Одно сердце на двоих

Люди любят сюрпризы. Однако каждый человек реагирует на них по-разному. Кто-то, не сдерживая своих эмоций, шумно радуется и лезет обниматься. Кто-то ведёт себя сдержанно, хотя у него внутри всё переворачивается вверх дном. А иногда сюрпризы выходят не самыми удачными. Эвен сидел, будто в прострации, боясь пошевелиться и сказать хотя бы слово. Даже в мыслях ничего не было: сплошная тишина. Радость переполняла его разум, а на лице постепенно расцветала широкая улыбка. Слёзы непроизвольно потекли по щекам, а больное сердце готовилось выпрыгнуть из грудной клетки. Это говорить, на самом деле, немного странно, ведь в скором времени именно это оно и сделает. С помощью врачей, разумеется. Прошло совсем немного времени, когда Эвен узнал самую лучшую новость за всю его жизнь. На недавно спасённый телефон поступил звонок из больницы — сообщить о подходящем доноре. По правде говоря, Эвен до последнего думал, что это всего лишь чья-то злая шутка, но постепенно он стал осознавать, что только что призошло. Он стал представлять себе жизнь со здоровым сердцем — и это будет прекрасно. Бесконечные приступы кашля перестанут его мучить, тяжёлая одышка от самого простого действия сойдёт на нет, а также уйма плюсов. Однако самый главный — он не будет бременем лежать на Исаке. Хоть Вальтерсен и повторял много раз о том, насколько глупо так считать, но Эвен просто не мог себя переубедить. Ему не будет стыдно за свою немощность. Эвен как раз собирался позвонить Исаку, когда освободится от дел, так его сразу оповестили о радостном событии. Потому свой звонок Насхайм решил отменить, ведь он желал сделать своему парню сюрприз. Он буквально излучал счастье, так что скрыть всё от Исак стало бы задачей сложной. Эвен не мог уснуть. Время близилось к ночи, однако сна не было ни в одном глазу. В противовес предыдущему состоянию, сейчас мысли заполняли собой всё пространство в светловолосой голове. Из-за этого мозг Эвена готов был просто взорваться, чтобы дать, наконец, организму возможность отдохнуть. Хоть в этот раз покоя Эвену не давали не какие-то мрачные мысли, но выспаться он всё-таки хотел. Потому, заглотнув пару таблеток валерьянки, он всё же отправился в царство Морфея. На утро все события прошедшего дня казались обычным сном — самым прекрасным сном из всех, которые парень когда-либо видел. Верилось в такую невероятную удачу довольно-таки слабо, и, даже полностью проснувшись, Эвен совершенно не думал о предстоящей операции, будто её вовсе и не будет. Внушать себе о правдивости происходящего оказалось делом нелёгким, но Насхайм старался изо всех сил. Все необходимые анализы он сдал, проверки прошёл — для пересадки сердца он был полностью готов. Однако собраться нужно как можно быстрее. По правде говоря, Эвен слегка опешил от быстроты всех проделанных махинаций, ведь, как ему было известно, для пересадки какого-либо органа требовалось разрешение от опекуна донора. Врач Эвена объяснил это так: в Норвегии человек ещё при жизни может составить своё согласие на пересадку своих органов. Насхайму повезло, ведь благодаря такому стечению обстоятельств всё и прошло так оперативно. Кусок в горло не лез. Дьявольское волнение перемешалось со счастьем, и теперь эти два чувства вовсю орудовали в переполненной различными мыслями голове. Заварная каша с кусочками клубники сейчас казалась мерзкой жижей, на которую смотреть-то было тошно, не то что в рот брать. Так что Эвен провёл немного оставшегося времени будучи увлечённым весьма занимательным делом: сверля случайно выбранную точку в стене взглядом. Занятие оказалось затяжным, так что глаза начали жутко чесаться и слезиться. Даже решив себя поразвлечь любимой книгой, Эвен никак не вникал в сюжет, а после заметил, что пересказывает себе весь рассказ, так что перечитывать не было никакого смысла. Мысли скакали, делали самые разные упражнения, а после в голове строчкой стали бегать давно прочитанные стихи. Эвен решил, что так дело уж точно не пойдёт. Он оглядел квартиру и понял, что этому небольшому убежищу явно не хватает уборки, потому именно этим он решил и заняться. Насхайм осознал, что это лишь очередная плохая идея, когда, застилая кровать, он пятнадцать минут не мог найти подушку, которую всё это время держал в руках. Уйму времени потратить на то, чтобы искать по всему дому подушку, находящуюся в руках. Это было так глупо. Как раз в его стиле, впрочем. В один момент Эвен мог просто разгромить квартиру целиком и полностью — из рук постоянно всё падало. Насхайм с облегчением обнаружил на часах нужное время, чтобы выехать и мчаться в больницу. Хотя дом он и спас от себя, однако тело всё равно трясло в жутком мандраже, да ещё и эта постоянная смена температуры… Таксист в машине уже ждал у подъезда, когда Эвен вышел на улицу. Он действительно сильно нервничал. Хотелось развернуться и уйти обратно, чтобы провести остаток своей жизни вот так, хоть и мучаясь, но не ложась под нож. Однако это было запредельно глупой и бессмысленной мыслью, поэтому парень быстро от неё отмахнулся. Эвен на секунду прикрыл глаза, всячески пытаясь настроить себя на нужный лад. Вверх взмыло облачко пара, которое Эвен выпустил из своего рта. — Эй, парень, идёшь? — Водитель высунулся из окна, состроив недовольное лицо. Между его крючковатых пальцев была зажата тлеющая сигарета, а на панели внутри транспорта Эвен заметил стаканчик из какой-то кофейни. Мужчина от чего-то не приглянулся Насхайму: пробивающиеся волосинки на подбородке, засаленный взгляд, жирная кожа и нахмуренные брови. Эвена смутил не неопрятный вид таксиста, а его суровость и явная нетерпеливость. Не желая нарываться на ссору, Эвен уселся в машину и откинулся на спинку, попытавшись расслабиться, но у него это ожидаемо не вышло. От сиденья веяло холодом, поэтому парень мимовольно напрягся, хоть и оделся как можно теплее сегодняшним днём. Машина поехала сразу, как только Эвен назвал нужный адрес.

° ° °

Эвен насупился, едва увидев мать Исака в больнице. Женщина о чём-то разговаривала с медсестрой возле приёмной, однако когда она повернулась, Эвен заметил, какой разбитый у неё вид. Постоянно добродушная улыбка слезла с её лица, а слипшиеся волосы с потрохами выдавали давно забитый на них болт. Миссис Вальтерсен наткнулась на Эвена взглядом, и тотчас натянула вымученную улыбку, однако Эвен не был уверен в её искренности. Хотя такое странное стечение обстоятельств вызвало массу вопросов у юноши, он поспешил обнажить свои зубы, приветствуя женщину. Ему не терпелось поведать ей о скорой операции, чтобы хоть как-то разбавить её хандру, причину которой он не мог и представить. — Здравствуйте, Миссис Вальтерсен! — Эвен сделал несколько шагов навстречу, наконец оказавшись рядом с собеседницей. — Что вы тут делаете? — никаких причин, почему она может быть здесь, Эвен не видел, и это тоже его насторожило. — О, не переживай, Эвен, — улыбка огромными усилиями сделалась чуть шире, — ничего такого. Но ты что тут делаешь? — казалось, она вовсе в этом не заинтересована или же попросту знает ответ. Таинственно сощурив глаза, Эвен выдал:  — Мне нашли здоровое сердце! — При этом Насхайм чуть наклонился, будто выдавал страшную тайну. Он увидел в глазах напротив столько горечи, сколько не видел ещё никогда. Вопреки этому, женщина улыбнулась, а из её глаз хлынули слёзы. Однако новость почему-то не удивила женщину. Она была рада, но при этом глубоко несчастна. Это вводило в ступор, и Эвен замер в замешательстве. Прямо сейчас юноша ничего не понимал. — Я так рада за тебя… за вас, мои мальчики, — вдруг всхлипывания стали громче, а последняя фраза далась с тяжким трудом. Миссис Вальтерсен кинулась с объятиями, так что Эвену пришлось слегка наклониться, ведь женщина с трудом доставала ему до плеч. Непроизвольно из его глаз тоже брызнули несколько слезинок, при чём Эвен совершенно не понял, от чего это произошло. Ему поскорее хотелось узнать причину такого состояния одного из самых важных людей в его жизни, однако был уверен, что сейчас ему ничего не скажут. Получив поцелуй в макушку, Эвен всё-таки отстранился, попутно вытирая влагу на глазах. — Мне пора. До встречи, Эвен, — последняя фраза вселила в Эвена настолько много веры и мотивации, чтобы точно выжить после этой операции. Он был так счастлив, что мать Исака даже и не разглядывала варианта, что он может не очнуться. Вероятность удачного исхода после подобных операций очень мала, однако женщина и не желала верить, что Эвен попадёт в число тех неудачливых людей. Вместо слов поддержки, её уверенное «до встречи» было самой лучшей мотивацией.

° ° °

Пейзажи действительно завораживают своей красотой, заставляют приковать к ним взгляд. Манят к себе, тем самым путая и сбивая с верного пути, причиняют вред своей привлекательностью. Зимой на горном серпантине особенно чарующие виды, однако тут также и особенно опасно в это время года. Дороги скользкие и более извилистые — а это и в правду усложняет задачу водителя. На неровных, скользких кочках подскочило колесо машины одного из таких невнимательных водителей. Он не справился с управлением из-за трудностей, предоставленных ему погодой, к тому же не вовремя начавшийся снег лишь усугубил положение вещей. Вместе с падающими снежинками, закрутило и фургон, однако, подобно замёрзшей воде, машина не смогла с лёгкостью и без ущерба себе приземлиться на землю. Снежинки будто стали потешаться над бедой несчастного человека, как только невредимыми улеглись на остальных своих собратьев. Им когда-нибудь отомстят подошвы чьих-то ботинок, которые их растопчут, но прямо сейчас они не ведали о предстоящих муках и просто хихикали. На голове расползалось приличных размеров багровое пятно, из которого по по виску стекала кровь. Подбежавший человек обнаружил водителя фуры прислонившегося к стеклу, явно без сознания. К счастью, единственное повреждение — разбитая голова, однако инвалидом или трупом из-за этого он не станет. Мужчину сразу же бережно выволокли из машины, боясь затронуть какие-то ещё необнаруженные травмы, но всё обошлось и ничего серьёзного с ним не стряслось. На самом деле, оставалось совсем незначительное расстояние, прежде чем фура слетела бы с обрыва, однако с этим страшно повезло, и машина упёрлась в дерево. Разнося оглушающие звуки от воющей сирены, а синие и красные лучи от проблескового маячка оповестили о прибытии машины скорой помощи на место происшествия. Мужчину быстро привели в чувства. Но был ещё один пострадавший.

° ° °

В голове выла целая стая голодных волков, а виски сдавливали раскалённой тугой проволокой. Эвен не знал, что он чувствует. Всё было таким странным и будто бы неправильным. Он даже не знал, в чём же всё-таки дело. Так сложно и непонятно, и разобраться нет возможности. Юноша почувствовал, как его веки задрожали, а ресницы намокли из-за попавшей на них влаги. Этого не может быть. Руки всё ещё слабо слушались своего хозяина, как и всё тело, в прочем. Эвен чувствовал себя безжизненным овощем, который, к тому же, невесть сколько отлежал в холодильнике. Однако это всё неважно. Неважно чувство подступающей рвоты, неважны кучи катеторов, которые были прочно к нему прикреплены, доставляя тем самым жуткий дискомфорт. Важно лишь то, что у него получилось. Он смог! Он не попал в те пятьдесят процентов, которые умирают ещё во время операции. Всё то, что происходило с ним и с Исаком раньше, все те проблемы стали такими незначительными, что даже вызвало смех. Вышло не очень: наматывая на кулак сопли, захлёбываясь в слезах, будто ненормальный, Эвен смеялся. Он был счастлив, как никогда раньше. Он бы ущипнул себя, если бы все чувства не поглотили его с головой, так что он был уверен в реальности происходящего. Всё, что нахлынуло на него, поглощало его и забирало с собой. Эвен был так счастлив, что он не смог бы передать кому-то словами. Все те трудности, в виде реабилитации после операции, Эвена сейчас нисколько не беспокоили. Его, конечно, могла настигнуть какая-то новая болезнь, включая попадание в число неудачников после проведения сложнейшей операции, однако Насхайм от чего-то был уверен, что всё будет хорошо. Юноша был точно уверен, что вместе с Исаком они преодолеют и это. Исак. Это вызвало улыбку на лице Эвена. Он был так рад, что теперь они смогут остаться вдвоём, и лишь только вдвоём, безо всякой сердечной недостаточности. Они так долго и мучительно боролись с его болезнью, что им совсем не оставалось времени на них двоих. Прямо сейчас Эвен пообещал устраивать им каждый вечер романтические ужины, не переставая зацеловывать своего чудесного парня. Парня, который не бросил его, который остался вместе с ним и не позволил болезни уничтожить. Это казалось Эвену великой жертвой, хотя Исак всегда и твердил об обратном. Теперь Эвен будет заботиться о своём Исаке. Он не позволит делать ему хоть что-то по дому, а во время даже самой обычной простуды не позволит и с кровати встать. Эвен представлял их будущее с Исаком, и не мог подавить огромную улыбку. Он будет всегда любить своего мальчика, никогда не перестанет и не даст от этого томительного чувства покоя. Потому что Исак это заслужил, потому что это именно то, чего достоин этот солнечный человечек. В горле встал ком, из-за чего Эвен начал задыхаться. Благодаря многочисленным трубкам, дышать — оказалось задачей трудной. Двери палаты распахнулись, и в помещение ввалились сразу несколько врачей.

° ° °

Эвен был безумно благодарен тому человеку, который спас ему жизнь. Это так странно: кто-то умер, однако продлил чью-то другую жизнь. Этим нельзя не восторгаться. Эвен не мог перестать думать об этом ни на секунду. Мысли не умолкали, а лишь подбрасывали всякие разные темы для рассуждения, от чего Эвену становилось не по себе. Теперь им с Исаком не стоит беспокоиться о гадкой болезни, которая отравляла их жизнь, однако в одной из семей прямо сейчас творится непрерывное горе. Эвену стало даже стыдно и неловко от этого, однако он понимал, что не может винить себя в случившемся. Но чувство, что поглощало Насхайма, было действительно странным. Присутствовала некая опустошённость, а какой-то части его самого будто бы не доставало. Чем больше он углублялся в это, чем глубже нырял туда с головой, — и тем страннее он себя ощущал. Невзирая на противоречие, что его заполняло, самое огромное чувство, что охватывало Эвена — чувство благодарности. Эвен не мог оставить своё спасение просто так. Ему необходимо было узнать имя своего спасителя, чтобы раздобыть номер его семьи и как следует отблагодарить. Этот человек спас ему жизнь, и самое меньшее, на что он сейчас способен — хорошенько отблагодарить его родственников. С трудом встав с больничной койки, Эвен, цепляясь за капельницу, побрёл к двери. Передвигать ноги сейчас было действительно тяжким трудом, но Эвен считал это своим долгом. Своей обязанностью. Спустя несколько шагов Насхайм привык к чувству, будто его ноги разрезают, будто так и должно быть. Хотя он передвигался медленно, это было неважно, сейчас важен лишь результат. Снаружи его палаты сновало просто огромное количество людей. В каждом углу просторного холла кто-то, да находился. Кто-то разговаривал по телефону, где-то бегали дети, а кто-то, как и Эвен, еле переставляя ноги, брёл на процедуры или куда-то ещё. Кипела жизнь. Только сейчас Эвен смог поглотить это чувство, опробовать его и на себе. Он не ощущал себя живым во время ужасной болезни. Все вокруг жили, но не он. Однако сейчас Эвен вдыхал жизнь полной грудью, насыщал ею свои лёгкие. Он чувствовал, как его новое сердце бьётся. Опять же, из глаз непроизвольно брызнули слёзы, однако это сделало Эвена ещё счастливее. Теперь он тоже принимал во всём этом участие, не оставался за кулисами и не глядел просто со стороны. — Простите, можно Вас? — Эвен подозвал к себе девушку с рецепции, надеясь, что ей доступна та информация, которая сейчас ему необходима. — Я Эвен Бек Насхайм, недавно мне провели операцию по пересадке сердца. Я хочу узнать имя своего донора и попросить у вас номер кого-то из его семьи, — Эвен решил вывалить всё сразу, чтобы его не засыпали после дополнительными вопросами. Медсестра порылась где-то в документах, после чего перевела взгляд на экран компьютера и с минуту искала что-то. Потом она посмотрела на парня и, широко улыбаясь, произнесла: — Вот, нашла! Его имя Исак Вальтерсен. Вот и номер его матери.