Одно сердце на двоих

Тяжёлое дыхание, частые хрипы и даже всхлипывания. Из носа рекой льются сопли, а сам парень крупно дрожит. Будто приснился страшный сон, в котором ты пытаешься убежать от своего ночного кошмара, но проснуться никак не можешь. В такой момент тьма наседает и тебя накрывает с головой так, что тебе кажется: вот он — конец. Что дальше? А дальше ничего; тебе хочется лишь прекращения мук и этих полуночных стенаний. Вся постель сбита, наволочки слетели с подушек и валяются где-то в глубинной темноте. Никак не помогают грубые толчки и попытки пробудить, когда ты тонешь в этих ощущениях, погружаясь всё глубже и глубже. И ты, вроде бы, хочешь прекратить это, но не можешь, ведь даже не осознаёшь, что это снова происходит. По всей небольшой комнате разносится звонкий кашель, за которым следует сильный хрип. Хочется наконец использовать второе дыхание, но ты не знаешь как. Не получается, не выходит. Нужна помощь, нужен кто-то. После увесистого удара по щеке больной всё же просыпается, тут же вскакивает и принимает сидячее положение. Глаза не бегают по комнате, взгляд не пытается ухватиться за какую-то вещь, наоборот — взору сразу же предстаёт взъерошенный парень, на лице которого видны застывшие и некогда мокрые дорожки. На вид он полон решительности, но в глубине он испуган, и Эвен это видит. Не хочет, но видит. У парня возникает желание опустить голову обратно на подушку, но он не в состоянии это сделать. Зрительный контакт не прерывает ни один из присутствующих в этой комнате; морской прибой так точно заглядывает в бесконечные изумруды. — Прости, — его губы пересохли, но всё равно слипаются. Новый приступ кашля настигает также резко, как и сегодняшнее пробуждение. Он настолько сильный, что закладывает уши, из-за него звенят перепонки, а сам парень щурит глаза. Когда Эвен отнимает ото рта руку, которой успел прикрыться, то обнаруживает на ней кровь — это не ново, так что и дивиться для обоих нечему. Снова заглядывает в глаза напротив, обнаруживая их полуприкрытыми, так что просто наблюдает за дрожащими ресницами. — Ты же знаешь, что это ничего, Эв. — Эв. Исак всегда так его называет, когда хочет успокоить. В последнее время он почти не перестаёт использовать именно это обращение. Произносит мягко и с любовью, лаская каждую буквочку, хоть их всего две. Он будто обнимает их, пока те вылетают из его рта. Не предупреждая, Вальтерсен прижимает в объятиях к себе своего парня, делая это так трепетно, как никто больше не делал. «Я забочусь о тебе, я просто люблю тебя», — по всей комнате с дрожью разносятся эти слова, хотя никто ничего подобного не произносил. Эвен вытирает руку об одеяло, с некой опаской отвечая на объятия. Руки дрожат, а дышать больно, хоть он и всё равно продолжает это делать — для Исака. — Брось меня, — в этих словах столько мольбы и отчаяния, что щемит сердце. Он хочет этого, но до чёртиков боится. Боится, что однажды Исак действительно согласиться. «Знаешь, а ты прав. Да! Я тоже не понимаю, что до сих пор тут делаю, » — один из худших сценариев, которые безвылазно сидят в голове Насхайма. Он знает, что это нужно и что это правильно, но так боится. — Ты столько раз это говорил, — голос парня тихий и размеренный, но с таким шумом проникает в сознание Эвена. Он не хотел этого слышать. — Ты такой глупый, Эвен. — Незаметно даже для самого себя, Исак начинает поглаживать широкую спину, раскачиваясь из стороны в сторону. Сквозь ткань белой футболки на плече младшего просачивается солёная вода, именуемая слезами. Против собственной воли Насхайм испытывает жуткий стыд и огромную вину, хотя тысячу раз слышал утешения со стороны любимого, когда он успокаивал и поддерживал. Но Эвен всё же внушил себе, что так не должно быть, что это не то. У него сердечная недостаточность третьей стадии, однако любимый парень, узнав название страшной болезни, не принял решение его бросить. Он взвалил часть беды и на собственные плечи, каждый день наблюдая за мучениями Эвена. Когда-нибудь ему найдут здоровое сердце, и до того времени Исак его не бросит и будет рядом. — Я лишь мешаю, брось меня, — эти слова всё крутятся в голове, образуя бесконечную петлю. — Давай ты ляжешь, — Исак давно решил пропускать мимо ушей подобные глупости. Эвен всегда так говорил после очередного приступа, просил себя оставить. Но всё пройдёт, и Исак никогда не станет воспринимать сказанные им слова всерьёз, не рассмотрит как возможный вариант. Когда спина дотрагивается подушки, на лице возникает гримаса боли. Такое бывает. Дыхание Эвена тяжёлое и прерывистое, будто только что он пробежал целый километр, не останавливаясь ни на секунду. Как иронично, ведь бегать ему как раз-таки нельзя. По лицу пробежал лунный свет, показывая всю его синеву. Эвен действительно приобрёл синеватый оттенок, а мешки под глазами слегка набухли. Исак смотрел на это с полуулыбкой, хотя она и выражала всю его грусть. Грусть от того, какие слова только что доносились от Эвена, и какие он услышит ещё много раз. Но это неважно, ведь они всё равно не станут поводом и не сломят его, он справится и будет ждать лучшего часа столько, сколько потребуется. Напоследок, слегка наклонившись и заправив несколько прядей волос за ухо засыпающему парню, Исак подарил целомудренный поцелуй Эвену, дыхание которого уже почти пришло в норму. Подобрав наволочки с пола, он направился в ванну, чтобы их застирать, — сон всё равно уже не шёл.

° ° °

Уставшие и замёрзшие парни ввалились в квартиру, оставляя за собой мокрые следы вперемешку с грязью. Эвен первый поспешно проскользнул мимо зеркала и плюхнулся на диван, весь дрожа от холода. Его лицо было полностью покрыто синевой, в точности как и пальцы, а ресницы трепетали от навалившегося на них груза в виде таящих льдинок. В целом, это был парень, глаза которого практически падали в мешки под ними, которые уже набухли и обрели отёки. Вид уставший и, конечно же, болезненный, так что нежелание смотреть на своё отражение было вполне обоснованным. Исак, остановившись на месте, тёр свои ладони друг о друга, параллельно стаскивая с себя обувь без помощи рук. Несколько незамысловатых движений и он, приземлившись около своего парня, уже лежал на чужом плече. Рука Эвена побледнела, а кончики пальцев приобрели оттенок его глаз, поэтому Исак просто взял её в свою, решая греться вместе. — Я устал. — Слова смешались с тиканьем настенных часов — настолько сейчас было тихо в их небольшой квартирке. Медленные движения пальцем, поглаживание чужой руки успокаивали и, в какой-то мере, убаюкивали. — Я сделаю чай, чтобы согреться! — Исак резко вскакивает со своего места, убегая на кухню. — Ладно. — Это Эвен говорит, скорее пустоте, нежели парню, но Исак всё равно слышит; его макушка тут же высовывается из дверного проёма. Эвен улыбается ему, хотя лицо по прежнему усталое и состояние вялое. Спустя несколько минут Исак возвращается с двумя дымящимися чашками в руках и приземляется точно возле Насхайма, передавая ему напиток. О стенки кружки то и дело ударяется кусочек лимона, который ровным кругом отрезал Исак. Жёлтый — любимый цвет Эвена, так что зрачки движутся под стать отрезанному цитрусу, следя за каждым его движением. В комнате до сих пор царит тишина, и сейчас от чего-то она давит на уши. Два дыхания, всё ещё тиканье часов, биение чьих-то ногтей о керамическую поверхность, снующий ветер сквозь приоткрытую форточку. В комнате холодно, свет под стать температуре — серый, тусклый и будто выцветший. Лишь небольшое помещение спасало ситуацию, добавляя некого уюта. Сколько в человеке можно уместить уюта? В двух сердцах обоих парней, сидящих сейчас бок о бок, его нет, хотя они и всячески пытаются это исправить, — с недавних пор это стало проблемой. Исак встаёт, чтобы закрыть окно — кожа покрылась видимыми мурашками, да и самого его начинало потрясывать. Едва не запутавшись в шторах, он, выполнив свою небольшую цель, вернулся на место, плотнее прижимаясь к чужому плечу. Ему действительно не нравится гнёт тишины, сейчас она не прибавляла неловкости, но давила и комкала в своих невидимых руках. Пугала в какой-то степени. Исак смотрит на Эвена, который до сих пор держал кружку в руках, так и не притронувшись к её содержимому. Он просто смотрел на кусок лимона и явно не собирался в скором времени прекращать это занятие. — Давай посмотрим что-нибудь, — Исак перевёл взгляд на телевизор, который висел неподалёку, и идея пришла сама собой. Это поможет разбавить тишину. Он не дожидался ответа, просто потянулся за пультом, чтобы выбрать какой-то фильм. В голову от чего-то лезли лишь грустные кинокартины, однако от наскучившей зимы плохого настроения вполне хватало, так что Исак принялся шариться в собственных воспоминаниях о чём-то интересном и весёлом. — «Дом большой мамочки»? — Брови Эвена взлетели вверх, а сам он широко улыбнулся выбору парня — Исаку действительно не хватало этого жеста. — Отстань, он смешной! — В своей старой манере Вальтерсен закатил глаза, отворачиваясь — Эвену тоже этого не хватало. — Если имеются возражения — закрой уши и глаза, чтобы не смотреть, а я хочу и буду, так что… выбор за тобой. — На экране появилась заставка, так что Исак мигом обратил внимание на телевизор. Делал он это напоказ, специально. — Если закрою глаза — не увижу тебя! — Отставив чашку, Эвен притянул Исака к себе, также обращая взор к картинке на экране. — Не ёрзай, я же ничего не слышу. — Исак лишь снова закатил глаза, прекращая попытки устроиться удобней. Теперь нет зловещей тишины, она испарилась или убежала — это неважно, главное, что её больше нет. Теперь оба довольны.

° ° °

— Чёрт, всего один миллиметр. — Утро Эвена встретило с кучей листов вокруг и мусора от ластика. Исака всегда окружает множество чертежей, когда он занят работой. В этот момент он выглядит действительно сосредоточенным; он не любит отвлекаться, — хоть и порой его встречают трудности, в виде того самого «одного миллиметра» — потому что ему это нравится. — Трудности? — Кряхтя и строя гримасы, Эвен сел на постель, уставившись на Исака. Он тут же поднял свою голову, приветствуя парня улыбкой. — Доброе утро! — он снова склонился над работой, немного щурясь для лучшей видимости. — Ага, в виде пропущенного «одного миллиметра», — отхлебнув напиток из кружки, он вновь схватил карандаш и провёл, как понял Эвен, финальную линию. Вальтерсен снова оглядел свою работу, вставая для лучшего обзора. Он победоносно улыбнулся, явно радуясь проделанному труду, теперь оборачиваясь полностью. — Ну вот, две недели не прошли бесследно! — Я рад. Долго ты тут сидел? — Не особо. — Теперь видна лишь спина Исака, который снуёт по разным углам комнаты, убирая своё рабочее места. — Мне придётся уехать на два дня. — Он произносит это виновато, искоса поглядывая на Эвена. Прежде чем тот успевает ответить, Исак продолжает: — У нас будет что-то типа конференции, я буду представлять свой проект. Чертёж довольно-таки крупного офиса, ну, ты понимаешь… — Ватманы и карандаши были на месте, линейки заняли свой ящик. Полностью освободившись, Исак смог спокойно выдохнуть, подлетая к кровати и садясь рядом с Эвеном. — Это будет в Бергене. — Семь часов езды на машине и он окажется в одном из городов Норвегии. — Езжай. — Простое движение пожимания плечами. — Тем более, если надо. Два дня — малый срок, даже соскучиться не успею, так что не стоит делать это виноватое выражение лица. — Оба знали, что такое лицо Исак делает не из-за того, что волнуется, будто Эвен начнёт скучать или нечто подобное. Однако настоящую причину вслух никто не оглашал. — Ты же знаешь, что дело не в этом, — осторожно начал Исак, перебирая чужие пальцы. — Я буду скучать! — Тело Эвена расслабилось, потому как он приготовился защищаться от доводов по поводу его болезни — не маленький, в состоянии остаться со своей сердечной недостаточностью сам. — Очень буду, — сказано куда-то в плечо, так что слов почти не слышно. — Я тоже буду, конечно, — съехавший куда-то вниз по кровати Исак получил поцелуй в макушку. Его волосы приятно пахли яблоком, как отметил Эвен.

° ° °

— Это глупая идея, Исак! — Лицо Вальтерсена осветили лучи солнца, заставляя того щуриться. Прямо сейчас парни разговаривали по фейстайму, инициатором чего был Исак. Он позвонил и сказал, что Эвен обязан кое-что увидеть. — Опасно разговаривать по телефону, когда на дорогах такая ситуация. — Проезжую часть сейчас действительно покрывали слои льда, и ехать в таком случае — становилось делом нелёгким. — Тут так красиво! Я сейчас еду по горному серпантину, это страшно, но очень круто. — Исак выехал рано утром, на часах стрелка показывала лишь пять утра, однако выглядел он достаточно бодрым. Даже спустя два часа езды. — Смотри, — взяв телефон в руки, он развернул его к окну, показывая и вправду шикарные виды. Хотя это и было таковым, Эвену такое стечение обстоятельств вовсе не пришлось по душе. — Обе руки на руле, Исак! — в голосе слышалась угроза, так что Исак просто повиновался. — Чёрт, с этими ключами одна морока. — Почему идёшь в больницу так рано? — На несколько секунд Исак сосредоточил всё своё внимание только на Эвене, однако, уловив предостерегающий взгляд, вернул глаза на дорогу. Наушники как назло путались со связкой ключей, хотя всё это находилось в одной руке Эвена, — пальцы другой сжимали ручки сумки. Это действительно было ужасно неудобно, и Насхайм едва не выронил всё и сразу. — Чёрт! — Из-за неудобного положения телефон полетел прямиком в шахту лифта, как только его двери раскрылись.

° ° °

— Эвен! — Он услышал, будто кто-то падает на колени, а на экране появилась сначала темнота, после чужой мобильник и вовсе выключился. — Эвен, блядь! — Исак был уже готов развернуться и ехать по направлению к дому, к Эвену. Он почти не следил за дорогой, лишь мельком поглядывая на ситуацию там, всячески пытаясь разузнать причину такой резкой и неожиданной пропажи. — К чёрту всё! — Неважно, опоздает ли он на дурацкое собрание — Эвен куда важнее. Наконец, полностью сосредоточившись на трассе, Исак уже приготовился выруливать и мчаться обратно. Однако из-за собственной невнимательности пропустил тот момент, когда водитель фуры не справился с управлением на скользкой дороге, перегородив машиной всю трассу. Даже не успев снизить высокую скорость, на всех парах Вальтерсен врезается в фургон, а его машина после сильного столкновения отлетела на какое-то расстояние. Лёгкость и беззаботность — вот что чувствовал участник аварии, перед тем как погрузиться в бесконечный поток темноты.