Страсть и повседневность

***

      Мирон сидел на мягкой постельке и пил ароматный красный чай. Он с головы до ног был укутан в тёплое одеяло. Простуда настигла его слишком неожиданно. Буквально через две недели должна состояться вписка в честь второго открытия бара "1703". Мужчина просто обязан был там присутствовать.       Саша на него так надеялся и он не мог его подвести. Поэтому сейчас Янович очень старался вылечиться, как можно скорее. У него не было времени на болезни и больницы. Поздняя осень отличалась своей ледяной погодой и сильными ветрами. Да и к тому же, не тёплая кожаная куртка сыграла с ним злую шутку.       Послышался громкий скрип открывающейся двери. Фёдоров скривился от неприятного звука. Ещё и мастера нужно будет вызвать, чтобы тот наконец-то заменил старую дверь.       — Зайка-а моя, я очень соскучился по тебе... — сладко проговорил Карелин, спешно направляясь к своему любимому. Он сел на кровать рядом с ним и уверенно приобнял его за плечи. Его холодные из-за улицы ладони уверенно стали залезать под ткань толстого свитера.       В глазах парня промелькнула искра. Он уж очень соскучился по своей любимой омежке. Почти неделю он пропадал вместе с Андреем на студии и сейчас ему до жути хотелось провести время со своим любимым человеком. Каждый день проведенный не рядом с Мироном был для него почти пустым. Он просто не мог без него.       Слава быстро валит чужое тело на постель и отчаянно пытается снять с мужчины явно лишнее одеяло и свитер. Ему не хотелось ждать больше. Он и так очень долго терпел. Ещё и как назло на студии шлялись практически одни омежки, которые так и липли к нему. Но он мужественно и с лучезарной улыбкой объяснял, что у него уже есть любимый человек.       — Слава, нет. Не сейчас. — уверенно и твёрдо прошептал Мирон. Но его слова разбились об каменное возбуждение альфы. Тот даже не обратил на него своё внимание. Слишком сильно был увлечён чужой шеей. Фёдоров тихо постанывал от горячего языка, ласкающего его нежную кожу. Но сейчас ему не хотелось заниматься чем-либо подобным. Поэтому он из последних сил давил на чужую грудь, пытаясь оттолкнуть от себя столь наглого парня.       — Слава! — громко сказал Янович, окончательно выходя из себя. Мало того, что Карелин пропадал непонятно где целую неделю и приходил вечером пропахший неизвестно кем, так ещё и сейчас нагло принуждал его к тому, чего он в эту секунду не хотел. Это было уже слишком. Парень явно зашёл за грань.       — А, что? — тихо спросил Вячеслав, чуть отстраняясь. Он с искренним непониманием смотрел в чужие глаза. Мужчина выглядел очень недовольным. Парень действительно не понимал почему. Всё вроде бы как обычно. У них же всегда было так после долгого воздержания.       — Отстань от меня, Слава. И прояви хотя бы каплю уважения. Я уже всё-таки вторую неделю еле с кровати встаю и ещё ты хуй когда поможешь. А тебе ещё при этом постоянно поебаться надо. Не слишком ли ты охуел? — грозно проговорил разъяренный Фёдоров. Ему было очень обидно. Карелину совершенно наплевать на его плохое самочувствие. Главное, чтобы задницу ебать дал, а остальное не важно.       Мирон всё-таки не был резиновой игрушкой, которая всегда готова принять в себя чужой член. У него тоже были чувства и свои проблемы, из-за которых он не мог постоянно давать ебать себя. Но Вячеслав этого упорно не понимал. Увы.       — В смысле не помогаю? Я же... — хотел было оправдать себя Слава, но вдруг понял, что ему действительно нечего сейчас предъявить ему. Он и вправду не помогал своему любимому всё это время. Даже за чёртовами таблетками ни разу в магазин не сходил. Теперь ему стало до ужаса стыдно за себя. Так определенно нельзя было поступать.       — И сказать нечего, да? — грубо проговорил Мирон, без лишних усилий отталкивая от себя молодого человека. — Ты вообще домой приходишь чисто для того, чтобы поебаться. Это по-твоему нормально? Какие это отношения? Если один из нас думает только об одном. Слав, вот скажи честно, тебе самому это не надоело? Если уж ты так много хочешь, то может быть тебе стоит встречаться с кем-то другим?       — Мирон, нет. Не говори так. Я не думаю только об этом. Ты не прав. Я люблю тебя не только за задницу. Честно. — быстро выпалил Карелин. Потерять Мирона было определённо самое последнее чего он хотел. Парень правда любил его. И очень боялся лишиться его. При одной только мысли об этом его руки предательски дрожали, а сердце бешено билось в груди.       — Я что-то слабо верю тебе. — задумчиво произнес Янович. — В любом случае, нам нужно немного пожить друг без друга. Чтобы и ты, и я могли спокойно переосмыслить наши отношения. Может, они и вовсе нам не нужны. Уж извини. Но я действительно слишком устал от этого всего. Мне надоело чувствовать, как от тебя пахнет другими омегами. Мне надоело, что тебя постоянно нет рядом. Я просто устал. Прости.       — Нет. Не нужно... — хотел было возразить Карелин, но чужая ладонь уверенно легла на его горячие губы. Мирон едва заметно покачал головой.       Он быстро встал с постели и направился в сторону шкафа. Слава не сразу понял, что тот делал. Но позже до него дошло, что мужчина собирает свои вещи. Нет, такой расклад парня явно не устраивал. Так нельзя.       — Мирон, зачем? Я не изменяю тебе, ты единственный омежка в моей жизни сейчас. Я люблю только тебя и никого другого мне не надо. Пожалуйста, не уходи от меня. Я же не смогу без тебя жить. Прошу... Я правда изменюсь и стану лучше. Для тебя. — взмолился молодой человек. Он не мог потерять любимого омегу так просто. Слава будет бороться за него до конца. Потому что любит. Слишком сильно любит эту лысую и вечно чем-то недовольную карлицу.       — Эх, Слава... Я тоже очень люблю тебя, но увы, больше так не могу. Ты думаешь я не знаю где ты был всю неделю? С омежками где-то гулял. Чёрт, мне даже противно говорить с тобой об этом. И даже не пытайся оправдываться, я не хочу выслушивать, как какой-нибудь Сашенька чисто случайно запрыгнул к тебе на хуй. Мне это не интересно. — спокойно проговорил Мирон, аккуратно собирая свои вещи. — Я пиздец, как устал от этого всего. От этих историй в Инстаграме с непонятно кем. Всё. Финиш, вышка, моё терпение кончилось.       — Мирон, нет. Я ни с кем не спал. Клянусь. Пожалуйста, поверь мне. Проверяй, как хочешь. — тихо умолял Слава, быстро подходя к любимому человеку и отчаянно пытаясь взять его за руку. — Я был с Андреем в студии, мы записывали новый альбом. Не более. Ты мой единственный и любимый омежка. И если бы я мог, то несомненно выкладывал сторис с тобой. Но мы же не можем. Ведь о наших отношениях знают лишь единицы. Так что прошу, дай мне ещё один шанс...       — Ох, Славочка... Я, наверное, буду самым тупым и наивным омегой, но всё-таки дам тебе второй шанс. Но есть одно условие. Ты не прикасаешься ко мне в этом плане. Никак. — хитро прищурившись, сказал Янович. Он решил проверить своего молодого человека. Мирон не знает точно, изменяет ли ему Карелин или же сейчас говорит чистую правду. Ему конечно хотелось верить в то, что Слава по-настоящему любит только его. Но факты говорили об обратном, увы.       — Хорошо. Я полностью с тобой согласен. И готов терпеть хоть вечно. Ради тебя. — с улыбкой проговорил Вячеслав и осторожно приобнял своего любимого. Мирон тихонько вздохнул и ответил на чужие объятия. Руки парня уверенно лежали на его талии, а губы были в миллиметре от его собственных. Горячее дыхание обжигало, но он был невозмутим. Сейчас нельзя показывать своего желания.

***

      Слава быстро шагал, стараясь как можно быстрее оказаться на месте. Его сердце бешено колотилось, а в голове была лишь одна мысль. «Я обещал ему». Парню нужно торопиться, а то скоро начнется туса в честь открытия бара «1703». Он клятвенно обещал Мирону ещё месяц назад, что придёт даже раньше нужного времени.       Прийти раньше положенного у него конечно же уже не получится. Но не опоздать более чем на три часа, он ещё вполне успевает. Вячеслав остановился прямо перед входом чёрным выходом в бар, чтобы хоть немного отдышаться от такого продолжительного бега. Чёртового свободного такси не было, поэтому парню пришлось мчаться на своих двоих. И вот, поправив свои многочисленные цепи на шее (не золотые, естественно, он же всё-таки не миллиардер), он вальяжной походкой вошёл в небезызвестный бар.       Людей было очень много. Кто-то сразу же подошёл к нему, чтобы сфотографироваться или просто поболтать, а некоторые и вовсе не заметили его присутствие. Славе было глубоко плевать на всех этих людей. Ему был важен лишь один человек. Но его, как раз таки, нигде не было заметно.       Пару минут погуляв по помещению со сдержанной высокомерной ухмылкой (всё-таки нельзя было забывать про образ), он всё же нашёл того, кого так долго искал. Фёдоров сидел в углу бара и о чём-то очень оживлённо говорил с Баширом. Пожалуй, даже слишком оживлённо. Его омега так широко и искренно ему улыбался. А альфа выглядел чересчур счастливым и радостный (словно Окси пару минут назад сделал ему чёртов минет), с таким энтузиазмом и ярко улыбаясь рассказывал Мирону что-то на английском. Карелин, крепко стиснув зубы, направился в их сторону. Кто же кроме него сможет разрушить такую сладкую идиллию.       — Helloy американским коллегам. — широко улыбаясь, ядко выблювал Слава. Ярость заполняла его изнутри. Но он держался довольно неплохо. По крайней мере бешено не кидался с кулаками на своего "англоговорящего соперника".       Этот тип до жути бесил Карелина. Какое право имел этот наглый араб так близко подходить к его Мирону и так бережно обнимать его? У несчастного парня едва глаза на лоб не лезли, когда Фёдоров что-то рассказывал про него. А после небезызвестного баттла он говорил о нём довольно часто.       Диз же на его слова лишь с искренним непониманием посмотрел на Окси. Янович не рассказывал ему о их отношениях и вообще о том, что он являлся омегой. Просто не посчитал это нужным. Но что-то подсказывало Славе, что этот мужик всё прекрасно понимал. Теперь ему было ясно, почему Фёдоров так спокойно обходился без секса. Конечно, рядом же есть верный арабский пёсик, готовый на всё. Зачем нужен был член Карелина, если рядом сидел хуй побольше.       — Bring me the juice. Please... — пожалуй, чересчур мило улыбаясь, проговорил Мирон и Башир быстро направился к барной стойке, которая находилась в другом конце зала. Лишь только американец скрылся из вида вежливая улыбка спала с губ Фёдорова. Он серьёзно и разозлённо посмотрел на своего альфу. Мужчина был явно очень зол. И парень был не удивлен. Ведь он помешал их сладкой беседе.       — Боже, Слава... Что ты здесь делаешь? — тихо прошипел омега, нервно проводя ладонью по лысине. Он сверлил своим суровым взглядом молодого человека. Слава стоял и не знал с чего бы начать. С одной стороны он опоздал и был по-сути очень виновен. Но с другой стороны Мирон всё это время общался с этим отвратительным человеком, который к тому же являлся альфой. Мужчина прекрасно видел его ревность, но не обращал на это внимание. Ведь в их отношениях "изменял" только Карелин. Конечно. А Фёдоров был чистой и ни в чём не виновной девой Марией.       — В смысле "что ты здесь делаешь"? Ты же сам меня пригласил. — попытался оправдаться Карелин. Он и сам понимает, что это звучит довольно неубедительно. Парень чувствовал себя предельно паршиво, ибо любой человек, который был хоть немного близок к его Мирону, воспринимался как потенциальный соперник. Раньше Слава не замечал за собой этого. Но сейчас же, после долгого воздержания, ему уже везде мерещился секс. Тем более рядом с любимым человеком. Янович же, напротив, казалось вовсе не чувствовал каких-либо изменений. Ну нет чужого члена в заднице и что тут?       — Это было до нашей ссоры. Ты больше не обязан выполнять свои обещания. Так что, если хочешь можешь идти. Ты ничем мне не обязан. — грубо проговорил Мирон. Мужчина был до сих пор жутко обижен, несмотря на то, что прошло более двух недель. Парень правда старался искупить свою вину, но омега был неподкупен.       — А ты только этого и хочешь, да? Чтобы ещё полобызаться с этим гандоном, верно? — выходя из себя, прошипел Слава. — Теперь ясно, кто тебя трахает. Естественно, а зачем нужен я, если рядом эта куча мышц? Он, наверное, на седьмом небе от счастья.       — Если бы я мог, то действительно лучше бы встречался с ним. Он, по крайней мере, не видит во мне только текущую задницу, как ты. — едко ответил Янович. — Ты забыл даже про нашу чёртову годовщину. Она была ровно три недели назад. Я просто ради интереса не напомнил тебе. И ты забыл, как всегда.       Мирон просто встал и пошёл прочь отсюда. Ему не хотелось больше находится рядом с этим человеком. Если раньше у него были сомнения, то теперь их нет. Они не созданы друг для друга. Это уже точно. Так уж вышло, так бывает. Им нельзя даже жить в одной квартире. Парень ещё не нагулялся. Он попросту не готов для серьезных отношений. Но это ничего, омега справиться и один. Ему было больно это осознавать, но разница в возрасте давала о себе знать. Увы.       Он вышел из бара. На улице было свежо и прохладно. Это ему сейчас и нужно. Хоть чуть-чуть привести мысли в порядок. Он достал пачку сигарет из кармана, внимательно посмотрел на яркую пачку с большой надписью "бесплодие". Секунду подумал и выкинул её в урну. Ему нельзя. Мужчина обессиленно облокотился на холодную кирпичную стенку. Ему было очень тяжело сейчас. Нужно ехать домой, собирать вещи и ехать к Ване. А там уж можно выплеснуть свои чувства. Евстигнеев всегда мог помочь ему, он очень надеялся, что и сейчас тот сможет помочь.       — Ну и куда ты собрался? — громко сказал Слава, стремительно подходя к нему ближе. У Яновича уже нет сил, чтобы оттолкнуть парня. Карелин очень нужен ему. Но увы, он сам парню был не особо необходим. А значит нужно уходить. Не ломать не себе, не ему сердце. Фёдоров старше и он обязан принимать взрослые решения. Он сможет справиться с этим. У него есть верные друзья, которые смогут поддержать и помочь пережить. А Слава альфа молодой и красивый, ему не составит труда найти себе кого-нибудь получше. Всё идеально, решение принято. У них всё будет хорошо. Они справятся и без друг друга. Наверное.       — И у тебя ещё остались сомнения насчёт наших отношений? — тихо спросил Мирон, не смотря в чужие внимательные глаза. — Я просто устал постоянно ссориться и быть ненужным. Мы можем спокойно расстаться и быть счастливыми друг без друга. Я уверен, что без омеги ты не останешься. Ты сможешь без проблем делать всё, что захочешь. Никакой ответственности. Мне кажется, что так будет лучше для нас обоих.       Слава был растерян, он точно не хотел всего этого. Ему не хотелось видеть любимого человека таким подавленным и расстроеным. Так же нельзя. Они всё это время были вместе не для того, чтобы вот так всё закончилось. Карелин не знал, что делать, что сказать. Поэтому он просто сделал первое, что пришло к нему в голову. Слава уверенно подошёл к омеге и закинув себе на плечо уставшее тело, спокойно направился в сторону дома. Нет, на этом у них всё не закончится. Он не позволит. Сделает всё ради этих отношений.       — Что ты делаешь? — с непониманием проговорил Янович, отчаянно пытаясь вырваться. Такого поворота событий он явно не ожидал. Карелин оказался гораздо безумнее чем мужчина ожидал. Ему очень хотелось, чтобы парень не отпускал его ни на секунду. Но разум упорно напоминал ему о том, что так нельзя. Нужно отпустить его. Даже если он не хочет уходить.       — Ничего особенного, просто-напросто несу тебя домой. Всё нормально. И я бы на твоём месте не рыпался, ибо мне кажется, что ты не особо хочешь быть оттраханным прямо посреди улицы. Причём не раз. — игриво ухмыляясь, сказал парень. Мирон взглотнул. Голос любимого человека был максимально серьёзный. Он по-настоящему испугался, поэтому решил спокойно ждать пока они придут домой.

***

      Мирон успел почти уснуть от мягких покачиваний теплых родных рук. Как тут они уже пришли к нужному подъезду. Теперь мужчина запереживал, ведь он всё ещё не понимал, что с ним собирается делать молодой человек. Две минуты и они уже стоят около их квартиры. Тело омеги сильно дрожит. Он не знал, что ему сейчас делать. Но зато Слава прекрасно осознавал это.       Он не разуваясь прошёл в глубь квартиры, направляясь прямиком к спальне. Его глаза горели адским пламенем. Это и неудивительно, почти грёбаный месяц воздержания. Да он был готов раздеть и взять мужчину прямо в коридоре. Но нет, это было бы слишком. Парень всё-таки имел уважение к своему партнёру.       Карелин быстро заходит в тёмную комнату, по памяти находит там постель и пожалуй, чересчур нежно укладывает тело Мирона на неё. Тот опять начал пытаться куда-то сбежать. Парню пришлось применить немного силы. Он грубо взял за бока и перевернув на живот, стал расстёгивать чужие джинсы.       — Я вытрахаю из тебя всю эту дурь. Мне надоели твои сомнения. Я люблю тебя, ты пиздец как мне нужен. И не только для секса. А в принципе. Я хочу видеть тебя каждый грёбаный день, хочу целоваться с тобой и да, трахать тебя тоже. Но это не так важно. — яростно говорил Слава, не прекращая раздевать чужое тело. — Зачем нам расставаться, если никто из нас этого не хочет? Вот скажи мне, пожалуйста. Ты меня любишь и я тебя люблю. Так зачем нам это всё? Мирон, просто не ври мне. Ты же сам хочешь меня, чтобы я входил в тебя раз за разом. И касался тебя своими пальцами...       Карелин кидал чужие вещи в разные стороны, не особо волнуясь о том, что с ними будет. Сейчас он жаждал только одного. Парень наспех приспустил собственные штаны и нежно стал водить своим вставшим болтом по мягкой и очень мокрой дырочке. На его лице засияла довольная ухмылка. Фёдоров сильно тёк и тоже явно был возбуждён, хоть и его действия говорили об обратном. Он по-настоящему пытался выбраться из под чужого тяжёлого тела. Слава не понимал зачем. Ведь ему хотелось этого всего не меньше. Это явно, чёртов организм не соврёт.       — Да хватит уже вырываться! Ты же сам хочешь этого. Течешь, как самая настоящая сучка. — горячо шептал Слава на ушко любимому человеку. Его ладони в это время осторожно касались мокрых мест омежки. Янович тихонько простонал. Долгое время без секса сказалось на нём тоже. Ему до жути хотелось, чтобы чёртов Слава прямо сейчас трахнул его как следует. Чтоб эта ебанная кровать сломалась к чертям. Но голос разума всё ещё говорил ему о том, что нельзя.       — То есть, ты считаешь меня сучкой, да? — грубо спросил Мирон, чуть постанывая от удовольствия. Чужие настойчивые пальцы нагло и вероломно начали протискиваться туда, куда не следовало. Но чёрт побери, Фёдоров знатно соврёт сказав, что ему это не нравилось. Быстрые ласковые движения сводили его с ума.       — Не придирайся к словам, зай. Ты же знаешь, что я ни это имею ввиду. И кстати, мне вот очень, блять, интересно. Ты действительно предпочёл бы вместо меня этого наглого араба? — жарко проговорил Карелин, не останавливаясь ни на секунду. Ко двум пальцам прибавился третий. Мужчина чуть ли не выл от мокрого удовольствия. Ему было так хорошо, он так сильно скучал по этому сладкому ощущению заполненностью. Когда что-то твёрдое быстро двигается между ног, доставляя тем самым просто неповторимые чувства. Чёртов Слава знает, что в таком состоянии Мирон мог выдать всё. Он не сможет солгать или умолчать о чем-либо. Парень знал его от и до.       — Нет, конечно... Мне нужен только ты. — еле выдавил из себя Фёдоров, окончательно теряя связь с реальностью. Теперь для него существовали только эти охуенно умелые пальцы, приносящие ему море долгожданного удовольствия.       —Так вот, значит моя зайка мне нагло врёт, верно? А это, в свою очередь, означает, что эту строптивую зайку нужно наказать. Да как следует. — горячо шептал Карелин, вытаскивая свои пальцы из чужой манящей дырочки. — Ты же сам хочешь быть наказанным, м? Чтобы поглубже и посильнее, да? А не так, как обычно. Тебе же просто приелась эта чёртова нежность, ты хочешь грубо и жестоко... Да же, любимый?       — Да... — невольно выдал правду Фёдоров. На лице альфы заиграла довольная полуулыбка. Он давно это подозревал. И теперь его теория оправдала себя. Парень осторожно притягивает к себе чужое тело.       Слава осторожно мажет губами по нежной шее, проводит ладонями по белым аппетитным бёдрам и едва не стонет от жаркого желания. Он мягко раздвигает тонкие ножки, попутно жадно вдыхая аромат любимого тела. Карелин очень долго не прикасался к нему, пожалуй, даже слишком долго. Настолько, что сейчас парень просто не сможет больше держаться. Вячеслав грубо ставит раком любимую омежку и резко входит во всю длину своего органа.       — Ах, Слава... — громко простонал Янович от обжигающего удовольствия. Он очень долго жаждал этого момента. Из последних сил терпел почти месяц. Еле сдерживал свои омежьи желания. Парень до дрожи в коленках его возбуждал, но разум твердил ему не поддаваться. И вот, сейчас настала та секунда, когда можно не сдерживаться. Мирон сам с нетерпением насаживается глубже, желая гораздо большего. У мужчины аж глаза закатывались от страстного и сладкого удовольствия.       Он игриво закусил нижнюю губу и чуть слышно прошептал парню, чтобы тот не останавливался ни на секунду. Карелина только раззадорил такой жаркий энтузиазм. Ему только показалось, что это почти изнасилование. Но теперь он ясно видел, омежке всё нравилось. Слава начал с неспешного, можно сказать, даже ленивого темпа. Ему хочется немного попытать любимого человека, чтобы тот больше не испытывал его терпение. Фёдоров чуть постанывая, крепко вцепился в белые простыни. Ему этого было явно недостаточно.       — Ну, Славочка... Быстрее, прошу.. — едва не плача, взмолился Янович. Ему так хотелось вновь ощутить на себе всю мощь и размеры родного члена. Он любил Карелина. Не мог без него. И кого он пытался обмануть? Мирон бы сам пришёл к нему чуть живой с донельзя текущей задницей. Не выдержал бы без него. Но кое-что не давало ему спокойно любить парня.       Чужие мольбы сводили возбужденного парня с ума. Он просто не может сейчас остановиться. Кое-как оперевшись о край кровати, он стал с бешеной силой долбиться в чужое охуенно горячее и до жути родное тело. Мирон громко прокричал имя любимого. Ему было очень хорошо. Твёрдый член толкался в его дырочку так приятно и проникал так глубоко. Он тёк слишком сильно, казалось даже, что течка пришла раньше времени. Но Янович знал, что это точно не она.       — Ты меня любишь? — чуть постанывая, вдруг проговорил Фёдоров. Ему нужно знать это. Мужчина не был уверен в этом на все сто процентов. Сомнения съедали его изнутри, доставляя адскую боль. Бедный Слава, наверное, очень устал каждый раз отвечать на этот чёртов вопрос. Но всё-таки Яновичу это было нужно.       — Мирош, ну ты чего? Зачем ты спрашиваешь у меня это, если прекрасно знаешь мой ответ? — с непониманием спросил Карелин, не останавливаясь ни на секунду. — Да, да и ещё раз да. Хватит уже сомневаться во мне. Я правда очень люблю тебя. И никогда не брошу. Даже, если ты сам этого захочешь.       — Славочка... — едва слышно прошептал Мирон и сразу же кончил. Мужчина был обессилен и полностью опустошен. Оргазм забрал у него все последние силы. Слава опять довёл его до конца, как и всегда. Фёдоров спокойно лежал на кровати, не в силах даже двинуться. Карелин не стал мучить едва живое тело и быстро вышел. Он быстро удовлетворил себя рукой и прилёг к Окси на постель. Парень осторожно приобнял своего любимого. Сейчас ему было очень хорошо. И он до жути жаждал прижать к себе Мирона, как можно крепче.       — Слав. Нам нужно поговорить. — серьёзно сказал Янович. Он даже не повернулся к парню лицом. Потому что попросту боялся. Но несмотря на страх, ему нужно было рассказать любимому человеку кое-что очень важное. Тот имеет право знать это.       — О чём, Мирош? — тихо спросил Вячеслав. Он до дрожи боялся того, что Мирон сейчас опять начнёт о их расставании. Слава не хотел уходить. Парень любил только одного омежку. Того, с которым он сейчас собственно и находился в отношениях. Другого ему не надо.       — Я залетел. — коротко и ясно проговорил Фёдоров. — И да, от тебя. На этом сроке делать аборт уже поздно. Увы. Поэтому, нам всё-таки придётся расстаться. Уж извини меня. Но так нужно. Я же всё понимаю.       — Так, стоп. Мирон, я что-то связи между этим совершенно не вижу. В чём дело? Мы не должны расставаться из-за этого. Даже наоборот, теперь мы просто обязаны быть вместе. Нам придётся опустить свои разногласия и попытаться ужиться. Хотя бы для нашего будущего ребёнка. И кстати, о аборте. Откуда ты знаешь, что на этом сроке его не делают? Ты что, хотел сделать его даже не сказав мне? — уверенно спросил Карелин. При одной только мысли, что он даже мог не узнать о своём собственном ребёнке причиняла ему ужасную боль. Как же так? Неужели Мирон мог так с ним поступить? Это же был бы такой низкий поступок.       — Нет, Слав. Я не хотел его делать. Я хотел просто расстаться. Потому что я осознаю то, что тебе это всё не особо так нужно. Не стоит изображать радость или типа того. Повторюсь, я всё прекрасно понимаю. Тебе это не нужно. Я справлюсь с этим сам. Ты, естественно, сможешь с ним потом видеться. Я не спорю. Но жить он будет со мной. — твёрдо проговорил Мирон. Он даже представить себе не мог, что Слава по-настоящему был счастлив от этого.       — Мир, успокойся. Мы делим ещё не рождённого ребёнка. У тебя даже намёка на живот пока нет. И да, я даже не подумаю уйти от тебя сейчас. Я тебе нужен, ты мне нужен. Хватит уже этих споров. Я остаюсь и точка. Всё. — закончил Карелин и ещё крепче прижал к себе чужое тело. Нет, он точно его не отпустит. Не сейчас и не потом.       На лице Мирона вдруг появилась едва заметная тёплая улыбка. Ему было очень приятно. Хоть он этого и не показывал. Парень тронул его до глубины души. Фёдоров-то уже подготовился быть отцом одиночкой. Но нет, Слава пообещал остаться. Это уже был очень хороший знак. Может быть, у них и получится настоящая семья.