Страсть и повседневность

***

      Дверь громко открылась, в комнату уверенной походкой вошёл мужчина. Руки его были скрещены за спиной. Он был слегка взволнован, но всё же предельно решителен.       Слава с непониманием смотрел на него. Парень спокойно сидел на кровати и листал ленту в телеграмме. А тут его партнёр так неожиданно и шумно зашёл. Мирон обычно был очень тихим и уравновешенным, редко показывал свои чувства и всё в этом духе. А сейчас же у него на лице было написано то, что он сильно переживает. Молодой человек отложил телефон и внимательно посмотрел на своего любимого.       — Что-то случилось, Мирош? — осторожно спросил Карелин. Они встречались всего шесть месяцев и он не мог знать все "особенности" Мирона. Всё-таки у него всё ещё была его биполярочка. И всё могло быть. Так или иначе, но он был готов к этому.       — Ничего такого, Слав. — чуть улыбаясь, сказал Фёдоров. Он уверенно подошёл к своему парню и аккуратно присел к нему на колени.       Вот теперь Слава потерялся окончательно. Янович никогда ничего подобного не делал. Он всегда сохранял спокойствие и был максимально холодным. Практически все поцелуи были неуверенной инициативой Карелина, а мужчина лишь изредка целовал его на прощание. Мирон и вправду был настоящим евреем, экономил даже поцелуй.       Хотя на самом деле, как потом понял Слава, Фёдоров был просто очень неуверенным в этих отношениях. Ему казалось, что это всё было несерьёзно и парень просто играется. Фёдоров рассказал ему об этом, когда они вместе пили вино и говорили о личном. Янович сильно перебрал и выложил всё, что он думал и чувствовал.       Карелину конечно же было безумно обидно, но он прекрасно понимал своего партнёра. Тогда парень взял себя в руки и твёрдо решил убедить любимого об обратном. И, стоит заметить, что убедил.       Мирон вовлек Славу в страстный и пылкий поцелуй. Он прижимался так сильно, что Карелин мог чувствовать биение его сердца. Оно билось, как бешеное. Казалось, что вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. Фёдоров был ужасно настойчивым и ненасытным, не открывался от чужих губ ни на секунду.       Слава стал беспардонно лапать его тело. Под тонкой футболкой находилась нежная белая кожа, которую он так жаждал потрогать. Парень хотел прикоснуться к нему всему, не оставляя ни одного нетронутого участка кожи.       Ему хотелось на каждом миллиметре его тела поставить свои метки. Чтобы все Евстигнеевы, Локимины и прочие "друзьяшки" видели, что этот охуенный мужчина уже пиздец, как занят другим мужчиной. И трогать его до смерти опасно. Слава потом руки-то поотгрызает и Мирона, блять, спрячет так, что никто из них его не найдёт.       Карелин не понимал почему, но он страшно ревновал своего любимого. Любой человек, который даже просто работает с ним или же разговаривал уже был в зоне риска. Парень не показывал этого самому Фёдорову, ибо это могло обидеть или оскорбить его. А этого ему очень не хотелось. Поэтому он воевал с его "окситабором", но только по-тихому и пока сам Окси не видел.       И сейчас Слава чувствует себя просто замечательно от осознания того, что Мирон проводит свой выходной с ним, а не со своей " больше чем семьёй". Хотя они звонили ему и приглашали куда-то, то ли в клуб, то ли в бар. Это не так важно. Гораздо важнее то, что Фёдоров отказался и остался с ним.       Сейчас он ласково просовывал свой шаловливый язык в его рот и мягко вылизывал там всё. Ммм... У Славы встал только от этого мокрого ощущения.       Он немного заволновался, ему не хотелось смущать Фёдорова своим не вовремя вставшим хуем. Всё-таки он-то пока не спал с мужчинами. Поэтому для него это было в новинку. Хотя дрочил он просто отменно, нужно признать.       — Слава, послушай меня очень внимательно. — серьёзно прошептал Янович, нехотя отрываясь от чужих губ. — Помнишь, о чём мы говорили неделю назад?       — Да, зай. Мы говорили о сексе и о том, что нам нужно немного повременить с этим. Я с этим полностью согласен. — максимально спокойно говорит Карелин. Хотя он был и не согласен с этим.       Парень пиздец, как хотел разложить и поиметь своего Мирона. Чтобы он стонал, просил о большем и жалостно просил дать ему кончить. Молодому человеку хотелось втрахивать это до безумия охрененно-прекрасное тело в мягкий матрас. Но он также понимал, что это будет неправильно. Он не может так поступить с любимым человеком. Поэтому парень смиренно ждал и в принципе, был готов ждать хоть вечно.       — Так во-от, я немного подумал над этим сегодня и пришёл к неплохому решению. Мы можем сделать это прямо сейчас. — с довольной улыбкой, проговорил Янович. Его ладонь стала нежно поглаживать чужую щёку.       Слава честно говоря немного охуел от его слов. Всё было так просто? Он так быстро согласиться и это произойдёт прямо сейчас? Парень конечно до жути жаждал этого, но всё же не был уверен до конца.       — Подожди, Мирош. А ты точно уверен? Я не хочу, чтобы ты делал это через силу. — взволнованно произнёс Слава. Он осторожно прижал к себе чужое тело и внимательно посмотрел в глаза на против. В его взгляде была лёгкая неуверенность. Но там также было и безумное желание. Фёдоров тоже страстно хотел этого. Хоть и не показывал.       — Да, я точно уверен. Мы не можем вечно дрочить друг другу. Я же вижу, что ты хочешь большего. И я не против этого "большего". — твёрдо сказал, как отрезал Янович. И Слава решил, что так тому и быть. Как пожелает его возлюбленный.       — Хорошо, Мирон. Но ты готовился? И есть ли у тебя всё необходимое? — с небольшим волнением спросил Карелин. Если уж всё произойдёт, то пускай хоть по-правилам и как надо. Чтобы его любимый не ходил потом месяц с порванной задницей. Он этого не хотел.       — Да, я полностью готов. Вот смазка. Я купил её вчера вечером. — проговорил Янович и вытащил из кармана тюбик простой анальной смазки, без всяких до скрежета зубов приторных вкусов. Такая им и нужна была.       Слава ухмыльнулся. Секунда и Мирон был крепко зажат между горячим телом и мягкой постелью. Янович немного запереживал, но быстро успокоился. Осознавание того, что это был его любимый успокаивало его лучше любой валерьянки. А его ладони на теле даровали ему просто море адского удовольствия.       Фёдоров лез целоваться, трогал чужие мягкие волосы и тянул парня, как можно ближе к себе. Он жаждал быть с ним единым целым. Слава не отставал от него. Уже во всю вылизывал и кусал его нежную шею. Она была такая бледная и девственно чистая. Чернильные цифры смотрелись до неприличия правильно на этой лебединой шее.       Парень безжалостно кусал и присасывался к ней, словно вампир. Но ни как смазливый Эдвард из того говенного кинца. А как настоящий. Кусал так, что кровь медленно текла вниз. Алые пятна смотрелись на белой коже невообразимо прекрасно. Мирон стонал так громко и сладко. Ему всё нравилось. Но он хотел большего.       — Не хочешь снять с себя вещи? Мне кажется, что они тебе ни к чему. — до дрожи в коленках возбуждающее произнёс Фёдоров. Карелина аж перекосило от этого горячего тона.       Он ни смел не подчиниться своему любимому. Спешно стянув с себя всё лишнее, он принялся раздевать своего партнёра. Яновичу нравилось это. В последний раз с него так стягивали вещи только в детстве, когда он был совсем маленьким и неразумным. На его лице застыла довольная улыбка. Они оба были полностью обнаженными.       Мирон первый потянулся за поцелуем. Его мокрый язык нежно прошелся по крепко сомкнутым губам партнёра. Слава думал о том, что делать дальше. Делать Фёдорову больно он точно не хотел, но зато получить такое манящее удовольствие хотел явно.       У него не было много времени на раздумья. Партнёр мог подумать не то. Поэтому он жадно впился в чужие мягкие губы. Со всей силы прижал хрупкое тело к кровати. Взгляд Фёдорова гулял по чужому телу. Он смотрел до мурашек жадно. Ему до этого момента не представлялась возможность внимательно осмотреть все детали его оголённого тела.       Они лишь дрочили друг другу под одеялом каждую ночь. Было темно и ничего не видно. Но им это нравилось. Их это устраивало примерно месяц, а потом этого становилось чертовски недостаточно. Но они терпели. Терпели долго.       Мирон внимательно смотрит вниз. Его внимание привлек каменно стоящий большой член. Он не знает почему, но ему до дрожи захотелось прикоснуться к нему. В его голове зарождается рисковая идея. На губах появляется ухмылка.       Фёдоров резко попытался поменять своё положение. Карелин с радостью поддался его напору. Теперь он ровно сидел на краешке кровати, а Мирон устроился на его коленях. И сука, лучше бы парень не делал этого. Янович нагло тёрся своей пиздец какой охуенной задницей об его охрененно большой член. Он будто бы дразнил его.       Слава потянулся за тюбиком смазки. Открыв его, он выдавил себе на ладонь почти половину. Ему не хотелось делать любимому человеку больно. Парень вздохнул и аккуратно засунул один палец в чужую узкую дырочку. Из уст Яновича вырывается охуевший стон.       Это было для него ужасно новое и непривычное ощущение. Ему было приятно и очень мокро. Между ног что-то двигалось и трогало его там, где ещё никто не трогал. Два пальца проходят с трудом, но парень настойчив.       Процесс растягивания оказался гораздо сложнее чем думал Карелин. До этого момента он ебал мужиков только несколько раз от силы. И то, эти "мальчики" сами знали, что нужно делать. А тут же балом правил он. И если что-то пойдёт не так, то вся вина будет на нём. Слава осознаёт свою ответственность за всё это. Чёрт, это даже сложнее чем спать с девственницей.       Тем более, он рассчитывал, что эти отношения с Мироном будут практически вечными. По крайней мере, он безумно на это надеялся. Молодой человек бы не смог отказаться от этого человека. Тут не просто вставший хуй, тут высокие и нежные чувства. Которые он упорно скрывал несколько лет. И вот, когда признался, заполучил к себе в объятия и в жизнь самого прекрасного человека в этом грёбаном мире.       Мирон любил его. Слава это видел и ценил. Каждый день он смотрел на него с нежностью и любовью. Мужчина был до жути мягким и хрупким внутри. Карелин не смел поначалу даже коснуться его. Возможности каждую секунду наблюдать за Фёдоровым было уже вполне для него достаточно. Но потом он осознал, что Мирона можно, о боже, трогать и целовать где угодно. И более того, ему это даже понравится.       Мужчина любил прикосновения к себе. Сначала молодому человеку показалось, что он так относится ко всем. Но потом Слава понял, что это только его привилегия. Это было можно делать только ему.       Карелин закончил с растяжкой и теперь не знал, что делать. Он до жути боялся причинить боль любимому. Но Мирон понял всё без слов. Одна его рука крепко вцепилась в чужое плечо, а другая потянулась к вставшему члену.       Максимально расслабив свои мышцы, Фёдоров медленно стал насаживаться на большой болт. Ощущения были просто неповторимыми. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Член плавно проскальзывал в его тело. Из его уст вырвался болезненный полустон.       Его глаза были зажмурены, а губы превратились в тонкую, до предела натянутую нить. Ему было неприятно. Но он терпел ради них обоих. Слава в это время весь извёлся. Боль любимого человека причиняла ему не меньшие страдания.       — Не надо так сильно, Мирош. Тебе же больно. — быстро зашептал Карелин. Чем сильно отвлекал Яновича от процесса. Он был предельно сосредоточен на своих ощущениях. Мужчина пытался понять нравится ли ему это.       — Тише, Славочка... — тихонько выдохнул Фёдоров. Его ладонь намертво вцепилась в крепкое плечо. Синяки останутся точно. Но парню было глубоко плевать на боль и на то, что останутся следы.       И вот, Фёдоров насадился на член полностью. Он практически вжался в своего любимого. Тот нежно поглаживал его по спинке и легонько целовал куда достанет. Янович громко стонал и извивался, словно раненая змея.       Теперь ему было хорошо. Чужое достоинство задевало в нём что-то очень чувствительное, доставляя ему до дрожи ошеломляющие ощущения.       — Да что же ты большой такой, Слава. — измучено простонал мужчина и медленно начал двигаться. Славе было охуенно даже от таких еле заметных движений. Его член со всех сторон сжимали тугие горячие стенки. Его ладони давно лежали на изящной изогнутой пояснице.       Он хотел втянуть в себя Мирона полностью и больше никогда не отпускать. Движения стали чуть быстрее. Сладкие стоны любимого сводили с ума бедного парня. Он не выдержал, поменял эту неудобную для него позу. Карелину хотелось самому управлять процессом.       Парень поднял Фёдорова и перевернул на спину. Мужчина смотрел ему прямо в глаза и просто умолял всем своим видом не останавливаться ни на секунду. И кем таким важным был Вячеслав, чтобы отказать этому прекрасному человеку?       Он встряхивал Мирона нежно и плавно, стараясь не двигаться слишком резко и сильно. Как Карелин и ожидал, Фёдоров кончил очень рано. Буквально после пары минут. Но всё было нормально, ведь это был первый его раз. Много им было и нельзя. Ибо мужчина не привык к подобному. Всё должно быть плавно и постепенно.       Слава лег рядом с любимым человеком и хотел уже было довести себя до конца. Но Мирон сделал это первым. Его аккуратная ладонь крепко сжала его член. Карелин тихо простонал от удовольствия и осознания того, что это именно его ладонь. Пары "лёгких" движений руки Фёдорова становится достаточно для того, чтобы он испачкал весь свой живот.       — Вот всё и произошло. — спокойно проговорил Мирон, укладывая свою голову на чужую грудь. Ему хотелось быть, как можно ближе к Славе. Чувствовать его всего.       — Всё нормально? Ты доволен? — слегка взволнованно спросил Карелин. Он переживал за любимого человека. Уж слишком тихим был его голос.       — Да, вполне. Просто мне как-то не верится, что это наконец-то случилось. — всё также спокойно сказал Фёдоров. — Ты был просто великолепен. И сделал всё правильно.       — Спасибо. Для тебя старался, любимый. — нежно проговорил Слава и поцеловал чужую макушку. На лице Мирона сразу засияла довольная полуулыбка. Он тоже очень сильно любил его.