, – ласково улыбнулась мама, попутно расставляя тарелки с омлетом и фруктами перед ним на столе. – Отец должен сказать тебе важную вещь. – Настолько важную, что пропустил свою работу? Что ж, мне уже страшно интересно. – скептически подняв брови и хмыкнув, Чонгук слегка безразлично ковырялся в омлете. Что-то ему подсказывало, что не стоило налегать на пищу, желудок всё ещё слишком неопределённо себя вёл, гудя и нервно ворочаясь. Наверное, стоило обойтись чаем и парой крекеров. – Не дерзи, шкет, – прихлёбывая свой остывший кофе, отец как-то обречённо вздохнул. – Я тоже не в восторге от сложившейся ситуации. Но это необходимо. Наша компания растёт, мы лидируем в Корее, но я думаю, что вполне сможем начать продвигать свою компанию и в Европе. Сейчас наш бизнес приносит нам приличную прибыль, чтобы до конца жизни прожить более чем безбедно. Оставить всё как есть, или снова рискнуть, я долго думал над этим и всё никак не решался, но совсем недавно со мной связался совет директоров крупных сетей из Америки, они приглашают меня посетить несколько конференций, с подписанием договоров поставок, если все предоставляемые условия импорта и ввоза нашей продукции меня удовлетворят. – Ого, а чего ты не в восторге-то? Это же здорово! – слушая весь рассказ отца, Чонгук сидел с удивлённым лицом, приоткрыв рот. Он явно ожидал услышать не это. – Не в восторге, потому что мне придётся уехать на месяц-полтора, а в это время нужно будет усиленно контролировать работу нашей компании здесь. – сухо пояснил отец, устало потирая глаза. – Ты сам прекрасно знаешь, что без контроля может произойти за пару дней. Пока меня не будет, моё место директора должен занять ты. Ты – мой сын и наследник компании, только тебе я могу её доверить. Я верю, ты справишься, ты усердно учился этому. В конце концов, ты – Чон Чонгук. Пока, ошарашенный этой новостью Чонгук застыл с недоеденным крекером в руке, отец, встав из-за стола и усмехнувшись, похлопал сына по спине и ушел из столовой, оставив парня осмысливать услышанное.

***

– Секретарь Ким, где ведомости доходов и договора инвесторов за прошлый месяц? Они должны лежать у меня на столе с самого утра на подпись, а сейчас почти обед! – нахмурившись, Чонгук недовольно глянул на стоящего рядом высокого широкоплечего шатена, одетого в светло-серый костюм. – Господин Чон, всё будет готово в ближайшее время, у некоторых отделов возникли небольшие проблемы с компьютерами, кажется это был вирус, или что-то в этом роде, но наши мастера всё уже устранили. Недавно я связался с ними, обещали предоставить всю документацию после обеда, – спокойно ответил секретарь, ничуть не пугаясь недовольства начальника. – Кстати, говоря об обеде: вам не кажется, что уже пора отпустить меня на перерыв? – А тебе не кажется, что ты слишком уж дерзко разговариваешь с начальством, Ким Сокджин? – довольно лыбящаяся морда Сокджина говорила сама за себя, поэтому, мельком бросив взгляд на наручные часы, он кивнул, поднимаясь со своего кресла. – Ладно, пошли, но ты обязан купить мне кофе за такие промашки. – Э-эй, Чонгуки, но я же не виноват ни в чём! – проныл шатен, панибратски закинув руку на шею всё ещё недовольному Чону. – Я идеальный секретарь, образец подражания в своей работе и человек непревзойдённой красоты, по оценкам всех девушек нашей компании, ты несправедлив ко мне! Я знал тебя ещё ребёнком, куда делся мой милый донсен, который смотрел на меня с восхищением и называл меня хёном?! Чонгук скептически фыркнул и скинул руку друга. Они направлялись к лифтам, где уже было много сотрудников их компании, тоже спешащих на обед и попутно здоровающихся с Чоном. Хоть многие и так знали об их дружбе с Сокджином, лишний раз не стоило показывать эти отношения на публике. Ким Сокджина он знал долгое время, впервые они познакомились, когда Чонгук, ещё учившийся в школе, время от времени приходил на работу к отцу. Будучи мелким сорванцом, он налетел на новенького стажёра, рассыпав ему гигантскую стопку папок, которую тот нес в свой отдел. Завидев непередаваемый ужас в глазах высокого хёна, он кинулся ему на помощь, попутно извиняясь. Потом они часто сталкивались в стенах компании, болтая обо всём на свете, а приличная разница в возрасте не была помехой для дружбы. До сих пор Чонгуку казалось, что в шатене было больше ребячливости, чем в нём самом, более младшем по возрасту. Даже по одному внешнему виду, они были довольно яркими противоположностями: Джин со своим приветливым лицом, светло-каштановыми чуть пушащимися волосами, костюмами всех оттенков серого, синего и нежно розового; и Чонгук – с вечно нахмуренными бровями и прожигающим черным взглядом из-под них, с чёрными волосами, что всегда зачёсаны назад, и неизменно чёрных костюмах с белой рубашкой под. Вообще-то, он никогда не был груб, невежлив или предвзят по отношению к работникам компании, но как-то Джин сказал ему, что многие побаиваются его похлеще Чона-старшего. Чем было вызвано такое, он откровенно не понимал, но сравнивая себя с жизнерадостным и весёлым хёном, внутренне был согласен, что на его фоне выглядит, как жнец с косой из-за своей молчаливости и вечно хмурому виду, что было скорее от его неловкости в общении с другими людьми и неумении завести и поддержать разговор, а не от высокомерия и заносчивости. Пока брюнет витал в своих мыслях, незаметно для него лифт успел спуститься на нулевой этаж кафетерия и, предупредительно звякнув, открыл двери. Выйдя из лифта, он поспешил по небольшому коридору, надеясь успеть занять столик. Здесь было как обычно прохладно, повсюду висели лампы с приятным розоватым светом, не раздражающим глаза и создающим расслабляющую атмосферу, а от каменных полов и стен отражалось эхо стука каблуков и голосов.Сокджин, торопливо семенил следом, активно жестикулируя и настойчиво о чём-то жужжа над ухом, но за столько лет, Чон привык воспринимать повседневную болтовню старшего, как фоновой шум, уделяя этому внимания, не более чем обычной назойливой мухе. Кафетерий гудел. Это место нравилось брюнету.Хоть это и был нулевой этаж, тут было достаточно светло. Стены, пол и потолок были приятного кремового цвета. Светлые столики были расположены по всему периметру зала. А на стенах висели тяжелые шторы, создавая уют. Все любили отдыхать здесь. Сотрудники как обычно делились утренними новостями, обсуждали свои проблемы, объединившись в небольшие компании, или же сдвинув столы расслаблялись, отпуская весёлые шутки и смех. Бегло оглядев столики на наличие свободных мест, брюнет пришёл к неутешительным выводам. Он, как сын главного директора, имел неплохие отношения со всеми, но при этом прекрасно знал, что если подсядет к кому-то за столик, никто не станет шутить как прежде, испытывая дискомфорт из-за присутствия начальства. Он уже подумывал пойти в кафе, находящееся недалеко от их офиса, когда Сокджин наконец перестал болтать и начал усердно вертеть головой в поисках места. – О, это не Юнджи-я там? Не отставай, Чонгуки! – не дожидаясь, пока Чон очухается, Джин схватил своего донсена за плечо и со скоростью торпеды потащил не сопротивляющегося парня к дальнему столику у импровизированного окна, за которым сидели двое. По мере приближения, Чонгук наконец разглядел в одном из сидящих свою двоюродную сестру Мин Юнджи, невысокую брюнетку с удлиненной стрижкой каре и потрясающе светлой фарфоровой кожей, на фоне которой её тонкие губы, накрашенные ярко-красной помадой и тёмные глаза, с лисьим разрезом, сильно выделялись. Её спутник сидел спиной к ним, и единственное, что мог увидеть Чон, это широкую спину, обтянутую чёрной шелковистой тканью его рубашки. Его пиджак, такого же чёрного цвета, висел на спинке стула. Но внимание привлекло другое. Волосы незнакомца были светло-русого цвета, блестящие и мягкие даже на первый взгляд и, Чон мог поклясться, несколько колечек пирсинга в ушах. Не то, чтобы в компании были строгий дресс-код, но Чонгук прекрасно знал, что все сотрудники предпочитали выглядеть соответствующе своим должностям, меняя цветовой диапазон своих костюмов приглушенных оттенков в зависимости от времени года. А про яркие волосы или пирсинг и речи не шло. Этот парень явно тут недавно, раз позволяет себе такое. – Как жизнь, Юнджи-я? О, Тэхён-ши, и вы тут? Приятного вам аппетита! Вы ведь не против, что мы с господином Чоном присоединимся к вам? Вот и замечательно, мы как раз искали хорошую компанию! – ошеломив сидящих пулемётной очередью и не дав времени на раздумья, Джин не моргнув и глазом уже уселся на стул и подвинулся, освобождая место для брюнета, который придя в себя, сел и вежливо кивнул присутствующим. – Юнджи-ши. И…? – он вопросительно поднял брови, намекая, что не знает спутника сестры. Сидя рядом с ним и Джином, он смог рассмотреть его ближе. Когда этот Тэхён, как назвал его Джин, поднял взгляд, Чонгук едва сдержал восхищенный вздох, почти явственно чувствуя, как от восторга пробежала стайка мурашек по его спине. Чон питал необъяснимую слабость к красивым людям и вещам. Этот человек был потрясающе красив. Лицо незнакомца было словно высеченный из мрамора античный бюст, сочетало в себе резкие и мягкие черты. Словно нарисованное широкими, небрежными, но продуманными до мелочей мазками художника, лицо было без преувеличения прекрасно в своих нетипичных деталях.Его кожа была довольно тёмного оттенка тёплой карамели, словно целованная горячим солнцем, без единого акне или дефекта, на вид была такой гладкой и шелковистой, что её немедленно захотелось потрогать.Большие светло-карие миндалевидные глаза с несимметричными веками, темные густые брови, открытый высокий лоб, с уложенными локонами русых волос в небрежную, но элегантную прическу. С трудом оторвавшись от кофейных глаз мужчины, что тоже оценивающе пробежались по нему, Чонгук отвёл взгляд чуть ниже, скользнув по прямому широкому носу с родинкой на кончике, залип на пухлых, чувственных губах и незаметно для себя пропустил момент, когда эти самые губы зашевелились. – …директор. Я Ким Тэхён, недавно перевёлся в отдел бухгалтерии. Кажется мы ещё не знакомы, – чуть склонив голову в поклоне произнёс русоволосый, протягивая руку для рукопожатия, которую Чон судорожно пожал, ощутив на себе крепкую и уверенную хватку собеседника. – Рад личному знакомству. – Я тоже, – кивнул брюнет, отводя взгляд от пронзительных глаз напротив, что, как ему казалось, видели его насквозь. – Думаю, вы знаете, я – Чон Чонгук, временно заменяю кресло руководителя. Кстати, – он нахмурившись повернулся к Юнджи, которая до этого спокойно пила свой кофе, с безразличием наблюдая за беседой. Джина за столом не оказалось, кажется он ушёл брать им обед. – Документация от вашего отдела, которую вы сдали мне на подпись тоже была не полной. – Из нашего отдела уволились два сотрудника.Делаем что можем, но мы ведь не роботы. Пока не найдут замену, возможны задержки. Тем более, думаю, что вы слышали об утреннем инциденте с компьютерами. Нам только недавно всё починили, но многие расчёты сбились, нужно снова делать горы работы. – ответила Юнджи переведя взор на него. Глядя на пофигистичное лицо сестрицы, Чонгук чувствовал, что начинает закипать. – Какие задержки?! Ты ведь сама знаешь, как важен ваш отдел, почему я должен говорить тебя об этом? Ты прекрасно понимаешь, что наша компания лидирует во многих областях, но такой сделал ее мой отец лишь трудом и упорной работой. Но как только он уехал, все расслабились, посчитав, что наступил отпуск! Передай всем: пока все недостающие бумаги не будут лежать у меня на столе, домой никто не уйдёт! Кажется он сорвался на крик. Тяжело дыша и сжимая челюсти до противного скрипа после своей тирады, Чонгук только сейчас заметил, что в зале стоит гробовая тишина, а все работники сидят, опустив взгляды в стол, не желая попадаться под горячую руку. Тэхён смотрел на него слегка приподняв брови. Кажется его не впечатлила пламенная тирада начальника. Чтож, первое впечатление было произведено неудачно. Рядом заскрипел отодвигаемый стул, издавая противный скрежет от касания металлических ножек с каменным полом. Юнджи встала, лёгким взмахом головы поправляя прическу, разгладила складки на своей чёрной прямой юбке и, забрав мобильный и кошелек со стола, наконец произнесла: – Тэтэ, пойдём, иначе мы рискуем остаться ночевать тут из-за пары бумажек. Кажется, нашего директора не волнует, что у нас нехватка людей. – и не оборачиваясь, пошла в сторону лифтов, лавируя между столиками, за которыми всё также боясь шевельнуться, сидели подчинённые. Тэхён же, тоже долго не раздумывая, допил одним махом остатки кофе в чашке и запихнув в себя последний кусок пирожного, что ел до этого, подхватил свой пиджак и слегка наклонив голову Чону, поспешил вслед за брюнеткой, быстро догнав её. Рядом с миниатюрной Юнджи, он казался великаном, хотя, врятли он был намного выше Чонгука. Со своего места Чонгук заметил, как его сестра взяла его под руку, когда блондин сравнялся с ней. Они так близко знакомы? Гробовую тишину в зале нарушал лишь звонкий стук каблуков, от уходящей парочки, эхом отдававшиеся даже после того, как они скрылись из видимости. Чонгук судорожно втянул в себя воздух. И чего он так взбесился? Такое случалось не впервые, когда некоторые отделы не успевали сдать все документы в срок, тем более ничего катастрофически важного они не задержали. Глядя на притихших людей в кафетерии, брюнет явственно понимал, что его репутация тирана повысилась до ста процентов. – Что ты успел натворить пока меня не было? – незаметно вернувшись с большим подносом возмущённо зашептал Джин. – Почему у всех такой вид, будто ты лишил их зарплаты на три месяца подряд? Или пригрозил убить их! Пока Джин завладел вниманием Чонгука, что отвернулся к окну и усердно делал вил, что ничего не произошло, люди начали медленно и максимально тихо испаряться из зала. Все знали, что в случае чего, Сокджин спасёт их, отвлекая гнев директора на себя. Через пару минут стало пусто. Всё это время Чон сидел с отрешённым лицом, мысленно ругая себя, пока Джин как обычно отвлечённо болтал и беззаботно поглощал принесённый обед. После обеда, пребывая всё ещё в мрачном настроении, сидя у себя в кабинете и в сотый раз перебирая бумаги, брюнет вдруг ревностно и с какой-то обидой вспомнил кое-что, что сказала Юнджи. – Она назвала его «Тэтэ»?! Юнджи, которая ко мне, своему брату, обращается по фамилии и обнимает только плюшевых кумамонов?