Я нашёл себя в Чукуре

Восстанавливалась я медленно, но верно. Каждый день я старалась пройти больше предыдущего. Так же дышать становилось легче с каждым днём. И уже через месяц, я чувствовала себя примерно как раньше. Единственное, если была плохая погода (гроза или просто пасмурно) мои раны ныли. Но об этом я никому не говорила. Врач меня предупреждал, что я могу стать метеозависимой. Весь этот месяц я жила в доме семьи Кочовалы. С моей мамой. Ферхат часто оставался тоже ночевать тут. Через полтора месяца мне разрешили встать за прилавок на рынке. Я была неимоверно счастлива, так как до этого мне разрешали только прогулки на территории дома. Мама решила пойти со мной, чтобы в случае чего, помочь мне и вызвонить кого-то из ребят. Хотя зачем? Половина охраны сейчас была на рынке. Они делали вид, что пришли просто за продуктами, но их взгляды то и дело падали в мою сторону. Ох уж этот Ямач и его мания заботы обо всех. — Держи сестра — я подала пакет с апельсинами девушке, которая живёт в трёх домах от моего. За ней стоял мужчина, которого я раньше в районе не видела. В модном чёрном костюме, примерно в таком иногда ходит Салих. — Слушаю — обратилась я к нему. — Селин Коч? — приятным голосом спросил мужчина. — А кто спрашивает? — я немного напряглась, но оглядевшись, я увидела, что ребята из охраны всё ещё были на рынке. — Я Акча Джебеджи. — И мне что-то должно это сказать? — как назло, в метре от меня стояла мама, и я не могла в полную силу говорить. — Я прокурор. Занимаюсь расследованием ранения Селин Коч и некого Джейса Начева. — Ладно, я Селин. Что вы хотели сказать? — Может, мы поговорим в более тихом месте? — он посмотрел по сторонам. Люди сновали туда-сюда. — Хорошо — я повернулась к маме. — Ма… — и тут я вспомнила, что по моей легенде у меня мама живёт в Измире. — Мерием, можешь постоять за прилавком — мама не сразу осознала, что я обращалась к ней, но заметив около прилавка незнакомого мужчину, она кивнула. — Хорошо, Селин. Иди — я вышла из-за прилавка и пошла в сторону кафе (которое находилось на соседней улице). За мной тут же двинулись минимум пять человек, но я незаметно показала им держаться в стороне. Зайдя в кафе, я села за свободный стол, вслед за мной сел и прокурор. — Чай будете? — я мило улыбнулась. Нельзя сейчас показывать себя настоящую. — Нет, спасибо. — Хорошо, тогда поговорим — прокурор достал из папки пару бумаг и фотографий. — Мне бы хотелось узнать больше о том вечере, когда произошли эти ранения — он сначала указал на фото раненного Джейса, а потом на моё фото, сделанное в больнице. — Я уже всё рассказывала. И не раз. Говорю же, этот псих хотел украсть у меня сумку на улице, а когда я не отдала её, он выстрелил в меня. — А как он получил своё ранение? — Этого я уже не знаю. Мне сказали, что он в этот же вечер с кем-то сцепился. Там его, наверное, и подстрелили. — Вам не кажется, что эта история слишком идеальна, чтобы быть правдой? — Мне всё равно. Главное, чтобы этого психа посадили. — А вы знали, что этот человек прилетел из Болгарии не так давно? На родине у него есть мать и двое сестёр. — Мне всё равно. Он стрелял в меня. Мне хватит информации, что его посадили — я нервничала, но старалась не подавать вид. А за окном уже начали, мельтешить Кемаль, Меке и Салих. Надеюсь, они не зайдут. — Вы живёте в этом районе уже несколько лет? Я прав — прокурор вёл себя невозмутимо. Ничего не боялся и чувствовал себя комфортно. Но почему? Он же знает, что это за район. Почему он так спокоен? — Да, вы правы. — И переехали вы из Измира? — Опять же. Да. Вы правы. — Я навёл справки о вас. Есть записи в роддоме, из школы, и даже пару грамот с каких-то конкурсов. Но вот ни фотографий, ни видео я не нашёл. — В детстве я была гадким утёнком. Не любила фотографироваться. — Хмм — прокурор посмотрел в свои записи. — А так же мы нашли вашу мать — вот блять. Паша’ в своё время придумал мне хорошую легенду, и даже нашёл женщину, которая сможет подтвердить, что я её дочь. Но мне всё это очень не нравилось. То, с каким упорством, копал этот прокурор. — Почему же она не приехала в Стамбул, когда вы получили ранения? — У неё слабое здоровье, и я не хотела её пугать. Поэтому рассказала, что у меня всего лишь лёгкое сотрясение. — И она поверила? — да когда ж он уже отстанет. — Да. Мама мне всегда верит. Потому что в большинстве случаев, я говорю правду. — Но вы всё равно врёте? — Только чтобы не волновать её — что за настырный прокурор. Что он вообще хочет добиться от меня этими разговорами? Что я проболтаюсь? Или запутаюсь во лжи? Этого он будет долго ждать, потому что легенду я свою выучила наизусть. — Хорошо. Тогда последний вопрос. Как вы связаны с семьёй Кочовалы? — приплыли. Вот чего он хотел. — Они мои соседи по району. Знакома с ними, так как арендую у них продовольственную точку. Прилавок, если быть точной. — То есть вы не знаете ни о каких их незаконных делах? — Извините? — я попыталась состроить как можно наивнее лицо. — Вы о чём? Ничего такого я не знаю, и не слышала. — Странно, в наших записях чётко написано, что вы с ними сотрудничаете с первого дня прибытия в Стамбул. И я сейчас не про прилавок с фруктами. — Мне кажется, вы пытаетесь найти то, чего нет, прокурор. — Чтож, думаю мы закончили. Все ваши контакты у меня есть. — Хорошо, прокурор — я улыбнулась. — Ах, чуть не забыл — он достал из папки ещё одну фотографию. — Эта женщина — мать господина Начева. — И он кладёт передо мной фотографию моей мамы. — Кажется, именно её я видел сегодня с вами на рынке. Вы её ещё назвали «Мерием». С этими словами он встаёт и выходит из кафе. — Siktir — стоит прокурору скрыться, как я матерюсь. На столе так и осталась лежать фотография моей мамы. Фото с её загранпаспорта. Что теперь делать? Этот прокурор до чего-нибудь да докопается. — Селин! — в кафе врывается Ямач, следом и все те, кто стоял около кафе. — Ямач, всё хорошо — опережая вопросы Ямача, отвечаю я. — Кто это был? Что хотел от тебя? — я незаметно убираю фотографию мамы в карман. — Прокурор приходил. Хотел уточнить пару деталей по моему делу. Всё нормально. — Точно? Мы с ним столкнулись на улице. И он в открытую улыбался мне. Будто что-то знает. — Что он может знать? Мы же всегда были осторожны. — И то верно. А про себя я подумала «действительно, что он знает?» Через пару дней мне разрешили переехать обратно к себе. И не то чтобы я не любила жить у Кочовалы, но родной дом всегда ближе к сердцу. В этот же день мне надо было ехать на плановую проверку к врачу. Ничего серьёзного, поэтому я поехала, туда взяв с собой только Кемаля. Да и то оставила его в машине. Так как осмотр будет длиться не больше десяти минут. — Какая неожиданная встреча — я уже практически зашла в здание больницы, как за моей спиной прозвучал знакомый голос. — Прокурор. Рада вас видеть — улыбнулась я. А сама же строила в голове пару планов сбежать. — Прогуляемся — и это был не вопрос. Выхода нет, я побрела за ним. В мыслях же я прокляла себя за то, что взяла с собой сегодня оружие. Впервые с того вечера. Оно было у меня в кобуре подмышкой. Для моего врача это было в порядке вещей, он знал кто я, откуда и чем занимаюсь. Он и сам был из Чукура. — Итак — мы сели на скамейку в больничном парке. — Что вы хотели, прокурор? — Давайте перейдём на имена. Я вас знаю уже долгое время — мило улыбнулся тот. Но вот глаза оставались серьёзными. Да и тело было сгруппировано так, будто ещё секунда и он начнёт драку. А я драку сейчас уж точно не потяну, с такими-то лёгкими. — И откуда же вы меня знаете? — По всем рапортам и отчётам которые я прочитал. По вашему личному делу, которое полиция собирает второй год. — Разве? И что же там есть? — а мне и самой действительно было интересно. Где я могла заложать. — Ну, первое что на вас есть, это незаконный перехват данных — это он про моё модифицированное радио? Да уж. Сделали бы защиту получше, тогда я бы ни чего не перехватывала. — После. Множество связей с торговцами оружия. Ну тут вы не одна такая. Вас там большой список. — Нас? — я хмыкнула. — Все Кочовалы, и, я так понял, ваша охрана. Ещё есть Ферхат Аслан. Но этот кадр нам особо не важен. Он сейчас не наш приоритет. — А кто же ваш приоритет? — Я начинала потеть. Только из-за того что он перечислил. Меня уже сейчас можно заковывать в наручники и прямиком везти в зал суда. — Кочовалы, ну и вы все. — Я? Братья. Хмм. Много работы. Вот только можно узнать, почему вы мне всё это рассказываете? — Потому что я задолжал. И теперь я застрял между полицией и вами. — Как это? — Я не могу с полной отдачей работать в полиции. Но и вам позволить то, что вы делаете, не могу. — А почему вы так уверены, что всё, что там написано в наших делах — правда? — Потому что я лично видел, как ты покупала оружие чуть меньше года назад. — Не думаю. Я таким не занимаюсь — я всё ещё прикидывалась невинной. — Хватит! — прикрикнул прокурор. Я аж вздрогнула. — Хватит врать. Я знаю кто ты и что ты делаешь. Знаю про все ваши грязные дела. Оружие, которое вы продаёте как апельсины. Убиваете, как будто для вас это выпить воды. Хватит вешать мне лапшу на уши! Я не наивный ребёнок. Я тоже всякого дерьма в жизни повидал. Но это не даёт мне права, убивать, кого я захочу и когда захочу. — Тогда совет, раз ты у нас такой всезнающий: попробуй как-нибудь сделать как мы. Тебе понравиться — я не знаю, зачем я это ляпнула. Так я только доказала ему, что мы виновны. Хоть сейчас сажай в тюрьму. И пока прокурор пытался сообразить, что ответить мне, я встала и быстрым шагом ушла от него. Забив на осмотр, я пошла обратно к машине. — Кемаль, милый, гони отсюда как можно быстрее! — запрыгиваю в машину, и уже через секунду от нас даже следа не остаётся.