Страсть и повседневность

***

      Слава чувствует умопомрачительный аромат чужого тела. Он чуть прикрывает глаза и уверенным шагом идёт в спальню. Его сладкий омежка течёт, парень чувствовал это явно и точно.       Возбуждение закрыло его полностью, без остатка. Разум ушёл куда-то далеко и надолго. Молодой человек тянет ручку двери и злиться. Она закрыта. Фёдоров закрылся внутри. Но зачем? Слава не знал ответа. Каждую свою течку он проводил в специальном отеле. В полном одиночестве. Без него.       Карелин поначалу страшно бесился с этого и устраивал скандалы. Но потом, после того, как он чуть было не потерял этого мужчину, решил смириться с этим. Теперь он относился к этому довольно спокойно, хоть и не понимал полностью.       Они спокойно спали вместе и Мирон был готов на всё в любой другой день. Только не в течку. Но сейчас Янович просчитался. Оказался в квартире с собственным альфой без таблеток и возможности уйти куда-либо. Мужчина сидел за этой дверью.       Слава прижался головой к дереву и сосредоточился на звуках. Фёдоров сидел неподвижно и не издавал никаких звуков. А у парня член стоял каменно. Он был готов выбить к чертям эту дверь, но его любимый бы испугался. Так что поступить подобным образом он не мог.       — Мирошенька... Открой эту дверь. Пожалуйста... — тихо проговорил Карелин. Его руки вцепились в холодную железную ручку. Он пребывал в ужасной истерике в эту секунду. Сильный запах течного омеги одурманил его разум.       Вообще, обычно Слава был спокоен по отношению к течным омегам. Он не раз помогал Светло и Мише. Парень был хорошим альфой. Никогда он не брал омежек в течку, если не было полного их согласия. Он уважал слово "нет".       Но сейчас, рядом с течным Мироном, ему хотелось выбить эту чёртову дверь и сделать то, что нужно. Эти неправильные мысли пугали его самого. Он не мог так жестоко поступить с любимым человеком. Поэтому парень решил просить. Пускай со стороны это выглядело жалко и унизительно. Но ему придется это сделать.       — Мирон. Ты не можешь вечно от меня бегать. Мы уже почти год вместе. Почему ты до сих пор мне не доверяешь? Я всё пойму, ты только объясни. И впусти меня. — спокойно проговорил Карелин, прижимаясь всем телом к двери. — Серьёзно, Миро. Я люблю тебя и ничего не сделаю без твоего "да, я стопроцентно согласен". Прошу...       Видимо Слава был настолько жалок, что Фёдоров всё же решил открыть ему дверь. Послышался едва слышный звук открывающегося металлического замка. Янович сам поставил его, чтобы никто "лишний" не заходил в их спальню пока они занимаются чем-то важным.       Парень расслабленно выдохнул и решительно вошёл в комнату. Там он увидел крайне вызывающую картину. Мирон быстро лёг обратно на расправленную постели, на нём были лишь мокрые насквозь боксеры. У бедного парня чуть ли не потекла слюна от такого возбуждающего зрелища. Он спешно подошёл к их общей кровати. Фёдоров сразу заметно запереживал.       — Ты же обещал! — быстро зашептал Янович и Слава послушался его. Он спокойно присел на край постели. Парень еле себя контролировал. Запах сводил его с ума. Он каждой клеточкой своего тела жаждал именно этого омегу и именно, блять, сейчас. Толкаться в его горячее податливое тело, слушать его завораживающие нежные стоны, смотреть на его счастливое расслабленное лицо.       Во время оргазма Мирон кричал так громко и прижимался к нему так близко. Мужчина был до жути жаден и ненасытен по отношению к нему. А ещё Фёдоров был безумно ревнив. Каждый куст или столб мог взбесить его. Пару месяцев назад, когда Карелин ещё не понимал его полностью, то в одну из ссор просто собрал вещи и ушёл.       Его переполняла ярость и обида на любимого человека. Но потом, когда он немного остыл и осознал свой поступок, парень решил вернуться обратно и нормально поговорить с ним об этом. Тогда его отпиздил Евстигнеев. Сильно и с чувством так. Сказал, чтобы он больше не приставал к бедному Мирону. Но несмотря на это, он вернулся, извинился и вернул себе своего любимого человека.       Да, это было тяжело, но тем не менее он справился с этим. С тех пор Карелин не воспринимал всерьёз его обидные слова об измене. И всё было относительно нормально в этом плане.       — А теперь давай поговорим об этом. Что тебя беспокоит? Я просто правда не понимаю почему ты бегаешь от меня. Или ты не хочешь со мной? — размеренно проговорил Вячеслав. Его уж очень сильно ебала эта тема. Он ужасно боялся того, что его омега просто не хотел именно с ним. Это бы означало, что мужчина ему не доверяет. А доверие - это основа любых нормальных отношений.       — Ах, понимаешь... Я не люблю во время течки, Слав. — выдохнул Фёдоров. И хоть тон его был предельно спокоен, но он пиздец, как волновался в эту секунду. Мощный запах альфы творил с ним нечто невообразимое. Янович тёк так сильно, что белые простыни промокли насквозь, а о трусиках и говорить не стоит. Их давно пора было уже снять.       — И почему же? — сдержанно ответил Слава. Он был готов взорваться в любую секунду, словно вулкан. Всё, что находилось в штанах адово пылало от желания. Мирон точно заметил чужой стояк, чуть торчащий из мягких серых джинс.       — Это очень сложно объяснить, Слав. Поэтому, давай я поеду в отель и спокойно проведу там пару дней? — с лёгкой надеждой сказал Янович. Он очень надеялся, что альфа пустит его в таком состоянии. Хоть мужчина и понимал, что Карелин никогда бы не пустил его в течку куда-либо.       — Ты чего, Мир? Нет, конечно. Совсем сдурел? На улице же тонна альф. Любой из них может что-то сделать с тобой. Давай лучше я поеду к Светло, хорошо? Это будет самый оптимальный вариант. — предложил парень. Он просто не мог отпустить любимого в такой момент на улицу.       Хоть и Окси признался своей аудитории, что он омега. И в принципе ни для кого это был не секрет. Но тем не менее, он не мог показываться перед кем-то в таком положении.       — К Светло?! — еле сдерживая гнев, переспросил Фёдоров. — Нет, уж прости. К нему я тебя не пущу. Он, блять, так и молит тебя себя выебать. А ты и рад этому. Конечно, свой омега не даёт и вот нужно к этой давалке. А знаешь что? Иди! Я сам тут посижу.       Слава просто охуел от потока слов слетающих с родных уст. Он конечно, видел неоднозначное поведение Вани к себе. Но ни о чём подобном парень даже не думал. Он преданно любил Мирона и даже думать не мог о других омегах.       А зачем? Окси же был просто охуенен во всех планах. В сексе тот был горячее пламени и в повседневной жизни также. От него пахло чем-то сладким и вкусным, он тонул в его нежном аромате и в нём самом тоже. Нет, он ни за что его не отпустит.       — Ну ты чего, зай? Нахуй мне нужны другие, когда у меня уже просто великолепный омежка? — с яркой улыбкой проговорил Карелин. Его рука потянулась к чужому лицу. Мирон, к его удивлению, даже не дрогнул. А с радостью принял мягкие ласки.       Ему и самому хотелось, чтобы его касались. А руки любимого человека всегда были такими тёплыми и манящими. Слава был так нежен с ним. Ни капли грубости или чего-то твердого не было в его отношении к мужчине. Парень был достаточно мягок и имел огромную кучу терпения. Его так даже близкие друзья не терпели. Карелин был очень понимающим и добрым.       Фёдоров немного задумался. Ведь, Слава по-настоящему любил его. А он относился к нему с таким недоверием. Это определенно было неправильно. Секунда уходит на то, чтобы взвесить все за и против. И вот Янович буквально кидается на своего альфу.       Карелин охуевал от происходящего. Теперь он лежал на мягкой, пропахшей запахом омеги постели. Мирон нагло сидел на его торсе. Парень чувствовал, как футболка постепенно начинает мокнуть от ярко пахнущей смазки. Сладковатый запах обволакивает его тело. Он не чувствует ничего другого. Только аромат любимого человека.       Слава уже хотел было прикоснуться к чужому телу, но его ладони мягко уложили обратно. На лице Мирона сияла опасная игривая ухмылка. Он что-то задумал. Его рука крепко хватает его достоинство. Карелин тихо охает от удовольствия.       Парень еле держится, чтобы не изменить своё положение. Фёдоров игрался с ним. Как взрослый кот с маленьким глупым щенком. Он был до жути хитрым и вёртким. У него всё сходило с рук. Парень смотрел на его изящное оголённое тело и возбуждался ещё сильнее. Это, естественно, не ушло от глаз внимательного Мирона.       Он спускается немного ниже. Медленно и лениво расстегнув чужую ширинку, он стал гладить чужой налитый кровью член. Мужчина был беспардонен и развязен. Его мокрый розовый язычок аккуратно прикоснулся к головке. Из чужих уст вырвался довольный полустон. Он не хотел, чтобы это кончалось. Фёдоров мог легко возбудить его и довести до конца лишь своими нежными пальчиками.       Парень, словно заворожённый следил за тем, как Мирон осторожно приспускает его джинсы и снимает свои мокренькие боксеры. Он сел своей голой задницей прямо на чужой большой кол. На его лице сияла улыбка. Он дразнил своего любимого. Причём делал это с таким энтузиазмом, что у бедного Славы чуть ли хуй не отваливался.       Наконец-то, Мирон пришёл к выводу, что он достаточно помучил своего партнёра. Он медленно стал насаживаться на чужой член. Из его уст вырываются довольные стоны. Ему всегда нравилось быть сверху. Чтобы Слава не мог ничего делать, чтоб он просил его двигаться быстрее. Фёдоров любил испытывать терпение своего любимого.       И, стоит заметить, что Карелин мужественно терпел. Каждый раз. Никогда он не делал что-то без его согласия. Как хотел Янович, так и было. Вот и сейчас. Мирон лениво двигается вверх и вниз. Пока снизу его альфа изнывал от обжигающего желания. Парень лежал весь красный, из его губ исходили сладкие полустоны.       Окси всё же решил пожалеть его. Он резко насадился на стоящий кол. Мужчина протяжно вздохнул, слегка переоценил свои силы. Его ладони легли на плечи Славы. Парень стал мягко целовать его напряжённые руки. Фёдоров сразу начал двигаться очень быстро. Ему и самому не хотелось тянуть.       Бешеный ритм, аромат их возбужденных тел, закрытые от удовольствия глаза. Да, они любили ебаться. Особенно друг с другом. Никого другого в своей постели они не могли представить.       Слава осторожно уложил свои руки на чужие бёдра. Ему до боли хорошо. Мирон двигался быстро и резко. Видимо, слишком долго терпел. Течка же всё-таки. Тело просит большой болт в свою задницу. И вот Янович наконец-то пошёл у инстинктов на поводу.       Мужчина царапал чужую белую кожу, оставляя тем самым на ней тёмно-розовые полоски. Смотрится очень красиво. Мирон смотрит в чужие ошеломляющие глаза и улыбается. Лицо любимого слишком родное, а его губы чересчур манят мужчину.       Янович не держится, останавливается на секунду и припадает к чужим губам. Они сплетаются в страстном и жарком поцелуе. Им хорошо, им просто охуительно. Не отрываясь от этих вкусных губ, Фёдоров кончает. Долго, мокро и счастливо.       Парень под ним в это время еле держится, чтобы не сделать также. Мирон слезает со своего любимого и без сил ложится рядом. Слава смотрит на него и хватается за свой член. Дрочит смотря на своего омегу, чувствуя аромат его тела. Карелин не держится долго. Минута и всё.       Они оба лежат на мокрой от смазки и спермы кровати. И они оба могут поклясться, что счастливы.