Скрипачка

Обычный будний вечер ничем не отличался от остальных. Митрофанов сидел на краю кухонного стола и наигрывал что-то лёгкое на гитаре. Вика делала бутерброды, без особого усердия. Они получались совсем не ровными, и перфекционизм Дениса, стоящего в дверном проёме, катился ко всем чертям. В итоге он не выдержал, разорвав атмосферу своим выкриком: — Ну кто так режет, я не понимаю, ты так издеваешься над бедной колбасой! Если бы она при жизни знала, что ты будешь с ней делать, нашла бы любой способ выпилиться раньше срока, — струны прекратили колебания, и Егор повернул голову в сторону преграды спокойствия. Ризен даже не шевельнулась, она со спокойствием ответила: — Со всеми вопросами, обращайся в фонд помощи колбасе, Шмальц. Можешь попутно его создать. Дай мне спокойно поесть, что-то не нравится иди к себе и успокой свою девичью натуру, рвущуюся наружу. Денису будто отключили подачу кислорода. Он был готов задохнуться от возмущения. Из-за чего-то, эта фраза показалась ему безумно оскорбительной. Бесспорно, он был истеричкой, но на все его заявления Егор раньше реагировал нормально, иногда даже прислушивался, а если и отвечал что-то подобное, от него это воспринималось как должное. Здесь же, какая-то девка в его доме, живёт практически за его счёт и имеет наглость так относиться. Глотая злобу Денис, громко топая, удалился. — С ним что-то не так сегодня, — заметил Егор, — Обычно так не реагирует. — Может из-за меня? — Скорее всего. — Ой, как мило, мальчик ревнует. Скоро свадьба? — Ризен наблюдает за реакцией Митрофанова. — Может я и похож на девушку, но истинный натурал, — вполне убедительный ответ, — Да и за Дениса почти уверен. — В каждом «почти», есть доля ненатуральности, — отвечает Вика, а после оба смеются. ●●● Шмальц все сильнее закипает от злости у себя в комнате. Вика начала раздражать его с первого же дня пребывания в их доме. Потом она, видимо обученная Егором, начала брать его еду и вещи без спроса, всё больше выводя из себя. Теперь, обнаруживая пропажу очередной пачки печенья, он сразу же шёл ругаться с обоими представителями соседней комнаты. Митрофанов, обычно, смеялся в ответ на его злобные высказывания, а вот скрипачка очень искусно затыкала его. Ещё ни разу Денису не удалось её переспорить, часто Егор даже не участвовал в разговоре, но у неё и самой вполне получалось. Шмальц, после этих ссор, ещё сильнее начинал ненавидеть девушку, пытаясь как можно больше испортить ей настроение и день. Брать её вещи он не мог, ведь из «её вещей» в доме была только скрипка, зубная щётка и несколько шмоток, не представляющих интереса. Пару раз он думал испортить струны, но потом поразмыслил и решил, что после такого против него будет ещё и Егор, представив свою гитару без струн, а это ему совершенно не нужно. Из других способов были стандартные «подливания краски в шампунь» и «кошачий корм вместо хлопьев». Второе получиться не могло, ведь девушка просто не ела хлопья. Первое же вполне удалось. Парень довольно потирал руки, но потом понял, что на чёрных волосах девушки мало что отразится. Плюсом к этому разочарованию Ризен, выйдя из душа, сообщила Денису что ей очень подходит розовый отлив волос, а вот Егору это явно не понравится. Шмальц в ужасе побежал к ванной комнате, намереваясь остановить действо, но не успел. После этого всего Митрофанов ещё долго бегал за Денисом, в попытках убить и они стали ещё дальше друг от друга в плане общения. Двое с розовыми волосами сдружились ещё больше, и хоть цвет сошёл через пару дней, их дружба не прекратилась. Все планы Дениса разбивались о какие-либо обстоятельства. А ещё, он всё больше стал замечать схожесть его соседей. Колкие шутки и язвительные высказывания были разумеющимся для них, но и помимо этого было множество вещей. К примеру музыка. Они часто собирались играть вместе. ●●● Она опять возвращается домой к четырём утра. На улице уже светло, первые птицы начали аккуратно напоминать о своём существовании, изредка проезжали с кажущимся громким в утренней тишине гулом машины. Деревья качались под завывания ветра, листья падали, медленно кружась в воздухе, а затем сливаясь с серым асфальтом. Митрофанов тушил очередную мерзкую сигарету о пластик оконной рамы. Он никогда не ложился спать без неё, без этой странной девушки. Он курил до потери памяти, бросая окурки на покрытый разводами паркетный пол. Он ждал каждый раз, не понимая, почему позволяет этому происходить. — Ты поздно сегодня, — замечает он тихо, услышав звук открывающейся двери. В ответ на это лишь разъедающая уши звенящая тишина, которой заполнены коридоры этого дома. Вика молча проходит на кухню и садится на пол, аккуратно кладя рядом скрипку. Она берёт в руку один из окурков, тот, который почти не закончен и поджигает его заново от неизменной чёрной зажигалки. Курит медленно и размеренно, будто в последний раз и закрывает глаза, не то от наслаждения, не то от боли, которую испытывает каждое мгновенье. — Сложно иногда уличным музыкантам, — наконец отзывается она. Егор вслушивается в голос девушки. Он бы назвал его измученным. Парень спускается с подоконника и берёт её за руку, ведя в комнату. Они усаживаются на потрёпанный диван, всё ещё не разделяя рук. — Сыграем? — голос проходит сквозь Митрофанова, вызывая дрожь. Он не отвечает, просто тихо идёт за гитарой. Возвращаясь видит девушку со скрипкой, тонкими пальцами она придерживает смычок и еле слышно водит им по струнам. Отворачиваясь друг от друга, прикасаясь спинами… Они играют что-то не очень современное, тихо подпевая музыкальным инструментам. Пальцы Егора передвигаются по струнам гитары, её пальцы всё ещё надёжно держат деревянное основание скрипки. Голоса смешиваются в стенах пустой квартиры, что-то необъяснимое происходит в этой комнате, оба поддаются эмоциям, стараясь выразить то, что накопилось в душе за долгое время. Комнаты будто впитывают звук, не выдерживая постоянно находиться в ненавистной тишине. Где-то в соседней комнате стонет от возмущения Шмальц… ●●● Руки его трясутся, голова часто стала раскалываться от резкой боли. Нервы на пределе, а последней каплей становится поступок Вики на следующий день. Егор ушёл куда-то с утра, совершенно не думая о том, что может произойти между его сожителями. В очередной раз ища свои носки в дальнем ящике стола, Шмальц понимает, что кое-чего из его вещей не хватает. — Виктория, ты брала мои чипсы? — Денис неожиданно появляется в дверях комнаты. Девушка лежит на кровати в наушниках, тех самых, которые сам Шмальц подарил Митрофанову на, кажется, Новый год. — Ага, это я взяла, но ты можешь забрать, они совсем невкусные. — С чего ты вообще берёшь мои вещи? Ну, я понимаю Егор, мы с ним друзья, но ты же совершенно лишняя. Я тебя даже не знаю. — Виктория Ризен, будем знакомы, — девушка привстала на локтях, наклонив голову. — Денис Шмальц, — буркнул парень, скорее по инерции. — Вот мы и знакомы, — Ризен вновь запустила руку в упаковку, но тут же опомнилась, — Забери их уже наконец, — она кинула пачку в Дениса, и пока он не успел опомниться, вытолкала за дверь. — Нужно что-то делать, — недовольно прошипел Шмальц.