color me blue

в среду вечером они решают пойти в парк. чонгук взял выходной, поскольку группа, с которой он работает, только что закончила подготовку нового альбома, и до их первого выступления у чонгука отпуск. при этом ему все еще предстоит работа с новой женской группой, но тренировки начнутся на следующей неделе. у юнги сегодня выходной, так что они решили провести этот день в компании друг друга. чонгук подготовил корзинку для пикника, положив туда сэндвичи, кимбап и бутылки с водой. для юнги он прихватил нарезанные фрукты и пачку чипсов. в уголке также лежат бутылочки хаен и маленькие порции овощей, которыми чонгук слишком зациклен кормить ее. он следует списку, отданному им педиатром, вплоть до внешнего вида еды. сегодня у хаен на ужин пюре из сладкого картофеля, шпината и горошка. юнги рад, что есть это приходится не ему. на плечи юнги возложена задача собрать сумку хаен с подгузниками, сменной одеждой, влажными салфетками, одеялами на случай похолодания, маленьким столиком, чтобы переодевать ее, бутылочками со смесью, соской и прочими детскими атрибутами. они выучили путем горького опыта, что нужно брать с собой очень много сосок, потому что у хаен привычка выплевывать их на землю, а затем плакать, когда она не может найти их. сумка оказывается слишком уж тяжелой для такого маленького человечка. юнги уже кажется, что он успел подкачаться, просто таская эту штуку с собой. на улице солнечно и приятно, на небе ни облачка, и чонгук спешит запихнуть одеяло для пикника в корзину, затем принявшись копаться в сумке в поисках игрушек, подаренных хаен ее многочисленными тетями и дядями. юнги после секунды раздумий решает взять полароидную камеру, подаренную им сокджином, когда у того была какая-то странная фаза фотографа. она нежно-голубого цвета и занимает не так уж и много места. юнги прихватывает маркер и кладет его вместе с камерой в сумку хаен. — чонгук, я ухожу без тебя и ребенка! — выкрикивает юнги. хаен смотрит на него своими огромными глазами, и юнги решает сменить свои намерения. — ладно, я просто возьму ее и сбегу. — с тобой она умрет от голода, — приходит ответный крик чонгука. — успокойся, мне осталось только телефон взять! спустя пару секунд они уже наконец все рассаживаются по местам в машине юнги, которую тот купил в прошлом году, когда мог себе это позволить. чонгук замирает и ругается себе под нос, видимо, вспомнив что-то? — ты взял ее кресло? — оно в багажнике, подожди секунду… — юнги кряхтит, вытаскивая детское кресло. — поможешь мне с этим? чонгук укутывает хаен со всех сторон, чтобы ей не было холодно, а затем наклоняется к машине, опуская детское кресло посередине задних сидений. работая вместе молча — не считая парочки ругательств со стороны юнги — им удается в пару минут разобраться со всем. чонгук облегченно вздыхает, ударяясь головой об дверь, когда выходит. поездка на машине проходит в относительном спокойствии; хаен засыпает, находя движение успокаивающим. юнги очень надеется, что она не вырастет в одного из тех детей, кого укачивает в машине, из-за чего они постоянно ноют, спрашивая каждые пять секунд: «еще долго?». чонгук включает радио, заметно оживляясь, когда салон заполняет какая-то поп композиция. он сначала посвистывает в такт, а затем просто мычит. будь на улице весна, юнги бы с удовольствием открыл все окна, чтобы любоваться тем, как чонгук греется в лучах солнца. через пару месяцев хаен исполнится годик. она будет старше и ее желание узнавать новое только увеличится, из-за чего она наверняка будет наблюдать за проносящимися за окном деревьями, прижимая свои маленькие ладошки к стеклу. но сейчас она пока лишь играет со своим плюшевым слоником и издает булькающие звуки. чонгук оглядывается на нее каждые пять секунд, широко улыбаясь. она улыбается ему в ответ. когда чонгук улыбается ей снова, она радостно пищит, роняя своего слоника на пол. — тебе весело, хана? — чонгук смеется и умиленно воркует, поглаживая пальцем ее щеку. она хватает его палец и начинает булькать что-то на своем детском языке. — вау, какая ты у нас сильная. когда мы пойдем в парк, ты можешь покататься на качелях, поиграть с мячиком… может, папа даже купит тебе мороженое! — для мороженого слишком холодно, — ворчит юнги, — стой, разве она не слишком маленькая для… куки, а может это не она хочет мороженое, а ты? чонгук показывает ему язык. он скрутился в странной позе, и его волосы растрепались, но он выглядит счастливым. — не так уж и холодно, — бурчит чонгук, и в этот момент в машину залетает легкий теплый бриз. — но я взял для хаен зимнюю куртку, на всякий случай. о да, он способен на такое, юнги даже не сомневается. чонгук тянется к полу, чтобы достать ее слоника. он показывает слоника хаен, и она радостно булькает и тянется к нему своими маленькими пальчиками. такое ощущение, будто чонгуку требуется вся сила воли, чтобы не поцеловать ее милые пальчики. он отдает хаен игрушку, и она тут же принимается ее жевать. оставив ее пока в покое, чонгук разворачивается обратно, разминая затекшее плечо. — может, в следующий раз мне нужно сесть сзади, — со вздохом кряхтит чонгук. — ты можешь водить, — предлагает юнги, барабаня пальцами по рулю. — да, но мне лень. — я помню, когда ты только получил права, — фыркает юнги, — ты был так счастлив, хотел постоянно куда-нибудь поехать, даже в магазин мы ехали на машине. что случилось, м? — у меня появился личный шофер, — лениво тянет чонгук, — живу лучшей жизнью. — о боже, — скорее самому себе бурчит юнги, удивленно усмехнувшись. чонгук улыбается от уха до уха, и его кожа в солнечном свете переливается золотом. пока последние летние дни еще радуют своим теплом, юнги с чонгуком стараются почаще выводить хаен на улицу, как и сейчас. они посадили ее в детскую коляску и теперь бродят по парку в поисках подходящего места для пикника. не слишком далеко от парковки, рядом с водой и чтобы поблизости была детская игровая площадка. в итоге юнги находит приятное местечко в углу, куда попадает достаточно солнечных лучей. трава зеленая в последний раз перед сменой сезонов. вода озера сверкает под солнцем. у юнги в голове всплывает картина чонгука в воде, с мокрыми волосами и каплями, стекающими по шее. они устраиваются на траве, доставая еду и откладывая ее на одеяло, чтобы позже подкрепиться. для хаен они стелют более мягкий детский коврик, чтобы ей было удобнее. теперь ей уже почти полгода, и она уже научилась сидеть сама. на ней милый комбинезон с кроликом, который, юнги уверен на сто процентов, был подарен чимином, но, видимо, действительно понравился чонгуку, раз он решил надеть его на хаен. чонгук осторожно опускает капюшон и надевает ей на голову маленькую шапочку от солнца. хаен выглядит такой очаровательно удивленной, потому что шапочка частично перекрывает ей обзор на родителей. она хватает шапку обеими руками и тянет вниз, из-за чего теряет равновесие и падает на коврик. чонгук мило хихикает, помогая ей встать. юнги молча достает камеру из детской сумки. комбинезон хаен в бело-розовый горошек превращает ее в маленькое пятнышко цвета на фоне чонгука с его темно-синим кардиганом поверх белой футболки. юнги замечает, что это его кардиган. чонгук посадил хаен между своих скрещенных ног, чтобы она могла опираться на него. хаен играет с его пальцами, то опуская, то поднимая рукава кардигана — чонгук сидит босиком и улыбается, зачарованный очаровательностью их дочки. юнги делает фотографию и ждет, пока она напечатается. чонгук растерянно моргает от внезапной вспышки, а потом замечает камеру в руках юнги. — решил сделать фотографии, серьезно? — я же должен заполнить чем-то ее детские альбомы, — с ухмылкой отвечает юнги. мама чонгука задарила их детскими альбомами, и, если она придет в гости и увидит, что они пусты, будет битва. юнги и без того боится ее, хотя она и довольно добра к нему. просто он знает, какой она становится, когда дело касается ее внучки. пока что единственной, потому что юнги знает, что старший брат чонгука, джонхен, все еще не женился. (это уже стало поводом для вечных издевок каждый раз, когда они приходят в гости к миссис чон, и она не устает доставать джонхена, который младше на год самого юнги, оттягивая его за ухо и постоянно причитая, что ему уже двадцать восемь, а он еще не женат. как он собирается выжить дальше? разве он не хочет жену или мужа? когда он найдет нормальную работу и перестанет мечтать об армии? он что, хочет довести свою мать до инфаркта?) — мы заполним их фотографиями, сделанными профессиональным фотографом, — ворчит чонгук, но не предпринимает попыток отнять камеру. он выглядит довольно расслабленно, как и сам юнги; они оба скинули обувь и оставили хаен в милых носочках, за которые она любит тянуть, когда вспоминает, что они на ее ножках. — давненько я так не отдыхал, — расслабленно тянет юнги. ему хорошо, даже слишком, но он позволяет себе пока что утонуть в моменте. — мгм, — чонгук очерчивает замысловатые узоры пальцами на траве, наблюдая за хаен, которая визжит и пытается поймать его пальцы. — но мне нравится. надо будет повторить этой весной. они не упоминают своих друзей, поскольку оба знают, что компания остальных ребят — со всем весельем и жизнерадостностью — довольно сильно изматывает. прямо сейчас юнги чувствует умиротворенность, будто весь мир замер. вокруг больше ничего, кроме его любимых, пения птиц и сверкающего под солнечными лучами озера. — она стала такой большой, — внезапно произносит чонгук, поглаживая хаен по голове. он выглядит настолько нежным, что юнги не может не сделать еще одну фотографию. — это почти болезненно наблюдать за тем, как она растет. хочу, чтобы она навсегда осталась маленькой. юнги прекрасно знает, что он чувствует. — я не хочу, чтобы она выросла и начала разговаривать с парнями и девушками, а потом ее уведет какой-нибудь очаровашка, и мы больше никогда ее не увидим, — и он действительно боится наступления этого дня. — я тебя умоляю, — фыркает чонгук, — если она приведет домой парня или девушку, ты будешь ворчать до изнеможения. юнги убежден, что никто в этом мире не сможет стать достойной парой его дочери, и что? это ведь правда. стоит лишь посмотреть в ее глаза, эти ангельские глаза, и сразу понятно, что никто на этой планете не может быть достоин ее любви. — она никогда не выйдет замуж, — крайне серьезно говорит юнги, — она останется с нами навсегда, чонгук. — ты слишком драматизируешь, — закатив глаза, отвечает ему чонгук, — даже я знаю, что это нереально, — и это говорит чонгук, который становится параноиком, когда кто-нибудь чихнет на расстоянии пяти футов от его дочери. его взгляд смягчается. — ничего, если она не захочет быть с кем-то, когда вырастет, но мы поддержим ее выбор, каким бы он ни был, хорошо? — только если она не выберет хулигана, — бурчит юнги, очевидно, забыв, что и сам был хулиганом. хаен в итоге перекатывается с коленей чонгука на пол, надувая пузыри из слюны и раскидывая свои игрушки буквально везде. они принесли с собой парочку, чтобы занять ее чем-нибудь — пазл с рисунком кота, с достаточно большими кусками, чтобы они умещались в ее ладошках; плюшевого слоника; парочку пластиковых колец и погремушки. хаен хватает их все разом и вертится из стороны в сторону, издавая звуки и радостно повизгивая каждый раз, когда один из ее родителей реагирует. в какой-то момент чонгук решает проверить озеро, чтобы узнать, достаточно ли там тепло, чтобы можно было искупаться вместе с хаен. — я скоро вернусь, не ешь ничего, — уже уходя, выкрикивает чонгук. юнги рассеянно машет ему рукой и продолжает следить за хаен. он принес с собой книгу, которую собирался читать, но понимает, что слишком занят, наблюдая за своей дочерью, чтобы отвлечься на что-то такое. должно быть, она замечает его взгляд на себе и устремляет свои большие блестящие глаза прямо на него. не меняя своей позиции, юнги протягивает руку вперед, и она пытается наклониться тоже, чтобы схватить его руку. без сомнений любимчиком хаен всегда был чонгук. она смотрит на него так, будто может найти в его лице самые прекрасные вещи в мире; она плачет и зовет его первым делом, как просыпается, и не может заснуть, пока чонгук не обнимет ее, не споет ей колыбельную. она меньше копошится, когда ее кормит чонгук, чем когда это делает юнги. иногда она трогает лицо чонгука, совсем легонько проводит ладошкой, будто изучая. по одному только ее взгляду на чонгука можно понять, что она считает его идеальным — это видно по тому, как она зовет его из своего детского манежа, когда он пытается работать, или как она цепляется за него, когда вокруг незнакомые люди. и юнги совсем не против — нет ничего, что он любил бы больше, чем наблюдать за тем, как двое самых важных и дорогих для него людей любят друг друга. но у них с хаен совсем другие отношения. юнги так боялся тронуть ее, боялся надавить слишком сильно или держать ее неправильно или вовсе уронить. он был таким робким с ней, боялся малейших ошибок, в то время как чонгук был храбрым. и это было видно. когда хаен начала расти, юнги постепенно привык к ней и перестал бояться. да, иногда ему хочется, чтобы она звала его так же, как и чонгука, чтобы она любила его так же сильно, но теперь он смотрит на нее — на то, как она смотрит на него, как неустанно пытается добраться до него, лишь бы подержать его руку — и он думает, что она, должно быть, любит его не меньше, просто показывает это по-другому. наконец хаен удается схватить его за палец. в последнее время ей нравится перемещаться, виляя попкой из стороны в сторону, из-за чего страдает ее одежда, стираясь об пол. она восклицает нечто похожее на «ба!» и хватает юнги за палец, засунув его себе в рот. он чувствует, как она пытается укусить его палец своими деснами, смотрит на ее мягкую ручку и не может поверить, что нечто настолько маленькое может касаться его. юнги берет свою малышку на руки и ложится на спину, посадив ее себе на грудь и наслаждаясь теплыми лучами солнца. она немного копошится, как и все малыши, но юнги нравится ощущать ее так близко, как будто он может защитить ее от всего на свете. он прикрывает глаза, позволяя хаен играть с его футболкой, оттягивая ткань и засовывая себе в рот. затем слышится щелчок. он приоткрывает один глаз и смотрит вбок на дико широко улыбающегося чонгука, который держит в руке высыхающую полароидную фотографию. / это превращается во что-то вроде привычки. когда юнги дремлет на диване после ланча (чонгук теперь постоянно дразнит его на этот счет, называя типичным отцом из тэгу), он берет малышку на руки и усаживает себе на грудь. она всегда успокаивается при звуке его сердцебиения и тихо лепечет что-то на своем детском языке. обычно когда он просыпается, на его футболке оказывается мокрое пятно от слюны, и иногда хаен даже отказывается отпускать его, когда он пытается спать. она все еще не засыпает, пока чонгука нет рядом, но такие моменты, как этот принадлежат всецело лишь им с юнги. особенно приятно, когда чонгук, закончив свои дела (скорее всего уборку), накрывает их обоих одеялом и, оставив на лбу обоих мягкий поцелуй, оставляет их отдыхать. и он уже сделал в блокноте отдельную страницу, посвященную фотографиям, где они вместе спят. — это так мило, — мечтательно вздыхает чонгук, добавляя еще одну фотографию к коллекции в детском альбоме хаен. он светло-фиолетовый, с милыми божьими коровками, сидящими на листьях. под фотографией он пишет дату, а затем приписку «хаен снова заснула со своим папой!», добавив в конце «zzz». юнги молча смотрит на это, прекрасно зная, что делал — и писал — вещи и похуже, так что и сказать-то ничего не может. — только не дай чимину увидеть это, — предупреждает юнги, потому что этот парень серьезно озабочен идеей запечатлеть каждую секунду жизни хаен. в альбоме также много фотографий, где она ползет или перебирается по квартире, виляя попкой. на одной фотографии запечатлено, как она падает в объятья чонгука после того, как приползла к нему с другого конца комнаты. теперь ей уже шесть с половиной месяцев, и она стала мастером ползать, находя это отличной альтернативой тому, чтобы ее родители брали ее на руки. ну, ей все еще нравится это, но пока что она предпочитает свой новый способ передвижения. и хочется надеяться, что это надолго. на следующий день чимин приходит в гости как раз в то время, когда юнги дремлет с хаен на груди. он просыпается от восторженного пищания чимина, которое доносится буквально отовсюду. сонно моргая, юнги замечает за спиной чимина чонгука, потирающего переносицу и, видимо, просящего у богов немного терпения. удивительно, но хаен так и не просыпается. чонгук запрещает чимину повышать свой голос в их доме. / настает очередной мирный денек. на улице как-то непривычно сухо из-за жары, и это заставляет чонгука кашлять, поэтому юнги покупает увлажнитель воздуха и устанавливает его в их спальне. хаен это тоже помогает, и она перестает кашлять. закончив с установкой, юнги замечает, что чонгук начал расставлять все в их гостиной по местам, чего он обычно не делает, только если… — мы кого-то ждем? — спрашивает юнги и замечает кое-какую еду на островке на кухне, сразу же направившись туда и закинув в рот кусочек жареного мяса. сочная свинина на вкус просто божественна. — сокджин-хен, намджун-хен и тэхен-хен, — рассеянно отвечает чонгук, — не съешь все, это для них. джин-хен сказал, что хотел зайти на ланч, а затем намджун-хен сказал, что тоже придет, и тэхен хотел что-то показать мне, так что… — стоит ли мне просто вернуться в комнату… — даже не думай, — чонгук кидает в него подушку, — займи чем-нибудь намджун-хена, хорошо? я не хочу, чтобы он еще что-то сломал. твоя мама подарила мне ту вазу, а он уже успел сломать две таких же. — тогда поставь их в более безопасное место, — вздыхает юнги. — куда еще мне их положить? в буфет? тогда как люди смогут увидеть их? юнги со вздохом обвивает руки вокруг чонгуковой талии, устроив подбородок у него на плече, и целует в изгиб, где шея переходит в плечо. — давай поиграем в настольные игры. проведи день со мной? — я уже провожу с тобой весь день, — отвечает чонгук, но когда юнги забирается руками под его футболку, подцепляя кончиками пальцев резинку штанов, его щеки покрываются густым румянцем. спустя секунду чонгук приходит в себя и выпутывается из объятий юнги. — только не перед хаен и… хенами. почему ты — почему ты так внезапно, о боже. юнги пожимает плечами. — случалось с лучшими из нас. — иди прими душ, — бормочет чонгук, но и сам выглядит слегка взвинченным. юнги скучает по тем дням, когда с легкостью мог уговорить чонгука провести весь день в постели, не занимаясь ничем, кроме — ну, кхм. / когда чимин с тэхеном пришли к ним на ужин однажды, они притащили с собой кучу вещей. тэхен принес с собой новый игрушечный телефон со звездами и луной, нарисованными на нем, а у чимина в руках был пакет с красками и бумагой, на которые чонгук косился до тех пор, пока пак не успокоил его, сказав, что ковер не пострадает. — я положу это в манеж хаен, — восклицает тэхен и уходит, подпрыгивая, отправив напоследок воздушный поцелуй. — хаен, ты должна увидеть вещи, которые я купил для тебя! юнги вскидывает бровь, переводя взгляд на пакет. чонгук занят выкладыванием красок для хаен и выглядит при этом, будто готов пожалеть о всех своих жизненных решениях в этот момент. он укладывает игровой коврик на полу и снимает с хаен верхнюю одежду, оставив ее в комбинезоне, с которого отстирать все это будет намного легче. чимин открывает краски и выглядит счастливее самого ребенка. юнги решает воспользоваться этой возможностью и разрывает пакет с краю, заметив там серую футболку. нахмурившись, он открывает пакет полностью и в шоке обнаруживает, что футболка там не одна, их, должно быть, целая куча, и он уже собирается накричать на тэхена за бессмысленную трату денег, да и чонгук все равно чаще носит белые футболки, но затем он замечает, что футболок на деле три, две из них одинакового размера и одна поменьше. в самом низу лежат свитера — серый свитер с белой половинкой сердца в размере юнги, белый свитер с серой половинкой сердца для чонгука, и свитер поменьше, в полоску и цельным сердцем. он переводит взгляд обратно на футболки, поняв, что на них тот же дизайн — тэхен купил им семейные свитера и футболки. — о боже, — раздраженно выкрикивает юнги. — ким тэхен! — мило, правда? — из-за угла показывается счастливое лицо тэхена. он восторженно показывает юнги белый свитер. — нам доставили парочку таких костюмчиков в магазин, и я обязан был взять вам комплект! у них был только один детский размер, но я думаю, вы сможете носить их, когда хаен подрастет? — и затем, с легкой улыбкой, он хихикает и добавляет, — я купил два детских свитера. на всякий случай. юнги краснеет, будь то от злости или смущения, он не уверен. — я… я даже не знаю, что сказать. пак чимин, почему ты не остановил его? но чимин оказывается твердо на стороне тэхена. чонгук растерянно рассматривает их новые свитера. — вы редко носили парную одежду, когда встречались, так что эти свитера будут и парными, и семейными! кроме того, они же такие милые! кстати, я выбрал те футболки, где было написано «я и мой папочка», это так очаровательно — а тэ выбрал свитера и детские вещички и костюмы моряков… мы должны обязательно сделать фотографии! — костюмы моряков, — повторяет чонгук, переглядываясь с юнги. — а потом, когда хаен подрастет, она будет смотреть на свои детские фотографии и думать «о боже, мои родители любили меня так сильно, что прошли через все эти милые штучки, чтобы показать всему миру, представляете?» юнги смотрит с сомнением на хаен. кажется, ей понравились новые краски, судя по тому, как она макает в них пальцы, а затем восторженно шлепает рукой по листку бумаги. она выглядит зачарованной тем фактом, что цвета на бумаге появляются как будто бы из ниоткуда, потому и начинает бить ручкой еще сильнее, пачкая все окружение. она размазывает краску руками по всему листу и умудряется испачкать свою одежду; юнги кривится, зная, что чонгук точно не будет в восторге, когда увидит это. — это детский комплект? — неверящим тоном восклицает чонгук, доставая ярко-желтое платье с белыми рюшами. его воротник выглядит как раскрывшийся подсолнух и в комплекте еще идет ободок с маленьким цветком сбоку. подходящие футболки для юнги и чонгука тоже оказываются ярко-желтыми с воротником в виде подсолнуха. — радуйся, что я не купил те, что были с кроличьими ушками, — невозмутимо говорит тэхен. юнги представляет чонгука с кроличьими ушками на голове, недовольного, что приходится это носить, и невольно улыбается. — кажется, юнги-хен будет совсем не против посмотреть на это, — усмехается чимин, и юнги чувствует, как у него начинают гореть кончики ушей. — хватит дразнить моего мужа, пока он не выкинул вас за порог, — возмущается чонгук, но и сам выглядит немного смущенным. несмотря на то, что в будущем тэхен будет доставать их на этот счет очень часто, чонгук все равно улыбается, радуясь такому подарку. — спасибо, хен. это правда очень мило, — он подносит белый свитер к своей груди, рассматривая сердечко. с одной стороны юнги правда благодарен тэхену, ведь подарок действительно милый, но с другой стороны он знает, что в итоге чонгук заставит его это надеть, а если и нет, то тэхен будет доставать их до тех пор, пока они не сделают этого. — но они немного велики, — отмечает чонгук, специально не упоминая тот огромный свитер, до которого хаен расти еще долго. — я отложу все это в шкаф на вырост, кроме тех с подсолнухами. думаю, мы сможем носить это сейчас, правда цвета немного яркие для осени. тэхен хмурится, слегка поникнув. — о, да… когда придет весна, она уже будет слишком взрослой, чтобы носить это, да? — он выглядит расстроенным, что не подумал об этом раньше. — они просто будут носить это все сейчас, тэ-тэ! — восклицает чимин, незаметно похлопав чонгука по плечу. — кажется, твоя малышка разбрызгала краски по ковру, куки. прости? чонгук делает глубокий вдох, стараясь успокоиться. их ковер белого цвета. юнги молча хватает одежду и сбегает в спальню, чтобы разложить ее в шкафу. / несмотря ни на что, хаен действительно нравится рисовать и теперь, каждый раз, как она видит чимина или хочет рисовать, она ударяет ладошками по столу или полу или даже по груди юнги, чтобы ей принесли краски. она стала разговаривать намного чаще и теперь постоянно лепечет что-то с момента, как проснется, и до самой ночи. юнги понятия не имеет, от кого она набралась этого — чонгук практически не разговаривает, когда выспится, и болтает без умолку, когда у него недосып. юнги общается нечленораздельными звуками и выражениями лица. но хаен разговаривает с пониманием — она выглядит сосредоточенной и радостной, жестикулирует руками и несколько раз повторяет те звуки, которые ей нравятся. большая часть ее слов все еще непонятна, и она чаще общается хихиканьем, когда ей весело, или визгами и плачем, когда ей плохо. чонгук взял за привычку называть юнги «папа» перед ней, чтобы хаен чаще слышала это. юнги пытается тоже, но чаще всего по привычке говорит «куки». она еще не сказала свое первое настоящее слово, только нечто похожее на «ба-ба» и «да-да». она научилась ползать немного лучше, но продолжает перемещаться, виляя своей маленькой попкой. у юнги на телефоне слишком много видео с ней, просто делающей это, или тех, где она переворачивается на ковре, машет ручками в воздухе и пытается запихнуть свои ноги в рот. чонгук поет для нее, пока работает, чтобы она чаще слышала звуки и слова и начала привыкать к ним. ей нравится его голос, она всегда слушает очень внимательно, когда он поет. доктор сказал, что она не будет разговаривать, пока ей не исполнится где-то год, но посоветовал уже сейчас начать разговаривать с ней и прислушиваться к тому, что она пытается сказать. юнги проводит первую половину дня со своей дочерью, поглаживая ее маленький животик или играя с ней в самолетик на диване и слушая ее радостные визги. / чимин приглашает их всех к себе на праздничную вечеринку в честь его дня рождения. он чертовски радостный и взволнованный, потому что живет в своей новой квартире уже пару недель, и ему все нравится, а еще его новая работа потрясающая, и жизнь к нему благосклонна в последнее время. юнги действительно рад за него; чимин такой яркий, талантливый парень и определенно заслуживает самого лучшего. чонгук переговаривается с сокджином по поводу того, когда они поедут на вечеринку чимина, потому что юнги предложил подвезти всех сразу на своей машине, поскольку машина сокджина сломалась пару дней назад, и он еще не отвез ее в мастерскую. чонгук сделал кексы, украсив их шоколадом и написав сверху «с днем рождения» аккуратной подписью, сделанной глазурью, а на последних двух написал ярким цветом «27». он аккуратно укладывает их в коробку, жалуясь, что не смог украсить красивее. юнги записал диск со всеми любимыми песнями чимина, включив туда даже те, что нравились ему в старшей школе. чимину такое понравится. чонгук тоже приготовил еще один подарок в маленькой коробочке — юнги он сказал по секрету, что там часы с лицом микки мауса. у чимина была странная фаза любви к этому персонажу с тех пор, как он вернулся из штатов. их последний подарок более очевидный; чонгук надевает на хаен ее платьице с подсолнухами и сам же выглядит до жути ярко, но тем не менее безумно мило в своей ярко-желтой футболке, подходящей платью хаен. (юнги понятия не имеет, как он умудряется выглядеть мило даже в этом.) — это для дяди чимина, хорошо? — говорит чонгук, надевая ободок с подсолнухом ей на голову. она поднимает на него свои большие глазки и сует руку в рот. — улыбайся побольше, хорошо, хана? хаен шлепает мокрой от слюны ладошкой по его джинсам, и он принимает это за согласие. — отлично. когда чимин видит их, то смеется так много, что в уголках его глаз образуются слезы. сокджин и намджун ничего не говорят при виде юнги в ярко-желтой футболке, лишь неловко прокашливаются и меняют тему — но все, кто встречается им на пути, оглядываются на юнги и чонгука минимум один раз, но не то чтобы им есть до этого дело. хаен снимает с себя ободок и швыряет куда-то на пол. чимин делает миллион фотографий с ней, несмотря на то, что сам является именинником. тэхен чуть ли не светится, заключая их обоих в крепкие объятья. чонгук жалуется насчет своей испорченной прически, а юнги, кажется, слышит хруст своих костей. когда хосок замечает их наряд, то начинает жаловаться тэхену, почему ему не подарили подсолнечную футболку, он ведь самый солнечный хен, как тэхен мог так поступить с ним? — хен, это семейные футболки! — хнычет тэхен. хосок в наказание треплет ему волосы до тех пор, пока на голове тэхена не образуется гнездо. — это для их семьи! вот женишься, и я подарю тебе тоже такую! хосок в мгновение сбегает от тэхена, крича по дороге: — я вольная птица! — и исчезает в толпе. юнги довольно весело в компании коллег чимина. все они действительно любят шумную компанию пака и смеются над историями юнги с их дней в университете. в какой-то момент чонгук отдает ему хаен, сказав, что намеревается пойти и немного выпить, а еще найти еду — он выглядит счастливым и, видимо, тоже наслаждается вечером. оставив напоследок на макушке хаен короткий поцелуй, чонгук исчезает где-то на кухне. хаен тоже весело, потому что она нашла свою компанию детей, которые следуют за ней по пятам, восхищенно наблюдают за каждым движением и пытаются коснуться, когда выпадает шанс. — вы ее папа? — спрашивает один из детей, дергая его за край рубашки. юнги кивает, забавляясь восторженной реакции этого ребенка. — вау, — вздыхает мальчик, — вы такой крутой, аджосси! вы сочетаетесь с малышкой! юнги смеется, чувствуя легкий жар на щеках. этот малыш тоже выглядит мило, со стрижкой, делающей его похожим на грибочек, и маленьким носом-кнопочкой. — спасибо, малыш. хочешь подержать ее? когда мальчик кивает, юнги опускается на колени, предварительно кинув виноватый взгляд на женщину, с которой разговаривал до этого, и бережно передает хаен в руки мальчика, слегка придерживая ее за голову и спину. мальчик выглядит настолько изумленным и первое время смешно дует щеки, пытаясь казаться серьезным, но не выдерживает, улыбаясь беззубо, когда хаен случайно плюет на его футболку. — аджосси! она улыбнулась мне! — она часто так делает, да, — смеется юнги. скоро настает время разрезать торт. чонгук дает хаен слизать глазурь с его пальца, пока остальные берут по кусочку торта, чтобы размазать его по лицу чимина. дальше следует очень много шариков и фотографий — каждый из детей получает по шарику, а еще коробочку конфет, даже хаен. чонгук целует юнги в щеку, когда они остаются одни, а потом размазывает по его щеке крем, дразняще протянув «с днем рождения», хотя день рождения юнги в марте. хаен плачет только дважды: когда голодна и когда уже хочет спать. в общем и целом, вечер прошел без происшествий. / уже дома, чонгук плюхается на кровать, даже не переодевшись. они наконец вернулись домой ближе к десяти, хаен уснула еще в машине после того, как они переодели ее в удобный комбинезон и покормили. — мхммфм, — бормочет чонгук, уткнувшись в подушку, пока юнги опускает хаен в ее кроватку. у него еще осталось немного энергии, которую он тратит на то, чтобы переодеться в домашние штаны и стянуть с себя рубашку. он снимает с чонгука носки, кидая в корзину для белья. чонгук со стоном переворачивается на спину. он выглядит намного моложе сейчас, со спадающими на лоб прядями и надутыми щеками. — я так устал. юнги наклоняется и целует его в нос, шепчет: — помнишь, как мы встретились? чонгук открывает один глаз. конечно же, он помнит: он тогда оставил в библиотеке свою тетрадь с текстами песен, а юнги нашел ее, что и стало началом пути, приведшего их туда, где они находятся сейчас. юнги интересно, хранит ли чонгук до сих пор ту тетрадь, послужившую причиной их знакомства. — да, — чонгук вздыхает, тянет его на постель. он стягивает с себя джинсы, кидая на пол — редкое проявление неряшливости со стороны чонгука. видимо, он действительно очень устал. чонгук прижимается ближе к юнги, кладя голову ему на грудь, и трется макушкой о его шею, устраиваясь поудобнее. юнги чувствует его теплое дыхание на своей ключице, чувствует, как чонгук сворачивается у него под боком, прижимаясь голыми ногами к нему в попытке согреться. в комнате темно за исключением тусклого света от прикроватной лампы, и это создает еще более уютную, интимную обстановку. — ты был таким мудаком тогда, — шепчет чонгук, — не волновался насчет мнения других людей о тебе. — меня волновало только, что ты думаешь обо мне, — отвечает юнги, но чонгук к этому времени уже давно заснул.