Скрипачка

Сидя на кухне, Митрофанов замечает, что погода испортилась окончательно. Денис влетает в комнату, открывая дверь практически с ноги, он смотрит сначала на открытый засохший хлеб, за тем на Егора, и вновь на хлеб. Крик, безумной силы, заставляет гитариста покинуть кухню в кратчайшие сроки: — Егор, если ты не принесёшь мне нормальный свежий хлеб прямо сейчас, я тебя из окна сброшу! — Уже бегу, дорогой, — хмыкает с насмешкой Митрофанов из коридора, едва успев закрыть за собой дверь, когда в него летит какой-то предмет, скорее всего тапок. Уже на лестничной клетке, парень зашнуровывает горчичного цвета кеды и устремляется к выходу из подъезда. — Мерзкий Шмальц, — бурчит Егор себе под нос, — Мы, между прочим, вместе квартиру снимаем. А он выгнал меня из дома, практически, в такую отвратительную погоду. В подтверждение его слов дождь стал усиливаться. — Супер, — опять не остался равнодушным к происходящему парень. Сейчас ему нужно как можно быстрее оказаться в магазине, чтобы не вымокнуть окончательно. Наконец, Егор находит спасительную дверь и вваливается внутрь. Хлеб парень находит быстро и решает так же прихватить чипсы. Он поправляет волосы и на пути к кассе видит улицу в широком окне, дождь прошёл. Это радует и к такой прекрасной вести Митрофанов решает ещё прихватить баночку пива. Со всем этим довольный подходит к кассе. Продавщица смеряет паренька недовольным взглядом, при его просьбе достать сигареты. — Вам есть восемнадцать вообще? — с вялым интересом спрашивает, как указано на бейдже, «Светлана». — Мне даже 23 есть, — скромно отмечает Егор, — Но вам же всё равно, я давно здесь закупаюсь, тут даже двенадцатилетним продают. — Тоже мне, ЗОЖники, — шепчет парень себе под нос. Женщина уныло кивает, словно раскаиваясь, а за тем отдаёт парню все продукты и он наконец свободен. До дома дойти Митрофанов не успевает. Вновь начинающийся дождь заставляет спрятаться под ближайшее укрытие — мост. Мост этот переживает сейчас не лучшие моменты. Каждый раз, когда под ним, а ещё хуже, когда по нему, проходишь, кажется, что он вот-вот развалится, унося тебя за собой в ад, если даже не куда-то дальше. В раздумьях Егор уселся на поребрик и поставил продукты на асфальт. Вдруг откуда-то рядом послышался голос: — Это он, без сомнений, я его точно помню. Да не высовывайся ты, идиот. Решив, что конспирация этих людей очень не удалась, парень подходит ближе и отодвигает густой кустарник. Рядом с палаткой небольшого размера, на сухом длинном бревне сидят двое. Одна из которых — Ризен. Второй — щуплый парень, лет двадцати. Он испуганно поднимает глаза, на которые тут же падает длинная чёлка. — Какая встреча, — Егор удивлённо смотрит на парочку. — Не хотела, чтобы ты так узнал, — вздыхает Вика, — Это Миша, знакомься. — Очень неприятно, — обращается гитарист. От этих слов паренёк морщится и отводит взгляд. — Я думаю, что ты уже понял, что я — бомжара. — Ужас-то какой, не усну теперь, — Егор садится рядом с ними на край бревна, подпирая голову коленями. Из-за других кустов раздаётся крик: — Циркунов, иди сюда, педик мелкий! Да где же ты?! — Мне пора, — Миша убегает быстрее, чем Митрофанов успевает это хоть как-то прокомментировать. — Что скажешь? — девушка поправляет волосы и вопросительно смотрит. — А что тут сказать? — риторический вопрос, разумеется. — Могу только помощь предложить. — Не нужны мне подачки, — протестует Вика. — Да не в этом дело. Ты легко можешь пожить у меня. Будем вместе бесить Шмальца, а то он обнаглел уж слишком, честное слово, — Егор улыбается. — Ну не знаю, — Ризен хрустит пальцами и задумчиво смотрит вбок. — Соглашайся, а то меня уже реально доводит мой сосед. Вместе веселее, тем более я же не предлагаю бесплатно, — глаза заблестели. — А что же ты просишь взамен? — Ох, я прошу музыку. Мне нравится, как ты играешь. Будем вставать в семь утра и играть для Дениса, — ухмылка. — Я так рано не встану. — Это образно, — смех, — Я что дурак, для этой псины неблагодарной так стараться. Пока девушка прощается с некоторыми людьми, живущими там, Егор благодарит всех богов за то, что он родился в достатке. Со страхом, он смотрит на ободранную одежду и дешёвые сигареты. Взгляд останавливается на сальных волосах Циркунова. Парень выглядит безумно испуганным и зашуганным. Будто ему кто-то или что-то угрожает каждое мгновенье. По пути домой Митрофанов спрашивает об этом Вику: — Что за парень, этот Миша? — Там грустная история. Рано лишился родителей и с детства скитается. Много чего повидал, жалко его очень. — Ясно. ●●● Шмальц просто негодует. Он бросает свой недовольный взгляд то на Егора, то на Вику. — Я просто попросил его сходить за хлебом, — жалуется парень куда-то в сторону, — А он привёл какую-то женщину, — наконец парень обратился к гитаристу, — Какого… Егор?! — Зануда, — Митрофанов прикладывает руку ко рту, искусственно зевая, — Квартиру на двоих снимаем, имею право. — А если я завтра кого-нибудь ещё приведу! — не успокаивается Денис. — Приводи, посмотрим, как они со мной уживутся, — после этой фразы парень указывает Вике на его комнату и они уходят. — Я думал поселить тебя на кухне, но сейчас понимаю, что Шмальц уже взрывается от ярости и этого лучше не делать. Поспишь тут пока что. — Чур ты на полу, — смеётся Ризен, падая на кровать. — Размечталась, — садится следом за ней. Они ведут себя так, будто знакомы уже всю жизнь. Наверное, хорошо, когда ты находишь такого человека, с которым с первых минут становится интересно общаться. Жаль, что эти человеком для Егора не стал Денис. Они могли быть самыми лучшими друзьями, но… Шутки Митрофанова часто пугали Шмальца. Иногда он сидел в своей комнате, боясь выходить наружу, в такие дни Егор буйствовал, искал всё из чего можно сделать издёвку. Любое неправильное действие, слово могло понести за собой шквал изысканных саркастичных шуток. А это было тем делом, в котором Митрофанов разбирался даже лучше, чем в музыке. Конечно так было не всегда. Шмальц не понимал, что происходит, если Егор просто сидел на одном месте, смотря в одну точку и размышляя. Ему казалось неправильным это положение дел. Нет, Митрофанов не заболел, просто наступила вторая стадия. Он мог просидеть в одном положении сколько угодно, ему было плевать на то, что он не ел уже почти весь день, на растрепанные ветром из открытого окна пшеничные волосы, на своё местонахождение, которым часто бывал кухонный стол и, разумеется, максимально на переживания и эмоции Шмальца. Дениса настораживала странная забота, изредка проявляющаяся в его сторону. Ни с того ни с сего на пороге его мог встретить Митрофанов, довольный и улыбчивый, предложить чай и спросить, как же прошёл день. В такие моменты Шмальц пытался как можно скорее уйти к себе, отторгая все дружелюбные предложения своего странного соседа. И наконец, он находил удивительным, что Егор часто поддавался чувствам. Он никогда не скрывал их, хотя возможно Денису так лишь казалось. Парень плакал, когда ему было грустно, смеялся, от даже самых плохих шуток, стоило ему только найти их смешными, играл на гитаре по ночам, задумчиво всматриваясь в тёмные пейзажи города. Парень никогда не ставил чашку или тарелку на стол. Когда он отпивал чай горячая кружка находилась у него в руках на коленях. Он будто не хотел никому её отдавать. Шмальц никогда в полной мере его не понимал… — А где же это стандартное девчачье «Я не буду спать с тобой в одной кровати, вдруг ты начнёшь ко мне приставать», — насмешливо спрашивал Егор у новой соседки. — Ещё посмотрим кому здесь нужно этого боятся, — злобно улыбнулась Вика, заставляя парня поморщиться, — А этот твой Денис нормальный вообще? — «Этот мой Денис» не очень любит перемены и редко выходит из зоны комфорта. Но мы это исправим, верно? Одновременный смешок вырвался из уст обоих людей.