color me blue

в очередной раз за ночь проснувшись от плача хаен, юнги с усталым стоном переворачивается набок. чонгук лежит рядом, свернувшись в клубок под одеялом и притворяясь, что он ничего не слышит. он выглядит безусловно мило, в одном из свитеров юнги, который немного большой ему в плечах, и старший бы даже умилился, если бы не этот чертов плач… — твоя очередь, — бормочет чонгук, и, кажется, все реально плохо, раз плач смог разбудить даже его, хотя младший может спать как младенец даже во время землетрясения и цунами. юнги со вздохом прижимается лбом ко лбу чонгука. — она засыпает, только когда ты поешь для нее, — напоминает юнги. он бы и сам спел для их дочери, но она очевидно не находит хриплый сонный голос юнги настолько же успокаивающим, как мелодичные колыбельные гука. — о боже, — выдыхает чонгук, глядя в потолок, будто пытается найти в нем смысл жизни. — о боже, я так устал от усталости. от… отсутствия сна, то есть, что, что происходит. — твоя дочь, — уткнувшись лицом в подушку, бормочет юнги. ему не хочется даже жить. нужно на работу завтра — или сегодня? — боже. он чувствует какое-то шебуршание на кровати, после чего чонгук наконец встает, чтобы пойти к их пятимесячной дочери. они взяли ее, когда ей было два месяца, но до сих пор не разобрались с ее режимом сна. чонгук делает что-то в течение дня, чтобы заставить ее спать, юнги знает, но… он хотел бы поспать нормально хотя бы раз. хотя бы восемь часов. в конце концов, сейчас все не так плохо, как в самом начале. ему даже думать не хочется о том времени, когда они только взяли к себе хаен. юнги передергивает при упоминании тех холодных ночей. спустя секунду в тишине комнаты раздается мелодичный голос гука. юнги поднимает голову, замечая вошедшего в комнату парня с их дочерью на руках, которую он медленно покачивает, похлопывая по спине. им действительно стоит раскошелиться на кресло-качалку; ей такое нравится. у юнги тепло разливается в груди от этой картины, несмотря на то, что в комнате темно, и ему приходится присматриваться, чтобы разглядеть очертания чонгука и хаен. гук напевает одну и ту же колыбельную снова и снова, безостановочно укачивая ее в своих объятьях. и как чонгуку удается делать это, юнги не понимает. он уверен, что, повторяя песню в четвертый раз, он бы просто уже лишился голоса (если бы вообще умел петь, конечно). чонгук звучит так же красиво, как и всегда, даже когда сонный и уставший, и единственным его желанием в этот момент является уложить их дочь спать. спустя десять минут, когда чонгук наконец опускает заснувшую малышку в кроватку, юнги движется чуть вбок, освобождая законное место гука, как его личной подушки для объятий. спустя две минуты, все еще не чувствуя тепло прижавшегося к нему тела, юнги со стоном переворачивается на живот, пытаясь найти в темноте фигуру своего мужа. чонгук продолжает стоять у колыбели. со вздохом, юнги устало ерошит волосы и откидывает покрывала, опуская ноги на пол. — тебе не кажется, что она слишком теплая? высокая температура плохо влияет на детей, я читал об этом в статье, — говорит чонгук. — проверь ее лоб, — зевая, протягивает юнги. он подходит к младшему со спины, оставляя между ними пару сантиметров, и опускает голову тому на плечо. — или возьми градусник? возвращайся в постель, я хочу обнять тебя. — обними подушку, — рассеяно отвечает чонгук, не двигаясь с места. — я просто… волнуюсь. я покормил ее пару часов назад… именно поэтому была твоя очередь, кстати. — наверняка это из-за погоды, — предлагает юнги. — идем, она отдыхает. если хочешь, мы можем отвести ее к доктору утром. я просто правда хочу… — он прерывается, чтобы зевнуть, — просто поспать со своим мужем сейчас. кровать? его слова, кажется, немного успокаивают чонгука. — ладно, хорошо, — сдается младший, позволяя утянуть себя обратно в тепло их постели. / на утро хаен оказывается в полном порядке. она булькает что-то на своем детском языке, пока юнги меняет ей подгузник и пытается натянуть на нее желтый комбинезон с уточками. она счастливый ребенок, постоянно размахивает своими маленькими ручками и одетыми в смешные носочки ножками, пока юнги пытается удержать ее, чтобы она случайно не описала его футболку (снова). и он определенно точно не дает самому себе пять, когда у него получается справиться и не устроить беспорядок. счет теперь чонгук: 52, юнги: 57. еще неделя, и юнги, скорее всего, снова потеряет счет. чонгук чистит зубы в ванной, готовясь войти в новый день. заметив через неприкрытую дверь ванной юнги и хаен, он выплевывает излишки зубной пасты, прокричав: — можешь подготовить ее бутылочку? — ты вскипятил молоко? — спрашивает юнги. хаен слегка подпрыгивает, сидя у него на плече и пытаясь дотянуться до воротника его рубашки. юнги так и не освоил искусство держать хаен на бедре и делать все остальное одной рукой, как чонгук. иногда он задумывается о плюсах женитьбы с кем-то, кто умеет абсолютно все. но затем юнги вспоминает, что чонгук никогда не стирает красное с белым и любит держать квартиру в чистоте, и не может поверить своему счастью. из ванной доносится утвердительный возглас, и он направляется на кухню. слава богу, сегодня суббота, и он может спокойно покормить своего ребенка, а потом весь день смотреть идиотские передачи по телевизору. уже не терпится. / чимин навещает их днем вместе с намджуном, у обоих в руках по пакету. чимин принес с собой камеру и, достав ее, начал разговаривать, как ведущий телешоу. чонгук и юнги только сели завтракать; хаен требовалось немного времени, чтобы рыгнуть, и она сделала это прямо на юнги, так что счет теперь чонгук: 53, юнги: 57; юнги пришлось идти переодеваться; хаен надоело сидеть в детском манеже, так что чонгук постелил для нее на полу мягкий детский коврик и уложил на него. теперь она просто лежит, пиная ножками воздух и издавая странные булькающие звуки, и играет со своим плюшевым слоником. юнги лениво наблюдает за ней, пока чонгук буквально засыпает над своей миской с рисом, из-за чего старшему пару раз приходится будить его, напоминая о еде. намджун пихает пакет прямо юнги в лицо, пробурчав: — сокджин снова приготовил еду. это для вас. чимин радостно и громко здоровается со всеми, а затем идет прямиком к ребенку. — боже мой, посмотри на себя! — воркует пак. — моя милая маленькая племянница! она уже стала больше?! о боже, хен, она только что улыбнулась мне! — еще слишком рано, — бубнит чонгук. юнги заглядывает в пакет, переводя непонимающий взгляд на намджуна. — зачем сокджину присылать нам кимчи? — растерянно спрашивает юнги. но, опять же, его всегда удивляет, когда сокджин посылает им еду. — чонгук и так делает кимчи. почему он не может прислать нам говядину или что-то такое? — говядина дорогая, — соглашается чонгук, решив поучаствовать в разговоре вместо жалоб на время. — чимин-хен, хватит тыкать ее, она не игрушка. — думаю, это какой-то другой вид кимчи, и он хотел, чтобы вы попробовали, — пожимает плечами намджун, будто говоря «зачем вы меня спрашиваете?». — но она такая милая, — умиленно лепечет чимин. — ты самая милая на свете, да? да? я засниму это все на камеру, а потом сделаю видео и добавлю в свою коллекцию, чтобы оно навсегда осталось частью моей жизни. — она даже не твой ребенок, — фыркает намджун и корчит смешную рожицу, когда хаен смотрит в его сторону. эти двое приходят в их дом только ради ребенка, думается юнги. когда чонгук возвращается к еде после того, как положил подаренное кимчи в холодильник, они обмениваются понимающими взглядами. юнги наклоняется к уху младшего, прошептав как можно тише: — думаешь, мы сможем сбежать и провести весь день вдвоем? чонгук мило улыбается, что говорит о коварных мыслях. — я надеюсь, ты не предлагаешь, чтобы мы оставили нашу дочь с парнем, которого ты зовешь богом разрушения, да еще и на весь день, верно? потому что, юнги, ты ведь не настолько глуп, верно? юнги отстраняется, запихивая себе в рот больше риса. — я говорил о чимине, — врет и не краснеет. он действительно в отчаянии. хотя — ладно, может, и не настолько в отчаянии, потому что ему правда нравится проводить время с их дочерью… но иногда ему хочется просто нормально поспать или выпить кофе со своим мужем. иногда. они оба знают, что чимин будет отличной нянькой. он обожает детей (да и сам смахивает на ребенка) и точно не выпустит хаен из поля зрения ни на секунду, прямо как и сейчас, направляя камеру на хаен и радостно восклицая о том, какая она милая. его голос заставляет хаен улыбнуться своей беззубой улыбкой, которая ну слишком очаровательная. — это нечестно, что вам досталась такая милая малышка, — хнычет чимин. — я тоже хочу. хен, достань мне ребенка. — я не буду это комментировать, — невозмутимо произносит намджун, держась на безопасной дистанции от ребенка, хотя в какой-то момент не сдерживается, аккуратно погладив пальцами ее по шелковистым волосам. они всегда так… увлечены, когда приходят в гости, всегда поражаются тому, какая хаен маленькая, и как ей нужно всеобщее внимание даже для совершенно обычных вещей. юнги чувствовал то же, когда они с чонгуком впервые привезли хаен домой. он боялся прикоснуться к ней, боялся сделать что-то не так, сломать ее. чонгук был смелее; он брал ее на руки, укачивая, пока она не засыпала. юнги потребовалось время, чтобы собраться с силами и взять ее на руки без страха, ведь она такая маленькая в его руках, но в то же время это такая большая ответственность. поставив грязную посуду в раковину, он разворачивается к их гостям. — сокджин-хен отправил вас сюда, только чтобы передать нам еду, или?.. — по сути, да, — кивает намджун. — я собирался прийти один, но чимин оставался у нас на ночь и захотел пойти со мной. наверняка чтобы поснимать хаен. — послушай, если ты собираешься внедрить мою дочь в свои видео, то лучше плати ей за это, — шутливо возмущается юнги, поправляя свои спортивные штаны. он легко похлопывает чонгука по попе, когда тот проходит мимо. тот все еще выглядит не до конца проснувшимся. внезапно, камера чимина оказывается прямо перед лицом юнги. он ярко улыбается, воскликнув: — а это, ребят, один из родителей хаен! я знаю, знаю, как может настолько милый ребенок иметь что-то общее с этим ворчуном? но это правда! это папа хаен. к счастью, ее второй папа очень милый, и она наверняка вся в него. — слушай, ты, чонгуку нравится моя ворчливость, — возмущается юнги. чимин переводит камеру на чонгука, который замечает ту слишком поздно. — так и есть! — с улыбкой отвечает гук, и его тон говорит о том, что он просто потакает всем их словам, лишь бы от него отстали. — посмотрите на него, такой милашка, — воркует чимин. — чонгукки, улыбнись! или все подумают, что ты заразился раздражительностью юнги-хена! чонгук лишь окидывает его нечитаемым взглядом и уходит загружать все грязные тарелки в посудомоечную машину. он ненавидит беспорядок всей душой, кривясь при виде того, что юнги оставил после себя. старший берет хаен на руки, пока чимин переводит все свое внимание на чонгука, а намджун сбивает их лампу в попытке отойти как можно дальше от ребенка. нет уж, он ни за что не оставит своего ребенка с кем-либо из их друзей. / юнги делает себе сэндвичи, пока чонгук на работе. так получилось, что ему приходится работать больше дней в неделю, в то время, как чонгук работает чаще всего по выходным и меньше часов. работа учителя по вокалу, к удивлению, имеет довольно гибкий график, в то время как работа композитора просто не имеет конца. вместе они зарабатывают хорошие деньги и делают еще более хорошую музыку. юнги фыркает от собственных мыслей, поражаясь тому, что мог придумать нечто настолько сопливое. хаен мирно дремлет в своей кроватке, так что он решает пойти в соседнюю комнату — та является его личным кабинетом и чем-то вроде студии, но он скорее всего переделает ее в комнату для хаен, когда та чуть подрастет. он включает радионяню, чтобы узнать, если хаен проснется, и включает компьютер, надеясь, немного поработать. чонгук пишет ему, когда у юнги в голове беспорядочными кусками летают строчки к песням и биты. младший напоминает, что сокджин-хен приготовил им ланч, который в холодильнике, и чтобы он убедился, что хаен спит на спине, а не на боку. юнги звонит чонгуку, потягиваясь, пока его позвоночник подозрительно не хрустнул, и облегченно вздыхает, когда слышит на том конце голос младшего. — что еще я должен сделать? — я бы попросил купить продукты, но ты все равно выберешь не те бренды, я тебе не доверяю, — отвечает чонгук. на фоне слышится какой-то шум. — нет, думаю, на этом все. думаешь, стоит купить автоматический стерилизатор? — не подходи близко к каталогам для детей, пожалуйста, — со смешком отвечает юнги. — не могу ничего с собой поделать — яркие картинки привлекают меня, а затем я начинаю фантазировать о чистых бутылочках без микробов. купи мне такой на день рождения, хорошо? — да, да. как твои ребята? — все нормально. думаю, они все еще скучают по своему старому учителю, хотя становятся все лучше и лучше. самый старший в группе — помнишь, я говорил тебе о нем? — все еще немного неловкий со мной, потому что я младше на пару лет, и он не знает, стоит ли обращаться ко мне формально или нет. но все остальные довольно дружелюбные. они хотят купить мне ланч и посмотреть фотографии хаен. — тебе не стоило заводить ребенка так рано, — усмехается юнги. — вау, тогда мне, наверное, и жениться не стоило так рано. в следующий раз на твое предложение руки и сердца я отвечу: «хмм, попробуй в следующем году», — они оба знают, что он это не серьезно, так что юнги лишь мычит в ответ. чонгуку двадцать пять, он слишком молод, чтобы быть женатым и иметь детей, но чонгук всегда опережал других, и делает то же сейчас. — это разобьет мне сердце, — притворно драматичным голосом тянет юнги, хватаясь за сердце, хотя чонгук этого и не видит. — твоя дочь будет плакать, спрашивая, куда подевался ее папочка. как ты можешь поступить так с ней? — иди и проверь ее, — ворчит чонгук. юнги нравится представлять, как он улыбается, закатывая глаза. — мне пора. пока! — пока, — юнги прекращает звонок и смотрит на фотографию чонгука на экране блокировки. он очень милый на ней, с широко раскрытыми глазами и яркой улыбкой. юнги думает, насколько банально будет поставить на главный экран их совместную фотографию. радионяня оживляется, и юнги в спешке убирает телефон, убегая в спальню. / юнги смотрит, как чонгук опускает хаен в кроватку, мягко целуя ее в лоб. сегодня воскресенье и на улице немного холоднее обычного, поэтому они закрыли все окна и укрыли хаен милым теплым одеялом. на ее маленьких ножках надеты милые носочки с медвежьими лапками. юнги этим утром вливал в себя кофе, как воду, надеясь, что это поможет ему проснуться. прошлой ночью он совсем не спал и теперь расплачивается за это. — ты уже не так молод и свеж, как я, юнги, — довольно изрекает чонгук. — тебе почти тридцать. стоит немного притормозить, дать этим старым косточкам отдохнуть. — я покажу тебе, кто тут старый, ты, маленький засранец, — ворчит юнги и опрокидывает его на постель. / им наконец удалось пойти в ресторан всем вместе. юнги жарит мясо, пока чонгук пытается усадить хаен в детское кресло; чимин, хосок и тэхен сидят рядом; они все ждут намджуна с сокджином, которые слегка опаздывают, но это неважно — юнги уже приступил к готовке, из-за чего вокруг них витает непередаваемо вкусный аромат жареного мяса. когда чонгуку удается наконец разобраться с изобретением самого дьявола в лице чертового кресла, он со вздохом откидывается назад, заметно расслабляясь. они с юнги выглядят более потрепанными, чем обычно — на чонгуке старая толстовка и джинсы, а юнги так вообще в домашней футболке и спортивных штанах. ну, хотя бы их дочка выглядит мило, думает чонгук, разглядывая ее светло-зеленое платье с рюшами на рукавах, которые, кажется, очень нравятся хаен. это платье подарила их дочке мама чонгука. хаен счастливо смеется, не догадываясь о страданиях своего папочки, и радостно ударяет маленькими ладошками по мини-столику, прикрепленному к ее стулу. она постоянно хихикает, играет с салфетками и иногда качается из стороны в сторону, не удерживая равновесие, поскольку совсем недавно научилась сидеть долгое время на одном месте. — спасибо богу за мясо, — восклицает хосок, рассматривая влюбленным взглядом жарящиеся кусочки на гриле. — всю неделю я был ужасно слаб, и у меня все болит от танцев из-за подготовки новой команды. мне кажется, у меня фантомные боли. — фантомные боли, которые может излечить только мясо? — чимин фыркает, когда хосок яростно кивает. тэхен незаметно подкрадывается к хаен, выглядывая из-за края ее стула и строя смешные рожицы. когда она смеется, он выглядит так, будто выиграл олимпиаду. он пытается пощекотать ее нос салфетками, что заметно заинтересовывает хаен, которая пытается понять, что он вытворяет со своими руками, но затем чонгук кидает на тэхена испепеляющий взгляд. — хен, не делай так. они могут быть грязными. — салфетки не могут быть грязными, чонгукки, — отвечает тэхен. — и ей нравится, видишь? — нет смысла спорить ни с кем из вас, — вставляет свое слово юнги, видя, что ни чонгука с его одержимостью здоровьем хаен, ни тэхена с его тягой к веселью тут не победить. вместо этого он заворачивает мясо в листик салата и бесцеремонно пихает чонгуку в рот. — а ты лучше поешь, детка. / чонгук обреченно хнычет. юнги прикрывает глаза, мечтая, чтобы этот шум прекратился. хаен восстановила свой режим сна и отлично справлялась в последнее время. но все хорошее вечно длиться не будет. и вот теперь настал тот самый момент. они пытаются сделать так, чтобы она спала по ночам и бодрствовала днем, и ее суточный ритм не сбился, но, видимо, уже поздно. иногда она просыпается на рассвете, а иногда засыпает позднее юнги. когда она просыпается и не видит рядом ни чонгука, ни юнги, то начинает кричать. на часах шесть утра. юнги не просто устал, его тело просто вымотано. — твоя очередь, — шепчет старший, зарываясь носом в теплое плечо чонгука. он не хочет, чтобы младший уходил, черт, но и сам не хочет вставать. — ради всего святого, мин юнги, — внезапно шипит чонгук, хватаясь за его футболку. он выглядит почти одичавшим. — если мне придется встать еще один раз, я просто отрежу к черту твои яйца. твоя очередь. и юнги встает. он даже не знает, как реагировать на такого чонгука, потому что находит это — нет, не пугающим, скорее это немного беспокоит (возможно, настораживает) и, ну… возбуждает. чонгук милый, когда злится. и это плохо влияет на сердце юнги. ему нужно начать беспокоиться о своем здоровье из-за чонгука. наверняка находить очаровательным все, что делает младший — ненормально. чонгук мог бы проткнуть кому-нибудь глаз, и юнги все равно посчитает его милым. старший качает головой, отгоняя эти странные мысли. он наклоняется над колыбелью и, несмотря на все раздражение и усталость, при виде личика своей дочери — скривившегося, с широко раскрытым из-за плача ртом и мокрыми глазами — он не сдерживает улыбки. юнги чувствует, будто с шеи сняли тяжеленный груз. он с легкостью поднимает хаен на руки, и та от неожиданности даже перестает плакать. — эй, малышка, — шепчет юнги, прижимая ее к своей груди. — эй, эй. почему ты плачешь? она смотрит на него своими огромными темными глазищами. несмотря на то, что она не их родная дочь, юнги иногда готов поклясться, что она точная копия чонгука. у них обоих есть эти огромные оленьи глаза и милые щечки и власть над юнги, заставляющая старшего сделать все, стоит им посмотреть на него так. хаен вся красная и не прекращает бить его маленькими кулачками в грудь, будто ругая за то, что не был рядом, когда она проснулась. она смотрит на него, и в уголках ее глаз поблескивают капельки слез. юнги просто — ломается. наверное, ему не стоило делать этого, но уже как-то все равно. она такая маленькая и идеально помещается между ним и чонгуком, будто в их постели всегда было специальное местечко для нее. чонгук смотрит на него вопрошающе, не понимая, какого черта он делает, но не возражает. хаен издает маленькие милые звуки и удивленно ахает, когда юнги кладет ее подушку между ними и пододвигает ее чуть ближе к теплому телу чонгука. хаен быстро понимает, что к чему — такая она умная малышка — и пытается перевернуться, чтобы быть поближе к чонгуку. младший вздыхает и опускает ладонь на ее грудь, после чего она вмиг успокаивается. юнги натягивает одеяло до их бедер, где маленькие ножки хаен касаются его краев. она продолжает постоянно ерзать, но больше не плачет и постепенно успокаивается. на улице начинает светать, и юнги зашторивает окна. чонгук делает глубокий вдох, затем выдох. — спой что-нибудь, детка, — шепчет юнги, ласково убирая спадающие на лоб младшего пряди волос. чонгук не любит, когда они падают ему на лицо во время сна. чонгук начинает тихо напевать знакомую с детства колыбельную, слабо похлопывая хаен по груди в ритм мелодии. ее движения становятся более ленивыми, и она начинает вертеть головой из стороны в сторону, ерзая, пока не устраивается поудобнее. юнги смотрит на свою семью — семью, которую создал своими руками — и в груди щемит от непередаваемой теплоты. хаен успокаивается рядом со своими родителями, убаюканная их присутствием. юнги все еще не верится, что кто-то настолько маленький, настолько уязвимый, может действительно существовать. у чонгука волосы растрепанные и мешки под глазами, он выглядит бледнее обычного и уже постепенно засыпает, путаясь в словах колыбельной. юнги думает, что он никогда еще не был настолько красивым. его семья засыпает с восходом солнца. юнги чувствует умиротворение.