The Rattling Squad

      Пробиваясь сквозь серую пелену облаков, лучи заходящего солнца окрашивали мокрую листву в рыжий. У ноги «Ланселота», укрывшегося среди деревьев под маскировочной сетью, приютились Джем с Лилой. Серый жеребец спал на коленях девушки, а та, осторожно придерживая пальцами воротник его спецовки, не отрывала взгляда от побагровевшей повязки. Рядом, на поросшем мхом пне, лежали два бронебойных ружья. Оба были людскими, только вот у одного скоба и курок были переделаны под копыта. На одном из затворов висели черные шлем-маски. Та, что была изготовлена для пони, отличалась обилием вмятин.       Лила постоянно упрекала Джема за легкомысленность и нерасторопность на поле боя, которые в итоге и наградили его этими ранами. Уж на этот раз словами о бездонной чаще своего везения жеребцу пришлось подавиться. Слезы напарницы, волочившей его тело по земле, ранили больнее десятка осколков, впившихся ему в грудь и шею. Что тут не говори, но стоять и смотреть на взрыв было чертовски тупо. – Наверное, мои придирки превратились в жужжание назойливой мухи, – подумала девушка. – Дурак.       Лила хотела выругаться и сказать что-нибудь позлее и покрепче, только вот Джем все равно бы не услышал. А если б и услышал, то, что б подумал? Поправив воротник земнопони, девушка запустила тонкие пальцы в тёмно-синию гриву и слегка потормошила ее.       Если будет стрелять, а стрелять он точно будет, раны снова откроются. Этого еще не хватало! Что б он потерял сознание в разгар перестрелки! Вряд ли эквестрийцы снова позволят спокойно тащить его тушу.       По-хорошему, девушке следовало бы настоять на своем и уговорить Харроу, чтобы он отстранил Джема от задания. Но тот слишком хорошо стрелял. Настолько хорошо, что Харроу придавал его ружью не меньше значения, чем орудию собственного шагохода. – Идиот, – выдохнула Лила, запрокинув голову.       Взгляд девушки остановился на орудии «Ланселота». Огромная пушка, выраставшая прямо из корпуса шагохода, смотрела на дорогу, что петлей огибала Вечнодикий лес. Западный тракт был единственной дорогой к «Лунному форту», которую не затронул ураган, пронесшийся по Эквестрии прошлой ночью. Затаившись, здесь и ждали. ...       Места внутри было немного, тесно даже для одного низкорослого, щупловатого пони. Перед рассеченной множеством шрамов и порезов черной мордой мигали красные огоньки. Через смотровую щель внутрь проникал прохладный воздух, разбавлявший едкий запах пороха и гари. Длинный нос время от времени вплотную прижимался к отверстию, делая глубокий вдох, жадно втягивал ноздрями ароматы леса. Жеребец не спал всю прошлую ночь, усталые глаза постоянно проверяли показатели приборов. Буквально прямо под его задней ногой шептались и негромко хихикали тени. – Нашли время тискать друг друга, – недовольно фыркнул Харроу, пытаясь задеть копытом чей-то затылок. – Да брось, кэп, не ругайся, – послышался хриплый голос снизу.       Под командной рубкой находился орудийный отсек. Рыжая грива быстро нырнула вниз и затаилась в тени, ожидая очередного удара злого копыта. – Слай, больно! – недовольно пискнул еще один голос. – Отвали, видишь же, он не в настроении!       Тонкая белая ножка лягнула настырного пони прямо в живот. Тяжело вздохнув, из под сгорбившейся фигуры жеребца, выкарабкалась худенькая кобылка-единорог. На кончике крученого рога вспыхнул алый огонек, разогнавший полумрак. Единственный красный глазик осторожно посмотрел наверх. Вроде не злится. Операция «жалобный взгляд» отменяется. Боясь встретиться носом с ногой капитана, Блуд попятилась назад и, ловко вывернувшись, заползла обратно под копыта жеребца. – Можно было не бить по животу? – шепнул Слай. – Знаешь, если бы ты не затолкал мой круп на хренов рычаг, я бы, наверное, даже сказала, что мне понравилось.       Кобылка ехидно улыбнулась и лизнула жеребца в сморщенный желтый нос. – О, Блуд, ты разбиваешь мне сердце... – Хвост три раза прижал! – полоснула кобылка нещадным взглядом. – Ох, – Слай обреченно вздохнул и положил голову на белую грудь кобылки, – я посрамлен.       Блуд тут же заподозрила неладное. Беспокоили не столько слова и печальный взгляд жеребца, сколько лишенные страсти объятия, в которых он ее пленил. Игривый настрой в миг исчез и земнопони смиренно замер над ее телом. Он даже не толкнул ее в сторону злосчастного рычажка и не попытался как-то ответить. – Да, сегодня меня трясет, – произнес он, заметив растерянный взгляд кобылки.       Блуд еле-заметно улыбнулась и непринуждённо поправила челку, спрятав за алой гривой правый глаз. Кобылка вовсе не стеснялась своего шрама, просто не хотела заставлять Слая постоянно смотреть на него. Вдруг это заставляет его чувствовать себя неловко, а он, как обычно, просто молчит, боясь сказать правду? – Съел чего не то? – продолжила ехидничать Блуд. – Думаю, что в таком случае вы бы сразу поняли... – О, заткнись, шутник чертов! – послышался крик сверху.       Черные копыта со злобой начали колотить по решетке, отделявшей рубку от орудийного отсека. Должно быть, Харроу представлял, что топчет голову Слая. – Прости, кэп, за языком не уследил, – жеребец выглянул из тени, виновато щуря глаза, – правда... – Как я вас только терплю... – Харроу откинулся на спинку сиденья и стукнул затылком по подголовнику. – Благо ты своим языком не только трепать умеешь, – с подкупающей простотой сказала Блуд. – Все что угодно, лишь попроси, – протянул Слай.       Уже представляя чем все закончится, жеребец облизнул губы, но перед тем, как вернуться к Блуд, вскользь бросил короткий взгляд на капитана.       Что-то черномордый сегодня слишком серьезен. Даже не пнул, не обругал. Странно. От того и тревожно. Неужто эта дорога его так беспокоит? Лунный форт наскоком не взять, а мы... – Ты уснул? – толкнула его Блуд. – Я ведь передумаю. ...       Как только двое снизу замолкли, тишина мгновенно вытеснила все звуки даже из самых темных уголков помещения. Харроу вновь прижался к смотровой щели и глубоко вдохнул лесной прохлады. Воздух снаружи пахнет так приятно, лишь когда ты сидишь внутри «Ланселота». Жаль, что для того, чтобы это почувствовать, сперва нужно нанюхаться всякой гадости. Харроу выглянул наружу. Верхушки деревьев окрасились последними лучами заходящего солнца, в зените уже проглядывали робкие звезды. Тени начали медленно спускаться с мрачных крон и уже полностью поглотили зеленый холм, за которым скрылся посреди бурелома «Император».       Бан, должно быть, тоже встревожен. Хотя, зная двуногого, он сейчас либо спит, либо пьян. Нет-нет, вероятнее - напился и отсыпается. Харроу поймал себя на мысли, что он и сам был бы не прочь прикорнуть часок-другой. Но как тут уснешь, когда единственный шорох листвы заставляет тебя судорожно дергаться к смотровой?       Если мы окажемся на острие эквестрийского копья - нас сметут. Едва ли опыт и мастерство смогут спасти от сотен орудий направленных на тебя в единый миг. Забрать с собой на тот свет пару-тройку экипажей - все, что мы сможем сделать в такой ситуации. Исход печальный, но предусмотреть его просто необходимо. Покусав губу, Харроу, скорчил угрюмую морду и снова прижался к смотровой щели.       Скорее разведка. Или диверсионный отряд. Иначе бы мы здесь не стояли. Ведь так?       Как бы сильно не хотелось в это верить, избавиться от мысли будто приказ отдали «на всякий случай» было сложно. Посылать элитные экипажи на прикрытие сильнейшего форта - глупо. «Грохочущие» не пешки, которыми закрывают бреши в стенах. Тем более у «Гряды» пилотов и без того хоть отбавляй. Конечно же, если бы приказ отдала принцесса Найтмер, Харроу не сказал бы ни слова, но раз уж таков расклад...       Когда он в очередной раз прижался носом к смотровой щели и глубоко вдохнул, под его боком зашипело радио. – Колонна эквестрийцев будет у наших позиций через десять минут, – с привычной обыденностью сообщил голос.       Харроу быстрым движением сорвал ящичек с креплений и прижал его к груди. – Понял тебя, Виктор. Сколько? – Они что-то везут, в сопровождении вездеходов идет десять «Фаланг». – Конвой? – настороженно спросил Харроу. – Что везут? – Мне в них посветить? Хочешь, подойду, спрошу? – Я понял, если это все - заводитесь и уходите к позиции «Бомбардира»!       Харроу быстро отложил рацию, сполз с сиденья и наотмашь махнул ногой. На этот раз ему все же удалось дотянуться до рыжего затылка. – Ау-ч! – зашипел Слай, схватившись за голову. – Да слез я с нее, слез! – Подъем, сладкая парочка! Вы слышали, враг прибыл! – уверенно звучал голос капитана. – Слай даже почувствовал, как он прибыл... – негромко протянула Блуд, прижав к себе своего несчастного кольта. – Эй, маленькие, контакт через восемь минут! – сообщил Харроу по рации. – Я слышала, – тут же ответила Лила. – На два часа от нас есть возвышенность... – Я поняла тебя. – Отлично. Блуд, Слай, подготовьте орудие, – скомандовал Харроу, – пока ваши языки снова не сцепились. – Поздно, кэп. ...       Несмотря на оживленную болтовню доносившуюся из рации, прикрепленной к воротнику Лилы, Джем продолжал невозмутимо спать, даже не дернулся. – Эй, поднимаемся, – девушка осторожно потормошила его за ногу, – Джем, надо вставать. – Я слышу, слышу... – протянул он. Поморщив нос, медленно поднял голову и проморгался. – Эквестрийцы конвоируют груз, мы нужны Харроу на том холме, – Лила указала пальцем на пригорок у позиции «Императора».       Земнопони неспешно поднялся на ноги и принялся напяливать на себя снаряжение. – Просторно, как по мне... – нахмурив брови, сказал Джем.       Лила помогла ему закрепить нагрудник. Чтобы пони было проще обращаться с людским оружием, к их снаряжению прилагалась специальная система ремней и пряжек. – Бан нас прикроет, – сказала девушка, затянув ремешок, – не туго? – А по нему будут палить...       Джем схватил ружье, и ловко прицепив к нему пару карабинов, закрепил его на специальном рычажке. – Ты хорошо научился имитировать беспокойство, – Лила треснула пальцем по серому носу. – Не говори так! Ты же сама меня просила... – пробурчал Джем. – И в коем то веке, ты решил послушать...       Сказано это было голосом строгой старшей сестры или даже голосом строгой матери, отчего Джему сделалось не по себе. Он никогда не слушал Лилу и не воспринимал всерьёз ее предостережений и в итоге чуть не поплатился за свою глупость жизнью. Ему было известно и о том, что девушка винит в случившемся не столько его - дурака, сколько себя саму. Потому дерзнуть язык и не повернулся. – Извини... – с трудом выдавил он из себя.       Накинув плащ на узкие плечики, девушка лишь ласково улыбнулась. – Эй? – совсем растерянно спросил Джем. – Ты все еще злишься?       Лила молча собрала недлинные темные волосы в хвост, закрепила их резинкой, и надев капюшон и маску, пошагала к холму. – Совсем немного, – негромко ответила она.       И все же он идет. Лила ощутила, как болезненно сжалось сердце. Где-то в глубине души ворочался холодок предчувствия. Лицо ее уже скрывала маска, а потому можно было не беспокоиться, что жеребец заметит ее волнение и что-то заподозрит. Джем был одним из немногих, кто не относился к людям с той страшной ненавистью и презрением, из-за которых принцессе Найтмер и удалось развязать войну с Новой Эквестрией. Он никогда не был резок с девушкой и не боялся того, что из-за этого за его спиной начнут ходить грязные сплетни.       «Ударить его, оглушить, завалить тело ветками и пусть отваляется пока все не уляжется» - не давали Лиле покоя мысли.       Из рации на груди девушки звучал ровный голос Харроу, разъясняющий экипажам план действий. Джем шел следом. Тихо напевал себе что-то под нос и вглядывался в тени, бродившие по полю. Сырость сыграла с ним злую шутку, боль в шее давала о себе знать с новой силой. Но этого он, конечно же, никоим образом не выказывал. – Лила, постой, что? – Джем вдруг одернул девушку за рукав. – Что? Я молчала... – торопливо и немного испуганно произнесла она. – Слушай! – Джем схватил ее за воротник и потянул вниз. Теперь из динамика звучал тревожный голос Виктора – Повторяю, «Красный кабан», – четко и ясно сказал он. – Его сопровождают еще семеро. Не могу понять, что за класс... что-то новое, может, прототипы... – Вы... вы еще там? – спросил Харроу. – Трое, – сказал Виктор, – три «Кабана», Харроу.       Джем распушил хвост. Шагоход класса «Красный кабан» - сверхтяжелая артиллерия и настоящая передвижная крепость, защищенная прочной броней с бортовыми орудиями. Главным достоинством этой громадины была её ходовая, четыре мощные конечности позволяли вести огонь из гаубицы прямо в движении. Один такой - беда, три - бедствие. Тяжелый шагоход Бана - «Император», в сравнении с эквестрийскими «Кабанами», был в полтора раза меньше. – Подпустим их к Лунному форту и они там камня на камне не оставят! – подвел Виктор. – Наши не смогут их выцелить. А если и смогут, то произойдет это, когда стрелять будет нечем и некому. – Значит, они везут снаряды, – сказал Харроу.       По рации зазвучал третий голос. – Не хочу никого раздражать, но, Харроу, – Ками намеренно кашлянула, – мы, мягко говоря, в меньшинстве. Еще меня немного напугало слово «прототипы» и... – И не надейся, – перебил ее капитан, – ты слышала Виктора? – Да, да, Лунный форт...       Джем с Лилой переглянулись. Нет, такой возможности Харроу ни за что не упустит. Эти «Кабаны» для него все равно, что вишенка на торте, а снаряды, что везут - шоколадная окрошка. И он намеревается урвать далеко не половину. – Бан, что скажешь? – спросил Харроу. – Думаешь, я пару кабанов не подстрелю? – беззаботно ответил еще один голос. – Это-то и проблемой не назовешь! Нет брони от наших пушек! – Твой двуногий выпендрёж нам боком выйдет... – Знаю я. Но не похоже, что мы собрались менять план? – Ничего не меняем, «Кабанов» упустить нельзя. ... – Дурная о них слава ходит, – мрачно сказал Джем.       Девушка лежала на земле и раскладывала патроны. Земнопони сидел рядом, зевал и вглядывался в огни перемежающиеся вдали меж деревьев. Природа молчала. Вокруг сгущались тени, скользили в ночи, скрываясь от света восходящей луны. И даже самые страшные твари Диколесья боялись высунуться из своей норы в роковой час, потому что знали, что за буря грядет за грохотом железных поступей. Лишь вековые чащобы, отмерившие свои границы грозными стенами, как и прежде, стояли на страже. – Джем, пожалуйста, пригнись и ляжь рядом, – попросила Лила. – Ага, сейчас, – жеребец резко встрепенулся и рухнул всем весом на плечо девушки.       Лила не отреагировала, даже немного подвинулась и положила на место, выскользнувший из пальцев патрон. – Надень маску, – уже командным тоном сказала девушка. – Так еще никого нету, – возразил Джем. – Надень, – раздраженно повышая голос, повторила Лила.       Жеребец недовольно фыркнул и молча начал напяливать маску.       В глубине темного леса загуляли верхушки деревьев. Звонкий треск, переломившихся ветвей, дал понять, что враг близко. Девушка взяла на прицел предполагаемую цель. – Мы ведем «Кабанов», – в рации звучал голос Виктора, – они идут не по дороге. Лила должна их видеть. – Ага, – коротко ответила девушка. – Почему через лес? – спросил Харроу. – А почему нет? Ходовая ведь позволяет, – сказал Бан, – просто не хотят лишний раз нам глаза мозолить. Виктор, пожалуйста, скажи, что они не набредут на меня... – Нет, они двигаются вдоль дороги, не отставая от конвоя.       Лила с Джемом почти синхронно дернули затворы и нацелились на движущиеся огни. Рядом с гусеничными вездеходами, шагали «Фаланги» - передовые и самые многочисленные модели шагоходов Новой Эквестрии. – Нет, – Лила толкнула жеребца в плечо, – чуть дальше.       Джем кивнул, прижал ружье к груди и, неуклюже махая ногами, кувырнулся пару раз в сторону от девушки. – Аккуратнее, Джем! – вполголоса воскликнула Лила. – Сейчас ведь швы разойдутся! Вчера только накладывали... – Прости-прости, я забыл, – жеребец осторожно провел копытом по шее.       Девушка отстегнула шлем-маску и подползла к нему на четвереньках. – Покажи, – бледные пальцы ловко расстегнули воротник и нырнули под жилетку. – Холодные... – протестующе задергался земнопони.       Все в порядке, рана не кровоточила. Девушка с облегчением выдохнула и вытянула руку. – Видишь, все хорошо! – небрежно отмахнулся Джем.       Девушка холодно посмотрела на жеребца и на миг несмело растянула уголки губ. Нахмурившись, она щелкнула ноготком по его маске. – Ау... – Ночь сделает вспышки от выстрелов более заметными, – погрозив пальцем, сказала Лила, – поэтому до обнаружения темп стрельбы держим умеренный. Когда шагоход Бана опознают, он стянет весь огонь на себя. И мы побежим. Без тормозов и лишних слов. Понял меня, морда? – Понял. ...       Эквестрийцы двигались осторожно. Чтобы конвой не подорвало одним счастливым выстрелом, вездеходы со снарядами шли на расстоянии друг от друга, а «Фаланги» соблюдали строгое построение. Экипажи, высунувшись из башен, освещали дорогу и окрестности прожекторами. Свет, конечно же, подвергал опасности быть обнаруженными, но по сравнению с шумом, создаваемым шагоходами это было меньшее, о чем эквестрийцам стоило беспокоиться. Следом за конвоем шли «Кабаны». На четырех мощных ногах крепилась бронированная платформа с шестигранной башней, в которой находилась мортира. Под рубкой располагалось бортовое вооружение - два грозных 90-миллиметровых орудия. Их недостатком и самой главной слабостью были ограниченные конструкцией приводы наведения. Так, бортовыми орудиями подобравшегося в упор противника было просто не достать. Потому, они всегда нуждались в сопровождении. Что же до группы прикрытия, то Виктору не удалось опознать ни модели, ни разглядеть их вооружения. – Отчего же они так рискуют? – Харроу снова прижался носом к смотровой щели. – Ведут сразу трех «Кабанов» и кучу снарядов под наш форт не имея плацдарма и должной разведки. Слишком нагло... – Черномордый везде подвох ищет, – Бан зевнул в рацию, – без разведки они бы не предприняли такую вылазку! А нас, как видишь, очень своевременно здесь разместили! Вопрос был лишь в том рискнут ли? И вот они облажались! – За Лунным фортом находится Эпплуза, а за ней дорога снабжения восточного фронта. Если облажаемся МЫ... – Да угомонись ты уже! Когда мы так серьезно лажали? Хочешь, почешу тебе за ушком? Правда, согнуться в три погибели придется... – Бан! – гаркнул Харроу. – Сейчас не время! – Точно, попрошу об этом Лилу!       Из орудийного отсека послышался смех, задавленный парой копыт. Спустя мгновение он превратился в кашель и негромкие: «Хватит, хватит, я закончил!» – Они полностью открылись, – сказал Виктор, – конвой на дороге, «Кабаны» и сопровождение прямо за ними. – Значит, начинаем. Блуд, наводи, – скомандовал капитан.       В моторном загрохотали поршни, издав грозный рык, застучало сердце «Ланселота». Потянув за рычаг, Харроу довернул башню на колонну неприятеля. Блуд прильнула глазом к оптике. Крученый рог окружило красное свечение и сию секунду такое же охватило приводы наведения. Рычаги и вентили закружились с сумасшедшей скоростью и ведущий шагоход эквестрийцев мигом оказался в перекрестии. – Наш - ведущий, – сказал Харроу, – Ками, ваш - замыкающий.       Блуд Харт - одна из лучших наводчиков в Грохочущих. Конструкция ходовой Ланселота позволяла вести прицельную стрельбу даже на ходу. Вкупе с ее способностями, убойной мощью 88-миллиметрового орудия и наклонной броней их шагоход был способен противостоять практически любым целям, за исключением самых тяжелых гусеничных установок. – Бронебойный, – Слай осторожно чмокнул кобылку в щеку.       Корпус качнуло от мощной отдачи. Орудие выплюнуло наружу струю пламени, окрасившую облака в цвет утреннего зарева. Снаряд попал в цель. Без труда, как нож сквозь масло, пробился через бортовую броню. Эквестрийский шагоход, задержавшись на мгновение на одной ноге, издал жалобный железный стон и, не успевая перенести вес, завалился на бок, перегородив собой дорогу. Следом «Шраксан» уничтожил «Фалангу», что замыкала строй. – Как всегда, бесподобна! – Блуд поправила челку и игриво толкнула Слая бедром. – Твою мать, говорил же про пламягасители, – заорал Бан, – вас заметили!       Эквестрийцы отреагировали мгновенно. Свернув с дороги, «Фаланги» перестроились и пошли на сближение с предполагаемой целью. Прогремела череда выстрелов, били не прицельно, но отчаянно. В такой ситуации их главной задачей было стянуть огонь на себя и спасти ценный груз. «Кабаны» сбавили ход. Группа «прототипов» выстроилась для атаки, но огня не открывала. – Харроу, «Кабаны» ждут повторного выстрела, – предупредил Виктор, – пальнете еще раз и раскроетесь! – Теперь «Бомбардир», – сохраняя спокойствие, произнес Харроу.       Вдалеке громыхнуло орудие. Стокилограммовый фугасный снаряд лег прямо под ногой «Кабана». В небо взмыл столб земли с едко-красной начинкой. Конечности железного исполина подкосились, и он рухнул в разразившуюся под боком бурю - месиво из огня и грязи. – Бронебойный...       Лязгнул затвор. Воспользовавшись замешательством противника, «Ланселот» выстрелил еще раз. Снаряд со звоном впился в башню «Фаланги» и остановил ее. Но не успела Блуд и порадоваться очередному попаданию, как о корпус их шагохода неожиданно ударился снаряд, казалось, прямо на уровне мордочки кобылки. – Лягать! – Блуд испуганно дернулась от оптики, распушив гриву и хвост. – Харроу, ну все! Надо двигаться!       Хоть «Фаланги» все еще били не прицельно, снаряды ложились буквально в паре метров от «Ланселота». – Огонь становится плотнее, – сообщил Харроу в рацию, – Бан, мы выступаем... – Услышал. Взревев двигателем, «Ланселот» рванул вперед, снося деревья и сминая кусты. Следом за ним устремился «Шраксан». Обрушив на сопровождение «Кабанов» залп трех 105-миллиметровых орудий, с противоположного направления в бой вступил «Император». Бан не без причины всегда хвалил свой шагоход - два эквестрийских «прототипа» в мгновение ока вспыхнули подобно спичкам. Снаряды, казалось, прошили их насквозь. Оставшиеся машины немедленно бросились в рассыпную и, погасив свет, начали сближаться. – Ого, а они шустрые! – прокричал Бан. – Слишком шустрые, Лила! Если поведем за ними носом, нас расстреляют «Кабаны»!       По башне тут же заколотил град шипящих снарядов - о броню бились зажигательные. Группа «прототипов» действовала крайне слаженно. Разделившись, они начали обходить громоздкого и неповоротливого исполина, вынуждая его пятиться. – Эти ребята не копытом деланые! – прорывался голос Бана через помехи. – Они нас сейчас просто задавят!       Чудовищная скорость этих «прототипов» свела на нет преимущества позиции «Императора». Очередной залп трех грозных орудий не принес результата. Эквестрийцы просто неслись сквозь ночь, продолжая сокращать дистанцию и вгрызаться в броню.       Два затаившихся бронебойных ружья сумели выцелить и выбить оптику одному наглецу, что почти сумел обойти «Императора». – Бан, у них под башней фальшборта! – сообщила Лила. – До привода не дотянемся! Мы уходим! – Я понял, справимся...       Порой слова Бана казались безрассудными, но действовать спонтанно, поддавшись эмоциям, он себе никогда не позволял. Из двух зол человек всегда выбирал меньшее, а потому - лучше подставиться под орудия вертких «прототипов», рискнуть своей жизнью, жизнями экипажа, но разобраться с «Кабанами», оставив Харроу с Ками на равных с эквестрийцами, чем ждать пока тебя просто разорвут на части. Черномордый не правильно поймет, если Бан помрет, забрав с собой всего пару экипажей. – Бан, сейчас! Потерпи! – шипел в рации голос Ками. – Не спешите, мы справимся, – холодно ответил человек.       «Император» пошел в наступление. «Кабаны» шагали прямо навстречу на крейсерской скорости. Наличие артиллерии врага прямо под боком не позволяло им остановиться и открыть прицельный огонь по Харроу и Камилле. Неопытность или простая недальновидность командиров заставила их сблизиться с шагоходом Бана настолько, что его наводчики сумели поочередно и точно ударить по передней ноге. Первые два снаряда с сиреневыми хвостами раскурочили броню у сустава, а третий уже перебил крепления, заставив конечность выломаться в обратную сторону. Вторая нога, не выдержав веса тяжелой конструкции, подкосилась, и железная громадина рухнула, взрыв носом землю.       Пытаясь избежать участи своего собрата, последний «Кабан» начал пятиться и палить по Бану, но тщетно. Лобовая броня «Императора» была рассчитана на обстрел мощнейших орудий Новой Эквестрии. Расправиться с «Кабаном» помешал огонь «прототипов». Через правый борт пробился подкалиберный, залив орудийный отсек кровью и криками. ...       В низине, у самой границы леса, «Фаланги» безуспешно пытались противостоять «Ланселоту» с «Шраксаном». Ловко маневрируя меж деревьев, шагоходы «Грохочущих» поочередно отстреливали приближавшихся эквестрийцев. Буквально после каждого выстрела 88-миллиметрового орудия падал шагоход врага. – Бронебойный...       Харроу сбавил ход и довернул башню на следующую цель. Приводы наведения, охваченные красным свечением, резко закрутились, и, как только очередной эквестриец оказался в прицеле, прогремел выстрел. «Ланселот» повело в сторону от отдачи, под корпусом сместился противовес. Шагоход врага упал навзничь, снаряд попал под рубку. – Хе-хе, Слай, видел бы ты! – дрожал голос Блуд. Взрывы и грохот поршней за спиной заставляли вскипать кровь в жилах молодой кобылки. И даже сильнейшее чувство страха обращалось в ее оружие - дурман боевого безумия. – Бан, смещайтесь! – голос Виктора заглушил страшный грохот.       Яркая вспышка на миг разогнала все тени, озарив мрачный холм. Очередной снаряд «Бомбардира» разорвался в считанных метрах от последнего «Кабана», но тот будто не почувствовал, даже не пошатнулся. – Бан, в сторону! На вас наводят мортиру! – повторил Виктор. – Чего наводят?! – Двигайся, быстро!       Дело не обошлось без магии единорога. Орудийная башня упавшего «Кабана» была объята ярким светом. Деформировавшиеся при падении приводы неспешно вращались, направляя громадный ствол прямо на цель. И прежде чем Бан сумел сообразить и вообще что-либо сделать, прямо перед корпусом его шагохода разорвался снаряд. Холм, на котором ранее закрепились бронебойщики «Грохочущих», будто бы поддело исполинским ножом. Массив разлетелся клочьями, и «Император» мгновенно исчез в клубах пурпурного дыма. В небо устремились цветные огни - устрашающая мощь Новой Эквестрии. Устоял. Выдержал. Силуэт «Императора» недвижно стоял посреди перемежающихся клубов дыма. Как и прежде грозный и смертоносный... Нет - просто повезло. Поистине невероятное везение. От разрушительной силы спасли отнюдь не конструкция и прочная броня - спешка наводчиков, а, быть может, и лопнувшие во время выстрела крепления башни. – Харроу, противовес накрылся, – прохрипел голос человека, – двинемся - упадем...       Вокруг «Императора» метались хищные тени. Эквестрийцы действовали все так же слаженно, подобравшись в упор, били бронебойными по уязвимым местам. – Бан, немедленно бросайте шагоход и в лес! – скомандовал Харроу. Человек молчал. – Бан, ты меня слышал?       По корпусу «Ланселота» ударил снаряд. Харроу довернул корпус на противника, но прежде чем Блуд успела навестись на цель, эквестрийца сразило орудие «Шраксана». – Боюсь, не смогу... – в рации снова зашипел голос Бана, – ох, и все же сдохну... – Бан, подожди, мы сейчас!       Череда глухих хлопков сменилась мощным взрывом. Эквестрийский снаряд добрался до боеукладки. Правую орудийную башню «Императора» буквально вырвало из корпуса, и железная громадина с шумом рухнула на бок. – Это что было? – Блуд отскочила от орудия и подняла взгляд. – Это был Бан?       Кобылка в оцепенении смотрела на своего капитана, но в ответ не прозвучало ни слова. Собственно, слова здесь и не требовались, ответом послужил гнев, страшная жажда крови и злобный оскал, что застыл у смотровой щели. «Идиоты, что сражаются за полоумную принцессу! За идиотскую мечту о единении двух рас! Где теперь ваша гармония? Почему вы сопротивляетесь? Бойтесь и дрожите, как делали это раньше!»       Но терять самообладание в такой момент нельзя. Стиснув в груди страшную боль, Харроу потянул за рычаги и процедил сквозь зубы: – Мы идем.       За спиной в моторном загремели поршни, и «Ланселот» на полном ходу ринулся на оставшихся эквестрийцев. – Блуд, к орудию! – толкнул ее Слай. – Сосредоточься!       Ошарашенная кобылка прижалась к казеннику. Растерянный взгляд замер на дрожащих кроваво-красных огоньках. Это был первый раз, когда «Грохочущие» теряли экипаж.       Слай метался по отсеку, ловил прыгающие гильзы и сталкивал их в люк под башней. Неожиданно «Ланселот» сильно тряхнуло, полная остановка. – Чего? – вновь глянула Блуд наверх. – Ками, нас окружают! – заорал Харроу в рацию. Черные копыта с силой колотили по рычагам.       Эквестрийцы не расслаблялись ни на секунду. Мгновение назад они еще бились с «Императором», а сейчас уже выцеливали борт «Ланселота». По броне тут же ударил снаряд. Страшный грохот железа по ту сторону выдавил из легких весь воздух.       В эквестрийский «прототип», что обошел Харроу, тут же вонзилась сиреневая комета. Пробившись через бронированную пластину, скоростной снаряд вырвался из кормы башни яркими осколками. Камилла вела «Шраксан» следом. –Харроу! Ты меня слышишь? – в рации зазвучал голос Лилы. – Эмблема! На шагоходе цветная молния! –Дэш? – воскликнул капитан. – Это Вондерболты? – Синий маркер!       Бронебойное ружье отметило эквестрийский шагоход яркой, светящейся краской. – По маркировке, Блуд, наводи! – скомандовал Харроу. – Хочу увидеть, как ее шагоход разлетится вдребезги!       Как только «Ланселот» повернул башню на помеченную цель, от брони отскочило два снаряда. Дэш шла на сближение, следом за ней - еще двое. Эквестрийцы, как и прежде, рассчитывали на ближний бой, где их машины будут иметь превосходство в скорости и маневренности. – Вижу! – крикнула Блуд.       Громыхнуло орудие, под башней застучали шестерни - сместился противовес. Промахнулась. Цель сменила курс за мгновение перед выстрелом. Теперь «Ланселот» зажимали с двух направлений. – Зараза, читает нас! – прорычала Блуд.       Под светом луны Старой Эквестрии, когда шагоходы «Вондерболтов» и «Грохочущих» разделяли лишь мгновения, Харроу, наконец, удалось разглядеть своего врага. Виктор был прав, это были совершенно новые модели, с хрупкой, на вид, ходовой и небольшой башней, схожей по виду с башней «Ланселота». Единственным отличием был калибр орудия и наличие фальшбортов, прикрывавших уязвимую ходовую. – Харроу, держите удар, мы прикроем! – прозвучал голос Камиллы.       Эквестриец, что пытался обойти «Ланселот», действовал быстро, но все так же предсказуемо, а потому «Шраксану» не составило труда выцелить очередного глупца, чей шагоход через мгновение рухнул буквально под боком у предшественника.       Среди грохота орудий прозвучало несколько мерных, глухих хлопков, после которых два оставшихся эквестрийских прототипа резко замедлили ход и начали странно «чихать». Судя по всему, подставили спины под бронебойщиков - Лила с Джемом, как никогда вовремя.       Блуд навела орудие на меченый шагоход, что запнулся прямо у них перед носом. Тут уж не увернуться. – Слай, ну, быстрее! Давай! Они смотрят прямо на нас! – срывая голос, кричала кобылка. – Готов!       Магия надавила на спусковой рычаг и раздался грохот. Предвкушая удовольствие от вида поверженного врага, Блуд уже скорчила довольную ухмылку... но снаряд отскочил. – Чего? – кобылка со злобой двинула копытом по орудию. – Какого сена? Мы же в упор стреляли!       Шагоход Рейнбоу оправился от попадания и, продолжая неуклюже ковылять по рыхлой земле, вновь нацелил свое орудие на «Ланселот». – Слай, еще один, быстрее! – продолжала кричать Блуд.       В такие моменты замирало сердце. Когда смотришь и ждешь, пока по ту сторону железной пластины твой убийца спустит курок. А испуганное сознание, словно подготавливая тебя к неизбежному, невольно выкрикивает: «Сейчас! Умру! Прямо сейчас!».       Но кобылка верила в «Ланселот». Фанатичная вера Харроу передалась ей с самым первым снарядом, что отскочил от брони шагохода в их первом сражении. И с каждым новым отскоком ее вера лишь крепла. – Ну попробуй... – сказала кобылка дрожащим голосом.       Шагоход Рейнбоу выстрелил. Но, как оказалось, враг метил вовсе не в «Ланселот». – Снаряд в моторном, Харроу, мы теряем ход! – тут же донесся крик Ками из рации.       Сделав несколько неуверенных шагов, «Шраксан» рухнул, вспахав орудием землю. – Мы остались одни, Лила! Берем на себя Дэш! Вы - разберитесь со вторым! – скомандовал Харроу. Меченый шагоход разминулся с «Ланселотом» почти впритирку, улизнув прямо из под прицела. – Харроу, доворачивай, за ней! – Нет. В обратную сторону, – сосредоточенно произнес он, – сперва, спугнем ее дружка!       Харроу ударил по рычагам, и «Ланселот» тут же повернул башню на второго эквестрийца. Лишившись прикрытия «Шраксана» упускать того из виду было бы непростительной глупостью. Замысел противника был все тот же - бить с фланга, там, где броня тоньше всего. – И чуть вниз...       «Ланселот» опустил башню в тот самый миг, когда наводчик Вондерболтов спустил курок. Снаряд ударился о нижнюю бронепластину, оставив лишь небольшую вмятину. – В привод башни метил, – пробормотал Харроу. – Ладно, теперь ты Дэш!       Черные копыта вновь заколотили по рычагам, и железная громадина двинулась в сторону, неспешно поворачивая башню на цель. – Готов! – Выстрел! – закричала Блуд, зафиксировав врага в перекрестии.       Громыхнуло орудие. Под корпусом сместился противовес. Нет... на этот раз было гораздо громче. В ушах звенело, а во рту был привкус металла. Кобылка зажмурилась и, прикрыв голову копытцами, вжалась в казенник. Казалось, будто прямо над ней в эту самую секунду переломилась настоящая молния.       Блуд с опаской открыла глазик. По белой мордочке текла горячая кровь, заливая дрожащие ножки. Не ее. – Слай! – вскрикнула она и резко обернулась.       Возлюбленный был совсем рядом. Заслонял кобылку своим телом и с ужасом смотрел наверх. Там - Харроу. Не двигается. Раскинув ноги сидит перед рычагами, а прямо перед ним - раскуроченное железо. И темный багрянец, что так выделялся на лунном свете.