Сияй!

POV BaekHyun С самого утра я начинаю бороться с самим собой. Чувствую большую теплую ладонь у себя на животе, как он прижимает меня к себе, как тихо и спокойно дышит мне в волосы. Спиной ощущаю, как равномерно его грудная клетка вздымается от дыхания, и вжимаюсь в него сильнее. Так спокойно, хочется, чтобы время остановилось. Он теплый и нежный, и каждое утро я просыпаюсь в смешанных чувствах. Все прекрасно, но мне уже хочется большего. Я понимаю, что еще рановато, мы знакомы всего ничего, но перед глазами в такие моменты встает его взгляд в том клубе, в нашу первую встречу. Как он голодными глазами оглядывал мои ключицы, как тянулись ко мне его руки. Нас обоих будто подменили тогда. Поворачиваюсь лицом к нему, осторожно, чтобы не разбудить, перекладываю его руку себе на поясницу и целую в ямку между ключицами, слегка ведя по одной из них носом, вдыхая запах. Невозможно разобрать отдельные нотки аромата его кожи, он пахнет чем-то особенным. После очередного моего легкого поцелуя, чувствую, как он вздрагивает, поднимаю глаза, чтобы увидеть его лицо. Чанни смотрит на меня в упор, не моргая. По спине пробегает холодок, в том месте, где лежала его теплая рука. Он ведет ей по предплечьям, поднимаясь к моему лицу. Он очерчивает тыльной стороной ладони мой подбородок, контур губ. Серьезно смотрит, словно изучает и запоминает каждую черточку. Мне становится неловко и я пытаюсь опустить голову, но мне не дают нежные пальцы, держащие подбородок. - Красивый... - на выдохе произносит Чаньёль, серьезно смотря в мои глаза. По моим щекам разливается румянец. - Очень. Самый красивый. Для меня? - От такого вопроса я удивленно изгибаю бровь. - Не хочу делиться. Значит, для меня. - Его голос хриплый ото сна. Когда он начинает говорить такие вещи, у меня внутри все перекручивается и дрожит. - Для меня Бог создал такого красивого... Бэкхени. - Если бы не законы физиологии, я бы задохнулся от лавины эмоций, накрывшей с головой. Сердце громко и часто билось, кончики пальцев немели. - Для тебя. А ты для меня... - Оказывается, это так смущает. Я ни с кем не был так откровенен в чувствах. - И я тоже не хочу делиться... нет... не могу тобой делиться. - Его рука снова вернулась на мою спину, но только теперь длинные пальцы пробегают по моим позвонкам. - Ты тоже самый красивый, слышишь, Чанёлли? - Знаешь, я не хочу отпускать тебя, даже домой... Жаль, что это невозможно. - Чувствую, как он зарывается носом мне в волосы, с тихим стоном вдыхая их запах. Я и сам бы рад остаться, но у меня тоже есть дела, да и по маме я, все же, скучаю. Он знает, что мне нечего ответить, поэтому просто сжимает меня в объятиях еще сильнее. - Я отвезу тебя. Помогу донести вещи. Буду звонить через каждые полчаса и узнавать, как ты. А еще, я приеду к тебе вечером, чтобы проведать, и мне все равно, что ты думаешь об этом. - Хорошо. - Я приподнимаюсь и долго смотрю на него, не отрывая взгляд. Он легонько касается моей щеки, а я наклоняюсь к нему. Наши носы слегка соприкасаются, я чувствую его дыхание, а рукой, которая лежит у него на груди, могу почувствовать, как сильно бьется его сердце. Он наклоняется к моим губам и целует. Ласково и тягуче. Мне так уютно в этих крепких руках, всю жизнь бы, вот так, лежал бы и целовался с ним. Но, увы... - Пора вставать, Чанни, - выдыхаю я в покрасневшие губы. Он морщится, но все же расцепляет руки. - У тебя такой вид, будто мы навсегда расстаемся. Вечером же опять увидимся. - Встаю с постели, но меня хватают за запястье. - Бэкхени... - Я разворачиваюсь, и в этот момент он резко тянет меня за руку. С визгом я лечу вниз, но меня ловят любимые руки, и он снова целует меня. Но на этот раз более напористо, собственнически. А я в его руках, как пластилин, подаюсь его движениям. Мой тихий стон, вырвавшийся против воли, дает мне понять, что я хочу большего. Но он отстраняется и обнимает меня, крепко-крепко, словно в последний раз. - Я хочу быть с тобой. Пообещай, что станешь моим. Пожалуйста, Бэкки. Я не прошу клятв в любви и вечной верности. Просто, позволь мне вот так заботиться о тебе. Я ведь... - Он быстро тараторил, и мне было весьма нелегко вникнуть в смысл сказанного, но... Посмотрев в его глаза, я понял. Можно было и не слушать, о чем он говорит, его взгляд говорил за него... - Эй, тише... Я твой. Мы вместе, рядом, видишь? Куда я от тебя денусь? - Не знаю. У меня плохое предчувствие, не хочу тебя отпускать, - он наигранно надувает губы, а я все-таки выскальзываю из объятий и иду в ванную. Спустя, примерно, час сборов, мы спускаемся к машине, кладем сумку с вещами в багажник и отъезжаем. Ехать недолго, так что, он не спешит, и мы спокойно доезжаем до моего дома через двадцать минут. Он помогает мне донести вещи, долго целует меня перед своим уходом, напоминая, что будет звонить. Я собираю тренировочную форму и кое-какие нотные тетрадки, хватаю телефон и выбегаю на улицу. _______________________________________________ На вахте, Бэкхена просят подождать, а через пару минут за ним приходит учитель по вокалу и ведет в кабинет директора. Там холодно и немного некомфортно, Бэкхен ежится, втягивая шею. Он не совсем понимает, почему его так внезапно вызвали, но мысли его посещают далеко не радужные. Директор смотрит слегка укоризненно, из-за чего Бэк почти начинает паниковать, перебирая в мыслях все, что сделал не так до своего больничного. - Я пока приведу остальных ребят, а вы обсудите с ним... кхм. - Преподаватель выходит из кабинета, а Бэкки сменяет взгляд с настороженного на тревожный. - Бэкхен, ты ведь знаешь, что мы набираем парней в новую группу? - Вздрогнувший парень судорожно кивает, не отрывая испуганных глазок. - Ты достаточно долгое время уже в трейни, мы решили, что ты вполне можешь быть в этой группе, но... - Натянутый словно струна вокалист сглатывает и начинает догадываться о чем пойдет речь. - До меня дошли слухи, что ты.... - Мужчина сконфуженно вздыхает, а Бен вмиг все понимает. - Сансеним... я ничего не могу с этим поделать, просто... - он замолкает и поникает. - Послушай, всякое бывает, но ты тоже должен понимать, что мы не можем так рисковать. Ты очень талантливый парень, но я не могу допустить подобного, - глаза Бэкхена увлажняются. У него такое чувство, что он сейчас перед гильотиной, и, если он откажется от чего-то из двух составляющих его жизни - музыки или любимого человека - то голова с его плеч упадет прямо к ногам директора. Потому что оба выбора неправильные. Потому что он не может отказаться от одной из жизненоважных вещей. Потому что невозможно летать с одним крылом. - У тебя ведь есть кто-то? - Бэк судорожно втягивает носом вмиг сгустившийся воздух и еле заметно кивает. - Не мне говорить тебе о выборе. Судя по твоей реакции, ты все сам уже понял. - На этих словах парень окончательно поникает. - Мне очень жаль, Бэкхен, правда. - А Бэкхену хочется накричать на мужчину, потому что он знает, что ему не жаль. Но вместо крика, у него выходит вымученный шепот. - Сколько... - Он закрывает глаза и пытается успокоиться, чтобы не разреветься прямо сейчас. - Дайте мне время, чтобы решить... я... Я не могу так сразу... это... Пожалуйста, сансеним, - Бэк открывает глаза и обреченно смотрит на начальника. - Я дам тебе день, завтра позвонишь или зайдешь. - Как только Бэкхен получает ответ, в кабинет стучат. - Да, проходите. У него перед глазами все размывается, как только он видит виноватую Джониновскую мордочку, а следом еще несколько парней, включая замыкающего - Сухо. Бэкхен не слышал ничего, что обсуждали по поводу концепции и чего-то там еще. Он думал, что скажет Чаньёлю и будет ли говорить что-либо вообще. Что сказать маме, если выберет не музыку и группу... А она ведь и не знает о Чаньёле. Как только обсуждения заканчиваются, растерянный Бэк стоит еще, примерно, минуту, пока его не хватает за локоть Кай и не вытаскивает в коридор. Джонин устало вздыхает, а потом оглядывается, чтобы никого не оказалось рядом. Младший приобнимает Бэкки за плечи и говорит, что знает обо всем и что это не спроста. Но Бэк не слышит этого, бездумно смотря в стену, пока его голова спокойно лежит на широком плече. - Тебе звонят, хён. - И правда. Судя по всему уже примерно минуту играет рингтон, но Бэк не спешит брать трубку, ведь он знает кто ему звонит. - Бэкки-хён, ты чего? - Это... Чанни звонит... - Кай чувствует, что парень в его руках дрожит, и испуганно отпускает его всматриваясь в лицо. Младший тут же спокойно выдыхает, когда не видит мокрых от слез глаз. - Джонин... что я должен делать? Я просто не могу... это все равно что выбирать, в кого стрелять. - Все будет хорошо, хён, вот увидишь, все наладится. - Кай сам себе не верит, но понимает, что не имеет права сказать иначе. - Ты только не расклеивайся. Это ведь твоя жизнь, ты должен сам все для себя решить... Господи, я не знаю, что нужно говорить... Прости.. - Ничего. Спасибо, Джонин-а. Я пойду... - Бэк снова опускает грустные глаза и вешает нос, медленно направляясь к выходу. Сердце начинает колоть, когда в кармане снова начинает играть мелодия звонка. Он не может вдохнуть, крепко зажмуривается и выключает звук на сенсорном девайсе. - Прости... - Он говорит так, будто просит прощения не у Чаньёля, а у себя. Точнее у той части себя, которой плевать на музыку. Именно эта половина ранено стонет и разъедает воздух вокруг, да так сильно, что Бэк не может сделать и вдоха. Он и не замечает, как оказывается дома. Мамы до сих пор нет, и Бэк даже рад этому. Он звонит ей на работу и говорит, что все в порядке, хоть и есть небольшие проблемы. Мать слышит голос своего чада и не верит, но ничего не спрашивает, отвечая, что с работы вернется только утром. Бэк бездумно лежит в ванной. Через пол часа он все-таки вылазит, не заморачиваясь, надевает мамин белый теплый халат и идет на кухню. Есть совсем не хочется, и он перерывает все ящички, но, не найдя того, что искал, обреченно вздыхает и бредет в свою комнату. И тут он едва не срывается, потому что телефон надрывается, а кровать так и не заправлена, после того, как они валялись тут с Чанни перед отъездом. Как только вызов заканчивается, Бэк выключает телефон и ложится на несвежую постель, кладет телефон на подушку рядом, утыкается в экран носом и сворачивается калачиком. Он обхватывает дрожащими руками коленки и пытается не думать о том, что скоро в его мире не будет солнца... Точнее, уже нет. Ведь он, вроде как, выбрал. Но, непонятно откуда взявшийся холод, начинает окутывать хрупкое тело, поэтому парень кутается в одеяло. Он тянет носом воздух, и жмурится, пытаясь вспомнить, какой же запах он чувствовал от одеяла, когда просыпался в крепких объятиях. Сейчас, явно не то. Бэкхену так не нравится... Даже под одеялом ему как-то зябко, и он выходит из спальни за чаем. На кухне просторно, но Бэкхену так не кажется. Она ему кажется какой-то пустой. Здесь не хватает тусклого светильника, миксера в верхнем ящике и вафельницы, стоящей на столешнице у холодильника. Кнопка на чайнике щелкает совсем по-другому, а когда он закипает, то щелчка совсем не слышно. Лампочка просто перестает гореть. Он находит свою кружку, вспоминая любимую чаньелевскую чашку, которая вместит в себя, кажется, пол-литра напитка. Но здесь нет любимой Бэкхеном чашки, из которой он воровал чай, так что придется делать его самому. Когда он делает первый глоток, обжигается и слегка шипит себе под нос. Бэкхену так не нравится... Он решает, что если вернется в свою комнату, то не выдержит и сорвется, поэтому он идет в гостиную и устраивается на диване. По телевизору идет какое-то шоу, но Бэк не обращает внимание на шутки ведущих. Он вспоминает, как Чанни обнимал его, держал его руку или укладывал голову ему на колени, когда они смотрели что-нибудь вместе. Бэк снова обхватывает свои колени и пытается не обращать внимание на вернувшийся холод. Ему хочется откинуть голову на чужое плечо, чтобы его пальцы сжимала большая теплая ладонь. Он жмурится и выключает телевизор. Бэкхену не нравится. Ему не нравится все, что не связанно с его солнцем, и он решает, что единственное спасение - музыка. Он подходит к своему столу и выуживает нотную тетрадь которая совсем уже замызгана. Но не важно, как она выглядит, важно, что она очень дорога. Бэкхен открывает ее и начинает напевать какую-то песню, но у него не получается взять некоторые высокие ноты. Он мгновенно вспоминает их переплетенные пальцы, когда он распевался в чужой кухне. Тогда он смог исполнить эту песню без проблем. Бэкхен пробует снова и снова, а когда у него не выходит уже на пятый раз, он швыряет тетрадь на кровать, а из глаз все же катятся слезы. Ему не нравится все вокруг, даже его голос кажется другим, когда Чаньёль не рядом. В дверь звонят, и Бэк подходит, но открывать не спешит. Он догадывается, кто это может быть. Когда звонок повторяется, парень вздрагивает. Потом еще звонок, и еще, и еще... хозяин квартиры сбился со счета. - Бэкки! - Громкий бас звучит глухо, и Бэкхен оседает на пол, облокачиваясь о дверной косяк. - Я звонил Джонину, я знаю, что ты дома! - Парень снова, третий раз за день обхватывает колени и глубоко дышит, силясь не разрыдаться. - Пожалуйста, Бэкхени. Я не уйду, буду здесь всю ночь, утром тебе на занятия, так что ты от меня не сбежишь и не спрячешься. Слышишь? Бэк обреченно выдыхает и тянется трясущимися пальцами к замку. Когда слышится звонкий щелчок, дверь резко распахивается. Тишина снова прерывается низким голосом, и Бэкхен все-таки всхлипывает. Он и так долго сдерживался. Чанни пытается успокоить его, но старший только громче всхлипывает. Бэкхен не слышит звук закрываемого замка, не видит, как перед ним опускается высокий парень, но, почувствовав родное тепло, он прижимается как можно сильнее. Его солнце рядом... - Тшш... ну же. - Бэкхен чувствует, как Чанни устраивает его на своих коленях и крепко обнимает. - Маленький... Ты не должен плакать. Ты же хён! - Наигранно возмущенным тоном выдает Ёль и чмокает старшего в лоб. - Я не могу... Чанни. - Бэкхен утыкается в теплую кожу шеи носом, наконец чувствует любимый запах и успокаивается. Сердце начинает стучать быстрее. - Любимый... - Он припадает губами к пульсирующей вене и оставляет маленькую метку. Чанни, кажется, не дышит. А когда чувствует тоненькие пальчики, которые расстегивают пуговицы на рубашке, шумно сглатывает. Бэк тут же прикусывает дернувшийся кадык. Ёль шипит под нос и перехватывает руки, которые лезут туда, куда не надо. - Ты решил... Ведь решил же? - Хён старается не слушать его, пытаясь высвободить руки из крепкого захвата. - Я знаю, что ты вряд ли бы выбрал меня, так что остановись. - Но Бэкхен мотает головой, пересаживается удобнее, обхватывая своими коленями чужие бедра. - Ты сам же будешь жалеть. Не нужно, любимый. - Вот они оба и признались, но это сейчас не так уж и важно, ведь оба уже давно осознали, что не хотят быть друг без друга. Слишком тяжело отказаться. - Бэкки... - Я люблю... тебя... - от приглушенного, хрипящего голоса, у младшего пробегают мурашки по всему телу. Он все-таки отпускает тонкие запястья и ловит сухие губы, зализывая трещинки на них. Бэкхен ластится, развязывая пояс на халате. - Люблю! - Всхлипывает он, давясь стоном, когда на его талию ложатся большие ладони, а шею покрывают поцелуями мягкие губы. Ёль чувствует насколько острые коготки у его котенка, когда лишается рубашки, а потом и зубки, покусывающие ключицы. Бэкхен извивается в сильных руках, выгибаясь на встречу ласке. Чаньёль целует обреченно, страстно, но до боли нежно. Бэк накрывает рукой его пах и тянется за бляшкой ремня, расстегивая мешающие джинсы. Младший сжимает пальцами оголенное бедро, второй рукой притягивая хёна за талию. Когда он ныряет рукой под ткань, то давится удивленным стоном, не обнаружив на старшем нижнего белья, которое тот не одел после ванны. А потом он стонет в голос, когда пальчики старшего забираются под тонкую ткань боксеров и обхватывают его возбуждение. Через несколько минут, Бэкхен не выдерживает и поднимается, он находит какой-то крем и кидает его на диван, а сам усаживается на колени. Он ведет носом по проступающим кубиками пресса, поочередно целуя каждый. А потом Ёль стискивает между пальцами обивку дивана, когда чувствует поцелуй на влажной головке. Бэк стягивает джинсы вместе с бельем, обхватывая губами возбужденную плоть. Он очерчивает языком венку, пару раз скользит руками вверх-вниз и выпускает изо рта член с влажным причмокиванием. У Чаньёля голова идет кругом, он буквально сходит с ума. Когда старший снова садится на его колени, Чанни тянет его за бедра к себе и скидывает с худых плеч халат. Оба стонут друг другу в губы, когда их плоть соприкасается. Бэк дергает бедрами и охает, когда рука младшего обхватывает оба члена и плавно двигается вниз. Бэкки уже ждет, когда Ёль начнет переходит к делу, но тот и не думает переключаться. Поэтому он отрывается от него на мгновение, чтобы отыскать нужный тюбик. - Давай же, черт тебя побери! - Чуть ли не кричит Бэкхён, а Чаньёль берет его лицо в свои руки. - Ты не понимаешь, чего хочешь... Повторяю тебе, потом ты будешь жалеть об этом. Нам хватит и... - Старший не слушает его, лишь берет теплые ладони в свои и кладет на свои ягодицы, затыкая поцелуем. - Я знаю, чего я хочу. Мне это нужно... - Он откручивает колпачок и выдавливает на свои пальцы крем, тут же размазывая его по члену младшего. Тот не выдерживает и валит своего котенка, как он теперь будет его называть про себя постоянно, на диван и нависает сверху. Теперь крем в его руках. Бэкхен скулит, когда чувствует длинные пальцы, но постепенно боль уходит. А когда он начинает переходить на стоны и чуть выгибаться, младший вытаскивает пальцы и приставляет член ко входу. Бэкхен закрывает глаза и расслабляется, чувствуя руки, крепко сжимающие бедра, и притягивает парня за плечи. - Пожалуйста, Чанни... - Губами ловя чужой воздух, Чаньёль выполняет просьбу. Он медленно и осторожно входит, видя, как старший закидывает голову назад. Тихонько толкаясь, он дает привыкнуть к себе, удивляясь при этом самому себе. Раньше он был немного груб, входил без подготовки, всегда до упора, резко, глубоко. А сейчас ему самому хочется быть немного ленивым, чувствовать, как каждый миллиметр его члена охватывает этот жар. Как только он толкается второй раз, немного быстрее и глубже, в его спину впиваются острые ногти. Ёль наклоняется ближе, целует длинную шейку с красивыми венами, слизывает капельку пота, целует за ушком, потом родинку на нем, а потом втягивает мочку. - Котенок... - выдыхает он тихо, прямо в ушко, когда слышит, что-то похожее на мурлыканье в ответ на его ласки. И правда, как кот. Уголки губ Бэкхена дрогнули, но улыбнуться он так и не смог, срываясь на стоны. Толчки постепенно набирают темп, а спина Чаньёля разрисовывается красными полосами. Бэкки теряется, когда на его член опускается горячая ладонь. Он шепчет что-то невнятное, хватаясь за широкую спину, будто это поможет ему не потонуть в этой эйфории окончательно. Но он ошибается, потому что его целуют так, как никогда. Он отдается, бросается в омут с головой, забывая обо всем. Ему так хорошо, что кружится голова. Он чувствует себя абсолютно счастливым. А еще он понимает, что выстанывает такие высокие ноты, какие он сам, без младшего, взять точно не сможет. А Чанни заставляет стонать еще громче, чуть ли не кричать, потому что ему нравится как звучит голос старшего, ведь для него этот голос идеальный. А еще у Бэкхена идеальная кожа, к которой всегда хочется прикоснуться. Идеальные губы, которые всегда хочется целовать. Идеальные пальчики, которые всегда хочется стискивать в своих. Идеальная талия, которую не хочется выпускать из объятий. Вообще, все в нем идеально для Чаньёля. И ему невыносимо от мысли, что это идеальное создание будет принадлежать другому. Чаньёль вбивается в хрупкое тело резче, глубже, показывая, как сильно желает его. Бэкхен кричит, царапается, кусается, просит еще, полностью выпадая из реальности. Еще несколько мгновений, и Бэкки не выдерживает, кончая на свой живот. Ёль толкается так глубоко, как только может, снова посылая миллионы мурашек по телу старшего, и рычит сквозь зубы, чувствуя свое семя внутри тесного прохода. Он выходит из обмякшего тела, проведя по уже расслабленному члену старшего, чувствуя, как тот вздрагивает, и окончательно расслабляется. На душ сил не хватает, поэтому Чаньёль переносит хена в спальню, бережно укладывая на кровать, и встает с нее. Бэкхен хватает его за руку и просит не уходить. - Я сейчас вернусь, найду салфетки и приду. - Бэк кивает и спокойно прикрывает глаза, тут же впадая в дрему. Когда Чаньёль возвращается с их одеждой и коробкой салфеток, старший практически спит. Он заботливо вытирает сперму с мягкой кожи, находит мусорное ведро, а потом ложится к любимому. Бэкхен чувствует любимое тепло и укладывается на крепкую грудь, обхватывая его руками. - Не отпускай меня... я не хочу, - у него дрожит голос, но это от того, что горло немного першит после громких стонов. - Нельзя сиять без солнца... - шепчет он совсем тихо, что даже Чанни не слышит, а через мгновение засыпает в любимых руках.