Страсть и повседневность

***

      Громкий звук закрывающейся двери. Два пьяных, едва что-либо соображающих тела, намертво прижатых друг к другу. Страстные поцелуи прямо посреди прихожей. У них нет сил больше терпеть. Слишком возбуждающе, слишком жарко и слишком хотелось большего.       Слава чуть трезвее, буквально на пару бокалов вина. Он не любит эту сорокалетнюю бурду, которая стоит почти как четыре его прошлых зарплат. Но это совершенно не помогало его замутненному разуму. Всё было почти как в самом настоящем тумане.       Вот они пришли в тот чёртов бар для того, чтобы культурно выпить и в доволь пообщаться. Но спустя два с половиной часа они уже страстно целовались в грязном туалете того же бара. Во рту у парня всё ещё остался отвратительный вкус дорогого кисло-сладкого вина.       Ведь его любимый Мироша всякую хуйню там не пьёт. Статус уже всё-таки не позволяет выпить обычной водяры и запить её дешёвым пивасом. Мужчина не такой, он слишком возвышенный и утонченный для такого. И несчастному парню приходилось отчаянно соответствовать высоким требованиям наглого жида.       Блять, а сейчас этот напыщенный аристократ тёрся своей промежностью об его колено отнюдь не изящно и ни чуть не тонко. Сейчас Фёдоров был скорее похож на текущую заправскую блядь, нежели на кого-то возвышенного. Но Карелин знатно спиздит, если скажет, что его это не заводит. Мирон мог возбудить его одим лёгким щелчком своих татуированных пальцев. Чего уж говорить о подобных явно пошлых действиях.       Мужчина эротично закусывал нижнюю губу, заставляя парня желать его в разы сильнее. Он уверенно, но так до боли медленно стал проскальзывать своей аккуратной ладошкой под чёрные узкие джинсы парня. Из уст Карелина невольно слетело тихое "сука". Он стремительно теряет контроль над своим телом. Его член стоял едва не каменно. Но мальчик держался, по крайней мере, очень старался.       Ох, уж этот Янович, совращает молодых и перспективных рэперов, заставляя их желать себя. Горячая и в тоже время столь недоступная жидовочка в своё время свела его с ума окончательно. Кукуха улетела на северный полюс, грустно помахав на прощание ручкой. Но зато красивая лысая еврейка теперь была его полностью, безо всякого остатка.       — Так и будем торчать здесь или же ты всё-таки сделаешь что-нибудь, м? К примеру, затащишь меня уже в чёртову спальню и хорошенько так оттрахаешь на нашей новой постельке. Как тебе идея, мой любимый антихайповец? — чуть хриплым голосом проговорил Фёдоров. Вино развязало его язык полностью. Он не пил почти год. И это очень сказывалось на нём сейчас.       Мужчина и не заметил, как контроль над собственным телом выскользнул из его ладоней. Теперь вся надежда была на Славике. Но и тот выпил прилично. В этот вечер никто из них не хотел думать. Они просто хотели ебаться, вот и всё. Совершенно нормальное желание для молодого парня и чуть старшего мужчины. Причём последний был возбуждён явно сильнее. Вёл себя, как ласковая течная кошечка.       Карелину очень редко представлялась возможность видеть такого Мирона. Пылкого и раскрепощённого. Поэтому Слава выжимал всё из этого момента. Страстно впивался в чужую тонкую шею, ласково вылизывая чуть выпирающую венку. Он мечтал нарисовать на его шейке целый космос. И мужчине это очень нравилось. Сейчас Фёдоров не думал о том, что ему скоро на работу и что кто-то из его коллег может легко увидеть эти художества.       Он крепко тянул чужие мягкие каштановые пряди. Волосы рассыпались в его уверенных руках. Парень громко и несдержанно постанывал от такого адского удовольствия. Он просто обожал, когда любимый человек трогал его волосы. Эта была его эрогенная зона и чёртов жид прекрасно знал об этом.       Мирон чуть вскрикивает от неожиданности, когда молодой человек резко берёт его на руки. Чужие уверенные ладони под коленками, жаркий рот на нежной коже. Всё это сводило его с ума. Карелин быстро идёт в спальню, едва не сваливая всё, что попадалось ему на пути. Старая изящная ваза разбивается в дребезги, но им слишком плевать на это. Все ссоры они оставят на завтра, а на сегодня у них лишь голая страсть.       Вновь громкий звук деревянной двери об стену. Два сплетённых желанием мужчины завалились в темную, неосвещенную комнату. У них совсем не было времени включить свет. Их на данный момент интересовала кое-что совершенно иное. К примеру, горячие тела друг друга.       Карелин толкнул до неприличия возбужденного Мирона на мягкую свежую постель. Мужчину же этот жест власти только раззадорил. Игриво закусив нижнюю губу, он поманил парня указательным пальцем. Слава медленно стал стягивать с себя вещи. Он искренне пытался возбудить своего любимого сильнее, но пьяное тело его совсем не слушалось. Кое-как сняв с себя кофту, он принялся расстёгивать джинсы.       А вот на этом моменте глаза Фёдорова загорелись гораздо ярче. У мужчины появилась идея. Он медленно, словно играючи, подполз к своему парню и сам начал стягивать чужие штаны. А Карелин смотрел на всё это, как заворожённый. Родные глаза опасно поблёскивали в полумраке спальни. Единственным источником света сейчас была лишь далёкая лампочка, которая находилась в прихожей. Но всё-таки белые лучи доходили до них. Из-за них и без того бледное лицо мужчины выглядело ещё светлее.       Мирон едва заметно ухмылялся. Приспустив немного чужие штанишки вместе с трусиками, он принялся осторожно и неспешно прикосаться своим мокрым и обжигающее горячим языком к возбужденной плоти. Парень вздрогнул всем телом. Его член и так стоял колом, а теперь ещё и любимый начал его мучить.       — Нравится? Сделать тебе минетик, дорогой? — чуть не смеясь, спросил Мирон, всё также лениво полизывая чужое достоинство. Но ответа на его вопрос не последовало. Слава быстро взял дело в свои руки. Минет конечно дело приятное. Но всё-таки ему хотелось по-нормальному поебаться. Да и к тому же, ему попросту не хотелось идти на поводу у Яновича. Каждый раз именно он решал, что они будут делать и как. Всё, хватит. Теперь его очередь издеваться и мучить. Он тоже может быть властным.       — Нет, уж. Давай-ка лучше я тебе как следует засажу, м? Без растяжки. Не против, а? — нагло ухмыляясь уголками губ, проговорил Карелин. Его ладони лежали на чужих плечах. На Фёдорова его слова не подействовали совершенно. Он только пьяно улыбнулся и без вопросов откинулся на подушки, раздвигая свои худые ноги в разные стороны. Он как бы говорил ему, что тот может делать всё, что пожелает.       В глазах мужчины блестел азарт. Мирона привлекала такая непоколебимая уверенность парня. Проще говоря, ему было очень интересно, как далеко может зайти его партнёр. Слава же, окинув жадным взглядом чужое полностью покорное ему тело, буквально опьянел ещё раз от такой власти. Наспех откивув тёмные джинсы, он быстро завалился на пока одетого мужчину.       Карелин впился в чужие пухлые губы ненасытным поцелуем и осторожно сжал в руке достоинство Фёдорова через штаны. Тот загнанно простонал. Он со всех сторон был окружён своим парнем. Выхода не было, ему нужно принять чужие правила. Жестокий Слава даже не дал ему вдоль насладиться поцелуем. Тот оторвался слишком рано. Мирону определенно было не достаточно этой несчастной пары секунд. Ему нужно больше, гораздо больше.       Он замутнённым взглядом посмотрел на своего возлюбленного, буквально вымаливая глазами продолжение. Карелин на это лишь хитро улыбнулся. Нужно было раздеть мужчину. Парень отчаянно пытался расстегнуть мелкие изящные пуговицы, но Слава был бы не Славой, если бы не облажался. Пара пуговец со звонким звуком упала прямо на пол. Но Мирону глубоко плевать на это. Сейчас его волновало кое-что другое. В примеру, каменно стоящий и маняще пульсирующий член парня.       — Ну и получишь же ты у меня завтра. Так и знай. Но сейчас... Иди, блять, ко мне... — грозно проговорил Мирон. И тут Карелин не мог его ослушаться. С горем пополам сняв чужие чёрные джинсы, он с удовольствием вовлёк мужчину в медленный поцелуй. Тот чуть ли не тёк от приятных ощущений. Ему очень нравилось целоваться.       — Сними их... — едва слышно прошептал Янович, слегка ухмыляясь. Парень сначала не понял его, но позже догадался, что трусики со своего любимого он всё ещё не снял. Это был явно непорядок. Нехотя приподнимаясь на постели, он отчаянно попытался снять такие мешающие в эту секунду боксеры.       И вот, достоинство Фёдорова было на свободе. Член изнывал от такого минимального внимания к себе. Слава чуть заметно усмехнулся. Неужели он настолько сильно возбуждал этого мужчину? Это безумно льстило ему. Крепко сжав в руке чужую плоть, парень довольно улыбнулся во все тридцать два. Улыбка была очень пугающей, но только не для Яновича.       Вид такого открытого и настолько возбужденного Мирона вновь разжёг в молодом человеке уверенность. Ему так хотелось просто развернуть этого наглого жида и хорошенько так выебать между его тонких ножек (этот наглец ещё и опять не ел, ну как так можно). И в эту минуту ничего ему не мешало поступить именно так. Тихие стоны любимого мужчины только раззадорили его.       И вот, одним грубым движением он резко переворачивает Фёдорова на животик. Тот сам понимает, что нужно сделать. У него всё-таки это не в впервый раз. Изящно изогнув свою спинку, он нежно прошептал парню, чтобы тот поторопился. И действительно, у него совершенно не было сил терпеть. Желание захлестнуло его полностью. Бедный мужчина не мог больше ни о чём думать.       — Кого-то сейчас отличненько так трахнут. Не знаешь этого счастливчика, м? — с наглой ухмылкой проговорил Карелин. Он потянулся за смазкой, которая находилась в верхнем ящике под кучей вещей. Янович, несмотря на жуткую ебливость, был ужасным параноиком. Он очень боялся, что кто-то случайно узнает их со Славой маленький секрет. Все доводы Карелина о том, что его окситабор и без него самого уже обо всём догадался, были для Фёдорова весьма неубедительны. Тогда парень просто закатывал глаза и заканчивал разговор.       Они с Мироном жили вместе уже больше года. Но тот всё ещё не хотел никому говорить о их отношениях. Слава конечно жутко дулся на это. Но всё-таки понимал чужой страх. Янович не хотел, чтобы кто-то смеялся над ним из-за этого. Тот же Ваня будет ржать точно. Шутки, вроде "Это его оплата за победу?" или "А ты не слишком стар для такого молодого любовника?" были обеспечены. Но это было бы ещё пол беды. Янович до дрожи боялся, что друзья просто-напросто отвернутся от него. Он очень не хотел оставаться один. Мужчина безумно любил своего парня, но всё же твёрдо решил молчать об их отношениях.       — О да, я очень хорошо знаю этого парня. И знаешь что? Его уже заебали пустые обещания. — довольно простонал Фёдоров, когда почувствовал мокрые пальцы, уверенно проникающие в его тело. Его гримаса застыла в блаженной истоме. Три пальца проходили в него довольно легко. За целый год непрерывного секса парень успел растянуть его на пять с плюсом.       Он мог с лёгкостью принимать в себя любые игрушки. Но увы, Слава подобное очень не любил. Парня бесила сама мысль того, что в его мужчину могло проникать что-либо помимо его члена. Он был жутким собственником. Ревновал к каждому, кто имел между ног член. Да и не только к ним.       Карелин закончил с растяжкой довольно быстро. Ему не хотелось долго ждать. Сейчас он жаждал проникнуть в чужую манящую своим жаром дырочку. И ему ничего не мешало. Быстренько смазав собственный член, он нетерпеливо толкнулся в чужое тело. Ох, несмотря на частый секс, Фёдоров до сих пор оставался очень тугим и обжигающе горячим внутри.       Из уст Мирона невольно вырвались пьяные полустоны. Ему определённо было мало. Он жаждал большего. И Слава понял его без лишних фраз. Покрепче ухватившись за край кровати, он начал бешено долбиться в своего любимого мужчину. Фёдоров сходил с ума от остроты ощущений. Давненько парень не брал его так грубо. Обычно тот был максимально нежен и осторожен. А всё происходило мягко и неспешно.       Точно не как сейчас. Карелин был таким быстрым и резким. Он выдавливал из своего партнёра громкие стоны. Мужчина не мог себя сдерживать. Но вдруг, Слава закрыл ему рот рукой. Фёдоров жалобно проскулил что-то непонятное и принялся кусать чужие пальцы. Теперь его просто разрывало от забытых крышесносный чувств.       Парень давно не делал всё так, но на то были причины. В начале их отношений, когда дырочка Фёдорова была ещё не так эластична, Карелин нечаянно порвал его. Янович чувствовал адскую боль чуть ниже пояса ещё месяц. Слава тогда чувствовал себя предельно паршиво. Чувство вины давило на него как никогда раньше. Он был готов уйти из чужой жизни навсегда, лишь бы любимому стало чуть лучше. Но увы, это бы точно не помогло ему. Поэтому парень решил остаться.       Он был рядом с мужчиной весь месяц. Старался всячески помогать и поддерживать. Он готовил еду, занимался другими домашними делами и чуть ли не носил на руках своего любимого, ибо когда Мирон пытался встать на ноги сам, то кричал от ужасной боли. После этого случая Слава не мог прикасаться к своему мужчине ещё очень долго. Он даже думать не смел о сексе. Несмотря на то, что Фёдоров ни разу не упрекнул его в том, что произошло. Мужчина напротив, постоянно напоминал ему о том, что тот ни в чём не виноват. Ну подумаешь, страсть затуманила разум. Такое бывает, да и к тому же, парень всё-таки довёл Фёдорова до конца.       Потом, через месяца два у возбужденного Мирона всё же вышло уговорить Славу на ещё один раз. На этот раз парень был до жути нежным и ласковым. Всё было так медленно и лениво. Обоим это понравилось до безумия. И с тех пор у них в этом плане всё было просто прекрасно. Но всё-таки Фёдорову очень не хватало именно такого Славы. Сильного и мощного, способного заебать его донельзя.       Глубокие движения даровали ему просто ошеломляющие чувство заполненности. Он так скучал по этому всему. Это явно была их ночь. Алкоголь стёр все границы и заставил забыть о правилах приличия, оставив лишь нагую страсть. Скрип новой постели соседи будут слышать ещё очень долго. Возможно, они и вовсе вместе с ними не будут спать эту ночь. Но им обоим на это плевать. Сейчас они были сосредоточены только друг на друге. Любовь и безумие дурманили их разум. Оставляя лишь нагую страсть.