Day after day (I want you)

Остаток рабочего дня Чонгук решил потратить на то, о чём говорил своим же сотрудникам, на усердную работу. Попросив Сокджина принести все текущие дела и тяжко вздохнув от количества папок, мгновенно заполонивших его стол, он решил поскорее начать работу, расстегнув несколько пуговок на рубашке и повесив свой пиджак на спинку кресла. Так он провёл следующие несколько часов, обложившись огромными стопками различной документации, носом зарывшись в бумаги, требующие проверки и его подписи. Когда по примерным его подсчетам он перебрал с сотню бумажек, брюнет позволил себя разогнуться в кресле, отчаянно хрустя суставами и потирая глаза, в которых нещадно рябило и ощущалась резь от долгой работы с мелкими текстами. Вообще-то ему не стоило так сильно углубляться в каждый подписываемый документ, потому что любая важная бумажка, прежде чем попасть к директору, не раз проверялась и его секретарём в том числе. Да и сам Сокджин занимал свою должность не за свои красивые глазки, шатен был достаточно внимательным к любым мелочам, чем и снискал уважение в глазах Чона-старшего, очень придирчивого человека по своей натуре. Зная всё это, Чонгук не мог иначе. Ещё больший перфекционист, чем свой отец, он любое дело или занятие доводил до совершенства, будь то безобидное увлечение рисованием, или заместительство отца, где на него были возложены куда более серьёзные обязанности и умения руководителя. Растёкшись по креслу ленивой медузкой, Чонгук тяжело вздохнул и оттянул галстук, к концу дня, ощущавшийся змеей-удавкой на шее, крутанувшись на стуле, повернулся к панорамному окну за своей спиной. Оказывается, уже прилично стемнело и за окном было видно ночную тьму, разбавленную тысячью светящихся огней города. Находясь на сотом этаже компании, было здорово смотреть на сотни таких же светящихся офисных зданий, стеклянных торговых центров и магазинов, клубов с неоновыми вывесками, на парки, с дорожками фонарей и на проезжающих мимо машин, что вереницей шумных муравьёв тянулись в бесконечном потоке. Этот город никогда не спал, круглосуточно пребывая в бешенном ритме развлечений и постоянной работы. Брюнет слегка поднял рукав, обнажая запястье с надетыми на нём часами, что тускло блеснули названием всеми известного бренда. Рабочий день закончился два часа назад, а это значит, что в здании он снова остался последним, не считая охраны. Чон снова взглянул на рабочий стол, где бумаги, готовые и проверенные мешались с теми, что ещё не были просмотрены, в хаотичном беспорядке лежали на его столе, соседствуя с различными безделушками, что так любил коллекционировать его отец. Временно переехав в его кабинет, Чонгук решил ничего не привносить от себя в оформлении кабинета. Будучи крайне внимательным и собранным, он не был хорош в уборке и содержании своих вещей в идеальном порядке. За это на него часто ворчала мама, когда юный Чонгук метался по всему дому в поисках своих учебников или учебных конспектов. И за это на него ворчит Сокджин, как тот, кто должен сортировать всё в разные папки из общего бумажного хаоса. Чонгук и сам прекрасно знал о своей проблеме, и не раз старался поддерживать все свои вещи в должном состоянии порядка, но его попытки рассыпались прахом по неизвестной причине. Он и правда был благодарен Джину, который тратил много времени на то, чтобы привести его стол в порядок, но и правдой было то, что его дико смущало, что старшему приходилось заниматься этим, несмотря на множество своих прямых обязанностей, словно Чонгук был беспомощным ребёнком. Поэтому, он решил максимально укомплектовать папки, дабы снова не слушать ворчание секретаря, стоя и пылая щеками рядом. И вот, когда почти всё было убрано, в душе гордясь и представляя удивлённую реакцию Джина завтра утром, он решительно потянулся в кресле, к дальней стопе, высокой нестройной башней возвышающейся на краю стола. Надо сказать, это было не очень удачное решение. Папка, слегка проскользила на гладкой обложке и, зацепив соседнюю стопку, стоящую такой же кривой, с диким грохотом и звоном столкнула их на пол. Чонгук, с ужасом в широко открытых глазах, словно в замедленной съёмке смотрел, как лавина тяжелой документации погребает на пол стеклянную рамку, стоящую у отца на столе. На этой рамке была фотография его семьи с маленьким новорожденным Чонгуком на руках. Его родители словно светились от счастья, крепко держа и ласково улыбаясь маленькому свёртку в руках мамы. Уже будучи взрослым, он спросил как-то отца, почему тот выбрал именно это фото, на что тот ответил ему, что это фото означает начало их маленькой семьи в составе трёх человек, и будет неважно, сколько пройдёт времени, для них с матерью он всегда будет их малышом. Отец очень любил и дорожил этим фото, неизменно хвастаясь им перед коллегами и деловыми партнёрами. Как-то, из одной из долгосрочной командировки он привёз эту стеклянную рамку и с гордостью вставил это фото в неё. Рамка была красивая. Полностью стеклянная, покрытая выпуклым орнаментом витиеватых узоров и цветов, с гравировкой на задней стороне, она стояла на столе у отца около семи лет, сейчас покоилась под горой тяжелых бумаг. От мысли, что фоторамка разбилась юноша внутренне похолодел. Отец точно ужасно расстроится, когда узнает об этом. Он доверил своему сыну целую компанию, а тот не смог сохранить в целости одну единственную вещь! Не теряя ни секунды на раздумья, он упал на колени и кинулся разгребать завал на полу, раскидывая в разные стороны папки и выпавшие листы в разные стороны, пытаясь нащупать стеклянную поверхность, про себя молясь, что рамка цела, а звон был лишь от удара об пол, но всё что ему попадалось, это бесконечные разрозненные листы бумаги и ручки, видимо упавшие вслед за рамкой. – Директор Чон? – чужой низкий голос, внезапно раздавшийся почти рядом с его ухом, заставил Чонгука резко дёрнуться и тут же вскрикнуть от боли в руке. Нашёл. Подняв голову, брюнет обнаружил совсем рядом от себя Ким Тэхёна, склонившегося над ним и обеспокоенно вглядывающегося в его лицо. Оказавшись так близко с ним, Чонгук снова засмотрелся на его широко распахнутые тепло-карие глаза в обрамлении длинных шелковистых ресниц и в волнении закушенную нижнюю полную губу. Прервав короткий зрительный контакт, блондин устремил взгляд на руку парня, которую тот инстинктивно выдернул из-под бумаг и теперь держал на весу, неосознанно пачкая кровью. – У вас же кровь хлещет, директор! – ошеломленно ахнув и чуть взволнованно повысив голос произнёс блондин, перехватывая чужую руку, чтобы рассмотреть ближе порез. Ладонь была рассечена пополам, а кровь с пугающей скоростью распространялась по коже, вот-вот грозясь политься на пол и окончательно заляпать все документы. Чонгук не смог сдержать короткого полустона боли, когда взглянул на него. – Скорее, обработаем рану, пойдём! – Ким не медлил. Нахмурив густые брови, он помог встать своему начальнику, всё ещё пребывающему в прострации, поддерживая его травмированную руку и помогая опереться на себя, медленными, но уверенными шагами они двинулись к кожаному дивану у противоположной стены. Удобно осадив парня и показав, как нужно держать руку, он быстро вышел из кабинета, тут же вернувшись, предположительно, с аптечкой в руках. – Где ты её нашёл? – неловко откашлявшись произнёс Чонгук, чтобы хоть как-то начать разговор и скрасить боль, всё ещё дезориентированный внезапным появлением блондина и своим порезом. Его голос хрипел после долгого молчания. Встретившись с Кимом второй раз за день, он не был уверен, что произвёл хорошее впечатления хоть единожды. – У секретаря, конечно. Сейчас будет щипать, потерпите, – произнёс Тэхён, сразу же прижимая к ране ватный шарик и быстро убирая кровь с руки, одновременно поглядывая на тревожно замершего Чона, что отвёл взгляд. – Боитесь крови? – не отвлекаясь от обработки раны спросил Тэхён, чуть дёрнув уголок рта в мимолётной улыбке. Чонгук смущенно кивнул и посмотрел на него. Его большие черные глаза матово поблескивали в приглушённом свете, ловя блики из окна светлыми искрами в них, тонкие губы горели ярко-красным, волосы были растрёпаны, словно ни раз и не два в них запускали руку, а рубашка казалась мятой и неопрятной.Сейчас Чонгук выглядел не как суровый директор, а как милый подросток, закусывающий губу и розовея щеками от волнения. – Есть немного. – Ну, я уже почти закончил, осталось наложить повязку, – одновременно начиная наматывать бинт уверенными движениями произнёс Ким. – Вот и всё. – он сделал последний штрих, завязав аккуратный бантик на внешней стороне ладони. – Спасибо. – Пустяки. – отмахнулся Тэхён, укладывающий выпотрошенную аптечку заново. – Ничего не пустяки! Я… Правда благодарен тебе за помощь. Но признаться, ты напугал меня, не думал, что в офисе ещё кто-то остался, ведь уже поздно. Когда ты внезапно позвал меня, я уже был готов поверить в призраков, нежели в то, что работники решили по доброй воле задержаться сверхурочно. – фыркнул брюнет, пытаясь осторожно пошевелить забинтованной ладонью, сгибая и разгибая пальцы. – Ну, я тоже не совсем по доброй воле. За обедом вы сказали, что наш отдел задерживает некоторые бумаги. Юнджи тоже недавно ушла, у нее кот голодный дома, а я и остался всё доделать. Кстати, – Тэхён поднялся на ноги, взял с пола чёрную толстенькую папку, незамеченную Чонгуком ранее и протянул ему.– Я нес вам все документы, но услышал грохот в кабинете. – Про моё поведение в обед… – Чонгук положил документы рядом с собой и нервно затеребил маленькое колечко в ухе. – Я погорячился. Просто нервы сдали к чертям. Отец всегда учил меня точно исполнять свою работу, невзирая не на что. Думаю, стоит принести свои извинения всем сотрудникам. И ты извини, что пришлось возиться с бумагами до ночи, я знаю, что в вашем отделе нехватка людей. Как знаю, что ваш отдел не приносит проблем. – Все в порядке. На вас возложена ответственность за всю компанию, и ваши сотрудники прекрасно понимают это, как и понимает ваш отец. Я тут недавно, но про вас много разного говорят. – Тэхён ухмыльнулся. – Наверняка в их глазах, я-деспотичный тиран, – поморщился Чонгук, мгновенно помрачнев и откинувшись на спинку дивана. Знал он, о чем шепчутся за его спиной. – В первые дни моей работы, все мне так и твердили, – охотно кивнул Ким. Он немного помялся в нерешительности, но всё же присел на диванчик рядом с Чоном, мгновенно подвинувшимся вбок, давая место рядом. – Я проходил собеседование у вашего отца и должен был приступить к своим непосредственным обязанностям ещё до его отъезда, но возникли некоторые трудности с бумагами о переводе с моей прежней работы, – внимательно следивший за мимикой собеседника Чон, тут же отметил, как на долю секунды на красивом и спокойном лице промелькнула гримаса отвращения, будто вспоминать о прошлом месте работы ему было крайне неприятно. – Поэтому, я смог работать только когда должность директора временно заняли вы. Признаться, мне было любопытно посмотреть на сына директора, но все, с кем мне доводилось пообщаться, делали такие страшные глаза, что казалось, словно вы тут взглядом бедных убиваете и котят на завтрак едите. Это так, директор Чон? – спросил Ким, хитро скосив на брюнета свои невозможные глаза. – Н-нет, конечно! – казалось возмущению (и смущению) Чонгука не было предела. Пока он слушал историю, от волнения узнать о себе всё то, о чем шушукаются сотрудники за его спиной, он размахрил приличный кусок бинта, завязанного в бантик. – Я не такой! – Верю. – кивнул Тэхён и улыбнулся, отчего его глаза превратились в полумесяцы. Чонгук вдруг поймал себя на мысли, что глупо пялится и улыбается в ответ. Тэхён обладал привлекательным лицом, на которое хотелось смотреть не отрывая взгляда, и бархатным притягательным голосом, который хотелось слушать, утопая в низких, чуть рокочущих перекатах тембра, пьянящих и согревающих, а его мягкая улыбка дарила радость. На секунду, промелькнула мысль, что у такого парня, как он, наверняка есть такая же красивая девушка, добрая и милая. Образ холодной Юнджи никак не вязался с надуманным идеалом. Может они и не встречаются, а он надумал глупостей? Но для друзей они слишком близки! Вон, про кота её знает, хотя сам Чонгук впервые о нём слышит! Чонгук встряхнул головой. Нечего ему думать о всяких глупостях, это не его дело, кто с кем встречается. Пора задуматься о более масштабных проблемах. Его взгляд упал на гору бумаг на полу. Можно было не сомневаться, что большинство важных документов было испорчено его кровью. Вот Сокджин-то обрадуется завтра. А еще и разбитая рамка… – Кстати, а что тут произошло всё-таки? – словно читая его мысли спросил Тэхён. – Вы ведь не могли так порезать ладонь бумагой. – Я случайно уронил стопку папок, а они решили прихватить с собой за компанию стеклянную фоторамку. – пытаясь шутить ответил Чон. – Она вам так дорога? – была ли это интуиция, или его читали, как открытую книгу, брюнет не знал, но про себя удивился проницательности. Он кивнул. Для него было немного странно вот так просто разговаривать по душам, с человеком, едва ему знакомым. – Да. Очень. Она папина, он расстроится, когда узнает о том, что она разбита. – Ну, он ваш отец, он простит вас в любом случае. Вы-его сын, и в любом случае дороже стекляшки. – Тэхён пожал плечами, для него это не вызывало сомнений. Он встал с дивана и, забрав принесенную с собой папку, подошёл к столу, кладя её на поверхность столешницы. Ким неуверенно взъерошил волосы на затылке и посмотрел на гору бумаг, оценивая масштабы происшествия. – Может мне начать уборку? Боюсь, Сокджин-ши удар хватит от этого вида, Юнджи рассказывала, что он нервный в последнее время. – Нет, не нужно, – Чонгук мотнул головой и тоже подошел к месту преступления. – Уже очень поздно, давай лучше по домам. Завтра мне придется выслушать выговор от своего секретаря, а это требует нервов. До начала рабочего дня осталось уже не так много времени, а нужно еще поспать. – Хорошо, как скажите, – Тэхён кивнул. – Вы за рулём? Я бы не советовал сегодня вести, из-за вашей руки. Я тоже на машине, если хотите, могу подвести вас. – Если только это не доставит неудобств… – Всё в порядке. Я же сам предложил!– блондин закатил глаза. – Тогда я согласен. – Отлично, тогда я бегу за своими вещами и едем.

***

Уже лёжа у себя дома на мягкой кровати, Чонгук лениво вспоминал весь сегодняшний день, столь богатый на события. За день произошло много неприятностей, но закончился он на хорошей ноте. Может мы смогли бы стать друзьями с ним? Он выглядит неплохим человеком. Такой была его последняя промелькнувшая в голове мысль, перед тем, как его сознание заволокла дымка и сон укутал его в свои мягкие и объятия.